О покаянии, и о том, что когда, кто творит все под ряд заповеди Божии, то преуспевает в добродетели и делается совершенным.

Тот человек, который, презрев все земное и самую жизнь свою, желает приступить к совершению истиннаго покаяния по заповеди Христовой, будучи уверен, что сам по себе не может, как должно, совершить сие спасительное дело, пусть взыщет опытнаго отца духовнаго и нашедши припадет к нему со страхом и трепетом, слушается его во всем, что он ни скажет ему, со всем вниманием, от него научается, что следует делать, проходя путь покаяния, научается и духовному деланию всяких добрых дел. Я сказал, что ему надо иметь страх и трепет: это для того, чтоб не лишиться ему того великаго блага, какое имеет получить от него, и не быть осуждену в вечный огнь адский, как неуспешному и неискусному делателю заповедей Божиих. Ибо если он слова духовнаго отца своего будет принимать так, как бы они исходили из уст самого Бога, с уверенностию, что от них жизнь, если исполнит их, и смерть, если преступит; то будет соблюдать их с точностию и вниманием великим. Если такое положит он начало делу своему и несомненную будет содержать веру в данныя нам Богом обетования; то станет преуспевать по Богу день ото дня, и по чину шествуя путем заповедей, возрастать в духовном жительстве, и по благодати Господа нашего Иисуса Христа соделается наконец мужем совершенным.

Послушай же со вниманием, какия обетования даровал нам Господь наш Иисус Христос. —Радость бывает на небеси, говорит Он,о едином грешнице кающемся(Лук. 15:10), и опять:грядущаго ко мне, — сим, разумеется, путем покаяния,не иждену вон(Иоан. 6:37); еще:аще кто жаждет, да приидет ко мне и пиет(Иоан. 7:37); и в другом месте говорит:приидите ко Мне вси труждающиися и обременении, и Аз упокою вы(Матф. 11:28); также:имеяй заповеди Моя и соблюдаяй их, той есть любяй Мя: а любяй Мя, возлюблен будет Отцем моим — и к нему, —Я и Отец чрез Духа, —приидем и обитель у него сотворим(Иоан. 14:21—23); и опять еще:аще вы зли суще, умеете даяния блага даяти чадом вашым: кольми паче Отец, иже с небесе, даст Духа Святаго просящим у Него(Лук. 11:13). На сии–то обетования Христовы надлежит надеяться, как мы сказали, с верою несомненною, и творить все заповеди Христовы с великим и теплым усердием. Первая заповедь Евангелия есть следующая:покайтеся, приближися бо царствие небесное(Матф. 4:17). Еще:просите, и дастся вам: ищите, и обрящете: толцыте, и отверзется вам. Всяк бо просяй приемлет, и ищай обретает, и толкущему отверзется(Мф. 7:7, 8). Желая же показать нам, как и какими делами надлежит нам искать, да обрящем, Христос сказал нам:иже хощет в вас первый быти, буди всем раб, всем слуга и всех меньший. Иже бо вознесется, смирится: и смиряяйся вознесется(Мф. 23:12; Мр. 9:35).

Итак, кто имеет в уме своем все сие, сказанное нами, и все подобное сему, тот день и ночь занимается тем, обсуждает, как что лучше сделать, и делает то со всем усердием и тщанием, и таким образом мало–по–малу забывает мир и яже в мире, — деньги, имущества, родных, — и соответственно тому единится и сочетавается с духовным, т. е., чем более отдаляется от мирскаго, тем более прилепляется к духовному. Преуспевая же таким образом день ото дня, он замечает, как мало–по–малу истощаются злые помыслы, прежде не дававшие ему покоя, и отбегают от него; потом познает, как сердце его умягчается, сокрушается, приходит в смирение и раждает смиренномудрые помыслы; а когда восчувствует все сие, тогда посредством всего сего, и также чрез многия скорби и искушения, приходит в сокрушение и слезы; и чем более смиряется, тем более сокрушается, потому что смирение раждает плач, а плач питает матерь свою, то–есть смирение, и возращает его. Когда же делание плача соединяется с исполнением заповедей Божиих, тогда оно омывает, — о, чудо, — и очищает душу от всякой скверны и изгоняет из нея всякую страсть и всякую похоть плотскую и мирскую. Таким образом наконец человек делается свободным от всякаго мирскаго похотения и от всех страстей как телесных, так и душевных. Как человек, скинув одежды свои, делается совершенно нагим: так и душа скидает, будто одежду какую, перво–на–перво нечувствие, которое божественный Павел называет покрывалом: каковое покрывало нечувствия не на сердцах только неверных Евреев лежит, но и в каждом человеке, со всем усердием и всею силою не творящем заповедей Евангелия, находится это покрывало (т. е. нечувствие) и покрывает ум его, так что он не может подняться от земнаго и знать как должно, Сына и Слово Бога, т. е. Христа. Далее как тот, кто обнажается телесно, видит раны, если какия есть на теле; так и этот видит тогда чисто страсти души своей, как–то: славолюбие, сребролюбие, памятозлобие, братоненавидение, зависть, завиствование, любопрительность, самомнение и все другия страсти — и на, все эти страсти душевныя налагает заповеди Христовы, как врачебныя вещества, а как прижигания выжигающия, налагает искушения и скорби. И таким образом смиряется, плачет, ищет помощи Божией с великим рвением; и тогда явно видит, как благодать Всесвятаго Духа приходит в него, и искореняет и уничтожает страсти одну за другою, пока не освободит души от всех их; ибо благодать Святаго Духа не от одной или от двух страстей освобождает душу, но совершенно от всех, чисто–на–чисто. Вместе со страстями, о коих мы сказали, она отгоняет и всякую леность, нерадение и безпечность, всякое неведение, забвение и чревоугодие, всякое сластолюбие и похотение злое. И таким образом обновляет человека, и по душе и по телу; так что таковый думает, что не носит уже смертнаго и дебелаго тела, но некое духовное и невещественное, способное восхищенным быть на небо, подобно святому Павлу. И не это только совершает в нем благодать Всесвятаго Духа, но не позволяет уже ему внимать чему–либо чувственному и мирскому, и делает то, что он видит все это, как бы не видел; ибо тогда ум соединится с мысленным и божественным, исходит совершенно вне всего чувственнаго, при всем том, что будто смотрит на то.

Когда наконец приходит таковый в это доброе состояние, о коем божественный Павел говорит:наше на небесех есть(Фил. 3:20), —не смотряющим нам видимых, но невидимых(2 Кор. 4:18); тогда осиявается и просвещается, каждодневно возрастает духовным возрастанием, отметает все, свойственное младенческому несмысленному мудрованию, и преуспевает в совершенствовании себя, дондеже достигнет в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова(Мф. 4:13). По мере же возрастания своего, т. е. по мере своего преуспеяния в добродетелях, изменяются и душевныя силы его и действия, — и он делается мужественнейшим и сильнейшим в исполнении заповедей Христовых; и чем больше преуспевает в делании заповедей Божиих, тем более очищается, осиявается и просвещается, и сподобляется видеть откровения великих таин, коих глубины не видел никогда и совершенно не может видеть никто из тех, кои не восподвизались придти в такую чистоту. Под таинствами разумею я то, что все видят, но не постигают. Но тот, кто просвещается Духом Святым, обновляющим всяческая, стяжавает новыя очи и новыя уши, и не смотрит уже просто, как человек, на чувственное чувственно, но, как ставший выше человека, смотрит на чувственное и телесное духовно, как на образ вещей невидимых; и слушает он не глас или гласы человеков, но единое живое слово Бога, хотя оно изрекается посредством слова человеческаго. Такая душа приемлет чрез слух только живое слово Бога, как знаемое ей и желанное, и ему только позволяет войти внутрь себя, и когда оно войдет в нее, лобызает его с радостию, как сказал Христос:овцы моя гласа моего слушают(Ин. 10:27), чуждаго же гласа не знают (Ин. 10:5). Прочия же все человеческия слова она хотя слышит, но не принимает их, и не позволяет им входить внутрь себя, но отвращается от них и отгоняет их заблаговременно, а иной раз и совсем не чувствует присутствия их и их толкания в уши, но бывает для них как глухая, ничего не слышащая, — не слышит их и не принимает, при всем том, что слышит.

Когда соделается он таковым, тогда вселяется в него Бог, и бывает для него все, чего ни желает он, и даже паче того, что желает. Ибо Бог есть всякое благо, и в какую душу вселяется, ту исполняет всяким благом, сколько возможно вместить человеческому естеству, — таким благом, коего око не видало, о коем ухо не слыхало, и которое на сердце человеку не восходило, человеку тому, который не сделался таким, какого изобразили мы выше. Когда Бог вселится в такого человека, то научает его всему — и относительно настоящаго и относительно будущаго, не словом, а делом и опытом, практически. Он снимает покрывало с очей души его и показывает ему, чего хочет Сам, и что полезно для него; о прочем же внушает ему не изследовать, не совопросничать и не любопытствовать. И того, что показывает ему Бог, не может он видеть без глубокаго благоговения и страха, но приникая и воззревая в глубину богатства премудрости и разума Божия, трепещет и ужасается, помышляя о себе, кто есть и какия тайны сподобился видеть. Видя безмерное человеколюбие Божие, приходит он в изступление, сознавая и чувствуя, сколь недостоин смотреть на такия предивныя таинства; почему не дерзает пытливо разсматривать их, или изследывать, что они суть; но лишь взывает с великим страхом и трепетом говоря: кто есмь аз, Господи, и что — дом отца моего, что Ты доверил мне и благоволил показать такия таинства мне недостойному, и соделал паче чаяния, чтоб я не только видел такия великия блага Твои, но и предивно, стал причастником их?

Такой человек, как ставший выше всякой твари, не имеет уже желания возвратиться вспять и разсматривать твари. Стяжав и в себе имея Владыку Ангелов, не любит уже он изследовать сущности и естество Ангелов, служителей Божиих, зная притом, что Богу неугодно, чтоб он любопытствовал о том, что превышает силы человека: ибо если нам повелено не пытать разумом догматов Писания, то тем паче совсем не подобает нам любопытствовать о том, что выше написаннаго.

Такой человек зрит Бога, сколько это возможно для человеческаго естества и сколько благоугодно Богу, подвизается зреть Его непрестанно здесь и молится, да сподоблен будет выну зреть Его и по смерти своей; рад он зреть только Его одного и не чувствует потребности смотреть на что–либо другое. Почему и желания не имеет отрываться вниманием от Владыки своего Бога, от коего преисполняется светом и приемлет жизнь вечную, и смотреть на подобных себе рабов Его.

Таковый человек, поелику зрим бывает, осиявается и просвещается Богом и сам зрит великую и всякий ум превосходящую славу Божию, то и не желает более, чтоб его видели другие и догадывались, что такое он есть и в какой находится славе. Души святыя бывают свободны от тщеславия. Будучи украшены пресветлою и царскою ризою Всесвятаго Духа и преисполнены преимущею славою Божиею, оне не только не заботятся о славе человеческой, но и когда окружают ею их люди, никакого совершенно не обращают на нее внимания. Ибо душа, зримая Богом и сама зрящая Бога, никак не пожелает обратиться посмотреть на другаго какого человека, не пожелает и того, чтоб видел ее кто–либо другой.

Посему умоляю вас, братия мои, будем не словами только одними изучать несказанныя блага Божии, — что впрочем и невозможно, и для тех, которые учат и для тех, которые слушают. Ибо ни те, которые учат, не испытав делом, о мысленных и божественных вещах, не могут дать явных доказательств и пояснений примерами и представить истину в практических применениях; ни те, которые слушают, не могут от одних только слов понять, что им говорят. Но надлежит со многими болезнями и трудами подвизаться придти в состояние созерцания тех невидимых вещей и научиться понимать их из деяний и опытов. Тогда, из таких опытов научимся мы и просвещены будем и относительно словес о сих благах; да прославится Бог в нас ради такого божественнаго состояния, — и мы посредством знания таких вещей да прославим Бога, и Бог да прославит нас, во Христе Боге нашем, Коему слава, со Отцем и Святым Духом, во веки. Аминь.