ПЕРСОНАЖИ, ГОЛОСА, СИЛУЭТЫ:

Беранже

Архитектор

Дани

Бродяга

Хозяин бистро

Консьержка

Первый старик

Второй старик

Бакалейщик

Почтальон

Эдуард

Мамаша Глот

Пьяный

Старик с зонтиком

Первый полицейский

Второй полицейский

Солдат

Убийца

Голос жильца

Голос в парадном

Мотоциклист

Голос водителя грузовика

Голос другого водителя

Голос учителя

Голос с улицы

Второй голос с улицы

Грубый голос

Тоненький голос

Первый голос снизу

Второй голос снизу

Голос сверху

Голос справа

Голос слева

Другой голос слева

Женский голос

Один актер может исполнять несколько ролей. Вероятно, не все голоса во втором действии будут слышны отчетливо. Режиссеру следует, если возможно, использовать стереофонические установки. Хорошо бы в том же втором действии показать побольше силуэтов за окном, создав тем самым как бы вторую сцену на заднем плане. Однако появляться они должны не сразу: после поднятия занавеса уличные шумы и обрывки разговоров вокруг пустой сцены необходимы хотя бы на несколько минут, чтобы продлить и сгустить зрительную и звуковую атмосферу города, возникающую в конце первого акта и незаметно сглаживающуюся после возвращения Беранже. В начале третьего действия она вновь назойливо обращает на себя внимание и, наконец, совсем исчезает в конце пьесы.

Речь Беранже, обращенная к убийце в финале,— сама по себе отдельное короткое действие. Исполнитель должен сделать так, чтобы был заметен постепенно овладевающий Беранже паралич воли.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Декорации нет. При поднятии занавеса сцена пуста.

В дальнейшем потребуются лишь два складных стула и стол, которые принесет архитектор. Они должны быть под рукой за кулисами.

Вся обстановка первого действия создается исключительно за счет освещения. Вначале, пока сцена еще пуста, свет должен быть сероватым, как в предвечернее время в ноябре или феврале, когда на улице пасмурно. Слышен легкий шум ветра, может пролететь желтый лист. Вдалеке громыхает трамвай. Видны неясные очертания домов, которые исчезнут, когда сцена «внезапно» озарится ярким светом: этот свет должен быть очень сильным и совершенно белым; сверху — глубокая, ослепительная синева неба. Таким образом, серые тона сменяются игрой синевы и белизны, являющихся единственными элементами этой световой декорации. Шум трамваев, ветра или дождя прекратится в тот самый миг, когда произойдет смена освещения. Синева, белизна, тишина, пустая сцена должны порождать ощущение странного покоя. Надо дать зрителю время это почувствовать. Выход актеров происходит лишь через одну-две минуты.

Слева появляется Беранже: он идет первым, стремительно выходит на середину сцены, останавливается и резко оглядывается на архитектора, который неторопливо следует за ним. На Беранже серое пальто, шляпа, шарф. Архитектор в легкой куртке, рубашке с расстегнутым воротом, светлых брюках, без шляпы; под мышкой у него толстый портфель, явно тяжелый, похожий на портфель Эдуарда из второго действия.

Беранже....Невероятно! Потрясающе! Деяние чудотворца...

Архитектор делает слабый жест протеста.

Да, да, чудотворца или, если вас шокирует церковное слово, волшебника! Горячо поздравляю вас, господин архитектор, это волшебно, волшебно, волшебно!.. Право же!..

Архитектор.О... дорогой господин...

Беранже.Нет, нет... Я хочу непременно выразить вам свое восхищение. Это неправдоподобно, вам удалось воплотить неправдоподобное! Реальность в ваших руках превзошла фантазию!..

Архитектор.За эту работу я получаю жалованье, она входит в мои обычные служебные функции, это моя специальность.

Беранже.Конечно, конечно, господин архитектор, разумеется, вы специалист плюс добросовестный муниципальный служащий... Но этим невозможно объяснить все.(Смотрит по сторонам, задерживая взгляд на каких-то отдельных точках в пространстве.)Как это красиво, какой великолепный газон, клумба... Цветы, аппетитные, как овощи, и овощи, благоухающие, как цветы... А какое синее небо, какое необыкновенно синее небо... Какая восхитительная погода!(Архитектору.)В любом городе мира, в любом более или менее крупном городе наверняка есть свои муниципальные служащие и свои архитекторы, главные архитекторы, на той же должности, что и ваша, и тоже получающие зарплату. Но им далеко до ваших достижений!(Обводит рукой вокруг.)Много вам платят? Извините, я, кажется, задал нескромный вопрос...

Архитектор.Пожалуйста, пожалуйста, вам не за что извиняться... Мне платят среднюю зарплату, предусмотренную бюджетом. Все как положено. Я не жалуюсь.

Беранже.Но за такую изобретательность вам должны платить чистым золотом. Причем старым, тем, что было до четырнадцатого года... Настоящим.

Архитектор(скромно протестуя). О!

Беранже.Да, да... не скромничайте, господин главный архитектор... Чистым золотом... А не нынешним, оно ведь обесценено, не правда ли, как и многое другое в наше время, жалкие бумажки...

Архитектор.Ваше изумление, ваше...

Беранже.Скажите лучше, мое восхищение, мой восторг!

Архитектор.Если хотите. Ваш восторг, право, взволновал меня. Благодарю вас, дорогой господин...(Порывшись в кармане, находит нечто вроде регистрационной карточки, где, судя по всему, записана фамилия Беранже.Благодарит Беранже поклоном, одновременно заглядывая в карточку.)...Беранже.

Беранже.Мой восторг искренен, глубоко искренен, комплименты, клянусь вам, не в моем характере.

Архитектор(церемонно, но равнодушно).Весьма, весьма, весьма польщен!

Беранже.Какое великолепие!(Оглядывается вокруг.)Знаете, мне говорили, а я не верил... вернее, мне не говорили, но я знал, знал, что в нашем сумрачном городе среди угрюмых, пыльных, грязных кварталов существует где-то этот прекрасный светлый уголок, уникальный квартал с солнечными улицами, залитыми светом аллеями... город в городе, поистине сияющий город, созданный вашими руками...

Архитектор.Он представляет собой ядро, которое должно — вернее, должно было по первоначальному замыслу — расширяться. Я разработал проект по приказу муниципалитета. Я не позволяю себе проявлять собственную инициативу...

Беранже(продолжает начатый монолог).Я верил и не верил. Я знал и не знал! Я боялся надеяться... Надеяться! Это слово уже не французское, и не турецкое, и не польское... бельгийское разве что... да и то...

Архитектор.Я понимаю вас, понимаю!

Беранже.И однако, я здесь. Реальность вашего сияющего города неоспорима. Здесь все можно потрогать руками. Этот голубой свет имеет вид вполне натуральный... синева, зелень... Трава, розовые цветы...

Архитектор.Эти розовые цветы — самые настоящие розы.

Беранже.Настоящие розы?(Прохаживается по сцене, на что-то указывает, нюхает цветы и т. д.)Всюду синева, и всюду зелень... краски радости. И какой покой, какой покой!

Архитектор.Покой тоже предусмотрен проектом, дорогой господин...(заглядывает в карточку)...Беранже. Все было учтено, специально продумано. Никаких случайностей мы допустить не могли, погода здесь всегда хорошая... Потому и участки продаются... точнее, продавались здесь очень дорого... Виллы выстроены из лучших материалов... Все сделано тщательно, прочно.

Беранже.И с потолков, наверное, никогда не капает.

Архитектор.Ни в коем случае! Это же само собой разумеется. А у вас неужели капает?

Беранже.Да, господин архитектор, увы, капает.

Архитектор.Совершенно недопустимая вещь, даже в таком районе, как ваш. Я пришлю старшего мастера.

Беранже.То есть, я хочу сказать, капает не в буквальном смысле. Это образ. Просто все внутри так отсырело, что кажется, будто в комнате идет дождь.

Архитектор.А, это надо понимать фигурально. Здесь, во всяком случае, дождя не бывает вообще. Несмотря на это, стены домов, которые вы видите перед собой, а также все крыши мы сделали водонепроницаемыми, по привычке, из уважения к традиции. Это бессмысленно, зато наша совесть чиста.

Беранже.Вообще не бывает дождя, вы говорите? А вся эта зелень, газон? На деревьях ни единого сухого листочка, в садах — ни одного поникшего цветка!

Архитектор.Все орошается снизу.

Беранже.Какое чудо изобретательности! Простите мне удивление профана...(Вытирает пот со лба.)

Архитектор.Снимите же пальто, возьмите его на руку, вам ведь жарко.

Беранже.Да, в самом деле... мне уже совсем не холодно. Спасибо, большое спасибо за совет.(Снимает пальто, берет его под мышку, но остается в шляпе. Раздеваясь, смотрит вверх.)Ширина листьев ровно такая, как надо, чтобы рассеивать свет, но не затенять фасады. Подумать только, это все-таки поразительно — ведь во всем городе небо серое, седое, как волосы старухи, на тротуарах лежит грязный снег, гуляет ветер. Сегодня утром я проснулся от холода. Я буквально окоченел. У нас в доме плохо греют батареи, особенно на первом этаже. Еще хуже, когда не топят... Все это я говорю затем, чтобы...

В кармане у архитектора раздается телефонный звонок. Архитектор достает трубку, другой конец провода остается в кармане.

Архитектор.Алло!

Беранже.Извините, господин архитектор, я отрываю вас от служебных дел...

Архитектор(в трубку).Алло!(Беранже.)Нет-нет, нисколько... Я освободил час, для того чтобы показать вам квартал. Вы нисколько мне не мешаете.(В трубку.) Алло!Да. Я в курсе. Известите первого заместителя. Ладно. Пусть проводит расследование, если ему так хочется. Пусть займется формальностями. Я занят с господином Беранже, мы осматриваем сияющий город.(Кладет трубку в карман. Обращается к Беранже, который удалился на несколько шагов и восхищенно смотрит по сторонам.)О чем вы говорили? Э, где вы?

Беранже.Здесь. Извините. О чем я говорил? Ах да... О, это уже неважно.

Архитектор.И все-таки продолжайте. Так о чем же вы говорили?

Беранже.Я говорил... ах да... я говорил о том, что в моем квартале, точнее, у меня дома все отсырело: уголь, хлеб, ветер, вино, стены, воздух и даже огонь. Сегодня я еле поднялся утром с постели, пришлось сделать над собой неимоверное усилие. Это было настоящее мучение. Если бы простыни тоже не оказались сырыми, я бы, наверное, и не превозмог себя. Как далек я был от мысли, что сегодня, словно по волшебству, для меня вдруг наступит весна, апрель, месяц моей мечты... Моей самой давней мечты...

Архитектор.Мечты!(Пожимает плечами.)Во всяком случае, было бы куда лучше, если бы вы пришли сюда раньше, до того как...

Беранже(перебивает его).О да, я потерял столько времени, вы правы...(Беранже и архитектор продолжают ходить по сцене. Беранже должен иметь вид человека, осматривающего город: улицы, аллеи, сады. Архитектор следует за ним, чуть отставая. Время от времени Беранже оглядывается и обращается к архитектору, причем чуть громче обычного, как будто их разделяет большое расстояние. Он как бы ждет, пока архитектор подойдет поближе. Указывает рукой в пустоту.)О, какой прелестный дом! Фасад просто чудесный, восхитительная чистота стиля! Восемнадцатый век? Нет, пятнадцатый. Или конец девятнадцатого? Во всяком случае, это классика, и главное, как мило отделано, как отделано...

Да, много я времени потерял, неужели уже слишком поздно? Нет... Да... Нет, быть может, еще не поздно, как вы полагаете?

Архитектор.Я не задумывался над этим вопросом.

Беранже.Мне тридцать пять лет, господин архитектор, тридцать пять... на самом деле, если быть до конца откровенным, мне сорок, сорок пять... может быть, даже больше.

Архитектор(заглядывает в карточку). Нам это известно. Ваш возраст указан в вашей карточке. У нас имеются все личные дела.

Беранже.О! Неужели?..

Архитектор.Так положено, мы фиксируем гражданское состояние. Но не беспокойтесь. Кодекс не предусматривает санкций против такого рода сокрытий, утаиваний из кокетства.

Беранже.А, ну и прекрасно! К тому же если я говорю, что мне тридцать пять, то вовсе не затем, чтобы обмануть своих сограждан, что им до этого? Я обманываю себя самого. Я внушаю себе, уверяю себя, что я моложе, подбадриваю себя...

Архитектор.Это свойственно человеку, это естественно.

В кармане у архитектора звонит телефон, он достает трубку.

Беранже.Ах, какие прелестные камешки!

Архитектор(в трубку).Алло... Женщина? Запишите приметы. Зарегистрируйте. Отправьте в службу статистики...

Беранже(указывая в левый угол сцены).А что там?

Архитектор(в трубку).Да нет же, нет, больше ничего не случилось. Пока я здесь, ничего произойти не может.(Кладет трубку в карман. Обращается к Беранже.)Извините, я слушаю вас.

Беранже(указывая все в ту же сторону).Что это там?

Архитектор.А, это... оранжерея.

Беранже.Оранжерея?

Архитектор.Да. Для цветов, которые не могут приспособиться к умеренному климату, любят холод. Мы создаем для них зимнюю температуру. Время от времени включаем слабые метели.

Беранже.Ах, как все предусмотрено... так вот, мсье, мне, возможно, шестьдесят, семьдесят лет, восемьдесят, сто двадцать, сам не знаю.

Архитектор.Фигурально.

Беранже.Да, но выражается вполне реально в самочувствии. Это психосоматика... Я, наверное, говорю глупости?

Архитектор.Не такие уж глупости. Как все.

Беранже.Я чувствую себя стариком. Время — вещь прежде всего субъективная. Вернее, я чувствовал себя стариком, ибо с сегодняшнего дня я новый человек. Я, кажется, становлюсь снова самим собой, мир становится самим собой, и все это сделало ваше волшебство. Ваш колдовской свет...

Архитектор.Мое электрическое освещение!

Беранже....ваш светящийся город!(Указывает на что-то совсем рядом.)Волшебство этих белоснежных стен, увитых розами, ваше творение! Ах да, да, да!.. Еще ничто не потеряно, теперь я в этом уверен... Все же я припоминаю, два или три человека в самом деле рассказывали мне о солнечном квартале: одни говорили, что это совсем близко, другие, что очень далеко, что добраться туда просто или, наоборот, очень трудно, что это район домов терпимости...

Архитектор.Это ложь!

Беранже....что туда не ходит транспорт...

Архитектор.Какая чушь! Трамвайная остановка здесь рядом, в конце главной аллеи.

Беранже.Да, конечно, конечно! Теперь я и сам это знаю. Очень долго, поверьте, я пытался, сознательно или бессознательно, найти сюда дорогу. Я доходил пешком до конца какой-нибудь улицы, и оказывалось, что это тупик. Я огибал стены, шел вдоль заборов и выходил к реке далеко от моста, где-нибудь за заставами. Или встречал по дороге старых друзей, которых не видал со времен службы в армии; приходилось останавливаться и разговаривать, потом выяснялось, что уже поздно и пора возвращаться домой. Ну, не будем вспоминать об этом, я наконец здесь. Теперь я спокоен.

Архитектор.А ведь все на самом деле так просто! Вам достаточно было бы дать мне знать, направить официальный запрос в муниципальную канцелярию. Мои служащие выслали бы вам заказным письмом все необходимые указания.

Беранже.Да, да, мне следовало бы догадаться! Ну да ладно, нет смысла теперь сожалеть о потерянных годах...

Архитектор.А как же вам сегодня удалось найти дорогу?

Беранже.Совершенно случайно. Я сел на трамвай.

Архитектор.Что я вам говорил!

Беранже.Я ошибся номером, собирался сесть на другой, думал, что еду не туда, а оказалось все правильно. По ошибке, по счастливой ошибке...

Архитектор.Счастливой?

Беранже.Нет? Разве не счастливой? О конечно, счастливой, очень счастливой.

Архитектор.Короче, сами увидите.

Беранже.Я уже увидел. Сомнений у меня нет.

Архитектор.Во всяком случае, имейте в виду, что нужно ехать всегда до конечной остановки. Из любого места. Все трамваи идут сюда: здесь депо.

Беранже.Вот, вот. Трамвай высадил меня там, на кругу. Я сразу узнал, хотя никогда прежде их не видел, и эти аллеи, и дома в цветах. И вы словно поджидали меня!

Архитектор.Я был предупрежден.

Беранже.Какая метаморфоза! Я точно очутился на тысячу или две тысячи километров южнее. Другая вселенная, преображенный мир! А ведь, чтобы попасть сюда, потребовалось лишь совсем короткое путешествие, которое даже и путешествием-то не назовешь, ибо оно имеет место, так сказать, на одном месте...(Со смехом, потом смущенно.)Извините за дурацкую игру слов, это не очень остроумно.

Архитектор.Не делайте такое сокрушенное лицо! Я слыхивал и похуже. Я отношу это на счет вашей эйфории...

Беранже.У меня ненаучный склад ума. Наверное, поэтому я и не могу никак понять, несмотря на все ваши обстоятельные объяснения, как же все-таки получается, что здесь всегда хорошая погода! Может быть, вам облегчило задачу то, что это место хорошо защищено от ветров? Однако холмов вокруг нет. К тому же холмы не могут разгонять тучи или препятствовать дождю, это знает каждый. Может быть, существуют какие-то теплые светящиеся потоки воздуха, исходящие из пятой стороны света или из четвертого измерения? Нет ведь, правда? Это было бы известно. Я вздор говорю. Здесь нет морского бриза, но пахнет чудесно. Любопытно все-таки, господин главный архитектор города, чрезвычайно любопытно!

Архитектор(дает компетентные разъяснения). Ничего необыкновенного, уверяю вас, это все тех-ни-ка! Постарайтесь вникнуть. Вам следовало бы пойти учиться в вечернюю школу. Здесь у нас просто-напросто небольшой островок... со скрытыми вентиляторами. На мысль о них меня навели те своеобразные оазисы, которые в пустынях попадаются чуть ли не на каждом шагу, когда вы вдруг видите прямо посреди безводных песков удивительные города с цветущими розами, со множеством источников, озер, рек...

Беранже.Ах да... Конечно. Вы говорите о городах, которые называют еще миражами. Я читал рассказы путешественников об этом явлении. Как видите, я не совсем уж законченный невежда. Миражи... нет ничего реальнее. Цветы из огня, деревья из пламени, озера из света — только это, в сущности, и есть реальность. Я совершенно в этом убежден. А там? Что там такое?

Архитектор.Там? Где там? Ах, там!

Беранже.Похоже на какой-то бассейн.

Благодаря эффектам освещения, в глубине возникает нечто, напоминающее по форме бассейн, который появляется в тот самый миг, когда произнесено это слово.

Архитектор.Э... Ну конечно, бассейн. Вы правильно разглядели. Это бассейн.(Смотрит на часы.)Пожалуй, у меня есть еще немного времени.

Беранже.Мы можем подойти к нему поближе?

Архитектор.Вам хочется подойти поближе?(Колеблется.)Хорошо. Раз вы настаиваете, я обязан вам его показать.

Беранже.Или лучше... не знаю, что и выбрать... Все так красиво... Я очень люблю водоемы, но меня прямо притягивает тот цветущий куст боярышника. Если вы не против, мы осмотрим бассейн через несколько минут...

Архитектор.Как вам угодно!

Беранже.Я обожаю боярышник.

Архитектор.Выбирайте.

Беранже.Да, да, пойдемте к боярышнику.

Архитектор.Я к вашим услугам.

Беранже.Невозможно осмотреть все сразу.

Архитектор.Это чрезвычайно верно сказано.

Бассейн исчезает. Они проходят несколько шагов.

Беранже.Какой приятный запах! Знаете, господин архитектор, я... простите, что я говорю о себе... мне кажется, архитектору можно все сказать, он все поймет...

Архитектор.Давайте, давайте, не стесняйтесь.

Беранже.Спасибо! Знаете, мне так необходима другая жизнь, новая жизнь! Новое окружение, новая обстановка, вам, наверное, покажется, что это мелочь и что... иметь, скажем, деньги...

Архитектор.Нет, нет, что вы...

Беранже.Да, да, вы просто очень вежливы... Обстановка, в общем-то, сама по себе пустяк, эстетство, если речь не идет, как бы это точнее сказать, об обстановке, об атмосфере, которая отвечает вашей внутренней необходимости и в каком-то смысле...

Архитектор.Понимаю, понимаю...

Беранже....есть выплеск наружу, распространение за свои пределы вашего внутреннего мира. Но, чтобы он мог выплеснуться, этот внутренний мир, ему необходима помощь извне в виде некоего реального света, объективно существующего нового окружения. Садов, голубого неба, весны, повторяющих собою мир вашей души, чтобы вы могли узнать в них его, чтобы это было чем-то вроде его проекции, или прообраза, или зеркала, где отражалась бы его невидимая улыбка... чтобы вы могли узнать себя, сказать: вот что я такое на самом деле, а я и забыл — улыбающееся существо в улыбающемся мире... Короче, мир внутренний, мир внешний — неточные, неподходящие выражения, между этими двумя мирами нет настоящей границы. Есть первый импульс, исходящий, несомненно, от нас, и когда он не может прорваться наружу, воплотиться во что-то реальное, когда нет полного согласия между нашим внутренним «Я» и нашим «Я» внешним, это катастрофа, вселенское противоречие, разлом.

Архитектор(почесывая в затылке).Ну и терминология у вас... Мы говорим с вами на разных языках.

Беранже.Я не мог больше жить, но не мог в то же время и умереть. К счастью, все теперь изменится.

Архитектор.Успокойтесь, успокойтесь!

Беранже.Извините. Я увлекся.

Архитектор.Это вам свойственно. Вы принадлежите к поэтическим натурам. Они нужны, наверное, раз существуют на свете.

Беранже.Год за годом — грязный снег, колючий ветер, немилосердный к человеку климат... дома, улицы, целые кварталы, полные людей не то чтобы по-настоящему несчастных, хуже — они ни счастливы, ни несчастны, уродливы, потому что не уродливы и не прекрасны, это создания уныло безликие, тоскующие без тоски, они живут словно с отключенным сознанием, смутно томясь от собственного существования. А я так остро сознавал заложенное в самой жизни страдание! Быть может, потому что я умнее или, наоборот, глупее их, не такой уравновешенный, не такой покорный, не такой терпеливый. Недостаток это? Или достоинство?

Архитектор(проявляет признаки нетерпения.)Как посмотреть.

Беранже.Этого нельзя знать. Зима души! Я туманно выражаюсь, да?

Архитектор.Не могу судить. Это вне моей компетенции. Этим занимается служба логики.

Беранже.Не знаю, насколько мой лирический стиль в вашем вкусе...

Архитектор(сухо).Ну полноте, разумеется.

Беранже.Да. Так вот. Когда-то прежде был во мне мощный очаг внутреннего тепла, не подвластный никаким холодам, была молодость, весна, которую никакая осень не могла одолеть, искрящийся свет, лучезарные источники радости, которые я считал неисчерпаемыми. Не счастья, нет, я выразился точно: радости, ликования, и благодаря им я мог жить...

В кармане у архитектора звонит телефон.

Была громадная энергия...

Архитектор вынимает из кармана трубку.

Порыв... наверное, это и был жизненный порыв, как вы думаете?..

Архитектор(поднося трубку к уху).Алло!

Беранже.А потом все угасло, распалось...

Архитектор(в трубку).Алло! Превосходно, превосходно, превосходно!.. Это ведь не вчера началось.

Беранже(продолжает свой монолог).Это началось... я и сам уже не помню, когда... очень-очень давно...

Архитектор кладет трубку в карман и снова проявляет признаки нетерпения. Он идет налево за кулисы, приносит стул, ставит его в левом углу, где располагалась воображаемая оранжерея. Столетия, кажется, прошли с тех пор, а может быть, всего несколько лет, а может, это было и вчера...

Архитектор.Прошу меня извинить, у меня срочные дела в кабинете, позвольте мне туда вернуться.(Выходит налево.)

Беранже(один).О... господин архитектор, я прошу прощения, я...

Возвращается архитектор, неся небольшой стол.

Он ставит его перед стулом, садится, достает из кармана телефон, устанавливает его на столе, кладет перед собой портфель, открывает его.

Архитектор.Со своей стороны, прошу извинить меня.

Беранже.О, мне так неловко.

Архитектор.Не огорчайтесь. У меня ведь два уха: одно для работы, другое я предоставляю вам. И глаз один для вас, другой — для муниципалитета.

Беранже.Вас это не утомит?

Архитектор.Не беспокойтесь. Я привык. Валяйте, продолжайте...(Достает — или изображает, будто достает,— папки с делами и раскрывает их на столе.)Я весь принадлежу работе и вам... Вы говорили о том, что не знаете, когда произошел распад вашего порыва.

Беранже.Наверняка не вчера.(Продолжает прохаживаться по сцене, делая круги вокруг архитектора, погруженного в бумаги.)Это случилось так давно, что я уже почти все забыл, и мне порой кажется, что ничего и не было. И все-таки было, ибо с тех пор я невероятно остро ощущаю внутри пустоту.

Архитектор(глядя в бумаги).Рассказывайте, рассказывайте.

Беранже.Я не в силах проанализировать то свое состояние, не знаю даже, поддается ли оно передаче в словах. Я переживал его не часто. За всю жизнь пять или шесть раз, быть может, десять. Однако этого хватало, чтобы наполнять радостью, уверенностью какие-то неведомые хранилища души. Когда меня одолевала меланхолия, то воспоминание об этом сиянии, об этом ослепительном свете воскрешало во мне силу, осмысляло бессмысленное желание жить, любить... любить что?., любить все, исступленно, страстно...

Архитектор(по телефону).Алло, фонды исчерпаны.

Беранже.Увы, именно так.

Архитектор(повесив трубку).Это я не вам, это касается моих рабочих дел.

Беранже.Это верно и по отношению ко мне, хранилища пусты. Мой свет исчерпан, тут я могу считаться полным банкротом. Попробую описать вам... я не злоупотребляю вашим вниманием?

Архитектор.Я произвожу регистрацию, это моя работа. Продолжайте, не стесняйтесь.

Беранже.Конец весны или самые первые дни лета, пред- полуденный час... все происходило совсем просто и вместе с тем неожиданно. Небо было такое же чистое, как то, которое вам удалось возвести над вашим сияющим кварталом. Да, и все это длилось один непомерно долгий миг, заполненный тишиной, необычайной тишиной...

Архитектор(по-прежнему глядя в бумаги.)Отлично. Превосходно.

Беранже.В последний раз мне было, наверное, лет семнадцать-восемнадцать, я попал в маленький городок... как он называется? Господи, как?.. Где-то на юге, мне кажется... В общем, это неважно, место не имеет значения, я шел по узкой улочке, старинной и одновременно новой, с низкими домами, совершенно белыми, полускрытыми в глубине дворов или маленьких садиков с деревянными изгородями, крашенными... в светло-желтый цвет — в светло-желтый ли? Я был совершенно один на всей улице. Я шел мимо изгородей, домов, была хорошая погода, не слишком жарко, солнце стояло очень высоко в синеве. Я шел быстро... куда я спешил? Уже не помню. Я ощутил вдруг всей глубиной своего существа ни с чем не сравнимое счастье жить. Я забыл обо всем, ни о чем не думал, кроме этих домов, этого высокого неба, солнца, которое, казалось, можно достать рукой, так близко оно было ко мне в этом мире, созданном словно специально по моей мерке.

Архитектор(смотрит на часы).Ее до сих пор нет, это все-таки поразительно! Опять опоздала!

Беранже(продолжая).Внезапно радость сделалась еще больше, смела все границы! О, меня охватило несказанное блаженство, свет сделался еще ослепительнее, не утратив при этом своей мягкости, он как-то сгустился, будто стал самим воздухом, его можно было вдыхать или пить, точно прозрачную воду... Как описать вам это несравненное сияние?.. На небе словно светило сразу четыре солнца...

Архитектор(по телефону). Алло! Вы не видели сегодня мою секретаршу? Ее тут дожидается масса работы.(Сердито бросает трубку.)

Беранже.Дома, вдоль которых я шел, казались нематериальными пятнами, готовыми растаять в сверкании царящего надо всем света.

Архитектор.Я у нее вычту из жалованья.

Беранже(архитектору).Вы представляете себе, что я имею в виду?

Архитектор(рассеянно).Примерно. Я начинаю понимать вашу мысль.

Беранже.На улице ни души, ни звука, не видно было даже кошек, только я один.

Звонит телефон.

Но одиночество не тяготило меня, то было не одиночество.

Архитектор(по телефону).Ну что, пришла?

Беранже.И тут мой покой, мой собственный свет тоже хлынули в мир, я затопил вселенную некоей невесомой энергией. Не осталось ни единого пустого уголка, легкость и ощущение полноты соединились в удивительной гармонии.

Архитектор(по телефону).Наконец-то! Передайте ей трубку.

Беранже.Торжественная песнь рождалась в глубине моего существа: я чувствовал, что живу, что я был всегда и никогда не умру.

Архитектор(по телефону, сдерживая раздражение).Счастлив вас слышать, мадемуазель. Однако вы не слишком рано. Что?

Беранже.Мир был возвращен мне в своей первозданной чистоте, он ошеломлял меня новизной, и в этой новизне я узнавал что-то давно для себя знакомое.

Архитектор(по телефону).Что это значит, мадемуазель?

Беранже.Вот оно, говорил я себе, вот оно... Не могу объяснить вам, что значит «оно», но уверяю вас, господин архитектор, я прекрасно понимал в тот момент, что это означает.

Архитектор(по телефону).Я не понимаю вас, мадемуазель. У вас нет никаких оснований быть нами недовольной. По-моему, скорее наоборот.

Беранже.Я будто стоял у врат вселенной, в центре вселенной... Вы, верно, увидите в этом противоречие!

Архитектор(по телефону).Минутку, пожалуйста.(Обращаясь к Беранже.)Я слушаю, слушаю вас, телефон мне не мешает, не беспокойтесь.(По телефону.)Я слушаю.

Беранже.Я шел, я бежал, я кричал: я существую, я есть, и все вокруг — есть, мир существует!.. О, я мог тогда взлететь, таким я стал легким, легче голубого неба, вливавшегося в меня вместе с воздухом... Ничтожного усилия, малейшего прыжка было бы достаточно, чтобы поднять меня вверх... И я взлетел бы... я уверен.

Архитектор(в трубку, стукнув кулаком по столу).Ну это уж слишком. Чем мы вам не угодили?

Беранже.Я не сделал этого усилия лишь потому, что мне просто в голову не пришло, я был слишком счастлив.

Архитектор(по телефону).Вы хотите уйти из Управления? Подумайте хорошенько, прежде чем подавать заявление. Вы бросаете без серьезных причин блестящую карьеру! Мы даем вам обеспеченное будущее и жизнь... жизнь! Вы забываете об опасности!

Беранже.И внезапно, вернее, мало-помалу... нет, скорее разом, не знаю, знаю только, что все снова стало серым, тусклым, бесцветным. Не в буквальном смысле, нет, небо оставалось чистым, но это не была прежняя чистота, прежнее солнце, прежнее утро, прежняя весна. Произошла как бы подмена. Обыкновенный день, обыкновенный свет.

Архитектор(по телефону).Не можете больше мириться с ситуацией? Ребячество! Я не принимаю вашей отставки. Во всяком случае, приходите закончить перепечатку писем, заодно и объяснитесь. Жду вас.(Вешает трубку.)

Беранже.Во мне образовалась какая-то гудящая пустота, глубокая тоска охватила меня, как в минуту трагического, непереносимого расставания. Из дворов высыпали кумушки, затараторили, оглушая меня визгливыми голосами. Залаяли собаки. Я стоял среди всего этого как потерянный...

Архитектор.Полная идиотка!(Встает.)В конце концов дело ее. Сто человек захотят занять ее место...(снова садится)и жить без страха.

Беранже.С тех пор — вечный ноябрь, вечные сумерки, утренние сумерки, полночные сумерки, полдневные сумерки. Кончились зори! И это называется цивилизацией!

Архитектор.Подождем.

Беранже.Только воспоминание о тех минутах давало мне силы выжить в сером городе.

Архитектор(обращаясь к Беранже).Ну, и вы все-таки выбрались из вашей... меланхолии?

Беранже.Не совсем. Но я дал себе слово не забывать случившееся. В дни тоски, депрессии или беспокойства, сказал я себе, я буду всегда вспоминать тот ослепительный миг, и он поможет мне перенести все, станет оправданием моего существования, постоянной поддержкой. Долгие годы я был уверен...

Архитектор.Уверен — в чем?

Беранже.Уверен в том, что тогда был уверен... Но воспоминание оказалось недостаточно сильным, оно не устояло перед временем.

Архитектор.Мне сдается, однако...

Беранже.Вы ошибаетесь. Мне удалось сохранить лишь воспоминание о воспоминании, как будто все это произошло не со мной, просто рассказал кто-то, и я берег поблекший образ, который уже не мог оживить. Вода в источнике иссякла, и я умирал от жажды... Но вы-то должны понимать меня как никто, ведь этот свет есть и в вас.(Указывает на все вокруг.)Вот он, мой свет, мой и ваш, вы его материализовали. Эти сияющие улицы выплеснулись из глубин вашего существа... Вы вернули мне мой свет, уже забытый... почти забытый. Я бесконечно вам благодарен. Спасибо вам от моего имени и от имени всех жителей.

Архитектор.Да, да, конечно.

Беранже.И ведь увас это не бесплотная греза, не игра разгоряченного воображения. Это настоящие дома из камней, кирпича, цемента.(Ощупывает воображаемые стены.)Они конкретны, осязаемы, прочны. Вы выбрали правильный путь, ваши методы опираются на разум.

Архитектор(выходит из-за стола и изображает, будто тоже что-то ощупывает).Это кирпич, да причем превосходный. И цемент лучшего качества.

Беранже(ощупывая невидимые фасады).Нет, нет, на сей раз это не просто мечта.

Архитектор(опускает руки, вздыхает).Наверное, лучше бы это была мечта. Мне-то все равно. Я лицо должностное. Но для многих других такая реальность может обернуться кошмаром...

Беранже(очень удивленный, тоже опускает руки).Почему? Что вы хотите сказать?

Архитектор возвращается к столу с бумагами.

Беранже.Во всяком случае, я счастлив, что наяву смог коснуться рукой моего ожившего воспоминания. Сейчас я молод, как сто лет назад. Я могу снова влюбиться...(Повернувшись к правой кулисе.)Мадемуазель, о мадемуазель, согласны ли вы выйти за меня замуж?

Едва он успевает договорить, как справа входит молодая блондинка Дани, секретарша архитектора.

Архитектор(входящей Дани).А, вот и вы, нам надо с вами поговорить.

Дани(обращаясь к Беранже). Дайте мне хотя бы время подумать!

Архитектор(обращаясь к Беранже).Моя секретарша, мадемуазель Дани.(Дани.)Господин Беранже.

Дани(слегка нервничая, Беранже).Очень приятно.

Архитектор(Дани).Мы, в нашем Управлении, не любим опозданий, мадемуазель. Капризов тоже.

Беранже(обращаясь к Дани, которая ставит на стол пишущую машинку и приносит из левой кулисы стул).Мадемуазель Дани, какое красивое имя! Ну, вы уже подумали? И вы скажете «да», ведь правда?

Дани(архитектору). Я решила уйти, мсье, мне необходим отдых. Я устала.

Архитектор(елейным голосом).Если дело только в этом, надо было сразу сказать. Все можно устроить. Хотите увольнительную на три дня?

Беранже(Дани).Вы скажете «да», не так ли? О, как вы прекрасны...

Дани(архитектору).Мне нужен отдых куда более длительный.

Архитектор(Дани).Я поговорю в Генеральной дирекции, могу добиться отпуска на неделю с сохранением половины жалованья.

Дани(архитектору). Мне нужен бессрочный отпуск.

Беранже(Дани).Я люблю блондинок, светящиеся лица, лучистые глаза, длинные ноги!

Архитектор.Бессрочный? Так, так!

Дани(архитектору).Я хочу сменить работу. Вся эта ситуация для меня непереносима.

Архитектор.Ах вот оно что!

Дани(архитектору). Да, мсье.

Беранже(Дани, пылко).Вы сказали «да»! О, мадемуазель Дани!..

Архитектор(Беранже).Это не вам, это она мне сказала «да».

Дани(архитектору). Я раньше надеялась, что все уладится. Но ничего не уладилось. И рассчитывать на это, видимо, невозможно.

Архитектор.Подумайте, повторяю вам еще раз, подумайте хорошенько. Если вы не будете состоять в числе наших служащих, Управление лишит вас своей защиты. Вам это известно? Понимаете ли вы, какая опасность вам угрожает?

Дани.Да, мсье, мне это известно лучше чем кому бы то ни было.

Архитектор.Вы сознаете, чем рискуете?

Дани(архитектору). Да, мсье.

Беранже(Дани).Скажите мне тоже «да»! Вы так мило говорите «да».

Архитектор.В таком случае я снимаю с себя ответственность. Я вас предупредил.

Дани(архитектору). Я не глухая, я все поняла, незачем повторять мне одно и то же триста тысяч раз!

Беранже(архитектору).Какая кроткая! Просто чудо!(Обращаясь к Дани.)Мадемуазель, мадемуазель, мы будем жить с вами в этом квартале, вон на той вилле. Мы наконец-то будем счастливы.

Архитектор(Дани).Может быть, вы еще передумаете? Это бессмысленный, сумасбродный поступок!

Дани(архитектору).Нет, мсье.

Беранже(Дани).Вы сказали мне «нет»?

Архитектор(Беранже). Это она мне сказала «нет».

Беранже.Ах, спасибо, вы меня успокоили!

Дани(архитектору). Я ненавижу Управление, мне отвратителен ваш прекрасный квартал, я больше не могу, я больше не могу!

Архитектор(Дани).Это не мой квартал.

Беранже(Дани, которая его не слушает).Ответьте мне, прекрасная девушка, великолепная Дани, несравненная Дани... Позвольте мне называть вас Дани.

Архитектор(Дани).Я не могу помешать вам уйти из Управления, уходите, но будьте осторожны. Это просто дружеский совет, отеческий совет.

Беранже(архитектору). А вас наградили за ваш вклад в градостроительство? Вас просто обязаны были наградить.

Дани(архитектору). Если хотите, я могу закончить перепечатку корреспонденции, прежде чем уйти.

Беранже(архитектору). Если бы я был мэром, я непременно наградил бы вас.

Архитектор(Беранже). Спасибо.(Дани).Благодарю, не стоит, справлюсь без вас.

Беранже(нюхая воображаемые цветы).Как чудно пахнут! Это лилии?

Архитектор.Нет, фиалки.

Дани(архитектору). Я хотела сделать любезность.

Беранже(архитектору).Вы позволите преподнести их Дани?

Архитектор.Пожалуйста.

Беранже(Дани).Вы не представляете себе, дорогая, дорогая Дани, моя дорогая невеста, как мне вас не хватало!

Дани.Что ж, раз так...(С некоторым раздражением снимает со стола машинку, порывисто собирает свои вещи.)

Беранже(Дани).Мы будем жить с вами в великолепной квартире, всегда залитой солнцем.

Дани(архитектору). Вы должны понять, я не могу больше разделять с вами ответственность. Это выше моих сил.

Архитектор.Управление свободно от ответственности.

Дани(архитектору).Неужели ваша совесть...

Архитектор(Дани).Не вам меня поучать. Это мое дело. Но еще раз повторяю, будьте осторожны!

Дани(архитектору). Я тоже не обязана следовать вашим наставлениям. Это тоже мое дело.

Архитектор(Дани).Хорошо, хорошо.

Дани(архитектору).До свидания, господин архитектор. 148

Архитектор(Дани).Прощайте.

Дани(Беранже). Досвидания, мсье.

Беранже(бежит за Дани, которая идет направо к выходу).Дани, мадемуазель, не уходите, не дав мне ответа. Возьмите хотя бы фиалки!(Дани выходит. Беранже, уронив руки, останавливается у выхода.)О...(Архитектору.)Вот вы знаток человеческого сердца, скажите, когда женщина не говорит ни «да», ни «нет», это ведь означает «да», не правда ли?(В сторону правой кулисы.)Вы будете моей вдохновительницей, моей музой. Я стану работать.(Далекое эхо невнятно повторяет последние слова Беранже. Он делает несколько шагов к архитектору и указывает в пустоту.) Я неотступлюсь. Я поселюсь здесь, вместе с Дани. И покупаю вон тот беленький домик под деревьями. Он, правда, кажется, не достроен, но это ничего... Денег у меня немного, я рассчитываю на льготы при оплате.

Архитектор.Если вы твердо решили. Может, еще одумаетесь.

Беранже.Я твердо решил. А почему, собственно, я должен одуматься? Я хочу стать, с вашего позволения, гражданином сияющего города. Я переселяюсь завтра же, даже несмотря на то, что дом не вполне закончен.

Архитектор(смотрит на часы).Без двадцати пяти час.

В двух шагах от Беранже, между ним и архитектором, со стуком падает камень.

Беранже.Ой!(Слегка отшатывается.)Камень.

Архитектор(без удивления).Да. Камень.

Беранже(поднимает камень и вертит в руке).Это камень!

Архитектор.Вы никогда не видели камней?

Беранже.Видел... конечно... Что это значит? В нас бросают камни?

Архитектор.Камень, один камень, а не камни!

Беранже.Я понимаю, в нас бросили камень.

Архитектор.Не беспокойтесь. Вы не будете побиты каменьями. Камень ведь не попал в вас, верно? Не попал?

Беранже.Но мог!

Архитектор.Да нет же, нет, что вы! Он не мог в вас попасть. Вас просто хотели подразнить.

Беранже.Да, ну ладно!.. Если только подразнить, примем это за шутку!(Бросает камень на землю.)Я необидчив. А уж здесь, среди этой красоты, ничто не может испортить мне настроения. Дани напишет мне, правда?(Озирается вокруг с легким беспокойством,)Здесь так тихо, и это предусмотрено проектом. Немного чересчур тихо, а, вы не находите? Почему никого не видно на улицах? Мы гуляем совсем одни!.. Ах да, ведь сейчас время второго завтрака. Все люди едят. Но почему же тогда не слышно застольного смеха, звона бокалов? Ни звука, ни шороха, никто не поет. И все окна закрыты!(Удивленно смотрит по сторонам,) Япрежде не заметил. Так бывает в сновидениях, а наяву нет.

Архитектор.Однако это бросается в глаза сразу!

Слышится звон разбитого стекла.

Беранже.Что еще случилось?

Архитектор(достает из кармана трубку, Беранже),Легко догадаться. Вы сами не знаете? Окно разбилось. Наверное, камень попал.

Звон раздается опять. Беранже отшатывается, на сей раз резче.

Архитектор(по телефону).Два разбитых окна.

Беранже.Что это значит? Еще одна шутка? Это уже две!(Пролетает камень и сбивает с Беранже шляпу. Он быстро поднимает ее, надевает на голову. Почти кричит.)Три шутки!

Архитектор(убирает трубку в карман, хмурится).Послушайте, мсье. Мы здесь не дельцы. Мы должностные лица, администраторы. Посему должен сообщить вам официально, от лица администрации, что дом, который показался вам недостроенным, действительно не достроен. Полиция приостановила здесь все работы. Я об этом знал. И только что получил подтверждение по телефону.

Беранже.Как? Почему?

Архитектор.Мера эта, впрочем, излишняя, так как, кроме вас, никто давно не хочет покупать здесь участки. Вы, вероятно, не в курсе дела...

Беранже.Какого дела?

Архитектор.Жители этого квартала мечтают даже покинуть его...

Беранже.Покинуть сияющий квартал? Жители хотят покинуть...

Архитектор.Да. Но им больше негде жить. Иначе они бы все давно смылись. Возможно, некоторые из них считают делом чести остаться. Предпочитают сидеть взаперти в своих роскошных квартирах. Они выходят на улицу только при крайней необходимости, группами по десять — пятнадцать человек. И даже в этом случае опасность остается...

Беранже.О какой опасности вы говорите? Это тоже шутка, да?.. Почему же у вас такое серьезное лицо? Вы омрачаете весь пейзаж! Вы хотите напугать меня!..

Архитектор(торжественно).Должностные лица никогда не шутят.

Беранже(с горечью).Так что же все это значит? Вы ранили меня в самое сердце! Это вы бросили в меня камень... Фигурально, конечно, фигурально! Увы, я уже чувствовал себя здесь как дома! А теперь это сияние для меня угасло, осталась лишь пустая декорация... Все стало чужим!

Архитектор.Мне очень жаль. Но будет вам, не отступайте!

Беранже.У меня самые ужасные предчувствия.

Архитектор.Мне очень жаль, мне очень жаль.

Эти и последующие реплики должны произноситься с известной долей иронии, особенно наиболее патетические из них, чтобы уравновесить выспренность выражений.

Беранже.Во мне вновь воцаряется мрак.

Архитектор(сухо).Мне очень жаль, мне очень жаль, мне очень жаль.

Беранже.Объяснитесь, умоляю вас. Я-то надеялся приятно провести день!.. Еще несколько минут назад я был счастлив!

Архитектор(указывает в сторону бассейна).Видите там бассейн?

Вновь проступают очертания бассейна, на сей раз отчетливо.

Беранже.Это тот самый, мимо которого мы недавно проходили!

Архитектор.Я хотел показать его вам... Вы предпочли боярышник...(Снова указывает на бассейн.)В этом бассейне каждый день находят двух-трех утопленников.

Беранже.Утопленников?

Архитектор.Посмотрите сами, если не верите. Подойдите, подойдите ближе.

Беранже направляется с архитектором к бассейну, находящемуся в глубине или, наоборот, у самого края сцены, прямо перед публикой. Предметы, о которых идет речь, появляются по мере того, как их называют.

Беранже.Подойдем вместе!

Архитектор.Смотрите! Что вы видите?

Беранже.О боже!

Архитектор.Ну, не падайте же в обморок, ведь вы мужчина!

Беранже(с усилием).Я вижу... Может ли это быть... Да, я вижу на воде труп мальчика в обруче, который он только что гонял... малыш лет пяти-шести... В судорожно сжатом кулачке он держит палочку от этого обруча... Рядом раздувшийся труп офицера инженерных войск в полной парадной форме...

Архитектор.Сегодня их даже целых три.(Указывает пальцем.)Взгляните туда.

Беранже.Там одни водоросли.

Архитектор.Посмотрите получше.

Беранже.Господи!.. Да... Вижу! Рыжие волосы! Они зацепились за мраморный бордюр. Какой ужас! Это, должно быть, женщина.

Архитектор(пожимает плечами).Так и есть. Женщина. А вот — мужчина. И ребенок. Ничего больше мы о них не знаем, как и вы.

Беранже.Это, наверное, мать малыша! Бедняги! Почему вы не рассказали мне раньше?

Архитектор.Да вы мне не давали рта раскрыть, все восхищались красотами пейзажа!

Беранже.Бедняги!(Гневно.)Кто это сделал?

Архитектор.Убийца, бандит. Он у нас один. Неуловимый!

Беранже.Но наша жизнь в опасности! Пошли скорее отсюда!(Убегает. Пробежав по сцене несколько метров, возвращается к архитектору, который не двигается с места.)Скорее прочь отсюда!(Бросается бежать, но лишь кружит вокруг архитектора, который достает сигарету, закуривает. Раздается выстрел.)Он стрелял!

Архитектор.Не пугайтесь! Со мной вам ничего не грозит.

Беранже.Но ведь кто-то стрелял! Нет... нет... Как же можно чувствовать себя спокойно?(Мечется, дрожит от страха.)

Архитектор.Он просто играет... Да... Сейчас он просто играет, поддразнивает вас! Я главный архитектор города, муниципальный служащий, он не нападает на работников Управления. Пока я не вышел на пенсию, можно не волноваться, а потом...

Беранже.Давайте уйдем! Подальше от этого места! Скорее прочь из вашего прекрасного квартала...

Архитектор.Смотрите-ка! Значит, все-таки передумали!

Беранже.Не обижайтесь!

Архитектор.Мне-то что! С меня не требуют, чтобы я вербовал насильно счастливых новоселов и принуждал их добровольно здесь поселяться. Никто не обязан жить в опасности, если ему это не нравится!.. Когда квартал окончательно опустеет, его снесут.

Беранже(продолжая торопливо кружить вокруг архитектора).Опустеет?

Архитектор.Решатся же люди в конце концов выехать отсюда... или их всех убьют. О, конечно, потребуется известное время...

Беранже.Прочь, прочь скорее!(Описывает круги все быстрее и быстрее, низко опустив голову.)Богатые тоже не всегда счастливы, даже в роскошных кварталах... даже в сияющих... Нет сияющих кварталов!.. Здесь еще хуже, чем везде, хуже, чем у нас, жалких муравьев!.. Ах, господин архитектор, я в таком отчаянии! Я сокрушен, истерзан!.. Вся моя усталость вновь обрушилась на меня... Существование бессмысленно! Зачем все, зачем все, если кончается этим? Остановите, остановите это, господин комиссар!

Архитектор.Легко сказать.

Беранже.Ведь вы, как я понимаю, еще и комиссар здешней полиции?

Архитектор.Вы правильно понимаете, я совмещаю эти две должности. Как всякий генеральный архитектор.

Беранже.Но вы хоть надеетесь арестовать его до выхода на пенсию?

Архитектор(холодно, с досадой).Вы прекрасно понимаете, что мы делаем все возможное!.. Осторожно, туда не надо, вы заблудитесь, вы все время кружите на месте!

Беранже(указывая пальцем перед собой).Ай! Это все тот же бассейн?

Архитектор.Ему вполне хватает одного.

Беранже.И те же самые утопленники?

Архитектор.Три человека в день — хорошая средняя цифра, не будем преувеличивать!

Беранже.Выведите меня отсюда!.. Скорее прочь!..

Архитектор(берет его под руку, ведет).Сюда!

Беранже.День так хорошо начинался! Теперь у меня всегда будут стоять перед глазами эти утопленники, их образ не изгладится из моей памяти!

Архитектор.Какой вы впечатлительный!

Беранже.Ничего не поделаешь, лучше знать все, лучше знать все!

Освещение меняется. Серый свет, негромкий шум улицы, стук трамваев.

Архитектор.Ну вот. Сияющий квартал остался позади, мы уже за забором.(Отпускает руку Беранже.)Это окружной бульвар. Видите, вон ваш трамвай. Там остановка.

Беранже.Где?

Архитектор.Где стоят люди. Это конечная. Трамвай делает здесь круг и идет назад, он отвезет вас прямо домой, на противоположный конец города!

В перспективе можно различить несколько улиц под дождливым небом, неясные силуэты, красные огни. Декоратор должен позаботиться о том, чтобы реальность возвращалась исподволь, постепенно. Перемена происходит с помощью освещения и минимального количества элементов оформления; вывески, световые рекламы (слева вывеска бистро) проступают медленно, по очереди, всего их должно быть не больше трех-четырех.

Беранже.Я окоченел.

Архитектор.Вы дрожите!

Беранже.Это от волнения.

Архитектор.И от холода.(Подставляет ладонь под дождь.)Дождь идет.

Беранже поскользнулся, чуть не упал.

Осторожно, скользко, асфальт мокрый.(Поддерживает за локоть.)

Беранже.Спасибо.

Архитектор.Наденьте пальто. Насморк схватите.

Беранже.Спасибо.(Надевает пальто, наматывает на шею шарф. Ежится.)Брр! Прощайте, господин комиссар!

Архитектор.Не идти же вам сейчас домой! Никто вас не ждет. Куда торопиться, давайте выпьем по стаканчику. Вам сразу станет лучше. Ну же, расслабьтесь, я как раз в это время пью аперитив. Тут есть бистро, у остановки, рядом с кладбищем, там заодно и венки продают.

Беранже.К вам, кажется, вернулось хорошее настроение. Ко мне — нет.

Архитектор.Я его и не терял.

Беранже.Несмотря на...

Архитектор(перебивает его; слева появляется вывеска бистро).Нужно смотреть жизни в лицо!(Берется за ручку невидимой двери под вывеской.)Давайте зайдем!

Беранже.У меня нет ни малейшего желания...

Архитектор.Проходите, проходите.

Беранже.После вас, господин комиссар.

Архитектор.Проходите, прошу вас.(Подталкивает его.)

Раздается стук захлопнувшейся двери. Архитектор и Беранже входят в бистро. Оно может располагаться там, где недавно находилась воображаемая оранжерея, а затем и кабинет архитектора. Сидеть они будут за низким столиком, прямо перед застекленной витриной, тоже воображаемой. В случае, если стол и стулья уже убраны, хозяин бистро принесет складной стол при своем первом выходе. Складные стулья могут лежать на полу, и Беранже с архитектором поднимут их сами.

Садитесь, садитесь.(Садятся.)Ну и мина у вас! Не принимайте все это так близко к сердцу! Если думать обо всех несчастьях человечества, жить невозможно. Но жить-то надо! Всегда есть где-то убитые дети, голодные старики, безутешные вдовы, сироты, умирающие, судебные ошибки, дома, которые обрушиваются и погребают под собой жильцов, горные обвалы... резня, и наводнения, и раздавленные собаки... Благодаря этому у журналистов есть заработок. Все имеет положительную сторону. О ней и надо думать.

Беранже.Да, господин комиссар, да... но, увидев это совсем близко, своими собственными глазами... я не могу оставаться равнодушным. Вы-то, наверное, привыкли, с вашей двойной профессией.

Архитектор(с размаху хлопая Беранже по плечу).Вы чересчур впечатлительны, как я уже говорил. Нужно привыкать. Ну, ну, больше бодрости, больше жизни!(Снова хлопает его по плечу, так что Беранже едва не падает со стула.)Вид у вас вполне здоровый, что бы вы там ни говорили, несмотря на вашу кислую физиономию! Вы здоровы и телом, и духом!

Беранже.Я и не утверждаю обратное. Болезнь, от которой я страдаю, не органическая, она теоретическая, духовная.

Архитектор.Понимаю, понимаю.

Беранже.Зачем вы иронизируете!

Архитектор.Никогда бы себе этого не позволил! Среди моих пациентов не раз попадались такие случаи.

Беранже.Вы еще и врач!

Архитектор.Только на досуге. Я занимаюсь немного общей медициной, когда-то временно замещал психоаналитика, был ассистентом хирурга, а в юности изучал социологию. Ну, ну, не вешайте носа, сейчас мы попробуем вас утешить.(Хлопает в ладоши.)Хозяин!

Беранже.Я не такой разносторонний человек, как вы.

Из-за левой кулисы доносится голос бродяги.

Бродяга(поет).

Хватит пла-вать мне по све-ту, Взял я в же-ны Марине-тту.

Голос хозяина(грубый и громкий).Сию минуту, господин комиссар.(Меняя тон, бродяге.)Пошел вон отсюда, катись напиваться в другое место.

Бродяга(за сценой, еле ворочая языком).А зачем, я и так уже пьян!

На сцену вваливается бродяга, толстый, смуглый человек с волосатыми руками, совершенно пьяный. Хозяин выталкивает его из левой кулисы.

Бродяга. Напился-тο я у вас, в вашем заведении! Я за все заплатил. Могли мне и не подавать!

Хозяин. Пошел вон, говорю тебе!(Архитектору.)Мое почтение, господин комиссар!

Архитектор(Беранже). Вот видите, что творится... Мы уже не в сияющем квартале, нравы здесь погрубее.

Хозяин подталкивает бродягу к выходу.

Бродяга.Ая что, яничего!

Беранже(архитектору.)Вижу.

Хозяин(бродяге).Иди, иди. Видишь, господин комиссар пришел!

Бродяга.А что я плохого делаю?(Шатается.)

Хозяин толкает его. Бродяга падает, потом молча поднимается.

Архитектор(хозяину).Два бокала божоле.

Хозяин. Будет исполнено. Для вас у меня есть настоящее.(Поднимающемуся с пола бродяге.)Проваливай, да не забудь дверь за собой закрыть. И чтоб больше я тебя не видел!(Выходит налево.)

Архитектор(Беранже.)Вы все тоскуете?

Беранже(растерянно разводит руками).Что ж вы хотите!

Появляется хозяин бистро с двумя бокалами вина. Бродяга закрывает невидимую дверь и выходит из бистро.

Хозяин. Пожалуйста, ваше божоле, господин комиссар!

Бродяга(шатаясь, уходит со сцены направо, напевая).

Хватит пла-вать мне по све-ту,

Взял я в же-ны Марине-тту.

Хозяин(архитектору.)Не желаете ли перекусить?

Архитектор.Принесите два бутерброда.

Хозяин. У меня есть чудное заячье рагу из чистейшей свинины!

Беранже собирается заплатить.

Архитектор(удерживает его за руку).Оставьте, оставьте, я угощаю!(Хозяину.)Я угощаю!

Хозяин. Хорошо, господин комиссар!

Выходит налево. Архитектор отхлебывает вино. Беранже к своему бокалу не прикасается.

Беранже(после небольшой паузы).Если бы у вас хоть были его приметы!

Архитектор.А у нас есть! Во всяком случае, нам известна личина, под которой он орудует. Мы развесили его портреты на каждом столбе. Все сделали, что в наших силах.

Беранже.Как же вы заполучили приметы?

Архитектор.Из показаний утопленников. Некоторые из его жертв, ненадолго возвращенные нами к жизни, смогли даже дать кое-какие дополнительные уточнения. Мы знаем и то, как он действует. Это, кстати, знают в квартале все.

Беранже.Так почему же они так неосторожны? Ведь можно просто избегать его.

Архитектор.Не так-то это просто. Я же говорил вам, ежедневно двое или трое попадаются в ловушку.

Беранже.Никак не могу понять!

Архитектор снова отхлебывает вино. Хозяин приносит бутерброды и уходит.

Я поражен... По-моему, вся эта история забавляет вас, господин комиссар.

Архитектор.Почему бы нет! Согласитесь, это все-таки довольно интересно! Вон, взгляните... Взгляните в окно.(Делает жест рукой, как будто отодвигает несуществующую занавеску — или настоящую, если ее удалось незаметно повесить. Указывает налево.)Видите... Вон там, на трамвайной остановке, он и проделывает свой номер. Когда пассажиры выходят из трамвая и идут домой — личным автомобилям въезд в квартал запрещен,— он идет им навстречу, переодевшись нищим. Он хнычет, как все нищие, клянчит подаяние, старается разжалобить людей. Это его обычный трюк. Только что вышел из больницы, ищет работу, работы нет, ночевать негде. Но берет он не этим, это только разведка. Он вынюхивает, выискивает добрую душу, заводит разговор, привязывается, не отстает ни на шаг. Предлагает купить у него какие-то безделушки, достает их из кошелки: искусственные цветы, ножницы, старые ночные колпаки, карты... открытки... американские сигареты... непристойные картинки, неважно что. Как правило, все отказываются, у доброй души нет времени, добрая душа спешит. Он продолжает уговаривать, они доходят вместе до знакомого вам бассейна. И тут идет в ход главный козырь: он предлагает показать фотографию полковника. Устоять не может никто. А поскольку уже не очень светло, добрая душа наклоняется, чтобы получше разглядеть. Это ее и губит. Воспользовавшись тем, что человек поглощен разглядыванием портрета, он толкает его, тот падает и тонет. Дело сделано, остается лишь подыскать следующую жертву.

Беранже.Поразительно! Люди знают и все равно клюют.

Архитектор.Это же ловушка, что вы хотите! Он ни разу не попался на месте преступления.

Беранже.Непостижимо, непостижимо!

Архитектор.И тем не менее правда!(Надкусывает бутерброд.)Вы не пьете?И неедите?

Шум трамвая, приближающегося к остановке. Беранже непроизвольно поднимает голову, отдергивает занавеску и смотрит в окно.

Трамвай подошел.

Беранже.Из него выходит множество людей!

Архитектор.Ну да, это обитатели квартала, они возвращаются домой.

Беранже.Я не вижу никакого нищего.

Архитектор.Вы его и не увидите. Он не покажется. Он ведь знает, что мы здесь.

Беранже(поворачивается спиной к окну, садится, обращается к архитектору, который тоже сидит к окну спиной).Может быть, имело бы смысл поставить там инспектора в штатском, чтобы велось постоянное наблюдение?

Архитектор.Вы думаете, будто знаете мое ремесло лучше меня. Это технически невозможно. Наши инспектора перегружены, у них есть другие обязанности. К тому же они тоже наверняка захотят взглянуть на фотографию полковника. У нас так уже пять человек утонуло. Ах, если б только добыть доказательства, уж мы бы сумели его поймать!

Раздаются крик и глухой звук падающего в воду тела.

Беранже(вскакивая).Вы слышали?

Архитектор(сидя, откусывает бутерброд).Опять его проделки. А вы говорите, ему легко помешать! Чуть отвернешься, и готово! Одна секунда, больше ему не требуется.

Беранже.Это ужасно, ужасно!

Слышатся приглушенные восклицания, громкие голоса за кулисами, чьи-то шаги, визг тормозов подъехавшей полицейской машины.

Беранже(ломая руки).Сделайте что-нибудь, сделайте что-нибудь... Вмешайтесь, действуйте!

Архитектор(не двигаясь с места, спокойно пьет вино, в руке у него бутерброд).Поздно. Он опять застал нас врасплох...

Беранже.А может, он просто бросил в воду большой камень... чтобы нас подразнить!

Архитектор.Не думаю. А крик?

Слева входит хозяин.

Сейчас мы все узнаем. Вот наш осведомитель!

Хозяин. Это девушка, блондинка...

Беранже.Дани? Мадемуазель Дани? Это невозможно!

Архитектор.Вполне возможно. Почему бы нет? Это моя секретарша, вернее, моя бывшая секретарша. Я ведь ее отговаривал, советовал не уходить от меня. У нас она была в безопасности.

Беранже.Господи! Господи! Господи!

Архитектор.Она работала в Управлении, а на работников Управления он не нападает! Так нет же, ей, видите ли, свобода понадобилась! Будет знать. Получила теперь свою свободу. Я предвидел...

Беранже.Боже мой, боже мой! Бедная... Она так и не успела сказать мне «да»!..

Архитектор(продолжает). Я даже не сомневался, что так случится! Или уж надо соображать: ушла из Управления, так уноси ноги из квартала, пока цела.

Беранже.Мадемуазель Дани!! Мадемуазель Дани!! Мадемуазель Дани!!(Стенания.)

Архитектор(продолжает).Что за страсть у людей вечно поступать как им заблагорассудится! И главное, главное — почему-то жертву всегда тянет на место преступления! Так они и попадаются!

Беранже(почти рыдая).О-о! Господин комиссар, господин комиссар, это мадемуазель Дани, мадемуазель Дани!(В изнеможении падает на стул.)

Архитектор(хозяину).Пусть для порядка составят протокол.(Достает из кармана телефонную трубку.)Алло! Алло!.. Еще одна... молодая женщина... Дани... та, которая работала у нас... на месте преступления не пойман... Предположения... те же самые... да!.. Минутку!(Кладет трубку на стол, глядя на Беранже.)

Беранже(резко вставая).Мы не можем, не имеем права так это оставлять! Так больше продолжаться не может! Так больше продолжаться не может!

Архитектор.Успокойтесь. Все мы смертны. Не осложняйте ход расследования!

Беранже(выбегает из бистро, громко хлопнув невидимой дверью).Надо положить этому конец! Что-то предпринять! Предпринять, предпринять, предпринять!(Убегает направо.)

Хозяин. До свидания, мсье!(Архитектору.)Мог бы сказать до свидания.

Архитектор(не вставая со стула, провожает Беранже взглядом, как и хозяин, который стоит рядом, скрестив руки или упершись кулаками в бока. Как только Беранже исчезает, архитектор залпом допивает вино и обращается к хозяину, указывая на нетронутый бокал Беранже).Выпейте! И бутерброд съешьте!

Хозяин садится на место Беранже.

Архитектор(по телефону).Алло! Улик нет! Прекращаем дело!(Кладет трубку в карман.)

Хозяин(выпивая). Ваше здоровье!(Закусывает бутербродом.)

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Комната Беранже. Темное помещение с низким потолком на первом этаже многоквартирного дома. Небольшое пространство перед окном, тоже низким, но широким, освещено чуть лучше. У окна стоит сундук. Справа за сундуком темный угол. В нем помещается кресло в стиле эпохи регентства, довольно ветхое, где при поднятии занавеса молча сидит Эдуард. В начале действия его, как и кресла, не видно из-за царящей в комнате темноты. Посредине, перед окном, там, где посветлее, стоит большой стол с тетрадями, бумагами, книгой, чернильницей и ручкой в форме гусиного пера.

Слева, в метре от стола, потертое красное кресло без подлокотника. Левая стена почти совсем тонет в темноте. В полумраке можно различить очертания старой мебели: видавший виды секретер, комод, над ним на стене обтрепанный ковер. Имеется еще стул или второе красное кресло. У окна, справа, маленький столик, табурет, этажерка с несколькими книгами. На верхней полке старый граммофон.

На первом плане, слева, дверь на лестничную клетку. Под потолком старинная люстра, на полу выцветший ковер. Справа висит зеркало в вычурной раме, которое поблескивает так тускло, что не сразу понятно, что это за предмет. Под зеркалом старый камин. Шторы раздвинуты, за окном виднеется улица, нижние окна дома напротив, часть витрины бакалейной лавки.

Декорация второго действия, уродливая и тяжеловесная, должна резко контрастировать со световой декорацией или полным ее отсутствием в первом действии.

При поднятии занавеса тусклый желтоватый свет проникает сквозь окно в центр сцены, где стоит стол. Стены дома напротив грязно-серого цвета. На улице пасмурно, идет снег с мелким дождем.

Эдуард, сидящий в самом темном углу комнаты, вначале не виден. Он станет виден позднее, когда появится Беранже. Это худой, очень бледный человек с траурной повязкой на правой руке. На нем черная фетровая шляпа, черное пальто, черные ботинки, белая рубашка с накрахмаленным воротничком, черный галстук. Его явно знобит. Время от времени — но только после прихода Беранже — он будет кашлять или покашливать, сплевывая в большой белый платок с черной каймой, который он всякий раз аккуратно убирает в карман.

За несколько секунд до поднятия занавеса с лестничной клетки начинает звучать голос консьержки.

Консьержка(напевает за сценой).

Если на дворе мороз, то совсем не жарко,

Если жарко на дворе, значит, там мороз!

Ну и ну, с этой угольной пылью и снегом, сколько ни мети, целый день одна грязь!(Стук швабры о дверь. Потом снова пение консьержки.)

Если на дворе мороз, то совсем не жарко,

Если жарко на дворе, значит, там мороз!

Если на дворе мороз, значит ли, что жарко?

Если жарко на дворе, то мороз ли там?

Если на дворе мороз, что, однако, там?

Одновременно с пением консьержки слышится стук молотка со второго этажа, звуки включенного радио, то приближающийся, то удаляющийся рев грузовиков и мотоциклов. Позже будет слышен шум со школьного двора, где играют дети во время перемены: он должен быть слегка искажен и звучать пародийно, так чтобы крики школьников напоминали собачий визг. Это должно быть смешно и неприятно. На лестнице раздаются шаги, лает собака.

Голос жильца.Добрый день, мадам!

Голос консьержки.Здравствуйте, господин Жир. Вы сегодня поздно!

Голос жильца.Мне дали работу домой. Я спал. Все в порядке. Иду на почту отправить письма.

Голос консьержки.Ну и работка у вас! Вечно копаетесь в бумажках! Вам, наверное, приходится все время думать, когда вы пишете свои письма.

Голос жильца.Думать мне приходится, когда я их отправляю.

Голос консьержки.Еще бы! Нужно ведь знать, кому посылаешь!.. Нельзя же посылать кому ни попадя! И одним и тем же все время нельзя!

Голос жильца.Ничего не поделаешь, надо зарабатывать свой хлеб в поте лица своего, как сказал пророк.

Голос консьержки.Нынче образование в головы ударило, оттого и жить хуже. Даже подметать тяжелей, чем раньше.

Голос жильца.Однако зарабатывать все равно надо, чтобы платить налоги.

Голос консьержки.Самая лучшая работа — это быть министром. Они не платят налоги, а получают.

Голос жильца.Они тоже, горемыки, должны зарабатывать на жизнь, как и все.

Голос консьержки.Что и говорить, богатые, наверное, такие же нищие, как и мы, если они вообще еще есть в наши времена.

Голос жильца.Увы, такова жизнь!

Голос консьержки.Увы, да, мсье!

Голос жильца.Увы, да, мадам!

Голос консьержки.Увы, да, мсье. Надрываемся, надрываемся как лошади, чтобы потом отправиться куда все, в яму. Мой муж уже там, он умер сорок лет назад, а будто вчера.

У входной двери лает собака.

Молчать, Трезор.(Видимо, бьет собаку шваброй, так как слышится жалобное повизгивание. Где-то хлопает дверь.)На место!(Жильцу.)До свидания, господин Жир. Осторожно, на улице скользко, тротуары совершенно мокрые. Ох эта собачья погода!

Голос жильца.Вот-вот! Мы с вами говорили о жизни. Нужно относиться к ней философски, мадам, что поделаешь!

Голос консьержки.Не напоминайте мне про философию, я тут на днях собралась последовать учению стоиков, погрузиться в созерцание. Читаю, читаю, а нового ничего не нахожу, даже у Марка Аврелия. В итоге, все одно. Он был не мудрее нас с вами. Каждый должен сам найти для себя выход. Если бы он был, конечно, но ведь нет же его.

Голос жильца.Увы...

Голос консьержки.И чувства тоже ни к чему, куда с ними деваться? В нашу систему ценностей их не втиснешь. На что они мне, когда я подметаю?

Голос жильца.Я-то не читал философов.

Голос консьержки.Еще бы! И правильно! Вот что значит быть образованным человеком! Вся эта философия — сплошная химия. Чтоб только суть замутить, да и то еще поди ее замути.

Голос жильца.Не надо так говорить.

Голос консьержки.Философы годятся только для консьержек.

Голос жильца.Не надо так говорить, мадам, они годятся для всех.

Голос консьержки.Я знаю, что говорю. Сами-то вы читаете только хорошие книжки. А у меня на хорошие денег нет, вот и приходится покупать философов по дешевке. Вы-то хоть можете в библиотеку пойти, если у вас деньги кончатся. Можете выбрать... Но я вас спрашиваю, вы всё знаете: на что она, эта философия, нужна?

Голос жильца.Философия нужна для того, чтобы постичь философию жизни!

Голос консьержки.С философией жизни я уже давно смирилась!

Голос жильца.Смирение — великая добродетель, мадам!

Швабра стукается о дверь комнаты Беранже.

Голос консьержки.О-хо-хо, ну и грязища! Настоящий хлев!

Голос жильца.Чего-чего, а грязи хватает. Ну я пошел, мне пора. До свидания, мадам, мужайтесь!

Голос консьержки.Спасибо, господин Жир!

Громко хлопает входная дверь.

Ну что за олух, вот сломает опять дверь, кто за него платить будет!

Голос жильца(вежливо). Вы что-то сказали?

Голос консьержки(еще вежливее, почти елейно).Ничего, ничего, господин Жир, это я так, сама с собой разговариваю, речь свою развиваю! Чтобы время скоротать!(Стукает шваброй о дверь комнаты Беранже.)

Голос жильца.Мне показалось, что вы окликнули меня. Извините.

Голос консьержки.Увы, мсье, людям свойственно ошибаться. Бывает! Не беда!

Снова громко хлопает входная дверь.

Выкатился наконец! Ему хоть кол на голове теши, не понимает! Будто глухой! А все одно притворство, он прекрасно слышит!(Напевает.)Если холод на дворе, то совсем не жарко...

Приглушенное повизгивание собаки.

Молчать, Трезор! Что за никчемная шавка! Ну погоди, ты у меня сейчас получишь!

Слышно, как открывается дверь привратницкой. Собака визжит. Дверь привратницкой захлопывается. В парадном раздаются шаги. Слышится мужской голос с легким иностранным акцентом.

Голос в парадном.Здравствуйте. Здесь живет мадемуазель Коломбина?

Голос консьержки.Не знаю таких. В этом доме иностранцы не проживают, одни французы.

Наверху включается на полную громкость радио.

Голос в парадном.Однако мне сказали, что она живет здесь, на пятом этаже.

Голос консьержки(громко, чтобы перекричать радио).Не знаю я такую, говорю же вам!

Голос в парадном.Что-что, мадам?

Справа, на улице, резко тормозит с грохотом подъехавший грузовик.

Голос консьержки(очень громко).Повторяю вам: я такую не знаю.

Голос в парадном.Но ведь это дом номер тринадцать по улице Дюжины?

Голос консьержки(так же.).Что-что?

Голос в парадном(громче).Это дом номер тринадцать...

Голос консьержки.Не кричите так. Я хорошо слышу. Разумеется, это дом номер тринадцать по улице Дюжины. Вы что, читать не умеете, это же написано на табличке!

Голос в парадном.В таком случае мадемуазель Коломбина живет именно здесь!

Голос водителя грузовика(на улице).Правила надо знать!

Голос консьержки.Знаю не хуже вашего!

Голос другого водителя(на улице).Почему это ты мне «тыкаешь»? Не научился «вы» говорить?

Голос консьержки.Ах, мадемуазель Коломбина... Ее сожитель — господин Кобель?

Голос водителя грузовика(на улице).Сволочь! Выродок!

Голос в парадном.Вот именно! Ковель!

Голос консьержки.Кобель, Ковель — какая разница!

Голос другого водителя(на улице).Повежливее! Ублюдок!

Голос консьержки.А, значит, это та, рыженькая! Если вы про нее, то она живет здесь, я же вам говорила! Надо было как следует объяснять! Поезжайте на лифте.

Голос водителя грузовика(на улице).Сволочь! Хам!

Голос другого водителя(на улице).Сволочь! Хам!

Одновременно — шум поднимающегося лифта, отъезжающих от парадного машин, потом треск мотоцикла; на секунду в окно становится видно, как он проносится по улице.

Голос консьержки(громко).Не забудьте закрыть дверь лифта!(Себе под нос.)Никогда ведь не закрывают, особенно иностранцы!(Поет.)

Мы, бесспорно, вперед не идем, когда мы на месте то-оп-чем-ся.

Но взаправду ль идем мы вперед, когда пере-меща-а-емся?

Консьержка уходит в привратницкую, хлопает дверь. Оттуда доносятся лай и приглушенный голос консьержки.

Голос консьержки.Да, мой хороший, да, мой масюсенький, мой Трезорчик сладкий! У кого это нету сахарку? Сейчас, сейчас, вот наш сахарок!

Лай.

Заткни глотку!

Собака визжит. Слева, на улице, появляются двое прохожих, которых мы видим в окно. Можно сделать и так, что их будет только слышно. Но лучше все-таки, чтобы они были видны. Это два старика, совершенно дряхлых, которые с трудом волочат ноги, опираясь на палку.

Первый старик.Ну и погодка!

Второй старик.Ну и погодка!

Первый старик.Что вы сказали?

Второй старик.Ну и погодка! Что вы сказали?

Первый старик.Я сказал: ну и погодка!

Второй старик.Обопритесь о мою руку, чтобы не поскользнуться.

Первый старик.Обопритесь о мою руку, чтобы не поскользнуться.

Второй старик.Я знавал весьма, весьма блистательных людей.

Справа на другой стороне улицы появляется бродяга.

Бродяга(поет).Хватит пла-вать мне по све-ту...

(Поглядывает вверх, на окна, в надежде на то, что ему бросят монетку.)

Первый старик.Что же они делали, эти блистательные люди?

Второй старик.Они блистали.

Бродяга.Взял я в жё-ны Марине-тту.

Первый старик.Где же блистали эти блистательные люди?

Бродяга продолжает оглядывать окна.

Второй старик.Они блистали в обществе, они блистали в салонах!.. Они блистали везде!

Первый старик.Когда же вы их знавали, этих блистательных людей?

Бродяга(глядя вверх).Хватит пла-вать мне по све-ту...(Не сводя глаз с верхних этажей, уходит налево.)

Второй старик.Когда-то, когда-то...

Первый старик.А сейчас вы их еще встречаете иногда?

Бакалейщик(выходит из лавки напротив и с разъяренным видом глядит на окно второго этажа).Эй, мадам!

Второй старик.Ах, милейший, людей, которые умели блистать, больше нет...(Уходит направо, но голос его еще слышен)... Они перевелись. Из всех блистательных людей... осталось теперь только двое...

Бакалейщик.Эй, мадам! За кого вы меня принимаете?

Голос второго старика....только двое. Один на пенсии, а другой скончался!

Первый старик исчезает вслед за вторым.

Бакалейщик(глядя вверх).Нет, все-таки... за кого вы меня принимаете?

Голос бродяги.Капитан, узнав про э-то...

Бакалейщик.За кого вы меня принимаете? Я коммерсант, мадам, я не торгую чужими тайнами.(С сердитым видом возвращается в магазин.)

Голос бродяги(за сценой, удаляясь).

Мне сказал: прощай, орел!

Что ж, венчай-ся с Марине-ттой,

Коли сча-стье с ней на-шел!

Голос первого старика(удаляясь).Даже если бы они теперь и были, их бы никто не заметил. Блистательные люди разучились блистать.

Справа доносится шум школьного двора. Его слышно уже некоторое время, но теперь он становится вдвое громче. Звенит звонок.

Голос учителя.В класс! В класс! Всем в класс!

Голос с улицы.У нас пятьдесят восемь мальчиков на побегушках.

Голос учителя.Тишина!

Топот, крики, хлопанье парт и т. д.

Тишина! Тишина!

Голос с улицы.У нас пятьдесят восемь мальчиков на побегушках!

Дети умолкают.

Голос учителя.Урок истории. Представители народа пришли к воротам дворца Марии Антуанетты. Они кричали...

Голос с улицы.У нас пятьдесят восемь мальчиков на побегушках.

Голос учителя.Они кричали: «У нас больше нет пирожных, Ваше Величество, дайте их нам!» — «Больше нету!» — ответила королева.

Голос с улицы.У нас пятьдесят восемь мальчиков на побегушках.

Голос учителя.«Больше нету! Придется вам есть хлеб». Тогда народ разгневался. Королеве отрубили голову. Оставшись без головы, Мария Антуанетта так рассердилась, что с ней случился удар. И она не выжила, несмотря на все старания врачей, потому что медицина в те времена была очень отсталой.

Голос с улицы.У нас пятьдесят восемь мальчиков на побегушках.

Грубый голос(с улицы).Мы летели на высоте семь тысяч метров, и вдруг я увидел, что у нашего самолета отваливается крыло.

Тоненький голос. Черт побери!

Грубый голос.Я сказал себе: ничего, у нас еще одно осталось. Все пассажиры сбились на одну сторону, чтобы уравновесить самолет, и мы полетели на одном крыле.

Тоненький голос.Вам было страшно?

Грубый голос.Не перебивайте... вдруг самолет потерял и второе крыло, и все свои моторы, и винты... а мы на высоте семь тысяч метров!

Тоненький голос.Ой!

Грубый голос.Я сказал себе: на этот раз крышка...(Удаляясь.)Мы пропали... И знаете, как мы выпутались? Держу пари, что не угадаете...

Второй голос с улицы.Наши пятьдесят восемь мальчиков на побегушках тратят слишком много времени на писсуар. В среднем пять раз в день каждый из них прерывает доставку товаров заказчикам ради собственной надобности. Это время не вычитается у них из зарплаты. Они этим пользуются. Необходимо призвать их к порядку: пусть ходят в писсуар один раз в месяц по очереди, на четыре с половиной часа. Это сэкономит время на хождения взад и вперед, которые так дорого нам обходятся. Научились же верблюды накапливать воду.

Первый голос снизу.Сажусь я в поезд. Вхожу в купе, занимаю свое место, билет у меня куплен заранее. Поезд трогается. В эту самую минуту появляется господин, у которого билет на то же самое место, что и у меня. Из любезности я уступаю ему место и выхожу в коридор. Он едва говорит спасибо. Два часа я стою в коридоре. Через два часа поезд останавливается на какой-то станции, и этот человек выходит. Я усаживаюсь на свое место, потому что изначально это ведь было мое место. Поезд трогается. Через час он останавливается на другой станции. И тут снова появляется тот господин и требует освободить его место. Разве юридически он мог на него претендовать? Это было мое место точно так же, как и его, но он заявил, что у него есть право пришедшего вторым. Мы судились. Судья сказал, что у него есть дополнительные преимущества, так как он епископ и критик и исключительно из скромности скрывал свои заслуги.

Второй голос снизу.Кто же был этот господин?

Первый голос снизу.Критик, епископ. С Морванских пастбищ. Луговой епископ.

Второй голос снизу.Как же ему удалось догнать поезд?

Первый голос снизу.Он знал более короткий путь.

Голос с улицы(чуть приблизившись).У нас пятьдесят восемь мальчиков на побегушках.

Слева на улице появляются два старика.

Первый старик.Ну, меня, конечно, пригласили на свадебный обед... Но я остался недоволен, потому что я не люблю петуха в вине.

Второй старик.И вам не дали петуха в вине?

Первый старик.Дали. Но не сказали, что это петух в вине, я стал есть, и мне было невкусно.

Второй старик.Но это действительно был петух в вине?

Первый старик.Самый настоящий петух в вине. А я этого не знал, и праздник оказался испорчен.

Второй старик.Как бы я хотел быть на вашем месте! Обожаю испорченные праздники.

Старики исчезают.

Голос с улицы.У нас пятьдесят восемь мальчиков на побегушках.

Голос справа.Надо серьезно поставить проблему нашего финансирования.

Голос сверху.Рассматривала ли этот вопрос чрезвычайная делегация представителей?

Голос слева.Надо серьезно поставить проблему их финансирования.

Голос сверху.Надо серьезно поставить проблему финансирования наших мальчиков на побегушках.

Другой голос слева.Нет, вопрос был рассмотрен чрезвычайным представительством делегатов.

Голос справа.Что ж вы хотите, производство есть производство! Вопрос необходимо пересмотреть, пересмотреть с самого начала.

Голос слева.Наши предводители, руководители, сопроводители и путеводители составят организационную базу, это будет комитет объединения.

Голос сверху.Предводители и путеводители войдут в инициативные комитеты обществ инициаторов, которые объединят социальные группы...

Голос справа.Базовый принцип организации не то же самое, что организационный режим суперструктуры.

Голос слева.А как же наши пятьдесят восемь мальчиков на побегушках?

Голос сверху.После работы надо организовать разрядку.

Голос снизу.Строжайшую разрядку.

Голос слева.Разрядку надо неуклонно усиливать.

Сцену на несколько секунд заволакивает густой туман.

Все уличные шумы приглушаются, слышны лишь невнятные обрывки слов. Хлопает дверь парадного.

Голос консьержки.Ох уж этот туман, когда он смешивается с заводским дымом, совершенно ничего не слышно!

Раздается громкий вой заводской сирены.

К счастью, еще сирены есть!

Туман рассеивается. На противоположной стороне улицы виден бродяга.

Бродяга(поет).

А помо-щник капита-на

Говорит мне: «В добрый путь!

Что ж, женись на Марине-тте,

Что ж, женись на Марине-тте...

Все шумы опять приглушаются, так чтобы можно было расслышать следующий диалог.

Был моряк ты без изъя-на,

Так хоро-шим мужем будь!»

(Бродяга поглядывает на окна в надежде на подаяние. Он снимает свою старую, продавленную шляпу, посылает в пустоту приветствие, отступает назад, к окну Беранже, и оказывается посредине улицы. Хлопает входная дверь.)

Голос консьержки.Не хлопайте так дверьми.

Женский голос(в парадном).Вы сами часто хлопаете. Я не нарочно.

Голос консьержки.Я — другое дело, я хлопаю по рассеянности.

Бродяга(посреди улицы, глядя на окна).Привет, господа и дамы! Благодарствую, господа и дамы!(Ворчит, недовольный тем, что ему ничего не бросают.)Не больно-то они щедры, о-хо-хо.

Голос консьержки(поет).

Если жарко на дворе,

Значит, там мороз!

Пока консьержка повторяет припев, бродяга переходит улицу. Мимо него на полной скорости проносится мотоцикл, слегка задев его сзади; слышится брань мотоциклиста: «Чертов...»

Бродяга(поет).Так хоро-шим мужем будь!

(Подходит вплотную к окну, продолжая напевать.)

Только бе-регись, однако,

Только бе-регись, однако!..

(Заглядывает в комнату Беранже, прильнув лицом к окну, так что нос расплющивается о стекло.)

Консьержка(появляется на тротуаре и подметает, продолжая напевать. Натыкается на бродягу).Ты что тут делаешь?

Бродяга.Пою!

Консьержка.Окна ты пачкаешь, вот что! Тут живет мой жилец! И окно это мою я!

Бродяга(насмешливо).О, прошу прощения, мадам. Я не знал. Не сердитесь!

Консьержка.Проваливай отсюда! Лучше по-хорошему!

Бродяга(подтрунивает над ней; он слегка пьян).Сколько раз в жизни я это слышал? Наверное, тысячу. Вы неоригинальны, мадам.

Консьержка(грозя ему метлой).Сам-то каков! Хочешь, расскажу?

Бродяга.Не стоит, мадам, я ухожу, мадам, извините!(Уходит, напевая.)

Хватит пла-вать мне по све-ту,

Взял я в же-ны Марине-тту.

Консьержка(резко оглядывается, услышав лай своего пса).Заткнись!.. Почтальон!(Почтальону.)Кому это?

Голос почтальона.Телеграмма для господина Беранже!

Консьержка.Первый этаж. Дверь направо.

Почтальон.Спасибо.

Консьержка(грозя метлой вслед бродяге).Скотина!(Пожимает плечами.)Он такой же моряк, как и я.(Подметает тротуар. Слышно, как почтальон стучится в дверь Беранже.)Опять чей-то пес нагадил. Мой бы только попробовал!

Почтальон(за сценой).Не открывают.

Консьержка(почтальону).Постучите погромче. Он дома.

Почтальон.Да говорю же вам, не открывают!

Консьержка.Ну и люди, даже в дверь постучать как следует не умеют!(Исчезает в парадном.)

Голос консьержки.Не может быть, чтобы его не было дома. Я все-таки знаю его привычки. Это же мой жилец. К тому же я у него убираю. Мою у него окна.

Голос почтальона.Попробуйте сами!

Слышится громкий настойчивый стук в дверь Беранже.

Голос консьержки(одновременно со стуком в дверь).Господин Беранже, господин Беранже!

Тишина. Снова стук.

Господин Беранже, господин Беранже!

Голос почтальона.Что я вам говорил!

Голос консьержки.Это уж слишком! Не может быть такого, чтобы он ушел. Наверное, спит, хотя это не в его привычках! Постучите погромче. А я пойду посмотрю.

Почтальон стучит. За окном появляется консьержка. Она прильнула к окну. Лицо ее, и без того, разумеется, безобразное, делается еще уродливее от того, что нос приплюснут к стеклу.

Консьержка.Господин Беранже! Отзовитесь, господин Беранже!

Почтальон продолжает стучать в дверь.

Голос почтальона.Господин Беранже, вам телеграмма, господин Беранже!

Консьержка.Господин Беранже, тут для вас телеграмма... Ну и дела!(Пауза.)Куда он мог запропаститься? Никогда его дома нет!(Снова стучит в окно, а почтальон в дверь.)Есть же люди, которым нечего делать, гуляют себе, а мы за них надрывайся!.. Его, видите ли, нет!(Отходит от окна и подметает у парадного; в углу окна виднеются ее локоть и конец метлы, которой она орудует.)

Голос почтальона.Раз его нет, значит, нет. А вы говорили, что он целыми днями дома!

Консьержка.Никогда я этого не говорила! Давайте мне телеграмму, я ему вручу!(Исчезает из окна.)Я же мою у него окна!

Голос почтальона.Я не имею права вам ее отдать. Не могу.

Консьержка.Тем хуже для вас, носитесь теперь с ней.

Голос почтальона.Я все-таки вам ее оставлю. Вот, пожалуйста.

Голос консьержки.Придется еще теперь высматривать, когда он явится! О-хо-хо!

Пауза. Стихает вой последней сирены и вслед за ним все остальные шумы. Разве что, может быть, консьержка обругает еще раз Трезора и раздастся собачий визг. Несколько секунд полной тишины. Затем справа, на улице, напротив окна, появляется возвращающийся домой Беранже. Он в пальто, шляпа его зажата в правой руке, которой он резко размахивает при ходьбе. Он идет, опустив голову, минует окно, и его шаги звучат в парадном. Слышно, как в замочной скважине поворачивается ключ.

Голос консьержки(очень вежливо).А, вот и вы, господин Беранже. Как прогулялись? Вы правильно делаете, что выходите подышать воздухом! Он вам так необходим!

Голос Беранже.Добрый день, мадам!

Голос консьержки.Раз вы гуляли, значит, выходили из дому. Я не слышала, как вы вышли. Почему не предупредили? У меня не было ключа, чтобы прибрать у вас. Как я могла знать? Я бы с удовольствием. Вам телеграмма!

Пауза. Беранже перестал греметь ключом: видимо, читает телеграмму.

Наверное, это не срочно? Я на всякий случай прочла. Это от старьевщика. Просит вас срочно зайти. Не беспокойтесь.

Снова скрежет ключа в замочной скважине. Дверь комнаты Беранже приоткрывается. Слышно, как консьержка злобно цедит что-то нечленораздельное, хлопает дверь привратницкой, визжит пес. В полумраке комнаты появляется Беранже. Он медленно выходит на середину сцены. Полная тишина. Беранже нажимает кнопку выключателя, и загорается свет. В углу сидит Эдуард, в шляпе, в пальто, с портфелем у ног; он покашливает. Неожиданно услышав покашливание и почти одновременно увидевЭдуарда,Беранже резко отшатывается.

Беранже(вздрогнув).Ах! Что вы здесь делаете?

Эдуард,покашливая, встает, поднимает портфель, держит его в руке.

Эдуард(тонким, почти детским голосом, слегка визгливым). Ку вас тут не жарко!(Эдуард сплевывает в платок. Для этого ему приходится поставить портфель на пол и вынуть из кармана правую руку, которая немного скрючена и заметно короче левой; затем он тщательно складывает платок, убирает его в карман, снова берет портфель в руку.)

Беранже.Вы напугали меня... Я не ожидал вас здесь увидеть. Что вы тут делаете?

Эдуард.Жду вас.(Убирает больную руку в карман.)Здравствуйте, Беранже.

Беранже.Как вы сюда попали?

Эдуард.Через дверь, как же иначе? Я отпер дверь. Беранже. Как отперли? Ведь ключи были у меня!..

Эдуард(достает из кармана ключи и показывает Беранже).У меня тоже.(Убирает ключи в карман.)

Беранже.Где вы их взяли?(Кладет шляпу на стол.)

Эдуард.Но... вы сами дали мне одну связку, чтобы я мог прийти, когда захочу, и подождать вас, если вас не будет.

Беранже(припоминая).Я дал вам ключи?.. Когда?.. Не припоминаю... совсем не припоминаю...

Эдуард.И однако, это вы мне их дали. Иначе как бы они могли у меня оказаться?

Беранже.Очень странно, дорогой Эдуард. Но раз вы говорите...

Эдуард.Уверяю вас... Извините, Беранже, я вам их немедленно верну, если вам неприятно, что у меня есть ваши ключи.

Беранже.Собственно говоря... нет, нет... оставьте их у себя, оставьте, раз уж так получилось. Простите, Эдуард, у меня скверная память. Я не помню, чтобы я вам их давал.

Эдуард.Но вы давали... припомните, кажется, это было в прошлом году. В то воскресенье, когда...

Беранже(перебивает его).Консьержка мне не сказала, что вы меня ждете.

Эдуард.Наверное, она меня не заметила, я прошу прощения, я не знал, что должен спрашивать у нее позволения прийти к вам. Разве вы сами не говорили мне, что это не обязательно? Но если я явился некстати...

Беранже.Я не имел этого в виду. Я вам всегда рад.

Эдуард.Мне не хотелось бы вам докучать.

Беранже.Вы мне нисколько не докучаете.

Эдуард.Благодарю вас.

Беранже.Мне просто досадно, что у меня плохо с памятью...(В сторону.)Однако консьержка, судя по всему, не выходила утром из дому!..(Эдуарду).Что с вами? Вы дрожите.

Эдуард.Да, я неважно себя чувствую, мне холодно.

Беранже(берет Эдуарда за здоровую руку; тот засовывает другую поглубже в карман).Вас опять лихорадит. Вы кашляете, дрожите. И бледны как мел. Глаза блестят.

Эдуард.Легкие... это никак не проходит... сколько я с ними маюсь...

Беранже.А наш дом плохо отапливается...(С мрачным видом усаживается в кресло у стола, не снимая пальто. Эдуард продолжает стоять.)Садитесь же, Эдуард.

Эдуард.Спасибо. Спасибо большое.(Присаживается на сундук у окна, осторожно ставит портфель рядом; все время должно быть заметно, что он не спускает с него глаз. Пауза. Беранже вздыхает. Эдуард замечает его угрюмый вид.)Вы такой грустный сегодня, у вас подавленный, озабоченный вид...

Беранже(сам с собой).Ах, если бы только озабоченный...

Эдуард.Может быть, вы тоже больны?.. Что произошло? С вами что-то случилось?

Беранже.Нет, нет... Абсолютно ничего! Я вообще такой. Я от природы грустный! Бррр... мне тоже холодно!(Растирает руки.)

Эдуард.Но я же вижу, что что-то случилось. Вы ужасно взвинчены, раздражаетесь из-за пустяков! Если это не секрет, то расскажите мне, в чем дело, вам станет легче.

Беранже(встает и нервно шагает по комнате).Где уж там легче!

Эдуард.Что же все-таки случилось?

Беранже.О, ничего, ничего и всё... всё, всё...

Эдуард.Мне бы хотелось чашку чая, если можно...

Беранже(переходя внезапно на патетический тон трагических сообщений).Дорогой Эдуард, я сокрушен, безутешен, я в отчаянии!

Эдуард(тем же тоном, что и прежде).Сокрушен — чем, в отчаянии — отчего?

Беранже.Моя невеста стала жертвой убийства.

Эдуард.Что-что?

Беранже.Моя невеста стала жертвой убийства, слышите?

Эдуард.Ваша невеста? Вы помолвлены? Вы никогда не говорили мне, что собираетесь жениться. Примите мои поздравления... И соболезнования. Кто ваша невеста?

Беранже.По правде сказать... она была мне не совсем невеста... Это была просто девушка, девушка, которая могла бы ею стать.

Эдуард.Ах вот как!

Беранже.Девушка столь же прекрасная, сколь и нежная, мягкая, чистая, как ангел. Это ужасно. Слишком ужасно.

Эдуард.Вы давно ее знали?

Беранже.Быть может, всю жизнь. И уж точно с сегодняшнего утра.

Эдуард.Не так давно.

Беранже.У меня ее отняли... отняли!.. Я...(Драматический жест рукой.)

Эдуард.Как это, должно быть, тяжело... Будьте так любезны, не найдется ли у вас чая?

Беранже.Извините, я забыл... Из-за этой трагедии... которая разбила мне жизнь! Да, да, конечно, найдется!

Эдуард.Понимаю вас.

Беранже.Вы не в состоянии меня понять.

Эдуард.О, в состоянии!

Беранже.Я забыл, я не могу угостить вас чаем. Он заплесневел.

Эдуард.Тогда рюмку рома, если можно... Я совершенно продрог.

Беранже, продолжая говорить, берет бутылку рома, наливает Эдуарду, протягивает ему рюмку.

Беранже.Я вечно буду тосковать по ней. Жизнь моя кончена. Эта рана не затянется никогда!

Эдуард.Вы совершенно истерзаны, мой бедный друг!(Берет рюмку.)Спасибо.(По-прежнему равнодушно.)Мой бедный друг!

Беранже.И если бы только одно это, только убийство моей несчастной невесты! Знаете ли вы, какие творятся чудовищные вещи в мире, в нашем городе... ужасные! невообразимые... совсем близко отсюда... сравнительно близко... Выражаясь фигурально, прямо здесь, вот здесь!(Бьет себя в грудь.)

Эдуардвыпивает ром, давится и закатывается в кашле.

Вам нехорошо!

Эдуард.Ничего, ничего. Просто ром крепкий.(Продолжает кашлять.)Наверное, попало не в то горло.

Беранже(одной рукой хлопает Эдуарда по спине, чтобы остановить кашель, другой забирает у него рюмку).Мне казалось, что я вновь все обрел, все обрел.(Эдуарду.)Поднимите голову. Посмотрите вверх. Сейчас пройдет...(Продолжает.)Все, что я потерял, все, чего не терял, все, что мне принадлежало и что не принадлежало мне никогда...

Эдуард(Беранже, который продолжает похлопывать его по спине).Спасибо... Все в порядке... вы мне делаете больно... хватит, прошу вас.

Беранже(ставит рюмку на стол; Эдуард сплевывает в платок).Мне казалось, что навсегда вернулась весна... что я держу в руках неуловимое, грезу, разгадку, жизнь... все, что мы успели потерять.

Эдуард(покашливая).Ну да. Разумеется.

Беранже.Все наши неосознанные стремления, все, чего мы смутно желаем в самой глубине своего существа, не отдавая себе отчета... Ах, мне почудилось, что я всем владею... Это была какая-то неведомая земля волшебной красоты...

Эдуард.Вечно у вас какие-то несбыточные мечты в голове. Вы ставите себе недостижимые цели.

Беранже.Но я там был! И эта девушка...

Эдуард.Факт тот, что вас там больше нет и ее нет! Вы запутались в ненужных проблемах. Да. В вас постоянно живет какое-то недовольство, нежелание смириться.

Беранже.Потому что я задыхаюсь... Я дышу чуждым мне воздухом.

Эдуард(покашливая).Вы должны быть счастливы уже потому, что здоровы, что вы не инвалид и не калека.

Беранже(не обращая внимания на слова Эдуарда).Нет. Нет. Я видел это своими глазами, мне почудилось, что я попал куда-то... как бы в иной мир. Да, только красота может заставить цвести цветы вечной весны... бессмертные цветы... увы, это был всего лишь обманчивый свет!.. И опять, опять все рухнуло в пропасть... в один миг, в один миг! Неизбежно повторяется одно и то же крушение...(Все это говорится с декламаторским пафосом, искренне, но на грани пародии.)

Эдуард.Вы думаете только о себе.

Беранже(слегка раздражаясь).Неправда. Неправда. Я думаю не только о себе. И не из-за себя... вернее, не из-за себя одного я сейчас страдаю и отказываюсь покориться! Наступает час, когда человек не может больше мириться с теми ужасами, которые творятся рядом...

Эдуард.Но так устроен мир! Вот я, к примеру, болен... но я же смирился...

Беранже(перебивает его).Это тяжело, страшно тяжело, особенно когда перед глазами вдруг что-то забрезжило... и показалось, что можно надеяться... Ах, теперь уже надеяться больше нельзя... я устал... она мертва... они мертвы, их всех убьют... невозможно помешать...

Эдуард.Но отчего же она умерла, эта ваша невеста, которая, возможно, никогда не существовала? И кого еще должны убить помимо тех, кого убивают обычно? О чем вы, в сущности, говорите? Или, может быть, речь идет о ваших мечтах? Это их убивают? Пока я слышу одни общие слова.

Беранже.Это не общие слова...

Эдуард.Прошу прощения. Я вас совершенно не понимаю. Я не...

Беранже.Вы, как всегда, сидите в своей дыре и ничего не знаете. Вы никогда ничего не знаете. Где вы живете?

Эдуард.Вот и просветите меня, говорите конкретно.

Беранже.Это абсолютно невероятно. В нашем городе, если вы не в курсе, есть прекрасный квартал...

Эдуард.Ну-ну...

Беранже.Да, прекрасный квартал. Я нашел его, я сейчас как раз оттуда. Его еще называют Сияющий город.

Эдуард.И что дальше?

Беранже.Вопреки своему названию, это вовсе не образцовый уголок радости. Злодей, ненасытный убийца превратил его в ад.

Эдуард(кашляя).Простите, что я кашляю, я не нарочно!

Беранже.Вы меня слышите?

Эдуард.Прекрасно слышу: убийца превратил его в ад.

Беранже.Он терроризирует людей, убивает всех без разбора. Жители покидают квартал. Его скоро не будет.

Эдуард.А, как же, как же, я все понял! Это, вероятно, тот нищий, который показывает фотографию полковника, и пока человек смотрит, толкает его в воду! Ловушка для ротозеев. Я-то думал, вы о чем-то другом. Если дело только в этом...

Беранже(изумленно). Вы знали? Вам все это было известно?

Эдуард.Давным-давно, помилуйте! Я думал, вы рассказываете что-то новое, про какой-то другой прекрасный квартал.

Беранже.Почему же вы никогда мне ни слова не говорили?

Эдуард.Я считал, что тут и говорить не о чем. Весь город знает эту историю, я даже удивляюсь, что вы до сих пор ничего не слыхали, это новость с большой бородой. Кто ее не знает?.. Мне казалось, что незачем вам о ней и сообщать.

Беранже.Как? Неужели все знают?

Эдуард.Говорю вам, все! Я же, например, знаю. Все это давно известно, пережевано и переварено. Даже школьники в курсе...

Беранже.Даже школьники?.. Вы уверены?

Эдуард.Совершенно.(Покашливает.)

Беранже.Как же школьники могли узнать?..

Эдуард.Слышали, что говорят родители... или старшеклассники... или учитель, когда учит их читать и писать... Не дадите ли вы мне еще рому?.. Или, пожалуй, нет, мне от него плохо. Лучше воздержаться.(Возвращается к теме.)Это плачевно, конечно.

Беранже.Весьма плачевно. Чрезвычайно плачевно...

Эдуард.Что поделаешь!

Беранже.Позвольте мне в свою очередь тоже выразить вам свое удивление тем, что вас это не трогает... Я всегда полагал, что вы человек отзывчивый, гуманный.

Эдуард.Возможно, я такой и есть.

Беранже.Но это же ужасно! Ужасно!

Эдуард.Я согласен. Я с вами не спорю.

Беранже.Ваше равнодушие меня возмущает! Говорю вам это прямо в глаза.

Эдуард.Что вы хотите... я...

Беранже(громче).Ваше равнодушие меня возмущает! Эдуард. Поймите... для вас это новость совсем свежая... Беранже. Это не довод. Вы удручаете меня, Эдуард, честное слово, удручаете...

У Эдуарда начинается внезапный приступ кашля. Он сплевывает в платок.

Беранже(бросается к Эдуарду, который на грани обморока).Вам дурно!

Эдуард.Воды!

Беранже.Сейчас, сейчас. Я принесу.(Поддерживает его.)Ложитесь сюда... на диван.

Эдуард(между двумя приступами). Мой портфель...(Беранже наклоняется, чтобы поднять портфель. Несмотря на крайнюю слабость, Эдуард рывком высвобождается из рук Беранже и выхватывает у него портфель.)Не надо... я сам...(Завладев портфелем, Эдуард, еле держась на ногах, кое- как добирается с помощью Беранже до дивана. Не выпуская портфеля из рук, он ложится и кладет портфель рядом.)

Беранже.Вы весь в поту...

Эдуард.Но меня бьет озноб... ах, мой кашель, это просто ужасно...

Беранже.Смотрите не простудитесь. Давайте я укрою вас одеялом.

Эдуард(дрожа).Не беспокойтесь. Пустяки... сейчас пройдет...

Беранже.Устраивайтесь поудобнее. Отдыхайте.

Эдуард.Стакан воды!

Беранже.Сию минуту... Сейчас принесу.

Беранже быстро выходит; слышно, как течет из крана вода. В это время Эдуард приподнимается на локте, перестает кашлять, с тревогой ощупывает рукой замок огромного черного портфеля, потом, успокоенный, снова укладывается и продолжает кашлять, но уже не так сильно. У зрителя не должно складываться впечатление, что Эдуард притворяется: он действительно болен. Есть у него и другие причины для беспокойства, например, портфель. Он вытирает со лба пот.

Беранже(возвращается, неся стакан воды).Вам лучше?

Эдуард.Спасибо...(Отпивает глоток. Беранже убирает стакан.)Извините, это все несуразно. Теперь мне хорошо.

Беранже.Это я должен перед вами извиниться. Мне следовало сообразить... Когда человек сам болен, так серьезно болен, как вы, ему трудно принимать близко к сердцу что-то еще... Я был несправедлив к вам. В конечном счете, не исключено, что эти жуткие преступления в сияющем городе и есть причина вашей болезни. Вы испытали потрясение, быть может, неосознанно. Да, несомненно, именно это и подтачивает ваше здоровье. Нельзя судить сгоряча, я был не прав. Нам не дано проникнуть в чужую душу...

Эдуард(вставая).Я замерзаю в вашем доме...

Беранже.Не вставайте. Я сейчас принесу одеяло.

Эдуард.Не пойти ли нам лучше прогуляться, подышать воздухом? Я слишком долго ждал вас в этом холоде. На улице наверняка теплее.

Беранже.Я так устал, так подавлен. Я бы предпочел лечь спать... Ну ладно, раз вам так хочется, давайте выйдем ненадолго!

Эдуард.Вы очень отзывчивы!(Надевает фетровую шляпу с траурной повязкой, застегивает и отряхивает темное пальто; Беранже тоже надевает шляпу. Эдуард берет свой тяжелый, набитый до отказа портфель. Беранже поворачивается к нему спиной и идет к двери первым. Эдуард следует за ним. Когда он проходит мимо стола и хочет пронести над ним портфель, портфель открывается и часть содержимого высыпается на стол; сверху падают большие фотографии.)Мой портфель!

Беранже(оглядываясь). Что слу... Ах!..

Оба одновременно бросаются к портфелю.

Эдуард.Оставьте, оставьте!

Беранже.Да нет же, подождите, дайте я вам помогу...(Замечает фотографии.)Но... но... что это у вас такое?

Берет одну из фотографий. Эдуард пытается, не очень, однако, нервничая, отнять ее, прикрывает руками другие фотографии, которые продолжают сыпаться из портфеля, силится засунуть их обратно.

Беранже(не выпуская фотографию из рук, смотрит на нее, вопреки сопротивлению Эдуарда).Что это такое?

Эдуард.Фотография, надо полагать... фотографии.

Беранже(продолжая разглядывать фотографию).Это какой-то военный, усатый, с нашивками... полковник, при всех наградах, с крестом Почетного легиона...(Берет другие фотографии.)Еще! И везде один и тот же человек!

Эдуард(тоже смотрит).Да...в самом деле... это полковник.(Он делает попытку прикрыть фотографии рукой, но они продолжают сыпаться из портфеля в огромном количестве.)

Беранже(решительно).Дайте мне посмотреть!(Роется в портфеле, достает еще фотографии, рассматривает одну из них.)У него приятное лицо. В чем-то даже трогательное.(Достает еще фотографии. Эдуард вытирает со лба пот.)Что все это значит? Но это же та самая фотография, та самая пресловутая фотография полковника! Она была у вас в портфеле... и вы никогда мне об этом не рассказывали!

Эдуард.Я же не заглядываю в портфель каждые пять минут!

Беранже.Но ведь портфель ваш, и вы никогда с ним не расстаетесь!

Эдуард.Из этого еще не следует...

Беранже.Ладно... Надо ковать железо, пока горячо. Раз уж мы за это взялись, поищем еще...(Беранже запускает руку в гигантский портфель. Эдуард тоже роется там своей больной рукой, неестественно белой, со скрюченными пальцами, которая сейчас видна очень отчетливо.)Еще фотографии полковника... еще... еще.(Эдуарду, который тоже вытаскивает что-то из портфеля с ошеломленным видом.)Что это?

Эдуард.Искусственные цветы, как вы сами видите.

Беранже.Да их тут целый ворох!.. А это?.. Смотрите-ка, порнографические открытки...(Рассматривает их. Эдуард подходит и заглядывает через плечо Беранже.)Какая мерзость!

Эдуард.Прошу прощения!(Отступает на шаг.)

Беранже(отшвыривает порнографические открытки, продолжает осмотр).Конфеты... копилки...(Вместе с Эдуардом вываливает из портфеля груду каких-то мелочей.)детские часы!.. Но для чего вам все это?

Эдуард(запинаясь). Я... я не знаю... я же говорю вам...

Беранже.Что вы с этим делаете?

Эдуард.Что с этим можно делать?

Беранже(продолжает вынимать из портфеля, устроенного по принципу «волшебного» мешка фокусников, самые неожиданные предметы, которые в невероятном количестве рассыпаются по столу, падают на пол)....булавки... еще булавки... перьевые ручки... и еще... еще... Что это такое?

Важно, чтобы эта сцена продолжалась достаточно долго; какие-то предметы начинают летать по воздуху, другие Беранже сам расшвыривает по полу.

Эдуард.Это?., не знаю... ничего я не знаю... я не в курсе.

Беранже(показывая ему коробку).Что это такое?

Эдуард(берет ее в руки).Мне кажется, это коробка, как по-вашему?

Беранже.В самом деле. Картонная коробка. Что там внутри?

Эдуард.Я не знаю, не знаю, не могу вам сказать.

Беранже.Так откройте же, откройте ее!

Эдуард(почти равнодушно).Пожалуйста...(Открывает коробку.)Там ничего нет! Ах нет, там другая коробка...(Достает коробку поменьше.)

Беранже.А в этой что?

Эдуард.Посмотрите сами.

Беранже(открывает вторую коробку и достает третью).Еще одна коробка.(Заглядывает в нее.)В ней еще одна.(Вынимает следующую коробку.)А в ней еще...(Открывает.)А там еще коробка... и так до бесконечности! Надо посмотреть дальше...

Эдуард.О, смотрите, если хотите... Но тогда мы уже не успеем пойти погулять...

Беранже(вынимая одну за другой все новые и новые коробки).Коробка в коробке... коробка в коробке... коробка в коробке... коробка в коробке!..

Эдуард.Одни коробки...

Беранже(вынимая из портфеля пригоршню сигарет).Сигареты!

Эдуард.Это-то мои!..(Собирает сигареты, потом, спохватившись.)Возьмите сигарету, если хотите...

Беранже.Спасибо, не курю.

Эдуард кладет пригоршню сигарет в карман, остальные катятся по столу, сыплются на пол.

Беранже(пристально глядя на Эдуарда).Это вещи злодея! Они были у вас в портфеле!

Эдуард.Я ничего об этом не знал, я не знал!(Протягивает руку, чтобы забрать портфель.)

Беранже.Нет, нет! Вытряхивайте все! Ну, давайте!

Эдуард.Меня это утомляет. Вытряхивайте сами, если хотите, но я не вижу в этом никакой необходимости.(Протягивает Беранже раскрытый портфель.)

Беранже(доставая еще одну коробку).Опять всего лишь коробка.

Эдуард.Вы же видите.

Беранже(заглядывая в пустой портфель).Больше там ничего нет!

Эдуард.Могу я все положить назад?(Собирает вещи и в беспорядке запихивает их в портфель )

Беранже.Весь набор злодея! Это же весь набор злодея! Невероятно!..

Эдуард(продолжая собирать вещи).Э... да... пожалуй, с этим не поспоришь... Что есть, то есть.

Беранже.Как все это оказалось в вашем портфеле?

Эдуард.Право... Я... Что я могу вам ответить?.. Есть вещи, которые не всегда поддаются объяснению... Можно я все соберу?

Беранже.Наверное, да... Зачем это вам?(Помогает Эдуарду засовывать в портфель предметы, которые перед тем оттуда вынул; внезапно, когда он хочет положить в портфель последнюю, не открытую им коробку, она открывается сама: на стол высыпаются какие-то документы и несколько десятков визитных карточек — все это происходит в стиле циркового фокуса.)Смотрите, визитные карточки!

Эдуард.Да. Визитные карточки. В самом деле, это поразительно... ну и ну!

Беранже(рассматривает визитные карточки).Это, должно быть, его фамилия.

Эдуард.Чья фамилия?

Беранже.Преступника, чья же еще? Фамилия преступника!

Эдуард.Вы полагаете?

Беранже.По-моему, это очевидно.

Эдуард.Правда? Почему?

Беранже.Вы же сами прекрасно понимаете. На всех карточках одна и та же фамилия. Вот, читайте!(Протягивает несколько штукЭдуарду.)

Эдуард(читает карточки).В самом деле... одна и та же фамилия... вы правы!

Беранже.Ах... но... это становится все более и более странно, дорогойЭдуард,да...(Смотрит на него.)Все более и более странно!

Эдуард.Неужели вы думаете, что...

Беранже(доставая из коробки бумаги).Вот и его адрес... Эдуард покашливает с видом легкого беспокойства.

И удостоверение личности... Его фотография!.. Это точно он... Его фотография приколота к фотографии полковника!(Все больше и больше возбуждаясь.)Список с... именами всех жертв... их адреса!.. Он у нас в руках, Эдуард, он у нас в руках!

Эдуард(протягивает Беранже неведомо откуда взявшуюся шкатулку: он вынимает ее, как фокусник, из кармана или из рукавов; это может быть плоская коробка, которая принимает кубическую форму, когда он ее достает).Есть еще вот что...

Беранже(возбужденно). Скорей покажите!(Открывает шкатулку, достает другие бумаги, раскладывает их на столе.)Тетрадь...(Листает.)«Тринадцатое января: сегодня я убью... четырнадцатое января: вчера вечером я столкнул в бассейн старуху, у которой были очки в золотой оправе...» Это его дневник!(Лихорадочно листает дальше. Эдуарду явно не по себе.)«Двадцать третье января: для убийства ничего не подвернулось. Двадцать пятое января: опять нечем поживиться!»...

Эдуард(робко).А мы не совершаем нескромность?

Беранже(продолжает). ...«Двадцать шестое января: вчера вечером, когда я уже ни на что больше не надеялся и совсем заскучал, мне удалось уговорить двух человек посмотреть у бассейна фотографию полковника февраля: завтра рас

считываю уговорить наконец молодую блондинку, которую я уже обрабатываю несколько дней, взглянуть на фотографию...» Ах, да это же о Дани, о моей бедной невесте...

Эдуард.Что ж, весьма вероятно.

Беранже(продолжает перелистывать страницы).Но взгляните же, Эдуард, взгляните, это поразительно...

Эдуард(читает через плечо Беранже).«Криминалистика». Что это значит?

Беранже.Теория преступления... Перед нами его кредо, вся его система...И вот еще,видите? Читайте...

Эдуард(читает через плечо Беранже).Подробные признания.

Беранже.Он у нас в руках, этот презренный негодяй!

Эдуард(читает).«Планы на будущее. План действий».

Беранже.Дани, дорогая моя, ты будешь отомщена!(Эдуарду.)У вас же тут все доказательства. Все, что нужно для его ареста. Вы отдаете себе в этом отчет?

Эдуард(запинаясь).Я не знал... не знал...

Беранже.Вы могли спасти столько человеческих жизней!

Эдуард(все так же запинаясь).Да... Теперь я вижу. Я смущен. Я не знал. Я никогда не знаю, что у меня в портфеле, я вообще не заглядываю туда.

Беранже.Какое преступное упущение!

Эдуард.Вы правы, я виноват, я не нахожу себе места.

Беранже.И однако, все эти вещи не сами забрались к вам в портфель. Вы их нашли, кто-то вам их дал.

Эдуард(кашляет, вытирает лоб, пошатывается). ...Мне стыдно... я не знаю, как объяснить... мне самому непонятно... Я...

Беранже.Не краснейте. Мне жаль вас, друг мой. Сознаете ли вы, что на вас отчасти лежит ответственность за убийство Дани?.. И стольких других!

Эдуард.Простите меня... я не знал.

Беранже.Давайте подумаем, что же нам делать. Сожалеть теперь, увы, бессмысленно. Угрызения совести не помогут.

Эдуард.Вы правы, правы, правы.(Делает усилие, припоминая).Ах да, теперь я припоминаю. Это смешно, то есть совсем не смешно. Преступник прислал мне свой дневник, свои записи и картотеку давным-давно и просил опубликовать их в каком-нибудь литературном журнале. Это было задолго до совершения преступлений.

Беранже.Однако он записывает то, что им уже сделано. Как моряк в судовом журнале.

Эдуард.Нет-нет. Тогда это было просто предвидение... обыкновенная игра воображения. У меня это вылетело из головы. Думаю, тогда он и сам не имел намерения совершать убийства. Его довело до этого воображение. Несомненно, он лишь позднее решил осуществить свои замыслы на деле. Я-то видел в них лишь безобидные грезы...

Беранже(воздевая руки к небу).Как вы наивны!

Эдуард(продолжая)....своего рода научную фантастику убийства, особый жанр поэзии, литературы...

Беранже.Литература может привести к чему угодно. Разве вы не знаете?

Эдуард.Но нельзя же запретить писателям писать или поэтам грезить!

Беранже.А следовало бы!

Эдуард.Я очень сожалею, что не задумался над этим вовремя, не сопоставил бумаги с реальными событиями...

Не прерывая разговора, Эдуард и Беранже снова начинают собирать и по мере возможности укладывать в портфель предметы, разбросанные по полу, по столу, по креслам.

Беранже(запихивая вещи в портфель).Очевидно, однако, что намерение здесь первично, а исполнение вторично, это ясно как день...

Эдуард(доставая из кармана большой конверт).Есть еще вот что!

Беранже.Что это?(Распечатывает и открывает конверт.)Да это же карта, план... А крестики на плане что означают?

Эдуард.По-моему... ну да... это места, где должен находиться убийца...

Беранже(рассматривая разложенную на столе карту).А это? Девять часов пятнадцать минут, тринадцать часов двадцать семь минут, пятнадцать часов сорок пять минут, восемнадцать часов три минуты...

Эдуард.Это, видимо, график передвижений. Все расписано заранее. Пункт за пунктом, час за часом, минута за минутой.

Беранже....Двадцать три часа девять минут две секунды...

Эдуард.Секунда за секундой.(Со смесью восхищения и равнодушия.)Он времени не теряет.

Беранже.Не будем и мы терять время. Все очень просто. Надо сообщить в полицию. Им останется только задержать его. Но надо торопиться, канцелярия префектуры к вечеру закрывается. Ночью там никого нет. Не сегодня завтра он может изменить свои планы. Пойдемте скорее к архитектору, к комиссару...

Эдуард.Вы становитесь человеком действия. Я...

Беранже(продолжает, не слушая его).Покажем ему улики!

Эдуард(вяло).Я не против.

Беранже(возбужденно).Тогда пошли. Нельзя терять ни секунды! Скорее, давайте соберем все, что осталось...(Заталкивают как попало вещи в огромный портфель, рассовывают по карманам, за подкладку шляп.)Ни один документ не должен быть забыт... скорее!

Эдуард(еще более вяло).Конечно, конечно.

Беранже(закрывает портфель, оставив на полу, на столе несколько визитных карточек или каких-то других мелочей).Скорей, не спите на ходу, скорей, скорей... Нам нужны все улики до одной... Так, теперь запирайте понадежней... на ключ...

Эдуард начинает суетиться, пытается запереть портфель маленьким ключиком, у него не получается, он делает передышку, чтобы откашляться.

На два оборота!.. Сейчас не время кашлять!

Эдуард изо всех сил сдерживается, пытаясь попасть ключиком в замок.

Ох, до чего же вы неловки, еле двигаете пальцами. Больше жизни, ну, больше жизни!.. Шевелитесь же! Ох, дайте мне сюда...(Берет у Эдуарда портфель и ключ.)

Эдуард.Простите, меня и правда руки не очень слушаются...

Беранже.Даже не умеете запереть свой собственный портфель. Отдайте же мне ключ наконец!(Вырывает из рук у Эдуарда ключ, который тот успел у него забрать.)

Эдуард.Берите, вот он.

Беранже(запирает портфель).Без ключа разве можно запереть? Готово. Держите ваш ключ, пусть он будет у вас...

Эдуард.Спасибо.

Беранже.Положите его в карман. А то потеряете.

Эдуард повинуется.

Так. Пошли...(Эдуард берет портфель. Беранже идет к двери, за ним неохотно плетется Эдуард. Беранже оглядывается).Погасите, пожалуйста, свет.

Эдуард оглядывается, идет тушить свет. Оставляет портфель возле стула, где его и забудет. Это должно быть проделано очень заметно.

Пошли... Пошли... Шевелитесь... Шевелитесь...

Беранже с Эдуардом выходят. Слышно, как открывается и захлопывается дверь комнаты. Раздаются их шаги в парадном. Зритель видит, как они идут по улице, и все городские шумы вновь делаются слышны. В спешке они толкают стоящую перед окном консьержку. Беранже тянет Эдуарда за руку. Уходят.

Консьержка(едва удерживаясь на ногах).Это же надо додуматься...(Конец фразы разобрать невозможно.)

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Большой проспект за чертой города. На заднем плане перспективу перекрывает возвышение длиной в несколько метров, улица здесь располагается как бы на двух уровнях, причем верхний тротуар обнесен глухим барьером, за которым ничего не видно. Снизу к нему с двух сторон ведут ступени, тоже отгороженные от зрителя высокими перилами. Это должно напоминать каменные лесенки на старинных улицах Парижа, таких, как улица Жана де Бовэ. Позже на заднем плане появится заходящее солнце, огромное, красное, но тусклое. Свет исходит не от него.

Итак, в глубине имеется возвышение, образующее вместе с барьером нечто вроде стены высотой метра полтора или два, в зависимости от высоты самой сцены. Эта стена потом исчезнет, и за ней откроется перспектива длинной улицы с высокими корпусами вдали — это здания префектуры. Сцена может быть и с наклоном. В этом случае лестницы не нужны.

Справа, на первом плане, небольшая скамейка. Перед поднятием занавеса слышатся возгласы: «Да здравствуют гуси мамаши Глот! Да здравствуют гуси мамаши Глот!»

Открывается занавес. На возвышении, за барьером, видна по пояс мамаша Глот, немолодая толстуха, похожая на консьержку из второго действия. Она держит речь перед скрытой от зрителя толпой, над барьером колышутся лишь два или три флага с белым гусем на зеленом фоне.

Мамаша Глот(потрясая зеленым знаменем с изображением гуся).Люди! Я, мамаша Глот, занимаюсь разведением общественных гусей и имею за плечами немалый политический опыт. Вручите мне вожжи государственной телеги, мои гуси впрягутся в нее и повезут воз вперед. Голосуйте за меня! Окажите мне доверие. Мои гуси и я готовы принять на себя бремя власти!

Слышатся крики толпы: «Да здравствует мамаша Глот! Да здравствуют гуси мамаши Глот!» Колышутся знамена. Справа появляется Беранже, а следом за ним Эдуард. Эдуард запыхался. Беранже тянет его за рукав. Так они пересекают сцену справа налево, затем слева направо. Во время их реплик мамаши Глот не слышно. Видно лишь, как она жестикулирует и широко разевает рот, при этом возгласы невидимой толпы образуют приглушенный звуковой фон. Речь мамаши Глот и крики народа снова становятся отчетливо слышны, как только Эдуард и Беранже умолкают.

Беранже.Ну, ну, живее, да живее же! Еще одно небольшое усилие! Нам нужно туда, в самый конец проспекта.(Указывает вдаль).Вон она, префектура, надо только успеть вовремя, пока не закрылась канцелярия. Через полчаса будет поздно. Архитектор, то есть комиссар уйдет домой. Я уже объяснял вам, почему нельзя ждать до утра. Не сегодня завтра убийца возьмет и смоется... или будут новые жертвы! Он не может не чувствовать, что я иду по его следу.

Эдуард(борясь с одышкой, вежливо).Секундочку, пожалуйста, я не могу так быстро...

Мамаша Глот.Соотечественники и соотечественницы...

Беранже.Идемте, идемте...

Эдуард.Дайте мне передохнуть... Я больше не могу.

Беранже.У нас нет времени.

Мамаша Глот.Соотечественники и соотечественницы...

Эдуард.Я больше не могу.(Садится на скамейку.)

Беранже.Ладно. Что ж поделаешь! Но только секунду, не больше.(Останавливается возле скамейки.)А это что еще за сборище?

Эдуард.Предвыборный митинг.

Мамаша Глот.Голосуйте за нас! Голосуйте за нас!

Беранже.Похоже, это наша консьержка.

Эдуард.Вам померещилось. Это известный политический деятель, гусятница мамаша Глот. Очень крупная фигура.

Беранже.Это имя мне что-то говорит. Но слушать ее нам некогда.

Эдуард(Беранже).Присядьте на минутку, вы ведь тоже чувствуете себя усталым.

Мамаша Глот.Народ, ты введен в заблуждение. Ты будешь выведен из заблуждения.

Беранже(Эдуарду). Мне некогда чувствовать себя усталым.

Толпа.Долой заблуждение! Да здравствуют гуси мамаши Глот!

Эдуард(Беранже).Извините меня. Одну секунду. Вы же сами сказали, секунду можно.

Мамаша Глот.Я выпестовала для вас целое стадо борцов за правду. Они выведут вас из заблуждения. Но чтобы вывести из заблуждения, надо сначала в него ввести. Нам необходимо новое заблуждение.

Беранже.У нас нет времени, у нас нет времени!

Голоса из толпы.Да здравствует заблуждение борцов за правду!

Беранже.Мы не можем терять ни минуты!(Садится, однако, на скамейку, глядя на часы.)Время идет.

Голоса из толпы.Да здравствует новое заблуждение!

Беранже(Эдуарду).Пошли.

Эдуард(Беранже).Не волнуйтесь. Сейчас столько же времени, сколько было, когда мы сюда пришли, вы же сами видите.

Мамаша Глот.Обещаю вам все изменить. Чтобы все изменить, ничего не следует менять. Меняем названия, не меняем суть. Психологический анализ, социологический анализ вскрыли несостоятельность старых заблуждений. Наше новое заблуждение будет неуязвимо. Возможны лишь отдельные недоразумения, которые будут немедленно разъясняться. Мы поднимем ложь на невиданный уровень совершенства.

Беранже(Эдуарду).Пойдемте.

Эдуард.Хорошо.

Беранже(замечает, что у Эдуарда, который с трудом поднимается со скамейки, нет в руках портфеля).Где портфель?

Эдуард.Портфель? Какой портфель? Ах да, портфель. Наверное, на скамейке.(Смотрит на скамейку.)Нет. На скамейке его нет.

Беранже.Непостижимо! Он же всегда при вас!

Эдуард.Может быть, он под скамейкой.

Мамаша Глот.Мы спасем человечество от отчуждения!

Беранже(Эдуарду).Ну ищите же, ищите!

Ищут вместе под скамейкой, вокруг скамейки, по всей сцене.

Мамаша Глот(толпе).Спасти человечество от отчуждения можно лишь посредством отчуждения каждого человека в отдельности... Отчуждение каждого есть залог победы над отчуждением всех... И вы будете получать бесплатный суп!

Толпа.У нас будет бесплатный суп и гуси мамаши Глот!

Беранже(Эдуарду).Давайте же искать, скорее, скорее! Где вы могли его оставить?

Мамаша Глот(продолжает свою речь, покаБеранже и Эдуард ищут портфель — Беранже лихорадочно, Эдуард лениво).Мы никого не будем подвергать гонениям, но мы будем карать и вершить справедливость. Мы не будем завоевывать чужие страны, мы будем вводить туда армию, чтобы их освободить. Мы не будем эксплуатировать людей, мы превратим их в активных созидателей. Принудительный труд будет называться добровольным трудом. Война будет называться миром, и все пойдет по-другому благодаря мне и моим гусям.

Беранже(продолжая поиски).Невероятно! Невероятно! Куда он мог подеваться? Надеюсь, у вас его не украли. Это была бы катастрофа, катастрофа!

Толпа.Да здравствуют гуси мамаши Глот! Да здравствует бесплатный суп!

Мамаша Глот.Вновь восстановленная тирания будет называться «дисциплина и свобода». Несчастье всех людей есть счастье человечества!

Беранже(Эдуарду).Вы просто не понимаете, какое это бедствие, мы ничего не сможем добиться без улик, без документов. Нам никто не поверит.

Эдуард(беспечно). Не беспокойтесь, найдется. Давайте поищем спокойно. Спокойствие — это все.(Снова принимаются искать.)

Мамаша Глот(толпе).Наши методы будут более чем научными. Они будут паранаучными! Наша логика будет логикой гнева. И вы получите бесплатный суп...

Толпа.Да здравствует мамаша Глот! Да здравствуют гуси! Да здравствуют гуси!

Голос из толпы.Мамаша Глот спасет нас от отчуждения!

Мамаша Глот.В эпоху паранауки объективность становится субъективной.

Беранже(Эдуарду, заламывая руки).Это дело рук преступника!

Эдуард(Беранже). Интересные вещи говорит мамаша Глот!

Толпа.Да здравствует мамаша Глот!

Беранже(Эдуарду). Говорю же вам, что это дело рук преступника!

Эдуард(Беранже). Вы полагаете?

Слева появляется мертвецки пьяный человек во фраке и в цилиндре, с портфелем в руке.

Пьяный.Я...(икает) яза...(икает)...за восстановление в правах героя.

Беранже(замечая его).Вот он, портфель! У него.(Направляется к вновь пришедшему.)

Эдуард.Да здравствует мамаша Глот!

Беранже(пьяному).Где вы нашли этот портфель? Отдайте.

Пьяный.Вы против героя?

Мамаша Глот(толпе).А что до интеллигентов...

Беранже(пытаясь вырвать у пьяного портфель).Вор!

Верните наш портфель!

Мамаша Глот....мы заставим их ходить гуськом, в затылок! Да здравствуют гуси!

Пьяный(икая и крепко держа портфель).Я не вор. Это мой портфель.

Голоса из толпы.Да здравствуют гуси!

Беранже(пьяному).Откуда он у вас? Где вы его купили?

Беранже трясет пьяного, тот икает.

Пьяный(Эдуарду).Вы действительно узнаете свой портфель?

Эдуард.Пожалуй... мне кажется, да.

Беранже(пьяному).Ну вот, лучше отдайте!

Пьяный.Я за героя.

Беранже(Эдуарду). Помогите же мне!(Яростно нападает на пьяного).

Эдуард. Да, да.(Подходит к пьяному, но в потасовку не вмешивается. Смотрит на мамашу Глот.)

Мамаша Глот.Разоблачая заблуждения, давным-давно разоблаченные, интеллигенты оставят нас в покое.

Толпа.Да здравствует мамаша Глот!

Пьяный.Да говорю же вам, что это мой!

Мамаша Глот.Их скудоумие будет называться умом. Они будут смелы, то есть трусливы; прозорливы, то есть слепы.

Эдуард(вместе с толпой).Да здравствует мамаша Глот!

Беранже(Эдуарду). Сейчас не время ротозейничать! К черту мамашу Глот!

Эдуард(пьяному, равнодушно).Отдайте ему портфель или скажите, где вы его купили.

Пьяный(икая).Нам нужен герой!

Беранже(пьяному, вырвав наконец у него портфель).Что у вас там?

Пьяный.Не знаю, документы, наверное.

Беранже(открывая портфель). Вот забулдыга!

Эдуард(пьяному).Что вы понимаете под словом «герой»?

Мамаша Глот.Мы будем двигаться назад и окажемся в авангарде истории!

Пьяный(пока Беранже роется в портфеле, а Эдуард рассеянно заглядывает ему через плечо).Герой? Это тот, кто осмеливается думать наперекор истории и восстает против своего времени.(Громко.)Долой мамашу Глот!

Беранже(пьяному). Вы совершенно пьяны!

Пьяный.Герой побеждает свое время и создает новое.

Беранже(извлекая из портфеля бутылки с вином).Бутылки с вином!

Пьяный.Початые! Это не преступление!

Мамаша Глот....ибо история всегда права!

Беранже толкает пьяного.

Пьяный(теряя равновесие и шлепаясь задом на землю)....Да ...когда здравый смысл болен...

Беранже. Акак же ваш здравый смысл позволяет вам напиваться до такого состояния?(Эдуарду.)Но если это не ваш портфель, то где же ваш?

Пьяный.Я же говорил, что это мой! Долой мамашу Глот!

Эдуард(по-прежнему безразлично, не двигаясь с места).Откуда мне знать? Я его ищу, вы же видите.

Толпа.Да здравствует мамаша Глот! Да здравствуют гуси мамаши Глот! Она даст нам перемены без перемен, перемены без перемен.(Скандирует).

Беранже(Эдуарду). С вашей стороны это непростительно!

Пьяный(встает, шатаясь).Долой мамашу Глот!

Эдуард(Беранже, плаксиво).Зачем вы меня обижаете! Я больной.

Беранже(Эдуарду). Извините, я не хотел! Поймите мое состояние.

Справа входит робкий на вид старик с седой бородкой, невысокий, бедно одетый. В одной руке у него трость-зонт в другой — огромный черный портфель, такой же, как был у Эдуарда во втором действии.

Пьяный(указывая на старика).Да вот же ваш портфель! Наверняка это он и есть.

Беранже бросается к старику.

Мамаша Глот.Если идеология не увязывается с жизнью, мы докажем, что она увязывается, и это будет неопровержимо. Добрая интеллигенция нас поддержит. Против старых заблуждений она выдвинет антизаблуждения. Мы заменим старые предрассудки...

Беранже(старику).Простите, мсье.

Мамаша Глот....лозунгами!.. И новыми предрассудками!

Старик(приподнимая шляпу).Простите, мсье, вы не скажете, где здесь Дунай?

Пьяный(старику).Вы за героя или против?

Беранже(старику). Ваш портфель чрезвычайно похож на портфель моего друга Эдуарда.(Указывает на Эдуарда.)

Эдуард(старику).Рад с вами познакомиться.

Толпа.Да здравствует мамаша Глот!

Старик(Эдуарду).Вы не скажете, как выйти в район Дуная?

Беранже.Сейчас речь не о районах!

Старик.Речь не о районах, а о самом Дунае.

Пьяный.Но ведь мы в Париже!

Старик.Я знаю. Я сам парижанин.

Беранже.Речь о вашем портфеле!

Пьяный(старику).Он хочет посмотреть, что у вас в портфеле.

Старик.Это никого не касается. Я сам не знаю, что у меня в портфеле. Я уважаю свои секреты.

Беранже.Хотите вы этого или нет, но вы нам покажете...

Беранже, пьяный и даже Эдуард пытаются вырвать портфель из рук старика, который сопротивляется и протестует.

Старик(отбиваясь).Я не позволю!

Мамаша Глот.У нас не будет спекулянтов. Я сама и мои гуси...

Все трое атакуют старика, стараясь отобрать портфель. Первым выхватывает портфель пьяный. Старик вновь завладевает им, тогда его вырывает Эдуард, однако старику удается снова отнять его. Можно усложнить эту сцену, использовав портфель пьяного, который кто-то принимает за портфель старика. Разочарование при виде бутылок и т. д.

Беранже(Эдуарду). Разиня!

Он хватает портфель старика, тот отнимает его, наконец пьяный завладевает им окончательно.

Пьяный(протягивая портфель Эдуарду).Вот он.

Старик вырывает портфель и пытается убежать, его ловят и т. д. Тем временем мамаша Глот продолжает говорить.

Мамаша Глот....я сама и мои гуси будем заниматься распределением общественных благ. Мы будем делить по справедливости. Львиную долю я буду оставлять себе и моим гусям...

Толпа.Да здравствуют гуси!

Мамаша Глот....ибо необходимо поддерживать их силы, чтобы они еще успешнее тащили государственный воз.

Толпа.Львиную долю гусям! Львиную долю гусям!

Пьяный(кричит в сторону мамаши Глот).А свобода критики?

Мамаша Глот.Вперед, гуськом!

Толпа.Гуськом, гуськом!

Слышен ритмичный топот марширующих. Толпа продолжает кричать: «Гуськом, гуськом!» Тем временем старику удается удрать вместе с портфелем. Он убегает налево, за ним Беранже. Эдуард, который перед этим сделал вид, будто тоже бежит за стариком, возвращается назад и, покашливая, ложится на лавку. Пьяный направляется к нему.

Пьяный(Эдуарду).Совсем ты, брат, скис! Выпей-ка глоток!(Пытается напоить Эдуарда вином из початой бутылки.)

Эдуард(отбиваясь). Спасибо, не надо!

Пьяный.Надо, надо, это очень полезно. Сразу ставит на ноги.

Эдуард.Я не хочу на ноги.

Пьяный льет вино в рот Эдуарду, тот продолжает отбиваться. Вино проливается на землю, бутылка падает и разбивается. Не оставляя попыток напоить Эдуарда, пьяный одновременно обращается к мамаше Глот.

Пьяный(заплетающимся языком).Наука и искусство куда больше способствовали изменению человеческого сознания, чем политика. Подлинная революция совершается в лабораториях ученых, в мастерских художников. Эйнштейн, Оппенгеймер, Бретон, Кандинский, Пикассо, Павлов — вот истинные реформаторы жизни. Они расширяют круг наших знаний, обновляют наше видение мира, делают нас лучше. Скоро средства производства достигнут такого уровня, что голодных не будет. Экономическая проблема разрешится сама собой. Социальные революции — это бессмысленные взрывы озлобления.(Достает из портфеля другую бутылку и пьет.)Пенициллин и борьба с алкоголизмом значат для истории намного больше, чем смена правительств.

Мамаша Глот(пьяному).Сволочь! Пьянь! Враг народа! Враг прогресса!(Толпе.)Отдаю на ваш суд пьяницу, врага прогресса!

Толпа.Долой врага прогресса! Убьем врага прогресса!

Эдуард(с трудом поднимаясь).Все мы умрем. Вот единственный серьезный вид отчуждения.

Беранже(возвращается, держа в руке портфель старика).В портфеле ничего нет!

Старик(догоняя Беранже).Верните мне мой портфель!

Пьяный.Я герой! Я герой!(Шатаясь, устремляется в глубину сцены и поднимается по ступенькам к мамаше Глот.)Я мыслю иначе, чем все. Сейчас я им это скажу!

Беранже(старику).Это не наш портфель, возвращаю его вам, примите мои извинения.

Эдуард.Не ходите туда! Думать наперекор своей эпохе — героизм. Но говорить это вслух — безумие.

Беранже(Эдуарду). Это не ваш портфель. Но в таком случае где же ваш?

Между тем пьяный уже успел подняться по ступенькам и очутился рядом с мамашей Глот.

Мамаша Глот(достает огромный портфель, которого до сих пор не было видно, и поднимает его вверх).Я за свободу дискуссий!(Бьет портфелем пьяного по голове.)Ко мне, мои гуси! Отдаю вам его на съедение!

Мамаша Глот и пьяный, сцепившись, падают и исчезают за барьером. Поднимается невообразимый гвалт. В продолжение следующего диалога из-за барьера будут появляться по очереди то голова мамаши Глот, то голова пьяного, то обе вместе. Толпа кричит: «Да здравствует мамаша Глот! Долой пьяницу!» Наконец в последний раз появится устрашающе безобразная голова мамаши Глот. Прежде чем окончательно исчезнуть, она объявит: «Мои гуси с ним покончили». Вся сцена разыгрывается в стиле балаганных кукольных представлений.

Эдуард.Кто мудр, молчит.(Старику.)Не так ли, мсье?

Беранже(заламывая руки).Но где же он! Он нам совершенно необходим!

Старик.Где находятся набережные Дуная? Теперь-то вы можете мне сказать!

Старик оправляет на себе одежду, закрывает пустой портфель, поднимает зонтик.

Мамаша Глот бьет пьяного портфелем, портфель открывается. Из него высыпаются какие-то четырехугольные карточки.

Беранже.Да вон же он, Эдуард, вон ваш портфель! Он у мамаши Глот.(Замечает рассыпавшиеся квадратики бумаги.)А вот и документы!

Эдуард.Вы полагаете?

Старик(Эдуарду). Да он же просто маньяк, он отнимает у всех портфели. Что он ищет?

Беранже наклоняется, подбирает карточки и с огорченным видом возвращается на авансцену, к Эдуарду и старику.

Эдуард.Он хочет найти мой портфель!

Беранже(показывая карточки).Это не документы. Это настольная игра «Гусиный шаг»!

Эдуард(Беранже). Очень увлекательная игра.(Старику.)Вы не согласны?

Старик.Я давно в нее не играл.

Беранже(Эдуарду).Как вы можете сейчас об этом думать! Вы должны думать о портфеле... О портфеле с документами.(Старику.)Там улики против опасного преступника!

Старик.Ах вот оно что, надо было сразу сказать!

В этот момент мамаша Глот, высунувшись из-за барьера в последний раз, произносит вышеозначенную реплику. Вслед за тем слышится тарахтение грузовика, заглушающее крики толпы и голоса трех персонажей на авансцене. Они продолжают разговаривать, бурно жестикулируя, но ни слова не слышно. Появляется громадного роста полицейский, скрытый по пояс барьером. В руке у него белый жезл, которым он бьет по головам невидимых людей из толпы. В другой руке он держит свисток и свистит.

Первый полицейский.Проходите, проходите, дамы и господа, не задерживайтесь!

Толпа кричит: «Полиция, полиция! Да здравствует полиция!» Полицейский продолжает разгонять людей, молотя их по головам. Шум толпы постепенно стихает. Слева выезжает огромный военный грузовик и перегораживает половину верхней площадки.

Эдуард(равнодушно). Смотрите-ка, военный грузовик!

Беранже(Эдуарду). Не отвлекайтесь.

Другой военный грузовик, выехав с противоположной стороны, почти полностью занимает вторую половину верхней площадки, оставив свободным лишь совсем крохотное пространство. Полицейский стоит между двумя грузовиками, там, где прежде стояла мамаша Глот. Ростом он заметно выше грузовиков.

Старик(Беранже),Надо было сразу сказать, что вы потеряли портфель с уликами. Я знаю, где он.

Полицейский(свистит).Не задерживайтесь, не задерживайтесь!

Старик(Беранже).Ваш друг скорее всего забыл его у вас дома, когда вы в спешке собирались уходить!

Беранже(старику).Откуда вы знаете?

Эдуард.Правильно, мне следовало бы самому догадаться. Вы нас тогда видели?

Старик.Вовсе нет. Я пришел к этому логическим путем.

Беранже(Эдуарду).Растяпа!

Эдуард.Простите меня... Мы так торопились!

Из военного грузовика вылезает молодой солдат с букетом красных гвоздик и усаживается на крышу кабины, свесив ноги. Он обмахивается букетом, как веером.

Беранже(Эдуарду).Возвращайтесь за ним, возвращайтесь за ним немедленно. Вы меня поражаете! А я пойду предупрежу комиссара, чтобы он нас подождал. Поторопитесь и постарайтесь как можно скорее меня нагнать. Префектура в самом конце проспекта. В таком деле, как наше, мне не хотелось бы оказаться на дороге в одиночестве. Это неприятно. Вы понимаете.

Эдуард.Понимаю, разумеется, понимаю.(Старику.)Благодарю вас, мсье.

Старик(Беранже). Не могли бы вы теперь мне сказать, где находится набережная Дуная?

Беранже(Эдуарду, который не сдвинулся с места).Да не стойте же, идите быстро. И скорее возвращайтесь!

Эдуард.Договорились.

Беранже.Я не знаю, извините, мсье.

Эдуард(очень медленно уходит направо, флегматично повторяя одно и то же).Договорились, я иду быстро. Я иду быстро. Одна нога здесь, другая там.

Беранже(старику). Надо спросить у полицейского!

Выходя, Эдуард едва не сталкивается со вторым полицейским, который появляется, свистя в свисток и механически подавая сигналы с помощью белого жезла. Он тоже должен выглядеть гигантом. Для этого можно использовать ходули.

Эдуард(обходя полицейского, который на него не смотрит).О! Извините, господин полицейский!(Исчезает.)

Беранже(старику).Вот как раз и полицейский! Можете у него справиться.

Старик.Он очень занят. Могу ли я осмелиться?

Беранже.Конечно. Он такой славный.(Отходя в глубину сцены, кричит последний раз вслед Эдуарду.)Поторопитесь!

Старик очень робко подходит ко второму полицейскому.

Старик(застенчиво).Господин полицейский! Господин полицейский!

Беранже(идет в глубину сцены и ставит ногу на первую ступеньку).Итак, вперед!

Первый полицейский(на секунду вынув изо рта свисток и жезлом показывая Беранже, чтобы тот отошел).Не стойте здесь, не стойте.

Беранже.Ужас! Какая пробка! Никогда, никогда я не дойду!(Обращается попеременно то к одному, то к другому полицейскому.)Какое счастье, господа полицейские, что вы здесь, что вы налаживаете движение! Вы не представляете себе, насколько эта пробка для меня сейчас некстати!

Старик(второму полицейскому).Извините, господин полицейский.

Обращаясь к полицейскому, старик почтительно снимает шляпу и низко кланяется. Второй полицейский не отвечает, он неистово размахивает жезлом, подавая сигналы, которые повторяет — тоже с помощью жезла — первый полицейский за барьером, изо всех сил свистя при этом в свисток.

Беранже мечется от одного полицейского к другому.

Беранже(первому полицейскому).Поторопитесь, мне нужно пройти. Речь идет об очень важном деле.

Первый полицейский(продолжает свистеть и делает жезлом знак Беранже посторониться).Не задерживайтесь!

Старик(второму полицейскому).Господин полицейский...(Обращаясь к Беранже.)Не отвечает. Он очень занят.

Беранже.Ох уж эти грузовики, встали, как нарочно!(Смотрит на часы.)К счастью, время не движется.(Старику.)Спросите, спросите его, он вас не съест.

Старик(второму полицейскому, который продолжает свистеть).Господин полицейский, будьте добры!

Второй полицейский(первому). Пусть грузовики подадут назад!(Слышен рев моторов, но грузовики по-прежнему стоят на месте.)Пусть едут вперед!(Тот же результат.)

Солдат(обращаясь к Беранже).Если бы я знал город, я бы ему объяснил. Но я не здешний.

Беранже(старику). Господин полицейский непременно ответит вам. Это честь для него. Спросите погромче.

Солдат продолжает обмахиваться гвоздиками.

Старик(второму полицейскому).Извините, господин полицейский, выслушайте меня, господин полицейский.

Второй полицейский.А?

Старик. Яхотел бы задать вам один небольшой вопрос!

Второй полицейский(пренебрежительно).Минуту!(Солдату.)Эй ты, почему ты вылез из машины, а?

Солдат.Я... я... да потому что она остановилась!..

Беранже(в сторону).Странно, у полицейского тот же голос, что и у комиссара. Неужели это он?(Подходит поближе, всматривается.)Нет. Комиссар не такой высоченный.

Второй полицейский(старику, пока первый полицейский регулирует движение).А вам что тут надо?

Беранже(в сторону).Нет, это не он. У комиссара голос все-таки не такой грубый.

Старик(второму полицейскому).Извините, скажите, пожалуйста, как попасть на набережную Дуная?

Второй полицейский(обращается одновременно к старику, к первому полицейскому и к невидимым шоферам грузовиков).Налево! Направо! Прямо! Вперед! Назад!

Это вызывает общее беспорядочное движение, которое должно выглядеть смешно. Грузовики тоже начинают двигаться. Второй полицейский, по-прежнему скрытый по пояс барьером, поворачивает голову и вертит жезлом «налево», «направо», «прямо», «вперед», «назад». Те же движения совершает Беранже, не сходя с места. Солдат повторяет сигналы букетом гвоздик. Старик порывается пойти налево, потом направо, потом прямо, вперед и назад.

Беранже(в сторону).У всех полицейских одинаковые голоса.

Старик(возвращаясь ко второму полицейскому).Извините, господин полицейский, простите, я плоховато слышу. Я не совсем хорошо понял, в какую сторону вы мне указали... Скажите, пожалуйста, где находится набережная Дуная?..

Второй полицейский(старику).Да вы что, издеваетесь надо мной! Вот ведь попадаются...

Беранже(в сторону).Комиссар был любезнее.

Второй полицейский(старику).Ну-ка... Кыш отсюда!., глухой вы там или ненормальный... проваливайте!(Отталкивает старика, который едва удерживается на ногах и роняет трость.)

Второй полицейский свистит и с остервенением вертит во все стороны жезлом.

Солдат(по-прежнему сидя на крыше грузовика или на ступеньках).Ваша трость, мсье!

Старик(поднимая трость, второму полицейскому).Не сердитесь, господин полицейский, не сердитесь!(Он сильно напуган.)

Второй полицейский(орудуя жезлом).Налево...

Беранже(обращается к старику, в то время как грузовики перемещаются в глубине сцены, угрожая раздавить первого полицейского).Поведение этого полицейского совершенно возмутительно!

Первый полицейский.Осторожней, кретины!

Беранже(старику). Он обязан быть вежливым с гражданами!..

Первый полицейский(невидимым водителям грузовиков).Налево!

Беранже(старику).Это наверняка записано в уставе!..(Солдату.)Как вы считаете?

Второй полицейский.Направо!

Солдат(по-детски).Не знаю...(Обмахивается букетом.)Я больше цветами интересуюсь.

Беранже(в сторону).Когда я увижу его начальника, архитектора, я ему все расскажу.

Второй полицейский.Прямо!

Старик.Ничего, все в порядке, господин полицейский, извините...(Уходит налево.)

Второй полицейский.Налево, налево!

Второй полицейский командует, как автомат, все быстрее и быстрее: «Прямо! Налево! Направо! Прямо! Назад! Вперед!» Первый, словно марионетка, повторяет то же самое, поворачивая голову соответственно направо, налево и т. д.

Беранже(солдату).Я считаю, мсье, что мы слишком вежливы, слишком робки с полицейскими. Мы распустили их, мы сами виноваты!

Солдат(протягивает букет Беранже, который подошел к нему, поднявшись на одну или две ступеньки). Понюхайте, как хорошо пахнет!

Беранже.Спасибо. Я ничего никогда не нюхаю.

Солдат.Это гвоздики, да?

Беранже.Гвоздики, но сейчас это неважно. Я должен во что бы то ни стало пройти. Эта пробка — настоящая катастрофа!

Второй полицейский(Беранже).Здесь нельзя стоять, проходите!(Идет к солдату, от которого отошел Беранже.)

Беранже(отходя, второму полицейскому). Вы тоже рады бы избавиться от этих грузовиков, господин полицейский, я вижу по вашему лицу. И вы совершенно правы.

Второй полицейский(первому).Посвисти минутку один.

Первый полицейский продолжает отдавать команды.

Первый полицейский.Понял! Иди!

Беранже(второму полицейскому).Передвигаться по улицам стало просто невозможно. Особенно когда случаются вещи... вещи, которые не терпят отлагательства.

Второй полицейский(солдату, указывая на букет, которым тот обмахивается).Тебе что, заняться больше нечем? Нашел себе забаву!

Солдат(вежливо). Я ничего дурного не делаю, грузовики не из-за меня тут застряли.

Второй полицейский.Грубиян, из-за твоих глупостей глохнет мотор!(Дает солдату пощечину. Тот сносит это молча. Второй полицейский так высок, что ему не нужно подниматься по ступенькам, чтобы дотянуться до солдата.)

Беранже(стоя посредине сцены, возмущенно).О!

Второй полицейский(вырывая у солдата букет и отшвыривая его за кулисы).Идиот! Совсем совесть потерял! Полезай в грузовик к своим товарищам и сиди.

Солдат.Хорошо, господин полицейский.

Второй полицейский(солдату). Пошевеливайся, пошевеливайся, ублюдок!

Беранже(не двигаясь с места).Это уж слишком!

Солдат(забирается в грузовик; второй полицейский подгоняет его кулаками, первый бьет жезлом по голове).Да, да, мсье, да, да!

Исчезает в кузове. Остальные солдаты, сидящие на скамейках в обоих грузовиках, могут быть нарисованными. Могут их изображать и куклы.

Беранже.Это уж слишком!

Второй полицейский(обращается к военным в грузовиках).Вы мешаете уличному движению! Вы осточертели нам с вашими грузовиками!

Беранже(в сторону).Страна, где полиция повышает голос... и поднимает руку на армию, обречена.

Второй полицейский(поворачиваясь к Беранже).Вам-то какое дело? Чего суетесь?..

Беранже.Я ничего не сказал, господин полицейский, я ничего не сказал...

Второй полицейский.Можно и так догадаться, что за гнусные мыслишки вертятся в мозгу у таких людей, как вы!

Беранже.Откуда вы знаете, что...

Второй полицейский.Не лезьте не в свое дело. Если вам так нравится наводить порядок, наведите его в своей дурной голове...

Беранже(сбивчиво). Ах, вовсе нет, господин полицейский, вы ошибаетесь, извините меня, но вовсе нет, я бы никогда... Даже напротив...

Второй полицейский.И вообще, что вы тут делаете? Предъявите документы!

Беранже(роясь в карманах).Конечно, конечно, пожалуйста, господин полицейский... Это ваше право!

Второй полицейский(подходит к Беранже, который по сравнению с ним кажется лилипутом).Давайте, давайте, поживей. Некогда мне с вами время терять!

Первый полицейский(стоя по-прежнему между двумя грузовиками).Ты что, решил взвалить всю пробку на меня одного?(Свистит.)

Второй полицейский(первому). Погоди минутку! Сейчас я разберусь с этим господином.(Беранже.)Живей. Ну что, никак не отыщутся документики, а?

Беранже(находит документы).Вот они, господин полицейский.

Второй полицейский(рассматривает документы и возвращает их Беранже). Вот те на! Странно... документы в порядке!

Первый полицейский свистит, размахивает жезлом. Грузовики с ревом отъезжают друг от друга и тут же снова возвращаются на место.

Первый полицейский(второму). Не огорчайся. Не сегодня, так в следующий раз попадется!

Беранже(второму полицейскому, забирая документы).Спасибо большое, господин полицейский.

Второй полицейский.Не за что...

Беранже(второму полицейскому, который хочет уйти).Теперь, когда вы выяснили мою личность и знаете мое дело, я позволю себе обратиться к вам за советом и за помощью.

Второй полицейский.Не знаю я никакого вашего дела.

Беранже.Ну как же, господин полицейский, как же! Вы ведь не могли не понять, что я ищу убийцу. Что еще я могу делать в этом районе?

Второй полицейский.Например, мешать мне регулировать движение.

Беранже(не расслышав последнюю реплику)....Его можно задержать, у меня есть все улики... Вернее, они у Эдуарда, он мне их принесет, они у него в портфеле... Так что в принципе они у меня есть... и мне необходимо сейчас попасть в префектуру, это довольно далеко отсюда. Может ли кто- нибудь меня сопровождать?

Второй полицейский(первому). Слыхал? Ну и запросы!

Первый полицейский(на минуту переставая свистеть).Он из преступного мира? Осведомитель?

Второй полицейский(первому).Если бы! Ходят тут всякие!(Свистит, повернувшись к машинам.)

Беранже.Выслушайте меня, прошу вас, это очень серьезно. Вы же видели мои документы. Я порядочный человек.

Второй полицейский(Беранже).Зачем вы лезете не в свое дело?

Беранже(приосаниваясь).Простите, но я гражданин, и это мое дело, это касается всех нас, мы все ответственны за злодеяния, которые... Словом, я настоящий гражданин.

Второй полицейский(первому).Нет, ты слышишь! Ну и болтун!

Беранже.Я еще раз обращаюсь к вам, господин полицейский.(Первому полицейскому.)И к вам тоже!

Первый полицейский(поглощенный происходящим на дороге).Хорошо... хорошо!

Беранже(второму полицейскому)....И к вам тоже: может ли кто-то проводить меня до префектуры? Я друг комиссара, архитектора!

Второй полицейский.У меня другие обязанности. Вы же не полный идиот, вы видите, что я регулировщик!

Беранже(осмелев).Я друг комиссара!..

Второй полицейский(наклоняясь к Беранже, кричит ему в самое ухо).Я ре-гу-ли-ров-щик!

Беранже(отступая на шаг).Да, да, но... тем не менее... общественные интересы!., общественная безопасность!

Второй полицейский.Общественная безопасность? Мы охраняем ее. Когда остается время. Главное — уличное движение!

Первый полицейский.Кто он такой, этот тип?

Беранже.Простой гражданин, уверяю вас...

Первый полицейский(между двумя свистками).Нет ли у него фотоаппарата?

Беранже.Нет, нет, можете меня обыскать.(Выворачивает карманы.)Я не репортер...

Второй полицейский(Беранже).Счастье твое, что у тебя нет аппарата, я бы тебе всю морду разбил!

Беранже.Я не боюсь ваших угроз. Общественная безопасность важнее, чем моя персона. Он и Дани убил.

Второй полицейский. Кто такая Дани?

Беранже.Он ее убил!..

Первый полицейский(продолжая свистеть, подавать сигналы, командовать «Налево! Направо!»). Его краля...

Беранже.Нет, мсье, она была моей невестой. Должна была быть.

Второй полицейский(первому).Так и есть. Он хочет отомстить за свою кралю.

Беранже.Преступление не должно оставаться безнаказанным!

Первый полицейский. До чего же люди бывают настырны. Ну и ну!

Второй полицейский(громче, повернувшись кБеранже).

Это не моя работа, понимаете? Ваша история меня не интересует. Раз вы друзья с шефом, идите к нему и оставьте меня в покое.

Беранже(пытается спорить).Господин полицейский... Я... я...

Второй полицейский(под язвительный смех первого).Я охраняю покой граждан, так дайте покой и мне. Дорогу вы знаете...(Указывает на дорогу, перекрытую грузовиками.)Катитесь, путь свободен!

Беранже.Хорошо, господин полицейский, хорошо, господин полицейский!

Второй полицейский(первому, насмешливо).Пропусти этого господина!

Словно по волшебству, грузовики отъезжают, и вся задняя часть декорации исчезает. Декорация должна быть подвижной.

Пропусти этого господина!

Первый полицейский исчезает вместе со стеной и грузовиками. В глубине сцены открывается очень длинная улица или проспект, в конце которого, на фоне заходящего солнца, видно здание префектуры. Маленький трамвайчик вдали пересекает сцену.

Пропусти этого господина.

Первый полицейский(появляется и вновь исчезает вместе с раздвинувшейся декорацией, проплывая над одной из крыш только что возникшей улицы).Давайте топайте!(Делает ему знак проходить и исчезает.)

Беранже.Именно это я и делаю!..

Второй полицейский(Беранже). Я вас ненавижу.

Второй полицейский внезапно исчезает. На сцене становится темно. Беранже остается один.

Беранже(вслед второму полицейскому).Скорее я был бы вправе вам это сказать! Сейчас у меня нет времени на то, чтобы... Но вы еще обо мне услышите!(Кричит исчезнувшим полицейским.)Вы еще обо мне у-слы-ши-те!!

Эхо подхватывает: «У-слы-ши-те»... Беранже на сцене в полном одиночестве.

Трамвая в глубине больше не видно. Режиссер, художник, осветитель должны сделать явственно ощутимым одиночество Беранже, подчеркнуть пустоту, которая его окружает, безлюдность огромного проспекта между городом и пригородом. Можно убрать часть декораций, чтобы расширить сценическое пространство. В продолжение следующей сцены Беранже долго идет. Если нет поворотного круга, он может переступать на месте. Через некоторое время можно вновь вернуть на сцену дома, постепенно сужая расстояние между ними, чтобы в конце концов получился узкий коридор и стало ясно, что Беранже попал в ловушку. Освещение не меняется. Стоят сумерки. Рыжее солнце неподвижно висит над горизонтом: его видно и тогда, когда сцена свободна, и в конце коридора, который представляет собой длинную узкую улицу. Сумерки не сгущаются. Время остановилось. Беранже выглядит все более и более встревоженным. Сначала он идет очень быстро, потом начинает все чаще и чаще оглядываться, походка становится менее бодрой, нерешительной. Он с беспокойством осматривается по сторонам, опять оглядывается. В какой-то момент ему захочется обратиться в бегство, повернуть назад, он с трудом подавит это желание и, сделав над собой усилие, решится снова идти вперед. Если декорация неподвижна и ее нельзя менять, не опуская занавеса или не гася света, Беранже может идти по сцене слева направо, потом справа налево и т. д. Он будет продвигаться все осторожнее и осторожнее, то и дело озираясь вокруг. И все-таки под конец, когда появится последнее действующее лицо пьесы — или раздастся звук, возвещающий его присутствие,— Беранже окажется застигнутым врасплох: в этот момент он должен смотреть в другую сторону. Вместе с тем появление этого персонажа будет подготовлено состоянием самого Беранже: его нарастающее беспокойство должно дать почувствовать приближение убийцы.

Беранже(пускается в путь, оборачивается на ходу в сторону правой кулисы, где скрылись полицейские, и показывает им кулак).Я не могу делать все сразу. Сейчас я занимаюсь убийцей. Но я займусь и вами.(Секунды две идет молча и быстро.)Ваше поведение недопустимо. Конечно, доносить некрасиво, но я буду говорить об этом со старшим комиссаром, можете не сомневаться.(Идет молча.)Только бы не опоздать!(Слышится шум ветра. Пролетает сухой лист. Беранже поднимает воротник.)Еще и ветер поднялся вдобавок ко всему. И темнеет уже. Успеет ли Эдуард вовремя меня догнать? Он такой копуша!(Идет молча. Декорации меняются.)Нам необходимы перемены. И начать надо с реформы полиции... Все, на что они способны,— это учить вас быть паиньками, а когда вы действительно нуждаетесь в них... когда надо вас защитить... дудки... они плюют на вас...(Оглядывается.)Они уже далеко вместе со своими грузовиками... Надо торопиться.(Снова идет вперед.)Да... когда надо вас защитить, они бросают вас на произвол судьбы.(Вглядывается в даль.)Надо успеть дойти до наступления темноты. Кажется, дорога небезопасна. Еще далеко...Ия нисколько не приблизился... я не двигаюсь вперед. Как будто иду на месте.(Пауза.)Конца нет этому проспекту, трамвайным рельсам...(Пауза.)Здесь все-таки рядом забавы, окружной бульвар...(Идет молча.) Я весьдрожу. Просто ветер очень холодный. Можно подумать, будто мне страшно, но это неправда. К одиночеству я привык...(Идет молча.) Явсегда был один... А ведь я люблю человечество, но только издалека. Что ж из того, главное, что мне небезразлична его судьба!И воттому доказательство: я действую...(Улыбается.) Ядействую...Ядействую...Ядействую... даже непривычно это произносить! Одним словом, я подвергаю себя опасности ради него... и ради Дани. Опасности? Какой опасности? Управление меня защитит. Милая Дани, полицейские оскорбили твою память. Они мне за это заплатят.(Оглядывается назад, всматривается вперед, останавливается.)Осталось еще полдороги. Или около того...(Снова нерешительно пускается в путь, оглядываясь на ходу.)Эдуард! Это вы, Эдуард?

Эхо отвечает: «ы... э... уард...»

Нет, это не Эдуард!.. Когда убийца будет наконец арестован, связан, обезврежен, то навсегда вернется весна, все города станут сияющими... Я буду вознагражден. Но я не к этому стремлюсь. Мне достаточно выполнить свой долг. Только бы не опоздать, только бы не опоздать.

Слышится завывание ветра или вой собаки. Беранже останавливается.

Может быть, вернуться... за Эдуардом? И завтра вместе отправиться в префектуру? Да, пойдем лучше завтра, с Эдуардом...(Поворачивает назад, делает несколько шагов.)Нет. Эдуард наверняка нагонит меня с минуты на минуту.(Обращаясь к самому себе.)Вспомни о Дани. Я должен отомстить за Дани. Я должен воспрепятствовать злу! Да, да, я верю, что мне это удастся. Все равно я уже слишком далеко от дома, и дорога назад совершенно темная. Здесь светлее! Идти в префектуру безопаснее.(Опять кричит.)

Эдуард! Эдуард!

Эхо.Э-ду-ард!.. у... ард...

Беранже.Уже невозможно разглядеть в темноте, идет он или нет. Может быть, он совсем близко. Вперед!(С большой опаской продолжает путь.)С виду незаметно, но я много прошел... Да, да, это совершенно ясно... Казалось бы, непохоже, но я иду вперед...Яиду вперед... Справа вспаханные поля, а тут пустынная улица... По крайней мере, я больше не рискую попасть в пробку, можно не волноваться.(Смеется. Эхо подхватывает смех. Беранже в испуге озирается.)Что?.. А, это эхо...(Идет дальше.)Никого же нет, что ты... А там кто? Там, за деревом!(Бросается к облетевшему дереву, которое может появиться в этот момент, если декорация подвижна.)Да нет, никого нет...

С дерева падает лист старой газеты.

Аа!.. Я уже начал бояться газеты. Какой я дурак!(Хохочет.)

Эхо подхватывает: «акой... я... у... ак...» — и повторяет искаженные раскаты смеха.

Надо идти вперед... Нельзя сворачивать! Меня защищает Управление, и я иду вперед... я иду вперед... надо... надо...(Останавливается.)Нет. Нет. Смысла нет, я все равно опоздал. Я не виноват, виновато... виновато... уличное движение, меня задержала пробка... И главное, виноват Эдуард... он все забывает, он вечно все забывает... Преступник убьет кого-то, быть может, этой же ночью...(Вздрагивает.)Я должен во что бы то ни стало помешать этому. Я должен идти.(Делает еще несколько шагов в направлении предполагаемой префектуры.)В сущности, это бессмысленно, потому что все равно уже поздно. Несколькими жертвами больше или меньше — при теперешнем положении дел это уже мелочи!.. Мы пойдем завтра, мы пойдем завтра вместе с Эдуардом, это куда проще, скоро префектура закроется, может быть, уже закрылась... Зачем тогда нужно...(Кричит в сторону правой кулисы.)Эдуард! Эдуард!

Эхо. Э...ард... э... ард...

Беранже.Он не придет. Нечего и звать. Слишком поздно.(Смотрит на часы.)У меня часы стоят... Что поделаешь, ничего не случится, если мы отложим... Я пойду завтра, с Эдуардом! Комиссар арестует убийцу завтра.(Оглядывается.)Где мой дом? Только бы найти дорогу назад! Туда!(Резко оборачивается и внезапно прямо перед собой видит убийцу.)А!

Декорация, разумеется, больше не движется. Впрочем, декорации, как таковой, практически и нет. Остается только стена, скамья. Голая равнина. Слабое свечение на горизонте. Прожекторы освещают действующих лиц бледным, тусклым светом, остальное пространство погружено в полумрак. Убийца ухмыляется; он очень мал ростом, небрит, тщедушен, на нем рваная шляпа, старый, выношенный габардиновый плащ; он одноглазый. Единственный глаз поблескивает стальным блеском. Лицо неподвижное, словно застывшее. Из старых дырявых башмаков торчат голые пальцы. При своем появлении, сопровождающемся негромким смешком, он должен стоять на скамье или на уступе стены. Потом он спокойно спустится и, слегка усмехаясь, подойдет к Беранже; в этот момент и станет заметно, как он мал ростом. Другой вариант: убийцы нет вообще. Слышно только, как он усмехается. Беранже говорит один в темноте.

Это он, убийца!(Убийце.)Значит, это вы!(Убийца чуть слышно усмехается. Беранже в испуге озирается по сторонам.)Вокруг только темные поля... Можете мне этого не говорить, я вижу не хуже вашего.(Смотрит вдаль, в сторону префектуры. Убийца чуть слышно усмехается.)До префектуры слишком далеко? Так вы сказали? Знаю.(Убийца усмехается.)Или это я сам сказал?(Убийца усмехается.)Вы насмехаетесь надо мной! Я позову полицию, вас арестуют.(Убийца усмехается.)Вы говорите, что это бессмысленно, что меня отсюда не услышат?

Убийца спускается со скамейки или с уступа стены и с подчеркнутым равнодушием подходит к Беранже, чуть слышно посмеиваясь; руки он держит в карманах.

Беранже(в сторону).Проклятые фараоны, они нарочно подстроили, чтобы я оказался с ним один на один. Хотят изобразить дело так, будто это простое сведение счетов.(Убийце, почти крича.)За что? Скажите, за что?

Убийца ухмыляется, чуть заметно пожимает плечами. Он успел подойти к Беранже почти вплотную. Беранже выглядит не только выше, но и намного сильнее его, ибо убийца — почти карлик. Беранже нервно смеется.

О, да вы же такой хилый! Слишком хилый для преступника, бедняга вы мой! Я вас не боюсь! Взгляните на меня, посмотрите, насколько я сильнее. Да я вас одним щелчком могу уложить. Вы передо мной букашка. Понятно?(Та же усмешка убийцы.) Явас не боюсь!(Убийца усмехается.) Ямогу раздавить вас, как червяка. Но я этого делать не стану. Я хочу понять. Вы будете отвечать на мои вопросы. Вы же в конце концов человеческое существо. Чем-то ведь вы руководствуетесь. Вы должны объяснить мне, почему вы этим занимаетесь, иначе не знаю, что я с вами... Говорите, во имя чего?.. Отвечайте!

Убийца усмехается, слегка пожимает плечами. Беранже со своим наивным пафосом выглядит довольно комично. Вся его речь должна звучать гротескно, выспренно и нелепо, хотя и искренне. Он использует декламаторские приемы, которые лишь подчеркивают всю несовременность и безнадежную неубедительность его доводов.

Человек, который совершает то, что совершаете вы, делает это, быть может, потому, что... Слушайте... Вы погубили мое счастье и счастье стольких людей... Этот квартал, такой светлый, мог бы со временем засиять на весь мир... окружить Францию новым ореолом! Если в вас жива еще хоть какая-то привязанность к своей Родине... отблеск его мог бы лечь и на вас, и вы, как и многие, многие другие, не остались бы равнодушны, вы были бы счастливы... Стоило лишь немного подождать, дело было только в терпении. Нетерпение — вот что губит все... да-да, вы были бы счастливы, счастье распространилось бы и на вас, оно стало бы всеобъемлющим, возможно, вы этого не знали или не верили... Вы заблуждались... И вот, разрушая чужое счастье, в том числе, кстати, и мое, вы разрушили свое собственное...(Убийца усмехается.)Вы, разумеется, в счастье не верите. Думаете, что счастье в этом мире невозможно. Хотите разрушить мир, ибо, по-вашему, он обречен на несчастье. Ведь так? Я угадал? Отвечайте!(Убийца усмехается.)Вы ни на миг не задумались о том, что, быть может, ошибаетесь. Вы уверены в своей правоте. Глупая самонадеянность! Прежде чем судить так категорично, дайте, по крайней мере, людям закончить эксперимент. Они пытаются практически, технически осуществить здесь, на этой земле, идею счастья. А вдруг им это удастся, откуда вам знать? Если не удастся, тогда вы и будете судить.(Усмешка убийцы.)Вы что, пессимист?(Усмешка убийцы.)Вы нигилист?(Усмешка убийцы.)Анархист?(Убийца усмехается.)Или вы вообще против счастья? Или, может быть, счастье для вас означает не то, что для всех? Скажите мне, какова ваша жизненная позиция, в чем состоит ваша философия? Что вами движет? Каковы ваши цели? Отвечайте!(Убийца усмехается.)Послушайте: вы причинили мне самое страшное зло, уничтожив все, что... ладно, не будем об этом... обо мне говорить не стоит. Но вы убили Дани! Что она вам сделала? Это была обворожительная девушка, не без недостатков, конечно, как все. Вероятно, она была вспыльчива, немного взбалмошна, но сердце у нее было доброе, и ее красота искупала все! Убивать взбалмошных девиц только за то, что они взбалмошны, или соседей за то, что они шумят и не дают вам уснуть, или кого-то еще за то, что он думает иначе, чем вы,— это было бы просто глупо, вы со мной не согласны? Так вот, вы именно это и делаете! Разве не так? Не так?(Убийца усмехается.)Оставим Дани, она была моей невестой, вы можете сказать, что я необъективен. Но тогда ответьте, что вам сделал штабист, офицер инженерных войск?(Убийца усмехается.)Хорошо, хорошо... понимаю: есть люди, которые не выносят военной формы. Им видится в ней — неважно, справедливо или нет,— символ давления, тирании, войны, разрушающей цивилизацию. Ладно, не будем поднимать эту проблему, она может завести нас слишком далеко, но женщина...(Убийца усмехается.)Вы отлично знаете, о ком я говорю, молодая рыжеволосая женщина, она что вам сделала? Какие причины у вас были питать к ней неприязнь? Отвечайте!!(Убийца усмехается.)Допустим, вы ненавидите женщин: быть может, они изменяли вам, не любили вас, ибо вы... ну, словом, вы не красавец... Это несправедливо, действительно несправедливо, но в жизни существует не только эротика, вам следует преодолеть в себе эту обиду, стать выше ее...(Убийца усмехается.)Но ребенок-то, ребенок что сделал вам? Дети ни в чем не виновны! Разве я не прав? Вы знаете, кого я имею в виду: того мальчика, которого вы утопили в бассейне вместе с женщиной и офицером. Бедняжка... Дети — это наша надежда, ребенок неприкосновенен, так думают все.(Убийца усмехается.)Или вы считаете, что род человеческий как таковой изначально порочен? Отвечайте! Вы готовы карать его даже в лице ребенка, то есть самого чистого из его представителей... Мы могли бы с вами устроить публичный диспут на эту тему, вы выступили бы в качестве моего оппонента. Согласны?Ясерьезно вам это предлагаю!(Убийца усмехается, пожимает плечами.)А может быть, вы убиваете по доброте душевной? Чтобы спасти людей от страданий? Вы считаете, что жизнь есть одно лишь страдание? Или стремитесь освободить людей от страха смерти? Вы думаете — многие уже думали так до вас,— что человек — это больное животное и всегда им останется, несмотря на социальный, технический или научный прогресс, и хотите, так сказать, умертвить всех из милосердия? Вы заблуждаетесь, заблуждаетесь! Отвечайте!(Убийца усмехается.)Во всяком случае, если вы не цените жизнь, если она, по-вашему, слишком коротка, то и страдания человека тоже коротки: будет он страдать тридцать лет или сорок, десятью годами меньше или больше — не все ли вам равно? Дайте людям страдать, если таково их желание. Пусть страдают на здоровье, пока им самим не надоест... Так или иначе, это кончится: годом раньше — годом позже, какая разница, если у них впереди вечность, где уже не будет страдания. Дайте им умереть своей смертью, и проблема решится. Все угаснет, кончится само собой. Не торопите события: это бессмысленно.(Убийца усмехается.)Вы ставите себя в абсурдное положение: если вы считаете себя благодетелем человечества, уничтожая его, то вы ошибаетесь, это бред!.. Вы не боитесь быть смешным? А? Ответьте мне на это!(Смешок убийцы. Громкий нервный смех Беранже.Несколько мгновений он молча смотрит на убийцу.) Явижу, вас все это не интересует.Яне сумел нащупать истинную проблему, ту, что действительно терзает вашу душу. Скажите мне: вы ненавидите род человеческий? Ненавидите?(Убийца усмехается.)Но за что? Отвечайте!(Убийца усмехается.)Тогда не преследуйте людей своей ненавистью, это нелепо, вы сами от этого страдаете, ненавидеть мучительно, лучше презирайте их, да, я позволяю вам их презирать, удалитесь от них, живите в горах, станьте пастухом — вот, кстати, выход,— живите среди овец и собак.(Убийца усмехается.)Животных вы тоже не любите? Вам ненавистно все живое? Даже растения?.. А камни, солнце, звезды, голубое небо?(Убийца усмехается, пожимая плечами.)Нет. Нет, я ерунду говорю, этого не может быть. Нельзя ненавидеть все! Вы считаете, что общество устроено дурно, исправить его нельзя, а революционеры — дураки?(Убийца пожимает плечами.)Да отвечайте же наконец, отвечайте! A-а! Диалог с вами невозможен! Слушайте, я ведь сейчас рассержусь, берегитесь! Нет... нет... я не должен терять хладнокровия. Я должен понять вас. Не смотрите на меня так своим стальным глазом. Я буду говорить с вами откровенно. Только что я хотел отомстить вам, за себя и за других. Я хотел отправить вас в тюрьму, на гильотину. Месть бессмысленна. Кара не есть решение проблемы. Я был разъярен. Я смертельно вас ненавидел... Но едва я вас увидел... не сразу, не в ту же секунду, нет, через несколько мгновений, я вас... это смешно, вы не поверите, и все же я должен сказать вам... да... вы человеческое существо, мы с вами принадлежим к одному биологическому виду, мы обязаны понимать друг друга, это наш долг... через несколько мгновений я вас полюбил или почти полюбил... ибо мы с вами братья... и если я вас ненавижу, я должен ненавидеть и себя самого...(Убийца усмехается.)Не смейтесь! Все это существует на самом деле — солидарность, братство людей, я в этом убежден, смеяться тут не над чем...(Убийца усмехается, пожимает плечами.)Ах... да вы же... вы просто-напросто... выслушайте меня внимательно. Сила на нашей стороне, я сам физически сильнее вас, несчастного калеки, тщедушного хлюпика! К тому же за меня закон... полиция!(Убийца усмехается.)Правосудие, все силы порядка!(Убийца усмехается.)Я не должен, не должен выходить из себя... извините...(Убийца усмехается. Беранже вытирает со лба пот.)Вы владеете собой лучше, чем я... но я уже успокоился... я успокоился... не пугайтесь... Впрочем, вы и не выглядите напуганным... Я хотел сказать, не обижайтесь на меня... но вы и не обижаетесь, это не то, я потерял нить... Ах да... Вам, может быть, неизвестно...(Очень громко.)Христос умер на кресте ради вас, он пострадал за вас, он вас любит!!! Вы наверняка нуждаетесь в том, чтобы быть любимым, и думаете, что вас не любит никто!(Убийца усмехается.)Даю вам честное слово, святые проливают слезы о вас, потоки, океаны слез. Эти слезы омывают вас с головы до пят, неужели вы от них еще не промокли?(Усмешка убийцы.)Хватит усмехаться! Вы мне не верите, не верите!.. Если вам мало одного Христа, я торжественно обязуюсь отправить на голгофы исключительно ради вас и приказать распять из любви к вам целые батальоны Спасителей!.. Они должны сыскаться, я сыщу! Хотите?(Та же усмешка убийцы.)Хотите, целый мир примет смерть ради вас, чтобы вы улыбнулись, чтобы только доставить вам хоть один миг счастья? Это тоже возможно! Я сам готов обнять вас, стать одним из ваших утешителей. Я исцелю ваши раны, ибо вы изранены, правда? Вы ведь страдали? Вы страдаете и сейчас? Мне жаль вас, знайте. Хотите, я омою ваши ноги? Хотите надеть после этого новые башмаки? Вам отвратительна наивная сентиментальность. Да, я вижу, к вашим чувствам взывать бесполезно. Вы опасаетесь нежностей. Боитесь, что вас обманут. Ваш темперамент диаметрально противоположен моему. Все люди братья, но они не похожи друг на друга, как близнецы. И все- таки нечто общее у них есть. Должно быть нечто общее, какой-то общий язык... Но какой? Какой?(Убийца усмехается.)А, знаю, теперь знаю... Видите, я правильно делаю, что разговариваю с вами. Мы можем говорить на языке разума. Уж этот-то язык вам наверняка подойдет. Вы ведь человек науки, не так ли? Человек современной эпохи, рационалист, я угадал? Вы отрицаете любовь, сомневаетесь в милосердии — они не укладываются в ваши формулы — и считаете, что милосердие — это надувательство! Так или нет? Скажите, так?(Убийца усмехается.)Я не виню вас. И не презираю за это. В конце концов такую точку зрения можно отстаивать, но, между нами говоря, посудите сами: какая вам выгода от того, что вы делаете? В чем она? Для чего все это? Убивайте на здоровье людей, если вам так хочется, но мысленно... а физически оставьте их в живых.(Убийца пожимает плечами, усмехается.)Ах да, понимаю, для вас это смехотворное противоречие. Идеализм, думаете вы про себя! Вы философ-практик, человек действия. Превосходно. Но к чему приближает вас это ваше действие? Какова его конечная цель? Задавались ли вы когда-нибудь вопросом о конечных целях?(Убийца усмехается и чуть заметнее, чем прежде, пожимает плечами.)Такое действие попросту бессмысленно и в общем-то изнурительно. Оно доставляет вам одни хлопоты. Даже если полиция закрывает глаза, что происходит в большинстве случаев, все равно — чего ради вы тратите столько усилий, нервов, продумываете сложнейшие планы, ночи напролет выслеживаете жертву... терпите презрение людей? Допустим, вам оно безразлично. Ну хорошо, вы добились того, что люди вас боятся. Это, конечно, кое-что. Пусть так, но зачем вам их страх? Это же не капитал. Вы не извлекаете из него никакой выгоды. Отвечайте!(Усмешка убийцы.)Или, слушайте, вы ведь бедны, хотите денег?Ямогу подыскать вам работу, устроить на хорошее место... Нет. Вы не бедны? Богаты? A-а... ясно, хорошо, ни бедны, ни богаты!..(Убийца усмехается.)Я вижу, работать вы не хотите: ладно, вы не будете работать. Я стану кормить вас, или, вернее, поскольку я сам беден, я обо всем позабочусь, мы устроим складчину, у меня есть друзья, я поговорю с архитектором. Вы будете жить спокойно. Мы будем ходить с вами в кафе, в бар, я познакомлю вас с доступными женщинами... Преступление не приносит дохода. Не совершайте больше преступлений, и вам будут платить. То, что я вам говорю, разумно!(Убийца усмехается.)Вы согласны? Отвечайте, отвечайте же! Вы говорить-то умеете?.. Слушайте, я сделаю вам одно мучительное признание. Я сам часто во всем сомневаюсь. Никому только не рассказывайте. Я сомневаюсь в нужности жизни, в смысле жизни, в своих ценностях и во всех диалектиках. Я уже ни в чем не уверен, и, быть может, ни истины, ни милосердия нет. Но в этом случае будьте последовательны: если все суета, если милосердие — суета, то и преступление тоже суета... Вы были бы глупцом, если бы, зная, что все прах, придавали какое-то значение преступлению, ибо это все равно что придавать значение самой жизни... Это значит принимать все всерьез... Вы оказываетесь в противоречии с самим собой.(Нервный смех Беранже.)Ну как? Все ясно, все логично. Вот я и загнал вас в угол! В этом случае вы как мыслитель ничто, наивный простак, достойный лишь жалости. Логически, любой получает право посмеяться над вами! Хотите, чтобы над вами смеялись? Естественно, нет. Вы наверняка самолюбивы, кичитесь своим умом. Очень неприятно прослыть глупцом. Куда зазорнее, чем преступником. Даже безумие окружено неким ореолом. Но глупость? Быть дураком — кто же на это согласится?(Убийца усмехается.)Все будут указывать на вас пальцем.Икричать: «Ха-ха-ха!»(Убийца усмехается. Поражение Беранже все более и более очевидно.)«Вон идет дурак, вон идет дурак! Ха-ха-ха!»(Усмешка убийцы.)«Он убивает людей, старается, из кожи вон лезет, ха-ха-ха! без всякой выгоды для себя, просто так... Ха-ха!» Хотите вы, чтобы люди так говорили? Принимали бы вас за дурака, за идеалиста, за мечтателя, который во что-то «верит», «верит» в преступление, кретин. Ха-ха-ха!(Усмешка убийцы.)...Верит в самоценность преступления! Ха-ха!(Смех Беранже внезапно обрывается.)Отвечайте! Так и станут говорить, да, да... если еще останутся люди для этого...(Беранже заламывает руки, складывает ладони, встает на колени перед убийцей.) Ябольше не знаю, что вам сказать. Конечно, у нас есть перед вами некоторая вина.(Усмешка убийцы.)А может быть, и нет никакой.(Усмешка убийцы.)Не знаю. Может быть, виноват я, может быть, вы, может быть, ни вы, ни я. Может быть, вообще, вообще никто ни в чем не виноват. То, что вы делаете, возможно, есть зло, возможно, добро или ни то, ни другое.Яне знаю, как судить. Вполне вероятно, что жизнь человечества не имеет никакого значения, тогда и исчезновение его тоже не важно... Не исключено, что и вся вселенная не имеет смысла, и вы правы, желая ее взорвать или, по крайней мере, расшатать, отрывая человека за человеком, кусок за куском... Может быть, вам не следует этого делать.Я уже незнаю, совершенно ничего не знаю. Может быть, вы заблуждаетесь, а может быть, нет, и это мы, наоборот, заблуждаемся, стремясь существовать. Объяснитесь. Что вы об этом думаете?Я незнаю, не знаю.(Убийца усмехается.)Некоторые утверждают, что существование — это отклонение от нормы.(Убийца усмехается.)Мотивы, на которые вы ссылаетесь, быть может, лишь маскируют побуждения подлинные, которые вы бессознательно скрываете от себя самого. Кто знает! Отбросим все это. Забудем беды, которые вы успели наделать...(Убийцаца усмехается.)Идет? Вы убиваете без причины? Тогда заклинаю вас, точно так же, без причины, перестаньте это делать... Для этого нет основания, я понимаю, но именно потому, что основания нет ни убивать, ни не убивать, не убивайте. Вы убиваете людей просто так — пощадите их просто так. Оставьте людей в покое, пусть живут своей глупой жизнью. Оставьте всех, даже полицейских, даже... Обещайте мне, что прекратите убивать хотя бы на месяц... я вас умоляю, на неделю, на двое суток, чтобы можно было перевести дух... Вы согласны, не правда ли?..(Убийца чуть слышно усмехается, медленно достает из кармана нож с длинным блестящим лезвием и поигрывает им.)Подлец! Выродок! Слабоумный душегуб! Ты уродливее жабы! Свирепее тигра, глупее осла...(Убийца чуть слышно усмехается.)Я встал на колени... да, но не для того, чтобы тебя умолять...(Усмешка убийцы.)а чтобы лучше прицелиться... Я пристрелю тебя, потом буду топтать ногами, я тебя раздавлю, подонок, падаль!(Беранже достает из карманов два пистолета и направляет их на убийцу, который стоит не шелохнувшись.)Я убью тебя, ты заплатишь за все, я буду стрелять и стрелять, потом повешу тебя, потом разрежу на тысячу кусков, зашвырну твои останки к чертям, в экскременты, из которых ты вышел, блевотина шелудивого пса сатаны, кровавый дебил...(Убийца продолжает поигрывать ножом, усмехается, но с места не двигается и лишь слегка пожимает плечами.)Не смотри на меня так, я не боюсь тебя, позор творения...(Беранже долго, не стреляя, целится в убийцу, который неподвижно стоит в двух шагах от него, усмехается и медленно заносит нож.)О... как слаба моя сила против твоей холодной решимости, против твоей беспощадной жестокости!.. Что могут пули против твоего неукротимого упорства? Но я расправлюсь с тобой, расправлюсь...(Потом ярость его слабеет. Убийца стоит с занесенным ножом, не отступая и по-прежнему усмехаясь. Беранже смиряется, медленно опускает свои старомодные пистолеты, кладет их на землю, склоняет голову и, стоя на коленях, с опущенными руками, бормочет заплетающимся языком.)Боже мой, ничего невозможно поделать!.. Что поделаешь... Что поделаешь...

Убийца, негромко усмехаясь, медленно подходит к нему вплотную.

Лондон, август 1957.