Л 1.

Соломон(один). О, как темна жизнь! Никакая ночь во дни детства не ужасала меня так своим мраком, как мое не постигаемое бытие. Боже мой, отцу Давиду ты дал лишь дар слагать в одно слова и звуки, петь и хвалить тебя на струнах, сладко плакать, исторгать слезы из чужих глаз и улыбаться красоте, но мне же зачем дал еще томящийся дух и не спящую, голодную мысль? Как насекомое, что родилось из праха, прячусь я во тьме и с отчаянием, со страхом, весь дрожа и холодея, вижу и слышу во всем непостижимую тайну. К чему это утро? К чему из-за храма выходит солнце и золотит пальму? К чему красота жен? И куда торопится эта птица, какой смысл в ее полете, если она сама, ее птенцы и то место, куда она спешит, подобно мне должны стать прахом? О, лучше бы я не родился или был камнем, которому бог не дал ни глаз, ни мыслей. Чтобы утомить к ночи тело, вчера весь день, как простой работник, таскал я к храму мрамор; но вот и ночь пришла, а я не сплю… Пойду опять и лягу. Форзес говорил мне, что если вообразить бегущее стадо овец и неотступно думать о нем, то мысль смешается и уснет. Я это сделаю… (уходит).

Л 2.

<…> как глупо, а главное – фальшиво, потому что когда один человек хочет съесть другого или сказать ему неприятное, то Грановский тут решительно ни при чем.

Вышел я от Григория Ивановича, чувствуя себя побитым и глубоко оскорбленным. Я был раздражен против хороших слов и против тех, кто говорит их, и, возвращаясь домой, думал так: одни бранят свет, другие толпу, хвалят прошлое и порицают настоящее, кричат, что нет идеалов и т. п., но ведь все это было и 20–30 лет назад, это отживающие формы, уже сослужившие [слу] свою службу, и, кто повторяет их теперь, тот, значит, не молод и сам отживает; с прошлогоднею листвою гниют и те, кто живет в ней. Я думал, и мне казалось, что мы некультурные, отживающие люди, банальные в своих речах, шаблонные в намерениях, заплеснели совершенно и что пока мы в своих интеллигентных кружках роемся в старых тряпках и, по древнему русскому обычаю, грызем друг друга, вокруг нас кипит жизнь, которой мы не знаем и не замечаем. Великие события застанут нас врасплох, как спящих дев, и вы увидите, что купец Сидоров и какой-нибудь учитель уездного училища из Ельца, видящие и знающие больше, чем мы, отбросят нас на самый задний план, потому что сделают больше, чем все мы вместе взятые. И я думал, что если бы теперь вдруг мы получили свободу, о которой мы так много говорим, когда грызем друг друга, то на первых порах мы не знали бы, что с нею делать, и тратили бы ее только на то, чтобы обличать друг друга в газетах в шпионстве и пристрастии к рублю и запугивать общество уверениями, что у нас нет ни людей, ни науки, ни литературы, ничего, ничего! А запугивать общество, как мы это делаем теперь и будем делать, значит отнимать у него бодрость, то есть прямо расписываться в том, что мы не имеем ни общественного, ни политического смысла. И я думал также, что прежде чем заблестит заря новой жизни, мы обратимся в зловещих старух и стариков и первые с ненавистью отвернемся от этой зари и пустим в нее клеветой.

Л 3.

В [писании] священном писании сказано: «Отцы, не раздражайте чад ваших», даже дурных и никуда не годных чад, но отцы меня раздражают, страшно раздражают; им слепо вторят мои сверстники, за ними подростки; [и] меня каждую минуту бьют по лицу хорошими словами.

Л 4.

Внутреннее содержание этих женщин так же серо и тускло, как их лица и наряды; они говорят о науке, литературе, тенденции и т. п. только потому, что они жены и сестры ученых и литераторов; будь они женами и сестрами участковых приставов или зубных врачей, они с таким же рвением говорили бы о пожарах или зубах. Позволять им говорить о науке, которая чужда им, и слушать их значит льстить их невежеству.

Л 5.

Если Вы зовете вперед, то непременно указывайте направление, куда именно вперед. Согласитесь, что если, не указывая направления, выпалить этим словом одновременно в монаха и революционера, то они пойдут по совершенно различным дорогам.

Л 6.

У писарей в канцелярии начальника острова с похмелья болят головы. Хочется выпить. Денег нет. Что делать? Один из них, каторжник, присланный за фальшивые бумажки, изобретает способ. Он идет в церковь, где на клиросе поет бывший офицер, присланный за пощечину, и говорит ему, запыхавшись:

– Идите, вам пришло помилованье! Телеграмму сейчас в канцелярии получили.

Бывший офицер бледен, дрожит, еле идет от волнения.

– А за такое известие с вас на водку следовало бы, – говорит писарь.

– Возьми всё! Всё!

И отдает ему рублей пять… Приходят в канцелярию. Офицер боится умереть от радости и держится за сердце.

– Где телеграмма?

– Бухгалтер спрятал. (Идет к бухгалтеру.)

Общий смех и приглашение выпить.

– Какой ужас!

Потом офицер неделю болен.

Л 7.

К старым, отживающим креслам, стульям и кушеткам Ольга Ивановна относилась с такою же почтительной нежностью, как к старым собакам и лошадям, и комната ее была поэтому чем-то вроде богадельни для мебели. Около зеркала, на всех столах и этажерках стояли фотографии неинтересных, наполовину забытых людей, на стенах висели картины, на которые никто никогда не смотрел, и всегда в комнате было темно, потому что горела только одна лампа с синим абажуром

Л 8.

…<ска>зал:

– Мама все говорит о бедности. Все это странно. Во-первых, странно, что мы бедны, побираемся, как нищие, и в то же время отлично едим, живем в этом большом доме, на лето уезжаем в собственную деревню и вообще не похожи на бедняков; очевидно, это не бедность, а что-то другое, похуже; во-вторых, мне странно, что вот уже десять лет всю свою энергию мама тратит только на то, чтобы доставать деньги на уплату процентов; если бы, мне кажется, эту страшную энергию мама тратила на что-нибудь другое, то мы имели бы уже двадцать таких домов; в-третьих, мне странно, что самую тяжелую обязанность в семье несет мама, а не я. Для меня это самое странное и ужасное. У нее, как она сейчас сказала, гвоздик в голове, она просит, унижается, долги наши растут с каждым днем, а я до сих пор палец о палец не ударил, чтобы помочь ей. И что я могу сделать? Я думаю, думаю и ничего не понимаю. Я вижу ясно только, что мы быстро летим вниз по наклонной плоскости, а куда – черт его знает. Говорят, что нам грозит бедность, а в бедности будто бы позор, но я и этого не понимаю, так как никогда не был бедным.

Л 9.

Все это в сущности грубо и бестолково, и поэтическая любовь представляется такою же бессмысленной, как снеговая глыба, которая бессознательно валится с горы и давит людей. Но когда слушаешь музыку, все это, то есть что одни лежат где-то в могилах и спят, а другая уцелела и сидит теперь [в ложе] седая в ложе, кажется спокойным, величественным, и уж снеговая глыба не кажется бессмысленной, потому что в природе все имеет смысл. И все прощается, и странно было бы не прощать.

Л 10.

1 то, что тетушка страдает и не морщится, производило на него впечатление фокуса.

2 [в древности, когда был антропоморфизм и уподобление стихийных сил и богов человеку, поклонение пластике и красоте ч<еловече>ского тела имело смысл, теперь же, когда мы имеем систему мироздания и т. д.]

3 О. И. была в пост<оянном> движении: такие ж<енщи>ны, как пчелы, разносят оплодотворяющую цветочную пыль…

4 Не женися на богатой – бо выжене с хаты; не женися на убогой – бо не будешь спаты, а женись на вольной воле, на казацкой доле.

5 Алеша: часто я слышу, как говорят: до свадьбы поэзия, а там – прощай, иллюзия! Как это бессердечно и грубо!

6 Пока ч<елове>ку нравится плеск щуки, он поэт; когда же он знает, что этот плеск не что иное, как погоня сильного за слабыми, он мыслитель; когда же он не понимает, какой смысл в погоне и зачем это нужно равновесие, к<ото>рое достигается истреблением, он опять становится глуп и туп, как в детстве. И чем больше знает и мыслит, тем глупее.

Л 11.

Ивашин любил Надю Вишневскую и боялся этой любви. Когда швейцар сказал ему, что барыня только что уехала, а барышня дома, он порылся в шубе и во фраке, достал визитную карточку и сказал:

– Отлично…

Но было совсем не отлично. [Когда он выехал] Выезжая утром из дому делать визиты, [то ему казалось] он думал, что к этому побуждали его условия светской жизни, которыми он тяготился, теперь же [он понимал] ему было понятно, что выехал он делать визиты только потому, что где-то далеко в глубине души, словно под вуалью, таилась [у н<его>] в нем надежда, что он [в] увидит Надю… И ему стало вдруг жаль, грустно, немножко страшно…

А у него на душе, как казалось ему, шел снег и все уже увяло. Он боялся любить Надю, потому что был стар для нее [и], считал свою наружность непривлекательною [и потому что не в] и не верил, чтобы такие молодые девушки, как Надя, могли любить мужчин только за ум и душевные качества. Но все-таки у него иногда бродило в душе что-то похожее на надежду. [Теперь же Н] Теперь же, с той минуты [когда впереди затихли], как прозвучали и потом затихли офицерские шпоры, затихла и его робкая любовь… [И он] Все было кончено [и он думал], надежда невозможна… «Да, теперь все кончено, думал он. Я рад, очень рад…»

Своею женою он воображал не Надю, а почему-то всегда полную даму с высокой грудью, покрытой венецианскими кружевами.

Л 12.

<…> лучом благодати твоей просвети мою душу.

Она читала молитву, написанную на листке почтовой бумаги и сочиненную одним стариком, товарищем ее покойного мужа. Эта молитва была тем хороша, что в ней в сжатой форме и на обыкновенном разговорном языке говорилось обо всем, что нужно: и о счастии, и о детях, и о сомнениях, и об усопших… Ольга Ивановна молилась редко и всякий раз находила в этой молитве всё новые и новые прелести. Теперь ей особенно понравилось выражение, которого она раньше как-то не замечала: «Солнце светит, а в душе моей темно». Зеленые и красные окошечки лампадки отражались в золотой ризе маленькой иконы, и это было так красиво и ласково, что Ольга Ивановна пожалела, что дочитала до конца молитву и что ей уже не о чем говорить богу.

Алеше не хотелось спать. Сегодня утром он был в аптеке и видел мертвеца, потом пять часов, не слезая, просидел на лошади и сильно озяб, потом завтракал с одним товарищем и выпил бутылку вина; обедал он не дома и тоже пил, видно, потом, вернувшись домой, долго ходил по комнатам и думал; когда мать и сестра приехали из театра и привезли с собою Ивашина, он очень обрадовался и не заметил, как прошло время. Теперь он чувствовал, что ему еще чего-то недостает и что-то еще нужно. Весь день он молчал, и ему хотелось теперь говорить, но говорить долго, часа три.

Л 13.

Иванову [сказали] сказал Федя [племян<ник>], брат жены управляющего, что за лесом пасутся дрохвы. Он зарядил ружье картечью. Вдруг – волк. Он выпалил. Размозжил ishiadic в обоих бедрах. Волк обезумел от боли и не замечает его. «Что же я могу сделать, милый?» Думал-думал, пошел домой, позвал Петра… Тот с палкой. Сделав ужасное лицо, стал бить… Бил, бил, бил, пока тот не сдох… Вспотел и отошел, не сказав ни слова.

Л 14.

1*[Его не пригласили с собой за город под тем предлогом, что у него гость, между тем он понимал, что им не хочется его общества.]

2*[Я<рцев> говорил так, как будто объяснял ученикам.]

3*[Ф<едор> открыл часы и долго глядел в них.]

4*[– Прости, но в последнее время ты ужасно переменился!

– Да, может быть. Я переменился, потому что стал сознавать себя истинно русским, православным человеком.]

5*[Ей уж были противны не слова его, а уж одно то, что он заговорил.]

6*Смерть ребенка. Только что успокоишься, а судьба тебя – трах!

7 Волчиха нервная, заботливая, чадолюбивая, утащила в Зимовье Белолобого, приняв его за ягненка. Она знала раньше, что там ярка, а у ярки дети. Когда тащила Белолобого, вдруг кто-то свистнул, она встревожилась и выпустила его изо рта, а он за ней… Пришли на место. Он стал сосать ее вместе с волчатами. – [Через] К следующей зиме он мало изменился, только похудел, и ноги у него стали длинней, да белое пятно на лбу приняло совершенно трехугольную форму. У волчихи было слабое здоровье.

8*Приглашали на эти вечера знаменитостей, и было скучно, потому что талантливых [певцов и чтецов] людей в Москве мало и на всех вечерах участвовали всё одни и те же певцы и чтецы.

9*[Д<окто>р выразил неудовольствие, что его не поздравили с днем рождения.]

10*[Никогда] она еще не чувствовала себя с мужчиной так легко и свободно.

11*Ужо, погоди подрастешь, я буду тебя декламации учить.

12*Ей казалось, что на выставке много одинаковых картин.

13*Случалось ему платить дорого за вещи, к<ото>рые потом оказывались грубой подделкой.

14*Перед вами дефилировал целый ряд прачек.

15*Костя бил на то, что они сами у себя украли.

16*Л<аптев> поставил себя на место прис<яжного> заседателя и понял так: [была кража [со взломом], [но взлома не было] но без взлома] взлом был, но кражи не было, так как белье пропили сами прачки, [кража была, но без взлома], а если кража была, то без взлома.

17*За этот промежуток времени осталось также приятное впечатление от поездки в Сокольники, когда ездили смотреть дачу.

18*[У бедности есть привилегия: не одолжаться у [Ва] вас и презирать. Не отнимайте у меня этой привилегии. О, я знаю, вам было бы… Прислала его книги, фотографии, письма и записку, состоящую только из одного слова: баста!]

19*[Я<рцев> хвалил девочек и говорил, что растет замечательное поколение.]

20*Федору льстило, что его брат застал за одним столом с известным артистом.

21*[О, есть кое-что выше богатства, чего не купишь. Я не Юличка!]

22*[Религиозность ее была заставой, к<ото>рая прятала все.]

23*[– Мне того… не хорошо как будто.]

24*[Костя начал [читать] рассказывать содержание повести, к<ото>рую он когда-то читал.]

25*[Саша побежала через двор по снегу; на лавочке сидела одна только нянька.] [Ни один богатый ч<елове>к не бросит своих денег, так как у него нет еще уверенности, что бросить деньги – хорошо.]

26*[Неизвестно было, когда Петр спит.]

27*[Сегодня сам старик, француз, ванну принимал.]

28*Когда Я<рцев> говорил или ел, то борода у него двигалась так, как будто у него во рту не было зубов.

29*Передержал и не додержал.

30*[Костя, чокаясь: дай бог, чтобы не так душно жилось и ч<елове>к идеи имел бы больше значения, чем старший дворник.]

31*[Она лгала, что его романы ей очень нравятся.] [Он во всякое время мог доставать билеты.] [У него была страсть описывать деревню и помещицкие усадьбы, хотя он в них бывал не больше пяти раз в жизни.]

32*Гувернантка Мария Васильевна. [Вообще эту книжицу читайте, но не особенно ей доверяйте.] хохочет и никак не может остановиться.

33*Когда я ездил в Волоколамск.

34*Прекрасная смуглянка. Преподает девочкам нервы.

35*О любви важное и новое.

36*[– Нет, брат, это у тебя нервы расстроены. – Неужели, если не соглашаться, то это уж значит, что нервы расстроены?]

37*Одно могу сказать, господа: как вы счастливы, что живете не в провинции!

38*[Брать взятки и писать доносы – это дурно, а любить – это никому не вредит.]

39*[История должна быть историей не королей и битв, а идей.]

40*[Романов его нигде не печатали, и он объяснял это цензурными условиями. – Правда, я не гениальный администратор, но зато порядочный, честный ч<елове>к, а по нынешним временам это дорогого стоит. Каюсь, обманывал я ж<енщи>н, но по отношению к русскому правительству я всегда был джентльменом.]

41*[Чем меньше действуют на преступника хорошие влияния (наприм<ер>, чтение Белинского), тем меньше надежды на его исправление.]

42*[– Я думаю, что только на том свете будет равенство людей[, так как], а на земле оно невозможно. Даже религия признает господ и рабов, богатых и бедных… ск<азала> Ю<лия> С<ергеевна>.]

Л 15.

Свадьба

Женится [он] этот Петя самый на Елене Петровне Смурыгиной, [дочери чиновника] а она, понимаете ли, дочь чиновника, который только шесть лет назад получил дворянство. На ее гербе должны быть [изображены] судак, лещ и бутылка [водки] сивухи, так как дед ее торговал в Харькове рыбой, понимаете ли, а отец служил по акцизу. Старик же Боев, как хотите, настоящий столбовой, женат на графине, гофмейстер и прочее. Его предок Казань брал, некоторым образом. Но все-таки, я [думаю] полагаю, главная причина тут не мезальянс, а то, что молодому Боеву, Пете-то этому самому, только двадцать четвертый год. В такие годы нужно не жениться, а учиться. На месте отца я высек бы его розгами.

Л 16.

1 он брюнет с бачками, одет франтом; темные глаза, жгучий брюнет. Выводит клопов, о землетрясении, о Китае. У невесты 8 тыс. приданого, очень красивая, как говорит тетушка. Агент анонимного общества страхования и проч. – Ты ужасно красивая, душечка, ужасно! да еще 8 тыс.! [<3 нрзб.>] Ты красавица, я как взглянула на тебя сегодня, так вся похолодела.

2 Он: – землетрясение от испарений воды.

3 Фамилия – Гусыня, Кастрюля, Устрица. – Будь я за границей, мне бы за такую фамилию медаль дали.

4 – Нельзя сказать, чтобы я была [хороша] красива, но я хорошенькая.

Л 17.

1 он ехал на извозчике и думал, глядя на уходящего сына: «Быть может, он принадлежит к людям, которые уже не будут трепыхаться на паршивых извозчиках, как я, а летать на шарах в поднебесье…»

2 Красива, что даже страшно; черные брови; умствование.

3 Сын ничего не говорит, но жена чует в нем врага. Чует! Он все подслушивал…

4 Сколько между дамами идиоток! К этому так привыкли, что не замечают этого.

5 Ходят часто в театр и читают толстые журналы – и все же злы и безнравственны.

6 [Играли все очень плохо]

Л 18.

1*Мишка ходил так, как будто начинал первую кадриль. Богомолен. Бывает у гадалок. После случая со Сливой долго с раскаянием молился богу. Кадит у себя в к<омна>те ладаном.

2*3 февраля за обедом: – А ты, д<олжно> б<ыть>, имеешь большой успех у ж<енщи>н…

3*А<нна> А<кимовна> сильно покраснела.

4*Мысли ночью: Что ее так сильно тянет к рабочей среде? Грязь, клопы, вонь? Нет, это противно. Нецивилизованность? Нет, и не это. Она бы ни за что не согласилась отказаться от своего образования, напр<имер>, от французского яз<ыка> и уменья читать хорошие книги… Бедность? Нет, она не хотела бы быть бедной… Что же? А то, что-то очень здоровое, сильное, божеское, что было у ее отца и у матери, а у нее вот нет.

5*Адвокат, поверенный по делам завода, здоров, сыт, богат, выиграл, кроме того, 75 тысяч и молчит об этом; любит хорошо поесть, в особенности сыры и трюфли; говорит складно, без запинки, но изредка из кокетства тянет «мммне»… и запинается; во все то, что он говорит на суде, он давно уже не верит, т. е., б<ыть> м<ожет>, и верит, но не дает этому никакой цены: все это давно уже надоело, наскучило, старо…; он любит одно только оригинальное. Прописная мораль в оригин<альной> форме возбуждает слезы; проповедуй самый гнилой и подлый разврат, но в оригин<альной> форме – и он в восторге. Он говорит А<нне> А<кимовн>е после обеда 3-го февр<аля>:

– Самостоятельная, независимая ж<енщи>на – я разумею богатую и молодую – должна быть умна, изящна, интеллигентна, смела и немножечко развратна… [Чуть-чуть.] Развратна в меру, немножко, потому что сытость есть тоже зло… Она должна не жить, как все, а смаковать жизнь, а легкий разврат есть соус к жизни…

6*Жены своей не любит. Влюблен в А<нну> А<кимовну> и в то же время развратничает со Сливой. Украл на шпалах 20 тыс.

7*А<нна> А<кимовна>: я не люблю своего городского дома; в нем страшно – удар сделался с отцом.

8*Когда Пим<енов> вечером 3-го марта увидел массу карет и саней, то подумал: «Нет,тоневозможно…»

9*А<нна> А<кимовна> со Сливой на простом извозчике, потом в санях – в «Аркадию»; смех; отдельный кабинет, таинственность, порция зернистой икры, устрицы, вино, от лакея совестно, потом разговор в санях…

10*Пименов презирает благотворительность, считает ее недействительным средством. «Если бы каждый ч<елове>к знал хорошо свое дело, не было бы бедных». Заводчик знай рабочих, судья – подсудимых, механик – кочегаров…

11*Адв<окат>. Вот вы, ваше пр<евосходительство>, скажите ей, чтобы она нас как-нибудь обедать позвала. Повар у нее удивительный.

А<нна> А<кимовна>. Я не стану звать. Приходите запросто.

Адв<окат>. Кстати, именины у нее скоро… 3-го февр<аля>. Приходите, ваше пр<евосходительство>.

Каницын (со станисл<авской> лентой). Сочту за приятный долг.

Адв<окат>. Миша, скажешь повару, чтоб на именины непременно был матлот из налимов. Ваше пр<евосходительство>, делает он матлот – ну просто не матлот, а откровение.

12*А<нна> А<кимовна>: Разницы особенной между нами и рабочей средой – нет, и потому отчего бы не сравнять?

13*Никакого капитализма нет, а есть только то, что какой-то сиволапый мужик случайно, сам того не желая, сделался заводчиком. Случай, а не капитал.

14*Адвокат посылает Мишу за закусками.

15*Голос в нос, точно его в телефонной трубке слышишь.

16*Он любил Тургенева, певца [чист] девств<енной> любви, чистоты, молодости, красивого слова и грустной русской природы. Но сам он любил девств<енную> любовь не вблизи, а понаслышке, как нечто отвлеченное, существующее вне действ<ительной> жизни.

17*Он любил литературу и знал всех даже соврем<енных> писателей. Но совр<еменную> литер<атуру> он недолюбливал; говорил: она должна быть такою, какая есть; если она такая, то и должна быть такою, но… какой-то особый тон. Жизнь – это шествие в тюрьму. Литер<атура> по-настоящему должна учить, как бежать, или обещать свободу, а она: как темно и сыро в тюрьме! ах, как тебе будет там скверно! ах, ты погибнешь!

18*На улице пьяный Чаликов делал ей под козырек.

19*А<нна> А<кимовна> (кучеру): Тебя ведь уволила тетушка. У нее и проси. Тет<ушка>. Что тетушка? Ты тут хозяйка, а по мне их, подлецов, хоть бы и вовсе не было. Ну, вставай, боров! [В другой раз.] В последний это раз прощает тебя Анна Акимовна – [вон, хам,] – а случится опять грех – не проси милости!

20*Адв<окат>: Нет, милая, вы обмозгуйте это! Обмозгу-уйте!

21*И она видела, как внизу оба они дали Мишеньке по рублю.

22*М<ишенька>: Ее дразнят Мишенькина [Маша] Машенька, а я этого не желаю.

23*Лыс<евич>, когда ел сыр, даже замурлыкал от удовольствия.

24*Вкусы наши не совпадают: вы должны быть развратны, я же уже пережил этот фазис и хочу любви, [эфирно-тонкой и неуловимой] [сотканной из тончайших и невидимых] тончайшей и нематериальной, как солнечный луч

25*Любовь предполагает обязанности к мужу, детям, к дому. В моем миросозерцании не хватает большого куска, точно оно месяц на ущербе, и мне кажется, что этот ущерб может пополнить только любовь.

26*Жуж<елица>: Приняла закон, а тогда – гуляй, Малашка!

27*Продолжать эту жизнь или выйти за такого же праздного человека – было бы просто преступлением.

Л 19.

У нас единственный, если хотите, неоцененный писатель – это Жулябко, писавший в 1867 г.

Он больше всего любил литературу, которая его не беспокоила, – Шекспира, Гомера…

Находил общие черты у Гомера, Гюго и Диккенса, называл их стихийными; не читал никого из русских авторов, но ненавидел их.

Это мой товарищ; когда-то, лет 15 назад, я получил от него письмо с просьбой пристроить рассказ, но он, по-видимому, забыл об этом, не помнил; теперь мы встретились случайно, в имении.

Литература очевидно ела его, сосала его кровь, не давала ему спать; он любил ее страстно, но она не отвечала ему взаимностью.

И когда утром я уезжал, он стоял в спальне, еще не одетый, и смотрел на меня с ненавистью – ведь я писатель!

Единственный человек, который бывал у него, – это Гавриленко (писавший свою фамилию: Гаврыленко), который говорил только одно: премного вам благодарен! Давал деньги по 12%, сам брал в Двор<янском> банке по 4% и все-таки считался добрым и порядочным ч<елове>ком.

Был и еще [один] знакомый: отставной военный, пьяный, который тоже все время молчал и только напевал за картами: тирли-тирли-солдатирли.

Не читал, но ненавидел, презирал.

Он, выйдя из себя, кричал за обедом: «лижи свою тарелку!»

Теперь модно говорить про психопатов, но какие там психопаты? просто мошенники, которые представились сумасшедшими, и больше ничего.

Л 20.

1*[Бабы мечтают: как Сергей (лакей) помрет, Федору (солдату) льгота выйдет, вернут назад.]

2*[Муку в трактире брали.]

3*[За водой надо было ходить далеко вниз.]

4*[О<льга> любила слово аще (аще ударит тебя в одну щеку, подставь другую).]

5*Ольга посылала на могилку мужа и старикам.

6*[– Сережа, вот раздолье!]

7*[– Да. [Теперь] Об эту пору в «Слав<янском> Баз<аре>» уже обед.]

8*[Кирьяк догнал Ольгу под самой Москвой.]

9*Потом Ольга получила в Москве письмо из дому: жалобы, что старики всё еще не умерли, даром хлеб едят.

10*[Жену учит это не ваше дело.]

11*[Кирьяк пришел, похоже.]

12*Кирьяк и в Москве приходил бушевать.

13*[Николаю было стыдно перед женой за свою деревню.]

14*[Изба заштрафована.]

15*За 5 лет Ольга нисколько не изменилась.

16*[в Москве и Кирьяк снимался, взявши у кого-то сюртук.]

17*Про пьяного: не очень чтоб.

18*[у старосты портрет Баттенберга.]

19*[во время пожара и на другой стороне зазвонили.]

20*[заподозрили поджог – это непременно.]

21*[Н<икол>ай про омоновского лакея: Это мой благодетель, я через него хорошим ч<елове>ком стал. Видя бедность и невеж<ество>, он возненав<идел> брата и мать.]

22*[гончары жгут горшки.]

23*Ольгу рассчитали, потому что часто приходил к ней Кирьяк и криком беспокоил жильцов.

24*[Горничные служат в №№ без жалованья, на одних чаевых.] Ей известны все моск<овские> м<е>бл<ированные> комнаты

25*[– Пухлую морду в Москве нагуляла, толстомясая!]

26*[Старый лакей от Омона. Сын наборщик.]

27*[Мужик за перегородкой: «Барина привел» (обиженным голосом). Его никто никогда не видит!]

28*[Ольга давно уже не была в церкви: некогда.]

29*[Нищие то и дело заходили в избу.]

30*[Каждому мешало жить что-то назойливое; деду – боль в спине, бабке – злость и заботы, невесткам – горе, детям – голод [и], чесотка и страх, одной Ольге было покойно, она была всегда одинакова и ровна.]

31*[Во всем земство виновато – [это] они не понимали, что [за] такое земство, но это стали говорить с легкой руки фабрикантов и купцов.]

32*Шестой день, как Ольга ушла из м<е>бл<ированных к<омна>т, дома не ночевала; дочь беспокоилась; вечером томилась, плакала и в этот же вечер пошла добывать денег.

33*Мужики смерти не боятся, но болезней боятся; кутаются, лечатся; старухи часто соборовались. «У-ми-ра-а-ю!» Богатые мужики боятся смерти и не верят в царство небесное.]

34*[Брат Кирьяк, лесной сторож, пьяный, щурил насмешливо глаза и говорил в нос: «тоже, московские! тоже московские!», повторяя без конца.]

35*[Молодые лучше стариков.]

36*[Грубость в населении поддерживают сами чиновники, особенно мелкие, тыкающие даже на старшин и церковн<ых> старост, и сами законы, третирующие мужиков как низших животных.]

Л 21.

1*[весной разлив.]

2*[В городе ни разу не были ни бабы, ни бабка.]

3*Тетечка милая, отчего мне так радостно?

4*Сидя на бульваре ночью, Саша думала о боге, о душе, но жажда жизни пересиливала эти мысли.

5*[Господа приезжали с той стороны покупать горшки, сахар.]

6*[Младшая невестка, красивая, гуляла за рекой; злилась на приезжих за то, что [он] они съедали лишний кусок: когда здоров был, ничего не слал, а заболел, к нам же тебя принесло.]

7*Когда Кирьяк буянил, Саша шепотом: Господи, смягчи его сердце!

8*[Бабка любила Кирьяка. Он послал ей из Москвы свою фотографию.]

9*[К осени Кирьяка рассчитали, и он жил в избе.]

10*К<лавдия> А<брамовна> хотела сводить Сашу к сводне, но та не хотела: «Не надо, чтобы кто-нибудь видел».

11*Метранпаж всегда был на отлете, говорил отрывочно; скажет: «все мы братья» и уйдет, не объяснив.

12*[Кто не говел, с того 15 коп.]

13*[богатые взяли себе все, даже церковь, единственное убежище бедных.]

14*Когда Саша рассказывала про деревню, то и метранпаж, сидя в своей к<омна>те, слушал.

15*[Денис не вернулся, остался в Польше.]

16*[Фекла «определилась» в Мл. Колосов пер.; сначала была кухаркой и судомойкой в Стрельне – по протекции старого [Луки] лакея]

17*[сестрица Клавдия Абрамовна]

18*Саша безропотно работала в прачечной: мы не можем быть счастливы, потому что мы простые.

19*[Стадо широколобых голавлей.]

20*Саша пила много чаю; выпивала за раз стаканов 6.

21*[Из Жукова много лакеев, благодаря протекции Луки Иваныча, старика, жившего когда-то очень давно, легендарного. От него пошла эта порча.]

22*– Черти проклятые, что же сапоги?

23*[Осень.] [Лунная холодная ночь.] [На той стороне Феклу раздели, и она прибежала домой голая, постучалась в сарай; [пр] попросила платье, оделась, легла и потом уж заревела; ее, вероятно, тронуло, что ей ничего обидного не сказали ни Марья, ни Ольга.]

24*[Хозяйство маленькое, бедное, но работы всем много; чем беднее дом, тем больше труды, тем больше заботы и работы.]

25*Как ж<енщи>нам таких лет, как К<лавдия> А<брамовна>, хочется, чтобы девушки выходили замуж, так ей хотелось, чтобы к девушкам ходили [гости] хорошие гости.

26*Метранпажа утомляло многолюдство в типографии, так что дома он старался оставаться один.

27*[Жуково звали: Хамское, Холуевка.]

28*По бульвару ходили студенты, взявшись за руки, шумно; один из них [помял] руками помял Саше грудь.

29*[Марья рожала уже в 3 раз.]

30*Ночью приходил Кирьяк и шумел. Иеромонах в кальсонах. Метранпаж дал ему денег. Дворник спустил по лестнице, так что покатился кубарем и было удивительно, что остался жив.

31*Саша, ставши 13–14 л., считала себя серьезнее рассеянной матери и заботилась о ней.

32*[Ольга в религиозном увлечении забывала про все и потом вспоминала, [и потом] точно делала радостное открытие, что у нее есть муж, дочь.]

33*[На стене фотография, на которой К<лавдия> А<брамовна> снята с мужем-почтальоном; с ним пожила она только один год и ушла от него, влекомая своим призванием.]

34*К<лавдия> А<брамовна> не верила, но приличия того требовали, по ее мнению, чтобы креститься и говеть, и если простой народ будет не веровать, то всех будут на улице убивать.

35*Ничто так не усыпляет и не опьяняет, как деньги; когда их много, то мир кажется лучше, чем он есть.

36*Ив<ан> Мак<арыч> во всякую погоду ходил с зонтом и в калошах.

37*[Староста: потрудитесь, православные, на случай такого несчастного происшествия!]

38*[Хоронили Николая. Около каждой избы останавливались и служили панихиду.]

Л 22.

1*[Староста: действительно, Чикильдеевы недостаточного класса, но народ [это, ваше выс<окоблагородие> они недостоверный, пьют шибко, и по [этой] той причине, слова эти без последствия, ваше выс<окоблагородие>. Вы извольте спросить прочих [и по этой причине оставить без последствий], что пьют шибко, не дай бог как, и озорной народ. Без всякого понимания.]

2*[становой сказал Осипу спокойно, как «дай воды», ровным тоном: «пошел вон».]

3*чисто наказание.

4*[Клавд<ия> Абр<амовна> прежде ходила по бульвару и на маскарады, теперь же, с годами, стала домоседкой [с годами, сидела дома] и к ней ходили ее старые клиенты, к<ото>рых все становилось меньше и меньше.]

5*На Покров – прест<ольный> праздник. Пропили общ<ественных> денег 50 р., налог на непьющих, бабы в отчаянии. Гуляли 3 дня.]

6*[Староста строгий, держит руку начальства; у общества никаких тайн, ничего такого, что не было бы известно посторонним, никаких разговоров о грамоте с золотой печатью, как раньше.]

7*[Старик не верил в бога [или, вернее, никогда], потому что почти никогда не думал о нем; сорочья, животная жизнь.]

8*[Кл<авдия> Абрамовна исправно говела.]

9*Господа порядочны, говорят о любви к ближнему, о свободе, о помощи бедному, но всё же они крепостники, так как не обходятся без лакеев, к<ото>рых унижают каждую минуту. Они что-то скрыли, солгали святому духу.

10*[Что-то снилось Марье и она ск<азала>: – нет, воля лучше!]

11*[Строгий Антип Сед<ельников> часто сажал в арестантскую, раз даже бабку посадил.]

12*Лакей говорит вслух сам с собой. Он просит Сашу рассказывать ему про деревню. Ему уже 76 лет, но он говорит, что 60.

13*Лакей презирает купцов и барышень.

14*[любит произносить в разговоре умные слова, и за это его уважали, хотя не всегда понимали].

15*[Марья, проводив немного Ольгу, упала на землю и заголосила: «опять я одна, бедная головонька!..»]

16*[– [Земский] От земского начальника все зависящее, а ежели [ты остаешься недоволен] кому покажется не по закону или [против формы] не по форме, [то 26 числа можно иметь] тот может в администр<ативном> заседании 26 числа выразить повод к своему неудовольствию словесно или на бумаге.]

17*Саша брезговала запахом белья, нечистотой, [жизнью] смрадной лестницей, брезговала жизнью, но была убеждена, что такая жизнь в ее положении неизбежна.

18*[Осип верил в сверхъестественное, но думал, что это может касаться одних лишь баб, и когда [ему рассказывали про какое-нибудь чудо] давеча говорили о чудесах и задавали ему какой-нибудь вопрос, то он нехотя гов<орил>: – А кто ж его знает!]

19*Саша: до смерти еще далеко, и нужны, пока живешь, правила жизни, – и потому-то она так любила прислушиваться к отрывочным фразам метранпажа.

20*[Детей не учили молиться и думать о боге, не внушали им никаких правил, а только запрещали в пост есть скоромное.]

21*Как теперь мы удивляемся жестокостям, какими отличались христианские мучители, так и со временем будут удивляться лжи, с какою теперь борются со злом, служа лицемерно тому же злу; наприм<ер>, говорят о свободе, широко пользуясь услугами рабов.

Л 23.

1 Вера: Я не уважаю тебя за то, что ты так странно женился, за то, что из тебя ничего не вышло… Оттого я и имею тайны от тебя.

2 Беда в том, что самые простые вопросы мы стараемся решать хитро, а потому и делаем их необыкновенно сложными. Нужно искать простое решение.

3 Я счастлив, доволен, сестра, но если бы я родился во второй раз и меня бы спросили: хочешь жениться? Я ответил бы: нет. Хочешь иметь деньги? Нет…

4 Нет того понедельника, который не уступил бы своего места вторнику.

5 Леночке в романах нравились герцоги и графы, но мелкоты она не любила. Любила главы, где любовь, но [не терпела чувственных описаний] чистая, идеальная, а не чувственная. Описаний природы не любила. Разговоры предпочитала описаниям. Читая начало, нетерпеливо заглядывала в конец. Не знала и не помнила имен авторов. Писала карандашом на полях: дивно! прелесть! или: и поделом!

Леночка пела, не открывая рта.

6 Post coitum: – Мы, Бондаревы, всегда отличались крепким здоровьем…

Л 24.

1*Кто-то стучит внизу в пол. Ирина отвечает тоже стуком. Это внизу жилец.]

2*Нат<аша>: Я в истерику никогда не падаю. Я не нежная.

3*[Феогност] [Ферапонт из земской управы пришел, глуховатый старик: «колдобинку, ровчечо́к-то этот я за тово… оно и [ничего] того, словно бы и ничего. И буравчиком я немножко того…» Он в старом отрепанном пальто с поднятым воротником. «Тут маленькую цвиристелочку нужно, дудочку то есть».]

4*Нат<алия> Фед. всегда сестрам: ах, как ты подурнела! ах, как ты постарела!

5*[Ирина: буду в Таганроге, займусь там серьезной работой, а здесь пока служу в банке.]

6*[Верш<инин>: отчего я так седею!]

7*[Бальзак венчался в Бердичеве.]

8*[В III акте Соленый приходит прощаться: переводится в другую бригаду.]

9*Чтобы жить, надо иметь прицепку… В провинции работает только тело, но не дух.

10*[В III акте Ирина: ты ничего не делаешь! Маша: я отравилась!]

11*[Чеб<утыкин>: Если бы меня полюбила какая, я бы теперь любовницу имел… Надо работать, но и любить, надо находиться в постоянном движении. Так-то-с.]

12*[Ирина, телеграфистка, придя во II акте, рассказывает: сейчас одна дама телеграфирует своему [сыну] брату в Саратов, что у нее сын умер, и никак не может вспомнить адреса… Так и послала без адреса, просто в Саратов… И плачет.]

13*Чужими грехами свят не будешь.

14*Кулыгин: Я веселый человек, я заражаю всех своим настроением.

15*Кул<ыгин> дает уроки у богатых людей.

16*[Ирина: в конце III акта жалобы на одиночество.]

17*[Кул<ыгин>, узнав, что Маша отравилась, прежде всего боится, как бы не узнали в гимназии.]

18*[Ирина: как гадко работать! и никакого сознания, никаких мыслей…]

19*Кулыг<ин> в IV акте без усов.

20*[К ним ходит только затем, чтобы отдохнуть, посидеть, потолковать, успокоиться, закусить…]

21*[– Незадолго до смерти отца гудело в печке… И теперь гудит. Слышите? Как странно!]

22*[Маша с предрассудками, прекрасная музыкантша.]

23*[– ваша жена артистка – да, она очень нравится директору и учителям; я ее очень люблю, Машу. Она славная.]

24*[Кул<ыгин>: дом стоит 50 тысяч, нужно делить на всех, т. е. на 4 части, а брат один все забрал. (Он хочет делить, но Маша и сознать не хочет.)]

25*[Д-р Чеб<утыкин> всегда причесывается, приглаживается, любит свою наружность: «черт с нами, голубчик».]

26*Жена умоляет мужа: не толстей!

27*[не рассчитывайте, не надейтесь на настоящее; счастье и радость могут получаться только при мысли о счастливом будущем, о той жизни, которая будет когда-то в будущем, благодаря нам.]

28*О, если бы такая жизнь, чтобы становилось все моложе и красивее.

29*Ир<ина>. Трудно жить без отца без матери. – И без мужа. – Да и без мужа. Кому скажешь? Кому пожалуешься? [Кто] С кем порадуешься? Нужно любить кого-нибудь крепко.

30*Кул<ыгин> (жене). Я до такой степени счастлив, что женат на тебе, что считаю неблагородным и неприличным говорить и даже упоминать о приданом. Молчи, не говори…

31*[Бел. провожает Ирину каждый вечер, когда она возвращ<ается> со службы.]

32*[то, что муж проигрывает, от жены скрывают]

33*[Д<окто>р: У вас сегодня Демилерский будет? – А что? – Да я ему должен.]

34*[барон Тузенбах, [Николай Карлович] Кроне-Альшауер, Николай [Карлович] Львович.]

35*Д<о>к<тор> присутствует на дуэли с удовольствием.

36*Тяжело без денщиков. Не дозвонишься.

37*[Мать все рассказывает – то про Бобика, то про Соню, какие они замечательные.]

38*2, 3 и 6 батареи ушли в 4 часа, а мы выходим ровно в 12.

39*[Ир<ина>: в городе говорят, будто ты, Андрей, вчера в клубе проиграл тысячу рублей. Правда ли это? – Да, правда.]

40*[Боже мой, как все эти люди страдают от умствования, как они встревожены покоем и наслаждением, которое дает им жизнь, как они неусидчивы, непостоянны, тревожны; зато сама жизнь такая же, как и была, не меняется и остается прежней, следуя своим собственным законам.]

41*До тех пор человек будет сбиваться с направления, искать цель, быть недовольным, пока [поймет] не отыщет своего бога. Жить во имя детей или человечества нельзя. А если нет бога, то жить не для чего, надо погибнуть.]

42*[человек или должен быть верующим или ищущим веры, иначе он пустой человек.]

43*[Ир<ина>: в городе говорят, что ты вчера 300 р. проиграл! (то же говорит и Ольга).]

44*[Туз<енбах>: Зачем ждать того, что будет через 300 лет? И теперешняя жизнь прекрасна!]

45*для детей особый обед; нельзя пить воду, есть черное мясо, овощи, нельзя вспотеть.

46*днем разговоры о распущенности женской гимназии, вечером лекция о вырождении и упадке всего, а ночью после всего этого застрелиться хочется.

47*в жизни наших городов нет ни пессимизма, ни марксизма, никаких веяний, а есть застой, глупость, бездарность…

48*у сестры каждый год рождались дети.

49 Феня бегает по лестнице то вверх, то вниз, спускается по перилам – у него даже в голове зашумело.

50 Фил<имонов>: он видел в Фене олицетворение той жизни, которую он утерял.

51 Он у себя во дворе устроил для нее каток, и она вошла в к<омна>ту на коньках.

52 он повез [Митю] Глеба в Москву в кадетский корпус.

53 была жажда жизни, а ему казалось, что это хочется выпить – и он выпил вина.

54 Фил. в думе: Серг. Ник. жалобным голосом: г<оспо>да, где же взять средств? Наш город беден.

55 быть праздным, значит, поневоле прислушиваться всегда к тому, что говорят, видеть, что делают; тот же, кто работает и занят, мало слышит и мало видит.

56 На катке; он гонялся за Л., хотелось догнать и казалось, что он это хочет догнать жизнь, ту самую, которой уже не вернешь, и не догонишь, и не поймаешь, как не поймаешь своей тени.

57 отвык ходить быстро и прямо, но заставил себя: вдруг выпрямился и пошел.

58 одно только соображение мирило его с д<окто>ром: как он пострадал от невежества д<окто>ра, так, быть м<ожет>, кто-нибудь страдает от его ошибок.

59*од<есский> попеч<итель> гор<одского> училища; учитель глуп: Пуш<кин> ничего не сделал для церкви.

60 С. обеднела, давала уроки музыки.

61*но не странно ли: во всем городе ни одного музыканта, ни одного оратора, или [фи] выдающегося ч<елове>ка.

62 обречен на больную, одинокую, праздную жизнь.

63 почетный мир<овой> с<удья>, почетный член детс<кого> приюта – все почетный.

64 Л. училась, все училась – он же, остановившийся в своем развитии, не понимал ни ее, ни молодежи.

65*[слышно, как] д<окто>р с палкой.

66*Ut consecutivum.

Л 25.

Калека

Оля Прозорова

Ганов

Л 26.

первые ручейки

надо, чтобы он нежно любил мать

аферист

говорит только о себе

Стала <?> вдовой

Л 27.

Бычков глухой [Выйдет или не выйдет что-нибудь, а] жизнь уже перевернута [как казалось, вверх дном] и [уже беспокойство останется до конца дней, что бы там ни было, куда бы судьба ни] занесла. [VI Она Саше: – Вы [больны] возбуждаете во мне только досадное чувство. Ведь вы больны, а между тем выходите без шляпы. Отчего же не лечитесь? Отчего не обратите внимание на вашу болезнь?] И отчего вы не учились и не учитесь? [Ах, как это нехорошо и, извините, даже непорядочно.] Целый день пить чай – ведь это распущенность! вон, вон отсюда, жить здесь нельзя и не должно. и все он (А. А.) ждал, что она скажет ему что-нибудь… Она ходила по саду и удивлялась, как это она могла раньше жить в этом городе без надежды выбраться из него.

[– Когда вы вертите передо мною вашими худыми пальцами, то вы возбуждаете во мне только досадное чувство, я смотрю на вас, – сказала она.] А. А. пал перед ней на колени… В другое время, лет 20 назад, это[т роман, б<ыть> м<ожет>,] показалось бы и трогательно, б<ыть> м<ожет>, [вызвало бы сочувствие], а теперь, в наше время, А. А. [показался таким жалким, потерянным] был уже отжившим типом, и на него было только жаль смотреть.

но все же [совесть покойна] жизнь будет чистой, совесть покойной.

А. А. показался ей таким незначительным и горе его [мелким] маленьким, и она не нашлась, что сказать, а только пожала плечами и ушла.

Нечего сказать, хорошая моя жизнь! [То дзыга только глядит, чтобы я лишний] О господи, отчего я не умерла до сих пор!

– Милая, одно слово, только одно: надеяться ли мне? О, я буду ждать! Я готов ждать!

А когда она вышла в сад, на заборе [сидели два мальчика в соседнем дворе] из соседнего двора ей кричали мальчишки:

– Невеста! Невеста!

И все здесь дразнили ее, напоминали ей, что она невеста.

– Марина, – послышался из кухни крик, – ступай, [Дз<ыга>] дзыга зовет!