Введение.Серб — это единственное национальное имя в Европе, чье значение утрачено. Названия остальных народов и племен европейских либо полностью ясны, либо [же] — частично[1]. Предположение[2], что слово «серб»(Срб)происходит[3]от слова Сораб, остается лишь предположение [м] и маловероятно[4]. Всякая тайна именно потому тайна, что имеет глубокий и сокровенный смысл, чаще всего идейный, а не внешний. И сербское имя [тоже] есть тайна, сокровенная и глубокая, как и вся судьба сербского народа.

[То,] что западные народы назвали сербовСербамиилиСервами,[так] это произошло от их [собственной] языковой бедности. У них нет слогообразующего [р][5], поэтому [они] вынуждены были поставить передр — е,дабы могли выговорить. На европейско–азиатском континенте только у индийцев [еще] есть слогообразующий [р], а кроме них — у одних лишь сербов. СловоСорабвместоСрбтакже должны были придумать[6]другие народы, в чьем языке нет слогообразующего [р]. Итак[7], ни Сораб, ни Серб, но—Срб.

От Индии праотцы сербские [восприняли множество слов[8], древнеиндийских и санскритских. Но еще важнее этого — вера в судьбу. Индийцы говорят Карма, турки говорят Кисмет, сербы говорят Судьба. Карма старше и Кисмета, и Судьбы. Индийцы учат, что человеку все бывает по Карме, т. е. все, что с ними происходит, — хорошее или плохое, — происходит по[9]их прежним делам; [так что] и после смерти даже бывает с ними то, что[10]они в предыдущей жизни заслужили.

1. Глубочайшая вера[11]сербского народа есть вера в судьбу. Не в слепую судьбу, но в судьбу промыслительную, плановую и праведную. Так и в Библии писано. Когда в Египте по приказу фараона уничтожали всех еврейских младенцев мужского пола, Моисей был спасен Промыслом Божиим. Это — судьба. Из–за греха царя Давида умер его сынишка. И это судьба. За заслуги царя Давида сын его Соломон сделался[12]велик и славен. И это судьба. За измену царю Давиду Ахитофел, ближайший царев советник[13], удавился[14]подобно Иуде, изменнику Христову. И это— судьба. Христос сказал: ни одна малая птица не упадет [на землю][15]без воли Отца вашего Небесного. И еще сказал: у вас [же] и волосы на голове все сочтены. А про Себя сказал: так писано есть, и должно было[16]Христу пострадать и восстать из мертвых [в] третий день. Сербская пословица гласит: нет смерти без Судного дня. Это делает сербов храбрыми и неустрашимыми. Глубочайшая вера сербского народа есть вера в судьбу.

2. Что есть историческая судьба народа, поминаемая многими без раздумья и разумения? Это драматическая роль отдельных народов — согласно замыслу Божию, но и в соответствии[17]с заслугами каждого народа. Историческая судьба сербского народа ясна лишь с [о времен] Немани до наших дней[18], а это значит, что лишь одна десятая истории сербской известна нам, а девять десятых неизвестно. То есть сербская история вырисовывается перед нами ясно только за последние 800 лет. Эпоха жупанов[19]до Немани представляет [собой] переход — как от Ветхого Завета к Новому.

3. Сие весьма ограниченное знание нашей истории имеет и добрую сторону. Евреи, индийцы, греки, римляне, китайцы знают свое прошлое за[20]несколько тысяч лет. [Ч]то делает их гордыми, и [э]то их смущает и убаюкивает[21]. Особенно — крещеные народы — греков и римлян. Эти хвалятся своими языческими героями и философами точно так же, как и своими христианскими святителями и мучениками. [Ч]то ведет к раздвоению, смущает и ослабляет их[22]. Мы, славяне, хорошо знаем лишь свою крещеную историю. Наше языческое, дохристианское прошлое лишено ясности и славы. Всю нашу славу вобрал период[23]нашей крещеной истории. Последние 800 лет для сербов — это[24]безпримерная эпопея кристаллизации личного и национального характера, эпопея труда, борьбы, страдания и славы. Все— под знаком креста и свободы.

4. Все под знаком креста и свободы. Под знаком креста означает зависимость от Бога, под знаком свободы означает независимость от людей. [А] еще под знаком креста значит идти[25]за Христом и сражаться за Христа, а под знаком свободы значит освобождаться от страстей и всякой нравственной гнили[26]. Мы не говорим простокрестисвобода,ночестной крестизолотая свобода.Итак, не какой–нибудь кривой или [же] какой–то там[27]преступный крест, но честной крест, что означает исключительно Христов крест; не какая–то там[28]свобода, дешевая, грязная, негодная, но— золотая, иными словами[29], дорогая, чистая и светлая. Сербская свобода была всегда дорогой, но не всегда чистой и светлой. Крестовое знамя — сербское знамя. Под ним пали на Косове, под ним завоевали свободу[30]в Восстание.

5. Основная и непрерывная линия сербской истории за последние 800 лет может быть выражена в двух словах: СЛУЖБА ХРИСТУ. В течение этого[31]периода времени [,протяженностью] в восемь столетий, сербский народ был истинным феодулом, т. е. Рабом Божиим, или Христодулом, т. е. Слугой Христовым, что [суть] одно и то же.

6. Никогда большинство сербского народа не уклонялось с этой основной стези[32], уклонялось меньшинство. Уклонялись либо отдельные предводители[33]народные — от помрачения ума, либо же малая часть народа со своими предводителями — из–за моральной испорченности.

Оттого[-то] судьба так страшно[34]бичевала сербов, в муках и страданиях, — как мало какой [другой] народ, за исключением еврейского, в истории рода людского.

7. Четыреста и тридцать лет томились евреи в рабстве в Египте[35]под фараонами. Ровно столько пробыли в рабстве[36]под турками сербы до [своего] освобождения, и то частичного, при князе Милоше. Австрийское же и венгерское иго [сербов] сравнимо с[37]рабством евреев под народами ханаанскими.

8. Умственное помрачение у сербских народных предводителей в прежние време[на] и [у] сербской так называемой интеллигенции в новое время происходило от дерзкого[38]попрания одной великой заповеди Христовой. Та заповедь гласит:Но между вами да не будет так(как меж язычниками):а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугой; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом(Мф. 20, 26–21, Лк. 22,26). В другой раз [Он] вновь заповедал своим — не спорить о первых местах[39], как фарисеи, но пусть садятся на последнее место.

Ибо, рече[40],всякий возвышающий сам себя унижен будет, а унижающий себя возвысится(Лк. 14, 11). Из всех заповедей Господних сербы охотнее и чаще всего нарушали [именно] эту заповедь. Между тем борьба за первенство оборачивалась для них сокрушительны [ми] поражения [ми] и удара[ми]. И после 800 лет опыта и учебы сербы и по сей день не усвоили[41]сию единственно спасительную для них заповедь Христову. Поэтому и сталкиваются [через] каждые двадцать, а то и десять лет с грозным кошмаром[42].

9. Ибо кого Бог любит, того и наказует[43], писано есть[44]в Священном Писании. Сказано еще[45]: и бьет всякого сына, коего приемлет. Пыльный ковер не вносят в дом [сразу], но сперва выбивают и от пыли отрясают, а уж тогда вносят. Не [верно], будто Бог не любит все Им[46]сотворенные народы, но, как сказано про апостола Иоанна, что Иисус его особенно любил, так Бог особенно проявляет свою любовь к тем, кому дает большие задания в жизни, в исторической драме людской. И [подобно тому] как Христос определил исключительно большую задачу Своему любимому ученику — святому Иоанну, так [Он] поставил[47]большую задачу [и] сербскому народу, [уготовав ему] великую миссию меж ближними и дальними народами.

10. Все боголюбцы и народолюбцы были в сей жизни велики[ми] страдальц[ам]и[48]. Яснее ясного свидетельствует об этом Библия[49], приводя пример Иакова, Иосифа, Моисея, Иисуса Навина, Самуила, Давида, Иова, всех пророков и праведников Ветхого Завета. Это [же] подтверждает и весь Новый Завет и вся история Церкви[50]— не десятью или ста примерами, но миллионами. Что есть христианский календарь, как не перечень[51]типичных страдальцев; мы говорим, типичных, ибо каждый календарный тип мученика[52]влечет[53]за собой тысячи [ему] подобных, но не отмеченных [в календаре][54]страдальцев за Бога, за душу и за народ за[55]последние 2000 лет.

11. Великим страдальцем был и Неманя, зачинатель и начинатель[56]восьмисотлетней истории сербской. Если великий человек не страдалец, [тогда] он [просто] авантюрист, подобный Бонапарту. Неманя был страдальцем втройне: за Христа Бога, за народ и за свою душу. И до Немани были сербские жупаны и святые — страдальцы[57]. Был Часлав, и Воислав, и Бодин, и, конечно же[58], святой Иоанн–Владимир, все— страдальцы за народ; был святой Прохор и святы[е] Иоанн Осоговский и Иоанн Рильский — страдальцы за свою душу. Равно как и святая Параскева Сербская[59]; и кто знает, сколько их [еще было] вкупе с сими[60]страдальцами. Однако Неманя всех их объединил в себе. Он был втройне[61]страдалец и воистину великий страдалец. Но оттого и великий победитель и бессмертный [муж][62].

12. Неизвестно, кто [из двух] больше: Неманя–правитель или Симеон–монах; или же: Симеон–монах или Симеон Мироточивый; тот ли [,что был] до смерти, или сей — после смерти[63]. Несколько людей в одном человеке. Воин и государственный муж[64], народолюбец и боголюбец, богач и убогий подвижник, мирской[65]человек и святитель. Савва и Стеван[66], сыновья его и биографы его, нисколько[67]не преувеличили [.описывая] богатую и разностороннюю[68]личность своего отца. Дела и факты оправдывают любое славословие [в адрес] Немани, [они] и не могут быть переданы словами[69]. Только одно слово характеризует всего Неманю во всех его проявлениях: феодул, что значит раб Божий.

13. Удивительный человек был Неманя: у него было два крещения, два имени, два звания [имел он] в жизни своей, по смерти же две— могилы. Сперва был крещен по католическому [обряду], потом, когда вырос, отверг это латинское крещение и крестился по православному закону. Будучи правителем, прозывался[70]Неманя — по библейскому имени Неемия, — а после, став монахом[71], звался Симеон. Был правителем и меченосцем, а под старость — монахом и крестоносцем. Первая его гробница была в Хилендаре, следующая[72]—в Студенице. Он — корень святой лозы Неманичей. Оставил после себя не только кровь в [жилах] потомков своих, но и меч с крестом — как программу [в деле] служения Господу. Был он [истинным] феодулом — рабом Божиим— и как меченосец, и как крестоносец, и как Неманя, и как монах Симеон. Даже по смерти, как мироточивый святитель, остался служителем Божиим и помощником народным. В нем— вся глубокая история его династии, [равно] как и неподдающаяся описанию[73]судьбоданная[74]история сербского народа [вплоть] до нынешнего дня.

14. Был Неманя и правителем, был и узником. Воевал с братьями и с недругами[75]. Сражался с правоверными и кривоверными. В своих родных братьях встретил измену[76]. Против правоверных греков воевал за державу и национальную индивидуальность, т. е. за сербское имя, которое греки хотели растворить в эллинизм [е] по причине одинаковой веры[77]. Против латинской и богумильской ереси боролся за истинную и чистую веру.

15. Когда [же] успел Неманя — посреди[78]стольких воин и битв — воздвигнуть несколько великолепных церквей? Да, Бог даровал ему[79]долгий век, однако и [сам] он спешил, дабы и мирные дни использовать для служения Богу и во славу Бога и угодников Божиих[80]. Не просто так— ради [лишь] украшения своей земли и уж [никак] не [затем], чтобы подражать грекам, построил он Георгиевы Столпы и Студеницу[81], но исключительно[82]по зароку [данному] в тяжелейшие часы своей жизни. Георгиевы Столпы он воздвиг по обету святому Георгию, [который дал] когда был брошен братьями в яму, как некогда библейский Иосиф; а Студеницу — по обету Пресвятой Богородице, [принесенному в ту пору,] когда ему предстояла тяжелая война с греками[83]. Ясно[84], что и все прочие церкви и монастыри — как по Рашке, так и близ Куршумлии — он воздвиг согласно какому–либо своему обету.

16. . Вся борьба Неманина и все [заветные] цели его сводились к тому[85], чтобы объединить сербский народ и создать одну сербскую державу. Но не какую–нибудь там светскую[86], как это толкуют современные историки, т. е. — не светский народ и не светское государство, но народ христолюбивый, который Христу будет служить, и державу святую, коя опять [же] Христу станет служить. Все да служит Христу — так, как и [сам] он служил до последнего своего вздоха[87]на рогоже в Хилендаре. Его национализм — христианский православный национализм, а его государство — феодулова держава. Эту свою основную идею он запечатлел вложением меча в ножны и смертью под крестом Христовым. Ибо меч без креста — ничто, а крест и без меча победоносен, в конце концов. Неманя никогда и не воевал одним лишь мечом — без креста, о чем свидетельствуют его заветные церкви.

17. По большому счету[88]Неманя вел свой народ супротив[89]двух мощных сил — панэллинизма царьградского и пантеократии римской. Он [еще] только, быть может, интуитивно и произвольно или полусознательно, прокладывал путь [в] будущее своего народа[90]; но должен быть прийти Савва, его младший сын, чтобы сей путь окончательно расчистить и выровнять[91], кристаллизовать общие идеи своего родителя и осуществить их на практике[92]в [виде] совершенной внутренней организации сербской нации[93]. Там, где восьмидесятилетний старец Неманя остановился, юный монах Савва продолжил — последовательно и умно, как [истинный] гений[94].

18. Весь [средоточие] положительны[х качеств], практичный и конструктивный до мозга костей[95], как[им] только может быть духовный человек, евангельский глава семейства[96], Савва [о]смыслил, как победить зло добром. Итак, как победить тягу к панэллинизму[97]? [С] помощью самостоятельной национальной Церкви. И он это осуществил. Навсегда приструнил[98]панэллинский шовинизм, создав[99]Сербскую самостоятельную Церковь, независимую от Царьграда. А как победить интернациональную папскую теократию в Риме? Созданием феодулии — [системы] служения Богу — [максимально] сконцентрированной[100]в личности правителя.

19. Какова разница между теократией и феодулией? Как между навязанным господином и добровольным слугой. Теократия может быть двоякой: клерикальная (священническая) и светская. Клерикальная теократия единственно [лишь] и известна — и страшно ненавистна — в Европе; светская же[101]теократия известна в мусульманском мире, где калиф, или шейх, или шах является носителем божественной власти[102].

20. Феодулия есть главная характеристика всех сербских правителей [из] династии[103]Неманичей. «Раб Христа Бога» — так называли себя и подписывались все[104], начиная со Стефана Первовенчанного [и вплоть] до царя Уроша. И не только Неманичи, но и правители, князья, деспоты, воеводы и господари [, принадлежащие к] другим династиям и фамилиям, так [же] — подобно Неманичам— называли себя и подписывались: [такие выдающиеся личности,] как князь Лазарь, деспот Углеша, деспот Стеван Высокий, деспот Джюрадж Бранкович, султанша Мара, мать Ангелина и множество других[105]. Все [со]работники Христа и Бога, все феодулы, рабы Божии[106]. Так[им путем] их всех Савва направил, Неманя всем пример показал, а Дух Божий на том пути укрепил.

22. Святой Савва так постановил и утвердил, чтобы архиепископ[у] сербскому быть первы[м] слугой Христовым в чине духовном, а корол[ю] сербскому — первым слугой Христовым в чине гражданском. А коли[108]архиепископ слуга Христов, то слуги Христовы и все священники, и коли король слуга Христов, тогда слуги Христовы и все чиновники, военные и гражданские. Вся иерархия духовная должна служить Христу, и вся иерархия военная и штатская должна тоже служить Христу. Итак, не только церковь находится[109]на службе у Христа, но и государство, причем[110]государство — ничуть [ни в] меньше [й степени], чем церковь, и король — ничуть [ни в] меньше [й степени], чем архиепископ. Феодулия есть путь и цель[111]и церкви, и государства в равной мере[112].

23. Савва это абсолютно ясно высказал[113]в Жиче, при[114]коронации своего брата Стефана [, провозглашенного] королем сербским. В своих проповедях тогда он непрестанно подчеркивал перед лицом[115]короля, великашей и народа две неопровержимые реальности[116]: во–первых, [то,] что вера есть единственное благословенное основание[117]жизни личной и жизни общественной и устроения державного; и во–вторых, [то,] что и король, и все великаши, и весь народ, как и священство, обязаны служить вере, соответственно — Основателю веры, Господу Иисусу Христу, Сыну Божию Единородному, дабы и мы могли быть названы сынами Божиими и войти в Царствие Небесное.

(Речь, естественно[118], [идет] лишь о вере православной, о вере чистой и правой, апостольской и отеческой, без примеси еретического мудрствования и клерикального политизирования.).

24. Почему мудрый Савва не говорил тогда, как надо обустроить собственный дом[119]и королевский двор, и [как] организовать государство, и подготовить войско, и распределить дела и обязанности? Почему — не это, но лишь о вере и [только][120]о вере? Потому что вера [есть] истина, а истина— свет, а без света не видно ни пути, ни цели, [без света] не отличишь брата от недруга[121], не [у] знаешь, докуда дошел и куда идешь, ни зачем живешь, почему умираешь и кому служишь, ни [того,] кто [воздаст] и чем воздастся нам за нашу службу[122]. Истина — первое, главное и основное, все прочее приходит само собой. А истина — это Христово Евангелие, это вера во Христа. По глаголу Самого Христа: Аз есмь свет миру, кто грядет по Мне, не будет ходить во тьме. С той [поры] и на веки [вечные][123]серб остался истинолюбив и христолюбив, что суть одно и то же. Какой [еще] народ в мире так неприкрыто и нелицемерно говорит правду и любит истину? С той [поры] и на веки [вечные] сербские правители нарицаемы христолюбивыми, говоря иначе, истинолюбивыми[124]. Чада[125]и слуги истины.

25. [Для] Саввы Неманина, подвижника и монаха святогорского, важнее всего [в жизни] было отверзть очи своему народу, дабы [он у]видел[126]реальность того света, духовного и безсмертного, на который должен ориентироваться и [под который должен] подстраиваться во всех трудах[127]своих сей мир телесный, преходящий и смертный. Тот свет — это Царство Небесное,[к] коему он прилепился[128]на своем семнадцатом году и для коего еще столько лет трудился, чтобы познать [его] до безукоризненной ясности и историчности[129]. [К] этому Царству Небесному он впоследствии[130], как церковный глава и пламенный патриот[131], [за]хотел прилепить и привести весь свой народ. Ибо это — основное и главное, а все прочее, как побочное и попутное, дается в добавку[132]признающим Царствие Небесное и прилепляющимся к нему. За двести лет до князя Лазаря в Крушевце — Савва и Неманя, юность сербская и старость сербская, прилепились к Царствию Небесному. Сие есть судьбоносное перепутье[133]в жизни каждого христианина и каждого христианского народа, а именно: прилепиться ли к Царствию Небесному или к царству земному. Сие — судьбоносно было во време[на] Немани и Саввы для сербского народа и всей его позднейшей истории [вплоть] до сего дня.

26. Верный раб — верный [и] хозяин[134]. Кто верен в малом, верен и в большом, и удостоится похвалы от господина своего. Сие есть истина евангельская, святой Савва был верным слугой на Святой Горе, верным [был] — и хозяином в Хилендаре[135]. Был верным рабом Господним [для] Сербии, а [потому] и[136]верным хозяином в сербском роде, самым лучшим сербом — слугой и хозяином, какого запомнила[137]сербская история. Об усердном, но бездетном хозяине сербы говорят: трудится до [седьмого] пота[138], словно у него десять сыновей. Савва–монах трудился до [седьмого] пота над миллионами сербов, словно все [это были] его родные дети, словно [то были] его сыны и дщери. Не было [такого] дела — ни духовного, ни практического, ни частного, ни [общенародного, ни церковного, ни державного, которое бы его не касалось и в кое бы он не вникал[139]как помощник и советник. Трудолюбивейший раб Христов и [слуга] народный, Савва был самым заботливым хозяином в сербском роде. Верным последователем и подражателем Господу своему Иисусу.

27. Совершенный хозяин как совершенный слуга — т[ак]о[в] пример и завет святого Саввы сербскому народу. О каком–либо господстве у него нет и помина. И на словах, и на деле, от начала [и] до конца он был слугою с хозяйским духом. Он знал, что людской век краток и что да[рова]н [он нам] не ради властвования[140], но ради служения. Безчисленные народные предания[141]и легенды о святом Савве, поспевающем всюду, дабы помочь каждому человеку, не [являются] неистинны[ми]. Они рисуют подлинный характер сего духовного родителя сербского народа, [изображая его] как величайшего слугу–хозяина в истории сербской.

28. По своей службе Богу и народу, по своему хозяйскому духу, Савва был сербом, наиболее близким Христу Богу[142]. Слуга–хозяин и хозяин–раб — истинный феодул. Феодулией стал[143]весь его земной век, феодулия — самый ясный пример и самый красноречивый завет[144]его своему роду.

Сей пример и завещание оставил он всему сербскому народу и старшим в народе[145]— от первых до последних. И не напрасно. Саввин пример и завет был как доброе[146]семя, брошенное на плодородную землю, почему [оно и] приносило на протяжении всех веков [и] до сего дня[147]богатую жатву Богу для Царствия Небесного. А [этот] его пример и завет можно выразить[148]одним словом — феодулия, или служба Богу.

29. Сербская история не знает борьбы церкви с государством. Такой борьбы нет, [и] наоборот— история западных народов полна кровавых войн[149]. Чем объяснить первое, а чем второе? Первое — феодулией, а второе — теократией. Возьмем, к примеру, двух смирных волов, что, впряженные в одно[150]ярмо, тянут один воз и служат одному хозяину. Это феодулия. А теперь[151]возьмем двух волов, разъярившихся друг на друга, так что—то левый вырывается из ярма и бодает своего товарища справа, заставляя[152]его в одиночку тянуть воз, то правый в [свою] очередь делает то[же самое][153]со своим товарищем слева. Это — теократия: война церкви против государства и война государства против церкви, война папы против королей и война королей против папы. Ни один вол не желал под ярмом[154]служить Хозяину, каждый из них хотел играть роль Хозяина и погонять своего подъяремного товарища[155]. Поэтому Хозяйский воз [так и] остался на месте[156], а нива — невозделанной, и под конец вся заросла сорняками. Так на Западе.

30. Саввина мысль была [следующая]: надо обоих волов впрячь в ярмо, чтобы одинаково служили Хозяину. И церковь, и государство. Се— библейская мысль — вернее[157], заповедь Божия и в Ветхом, и в Новом Завете. Псалмопевец обозревает[158]всю землю и все, что есть на земле, и затем, восхищенный[159], говорит Богу:Все служит Тебе(Пс. 119, 91). Что [такое] человек, чтобы он один был исключением? Неужели мотыльки и птицы, и ветры, и громы [должны] служить Создателю — Хозяину своему, а человек— нет[160]? Это произошло, должно быть[161], от некоего помрачения ума и от некоего рокового [и] злостного заблуждения сердечного[162]. Офицеры при дворе княжеском с гордостью говорят: мы на службе у князя. А что есть смертный князь по сравнению[163]с безсмертным и всесильным Царем неба и земли, да притом еще[164]Творцом и Отцом своим? Поистине, только сумасшедшие и сатаной управляемые[165]люди могут считать за честь служить [какому–то] князю, а за стыд и унижение— служить Господу Богу. Сколько будут лежать они завтра мертвые, могила к могиле, вместе со своим князем, и среди гнили разлагаться, а Бог будет вечно жить и царствовать. Но их близорукость [, неспособность] это [у]видеть — больше близорукости насекомых, поистине — поражающая[166].

31. Они представляют успех злобного сатаны. Они представляют [собой] и поражение Божие, поражение Того, Кто их сотворил. О, что за страшная участь для человека[167]: представлять успех диавола и поражение Бога! Поэтому их Создатель — без [всякой] милости, но по правде [Своей] — изымает и уничтожает их[168]. Как если бы отец вырастил[169]сыновей, а они подались бы[170]в гайдуки и [вместе] со своим атаманом (читай здесь: сатаною) предательски нападали на дом отца своего и на его мирных домочадцев. Кто не служит Богу, тот неизбежно служит диаволу, супостату Божию. Итак, разве стыдно служить Богу? Действительно, стыдно, — но только для тех, кто погибает, а не для тех, кто спасается.

32. В Ветхом Завете говорится о народе израильском, Богом избранном — да служит Богу, единственный средь всех народов, кои бесам и идолам бесовским служили. Ибо одной [лишь] службы людям не избыть[171]: либо служить Богу, либо диаволу. [С той] только [разницей], что Бог службу Себе называет службой, а лживый диавол называет службу себе господством и наслаждением. И сей избранный народ израильский хромал на обе ноги на протяжении тысячи лет, служа когда Богу, а когда — диаволу[172]. Все праотцы, отцы, праведники и пророки призывали[173]народ на службу Единому Богу, но часто верх брали[174]диаволовы лжепророки и уводили[175]народ на службу диаволу. Хотя[176]диавол никогда не говорит ни о служении Богу, ни [о служении] себе, а [лишь] о господстве и наслаждении, — он ни о чем другом [и] не думает, как [только] впрячь людей в ярмо — на страшную службу себе[177]. Ибо он лжец и отец лжи.

33. Новый Завет между тем есть преимущественно[178]Устав службы Богу, свято, совершенно и безкомпромиссно. И Сын Человеческий пришел не для того, чтобы Ему служили, но чтоб служить. [Итак], служил даже[179]Тот, Кто есть Хозяин мира, Господь Иисус Христос; служили Его апостолы и все истинные последователи; служили Богу до последнего дыхания и издыхания[180], со [времени] она[го] до сего дня[181]. И коли[182][Сам] Сын Бога Живаго не стыдится службы Отцу Своему Небесному, что уж [тогда] людям стыдиться сей службы и [воспринимать лживые обещания сатанинские о господстве и наслаждении в веке сем[183]? После долгого и предолгого колебания между службой Богу или диаволу избранный народ израильский в конце [концов] полностью прилепился ко диаволу, предал Бога и распял Мессию, Сына Божия. Правильно[184]сказал им Иисус:«Ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего; он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины; когда говорит он ложь, говорит свое, ибо нет в нем истины; когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи».Так закончилась миссия избранного народа израильского — полным и сознательным отходом от служения Богу и [предоставлением [себя] в распоряжение сатаны, коему этот народ и поныне служит. Ибо никто из людей не может не служить либо Богу, либо диаволу[185]. Век людской есть век служения.

34. Все это знал наш мудрый отец Савва. И лучше нас знал он, что сей жизненный срок[186]на земле дан людям ради службы, а не ради господства, насыщения и наслаждения[187]. Поэтому покорился неминуемому и неизбежному, т. е. служению. Но он еще знал, что служение может быть двояким: либо Богу, либо сатане. Поэтому он изо всех сил старался колесо совокупной[188]энергии своего народа, [равно] как и своей личной, повернуть на служение Богу. А еще, сверх всего, — и державу, точно так же, как и церковь, поставить на активную, неустанную и добровольную службу Богу. Подобным образом он ввел[189]в сербском народе полную и совершенную феодулию, т. е. богослужение, и[190]избежал западной аномалии, по которой церковь якобы одна должна[191]служить Богу, а не вместе с державой[192]; [должен] папа — но не вместе с королем, священник — но не вместе с гражданином и воином[193].

35. Где бы церковь [ни] отделилась от государства, там [непременно пребывает] в болезненном состоянии либо церковь, либо держава, либо [же оне] обе[194]. Разделенные церковь и государство— это означает служение двум разным господам. А поскольку существует лишь один–единственный настоящий господин, которому можно сознательно и честно служить, т. е. Господь Бог, [то] значит, один из разъединенных и разделенных институтов[195]— либо церковь, либо государство — должен служить противнику Божию, диаволу. Раздор, ссора и война между церковью и государством позорит историю западных крещеных народов за последнюю тысячу лет. То церковь была на службе у противников Божиих из–за теократии, то, в [свой] черед, держава[196]из–за своей автократии; то первая — из–за клерикализма, т. е. неправильного служения Богу, то вторая — из–за профанации, т. е. полного отрицания службы Богу. Не по разуму, но по злобе разобщенных сторон. А злоба помрачает разум, почему и стоит в Священном Писании предостережение:«Берегись, чтобы злоба не помрачила твой разум».

36. От всех этих аномалий и ужасов св. Савва спас свой народ учреждением феодулии — как пути и цели церкви и державы. Не осуществил бы он это [так] легко[197], если б его отец — Неманя не принял постриг, а родной брат[198]не был корол[ем]. Сам Бог так определил, что на [конкретном] историческом перепутье[199]сербской истории оказались два брата в качестве[200]народных вождей: один — как духовный, а другой— как светский глава[201], архиепископ Савва и король Стеван. Необычайно похоже на[202][такое же] судьбоносное перепутье в истории израильского народа, когда во главе этого народа, по Божиему повелению[203], оказались два брата, Моисей и Аарон. Ибо кто поймет человека и поможет [ему] лучше, чем родной брат? Король Стеван, будучи правителем, состязался в служении Богу со своим братом, [лицом] духовным[204], и старался в исповедовании веры не отстать от него. Могучий же Неманя, приняв под старость монашество, запечатлел сим чином свое прилепление[205]к Царствию Небесному; к небу направил [он] дух своих потомков и всему народу [этим] примером своим дал наставление[206], что через[207]земную жизнь должно приготовляться к жизни вечной.

37. [И] пусть нас нисколько не вводят в заблуждение[208]важные титулы сербских правителей, как — [то]: король, царь, деспот, автократор, севастократор. Все эти громкие титулы писались под тем, что [было] самым первым и значимым, — раб Христа Бога. И это было не просто мертвой буквой на бумаге[209]или же[210]чем–то формальным и привычным. Нет, напротив, в их жизни сие было крайне существенно[211]. Они защищали веру православную, что значит — истину Божию — решительно и неустанно. В этом они превзошли и самих императоров византийских. (Так, король Милутин спас греческий народ от позора, а Грецию— от унии[212], во време[на] одного из Палеологов.) Они не копили богатства[213]и не[214]тратили их на [строительство] своих дворцов, но все отдавали на возведение[215]великолепных храмов — во славу Христа Бога, народу своему на пользу и собственной душе во спасение. Насколько эти их знаменитые задушбины послужили к пользе сербского народа, [о] то[м] и сам народ [с] благодарностью] высказал[ся] в песнях [своих], а все историки признали и подтвердили.

38. Душеспасительное строительство[216]подобного рода, т. е. [заключающееся] в возведении храмов и монастырей, никогда после не упускалось из виду у[217]сербских правителей ни в одной династии [, вплоть] до наших дней. Даже и после Косова — под турецким владычеством[218]— вассальные князья и княгини, деспоты и деспотессы, герцоги и герцогини[219]воздвигали задушбины по всей[220]земле сербской. Это продолжили Карагеоргий и Милош, наши крестьянские князи, [равно как] и их потомки. Королевская церковь на Опленце свидетельствует, что сербские правители даже в двадцатом веке не прерывали службу Богу через душеспасительное строительство, начатое еще нашими первыми крещеными жупанами, а [затем вовсю] развернутое[221]Неманичами.

39. Эту благородную страсть у сербов — к возведению задушбин — невозможно встретить— в такой степени и масштабах[222]— ни у одного другого народа. [Сербы] не только украсили и освятили свою землю безчисленными и [пре]красными[223]задушбинами, но [и] с такой же [точно] ревностью и любовью воздвигли многие подобные [им] задушбины по землям близким и далеким: по Албании и Греции, по Хорватии и Венгрии, по Болгарии и Валахии, на Святой Горе и в Палестине. В некоторых из этих стран сербские задушбины и по сей день являются[224]самыми главными и самыми красивыми святынями.

40. Мы упомянули защиту истинной веры и строительство задушбин сербскими правителями как их службу Богу, как их феодулию. И хотя все это дела большие и значительные, они не являются единственным способом богослужения сербских правителей и вельмож[225]. Были и иные пути[226]. То суть главным образом благодеяния[227]в отношении малых и сирых и праведная защита всех претерпевших за правду[228]. При своих задушбинах в Солу не, Царьграде и Иерусалиме король Милутин открывал приюты[229]для старых и убогих, столовые[230]для голодных, дома призрения[231]для больных и недужных. Сие известно из истории этого великого правителя. Тем паче должен был он устраивать[232]подобные заведения при своих задушбинах в самой Сербии. Как он, так и остальные великие [у]строители[233].

42. Пишут историки, будто[234]некоторые Неманичи были великие грешники, [пишут о том,] как брат предавал брата, [о том, как] брат боролся против брата, [как] отец ополчался[235]на сына, сын— на отца. Это — не неправда, но неправда, что это и только это составляло все содержание их жизни, что это — все их жизнеописание[236].

Они [,историки,] сказ[ку] сказывают до известного [места][237], но не до конца. Как если бы[238]евангелист Лука, историк апостольских деяний, рассказал о Савле— как он яростно преследовал[239]христиан— и на этом остановился и оборвал [свою] повесть[240], не поведав вторую часть, т. е. [о том,] как Савл обратился в Павла, гонитель — в апостола, христоборец в святого.

43. Действительно, некоторые из Неманичей грешили как люди — по человеческой слабости, но [они же и] каялись в грехах и умирали как раскаявшиеся [грешники][241]. Мы не знаем про Вукана, раскаялся ли он, почему [он] и остался вне славы[242]и вне календаря — ибо восстал против двух своих святых братьев и связался с[243]римской церковью. Поэтому он охарактеризован как изменник и как прообраз всех изменников сербских, причем[244]всегда с одним и тем же именем: Вукан, Вук, Вукашин, Вуица. Между тем Драгутин покаялся за свое восстание против брата Милутина, принял постриг и, [уже] как монах Феоктист, веригами связал себя[245]в покаянии и искушени[ях]. И воздвиг несколько предивных храмов во славу Божию, как — [то]: Озрен, Тавну, Рачу, Лозницу и церковь в Арилье. И прославился во святых[246]. Почему сербские историки не доскажут историю до конца? Ведь конец — делу венец[247], говорит сербский народ.

44. Каялся и король Милутин за грех против[248]сына своего Стевана, и горько оплакивал свой грех перед игуменом монастыря Пантократора, в котором ослепленный Стеван вынужден был пребывать. И во святых прославился Милутин не как грешник, но как [грешник] раскаявшийся, причем раскаявшийся не только на словах, но [и — в] еще болыпе[й степени] — на деле[249], служа Господу своему Христу до конца своего долгого века. Ни один из современных[250]историков сербских не остановился[251]на том, что является самым значительным и самым важным применительно к[252]личности этого знаменитого короля, а именно: что [он] прославился во святых и что болгарская столица София хранит его тело как свою величайшую святыню. Не видят они сего, ибо нехристианская и несербская тьма помрачила их духовное зрение. Они не прощают грех[а] тому, кому Бог простил и кого Бог и прославил даже. Нельзя историю сербского народа писать лишь чернилами, но [надо писать] и кровью, и слезами из [глубины] сердца.

45. Каялся и царь Душан в своем грехе против[253]родителя своего Стефана Дечанского. Но грех сына перед родителем тяжелее греха брата перед братом и греха отца перед сыном. Душан остался [в истории] великим и славным, но не прославился во святых, т. е. достиг величайшей славы земной, но не [достиг при этом] и величайшей славы небесной.

Но пусть даже он не прославился во святых[254], мы верим, что ему Бог простил грех за его великую[255]и неустанную службу Богу. Потому что это был раскаявшийся [грешник]. И [еще] потому, что он строил многие задушбины, творил милостыню безсчетно[256], защищал монастыри и всякую правду своими строгими законами, Святую Гору укрепил[257]и обезопасил, а христианские Балканы в целом — оборонял от нехристей и в крестовом походе за христианство на Балканах пострадал. В самом деле, хоть он и совершил в юности великий грех по отношению к родителю своему, [Душан] до конца жизни был великолепным[258]и верным слугой Христовым на деле и в страдании, подписываясь всегда как раб Христа Бога и жертвуя собой за крест честной и золотую свободу христианскую всех балканских народов.

46. Каялся и деспот Джюрадж[259]Бранкович за грех отца своего Вука, изменника косовского. Но нелегким было[260]его покаяние за т[ак]ого грешника, кого[261]народ, как живая Церковь Божия, так и[262]не простил. Все же деспот Джюрадж оправдан перед Богом и народом— за[263]дела свои и муки[264]. Он, правда, не прославился во святых, но великие деяния его были [совершены] на службе [у] Христа Бога. Он воздвигал храмы, соблюдал[265]строго веру православную, отверг предложение[266]папы перейти в римскую церковь, одаривал щедро монастыри в Сербии и на Святой Горе, мудро и осмотрительно охранял народ свой, насколько мог это [делать] как вассал турецкий; как родитель же пережил жестокие страдания из–за беды [, постигшей] его детей. Ибо два его сына были ослеплены турками, а дочь принуждена [была] выйти замуж за кровника султана. Но хотя[267]Джюрадж [и] не прославился во святых, прославились отдельные[268]его потомки — через мать Ангелину. А [сам] Джюрадж был и до конца жизни остался рабом Христа Бога, на деле и в страдани[ях].

47. Каялся и князь Милош Обренович за грех перед Карагеоргием, ибо косвенным [образом] был причастен к гибели[269]великого вождя, [да] притом[270]еще кума своего. Свидетель[271]его [раскаяния — церковь, называемая «Покаянная», которую Милош [по]велел выстроить[272]в Радованье. Но не весь Милош в том грехе. Он себя считал слугой Божиим и народным. Сражался за крест честной и [по]страдал много от инородцев[273]и от своих. [Он] отстроил практически все разоренные[274]монастыри не только в теперь[275][уже] освобожденной, но и в не освобожденной [еще] Сербии — вплоть до[276]Иоанна Бигорского. [Он] постился, соблюдал крестную славу[277]и много молился Богу — точно так же, как и великий Карагеоргий, — подобно всем старым правителям сербским и всему народу сербскому. То были люди из народа[278], и по крови, и по духу.

48. Но кто [еще] так свято и честно служил Христу Богу, как оный дивный Лазарь Косовский? Прославился во святых он, прославилась жена его, царица Милица, прославился и сын его Стеван Высокий. От святого корня— свята и лоза. Он [со]творил' все Богу угодные деяния — как [и] Неманичи; правил же или, лучше сказать, служил в более тяжкие времена, нежели Неманичи. [Он] воздвиг многие задушбины, из коих и по сей день [являются] действующи [ми][279]Раваница, Лазарица и Горняк. Восстановил из развалин монастырь св. Романа. Был великим жертвователем[280][, покровителем] святынь святогорских. Совершал паломничество ко Гробу Господню[281]. Был отец сирым и защитник бедным. А сверх всего положил живот свой на Косовом [поле] за крест честной и свободу златую. За то[282]его народ сербский полюбил и воспел, а Бог его возвеличил[283]тем, что прославил его во святых, увенчав двойным венцом: как Своего раба и как мученика.

49. Мы привели здесь лишь несколько примеров сербских правителей и вельмож, [показав,] как они ходили путем Неманиным и Саввиным, считая себя первыми рабами Христа Бога впереди[284]своего народа. Но мы не перечислили и малой части от общего числа[285]. Были еще сотни и сотни, может быть, и тысячи меньших князей, начальников[286], воевод и сановников, что ходили тем же самым путем и, как рабы Христовы, службою, задушбинами и различными пожертвованиями подготавливали себя[287]в сей жизни к той жизни и, мучаясь [здесь,] на земле, с надеждой смотрели в вечное и безсмертное Царство Небесное. Кто их всех сочтет? Еще никто их не счел. Любой край— не только сербской земли, но[и по] все[м] Балкан[ам], от Бессарабии до Царьграда и от одного моря до другого, — хранит каменное свидетельство о них, т. е. их имена, высеченные на стенах, или лики, сохранившиеся на фресках, в их задушбинах.

50. Где задушбины соседних народов и правителей на сербской земле? Задай себе этот вопрос, серб, трижды — и задумайся. Нигде— ни одной. Ни единой румынской в Крайне (неподалеку от Неготина находится монастырь Буково— задушбина не румынских великашей, но [все] того [же] славного сербского короля Милутина). Ни единой болгарской в Македонии и ни единой греческой — где бы то ни было[288]. Хотя царьградская патриархия господствовала над сербским народом до святого Саввы и [потом еще] долго и [очень] долго при турках[289], однако нигде — ни одной греческой задушбины, ни от греческих правителей, ни от греческих владык[290]и вельмож. Воистину невероятно, но истинно. И хотя болгары предъявляют права[291]на Македонию и Фракию, нигде в этих землях мы не [у] видим ни одной задушбины болгарских правителей. Тогда как[292]греческая Фессалия и все окрестности болгарской столицы украшены святынями, воздвигнутыми сербами–ктиторами.

51. Мы [вовсе] не думаем попрекать этим наших соседей или умалять [их значение]. Так [уж] они воспитаны[293]. У них не было Немани и святого Саввы, и [они] не воспитывались как сербы, [их не учили идти] не окольной дорогой[294]— [стезей] феодулии, [стезей] служения Богу — как пути и верховной цели человеческой жизни на земле, — с неслыханным девизом: за крест честной и свободу златую. Поэтому их народные предводители[295], пусть [и] не менее богатые, чем правители сербские, остались равнодушны к [идее] служения Богу, [они] и не думали тратить свое богатство[296]на задушбины. Они смотрели [на] землю, а не [в] небо, и трудились ради[297]земного царствия, а не ради небесного. Поэтому очень часто лишались и того и другого[298]. Лишь некоторые румынские воеводы строили задушбины[299], да и то [только] под влиянием своих жен–сербок, или своих зятьев–сербов, или бежавшей в Румынию властелы сербской.

52. Национализм сербский [всегда был] универсально христианский, никогда [не был] узки[м] и глупы[м] шовинизм[ом]. Вот как можно было бы определить[300]сербский святосавский национализм: наводить порядок в собственном доме[301]и излишком[302]своей силы и своего богатства помогать каждому народу навести порядок в его доме. Или: служить Христу Богу на своей земле и в своем отечестве, по возможности же и от избытка [сил][303]— служить Христу Богу [и] по другим землям, близким и далеким, т. е. [вплоть] до России и до горы Синайской, [и] даже и до [отдаленных] концов вселенной. Христианский национализм в универсализме и универсализм в христианском национализме. Сербы суть единственные носители этого идеала, в значительной степени и доселе осуществляемого[304], а наряду с сербами еще одни только[305]русские — из членов православной семьи[306]народов Божиих на земле. Есть ли что спасительнее для всего мира?

53. Мы думаем, что до сего момента[307][мы] достаточно разъяснили[308], как сербские народные предводители, будь то[309]короли, или цари, или деспоты, или начальники[310]и воеводы, служили Христу Богу со своих престолов и с [высоты] руководительских кресел[311], будучи[312]строителями задушбин, защитниками веры православной, помощниками соседним народам в обороне, заступниками сирых, крестоносными воителями[313]против нехристей. Перейдем же теперь к монашеству, как последнему и высшему[314]разряду службы Христу Богу, как экзамену на аттестат зрелости[315][для] всех тех, кто до того годами упражнялся в этом же самом служении различным образом[316].

54. Монашество у сербов — [это] огромная историческая реальность, которая в истории сербов играла большую роль, чем душеспасительное строительство, ибо [устроитель[317][от]дает свое, монах же [от]дает себя на службу Богу. В этом [смысле] монашество больше душеспасительного жертвования. Пример старца Немани и пример юноши Растка действовал заразительно и действует и поныне[318]на старцев и юношей сербских, [побуждая их] стряхнуть с себя все [бренное][319], прилепиться [к] Царству Небесному и пойти путем узким и скорбным, путем монашеского подвига.

55. Монах действительно поставлен в сербской истории выше[320]всякого иного звания и всякого иного титула — не из–за какой–то наружной[321]силы, но из–за [своего] нравственного значения.

В церковном прологе говорится о видении некоего [мужа], узревшего монахов на том свете небесном — выше великого царя Константина. Сербские аристократы с незапамятных пор удалялись[322]от мира в монастыри и пустыни, точно так же, как и простолюдины. Святая Пятница Сербская[323]— преподобная мати Параскева— была из благородного[324]рода. Из великашского и знаменитого рода были и трое наших[325]славных духовных [учителей][326], святой отец Прохор Пчиньский, Гавриил Лесновский и Иоанн Рильский. Они жили задолго до[327]Немани и Саввы — и служили Господу. Однако служба Господу в сем чине иноческом[328]— в великом стиле и с великим размахом — начинается лишь с этих двух редкостных мужей, с коих началось все, что есть велико[го] в истории сербского народа.

56. Принял монашество могучий Неманя, затем[329]его сын, князь Растко, затем король Стеван Первовенчанный, затем король Владислав, король Урош, князь Предислав ([архиепископ] Савва II), король Драгутин, затем сводные братья царя Душана, затем Анна, супруга Неманина; и королева Елена Градацкая[330], и Елена, сестра короля Дечанского, и царица Елена — Душанова; затем царица Милица, и деспотесса Евфимия, и мать Ангелина, и Максим, сын ее, с еще многими[331]членами дома Бранковичей — в Среме, в Эр деле и в Румынии. Многие дворяне[332]сербские после Косова подались[333]на Святую Гору и там как монахи окончили [дни свои]. [А] сколько[334]их заполнил[о] монастыри сербские и греческие в Палестине. Даже на горе Синайской были[335]сербы–монахи. Не [за тем] подались они из мира в монастырь, чтобы спасти свою земную жизнь от смерти — кому из рожденных [и] когда удалось это? Но чтобы служением Христу Богу заслужить вечную жизнь. И не [ради того,] чтобы прокормиться уходили [они] в монастыри. [Уж] никак [не ради э]то[го]. Наоборот, они относили в монастыри свое сбереженное добро и [по] всюду оставляли [о себе] добрую память — либо воздвигая и обновляя обители[336], либо [занимаясь] писанием икон и переписыванием книг. Всюду работали они с известной хозяйственной сноровкой[337]сербской. Нигде серб–монах — на Святой Горе и на востоке — не ел даром чужой хлеб, ни [где не] умер без заслуг и доброй памяти. И по сей день вспоминают в иерусалимских монастырях добрым словом[338]сербских насельников, и в некоторых — показывают их изделия. Они служили Богу, а не себе. И Бог благословил память [о н]их в далеких чужих землях.

57. Монашеством и мученичеством за веру сербская властела[339]запечатлела свою истинную службу и свое совершенное прилепление [к] Царству Небесному, царству неизменной и вечной реальности. Что есть монашество, как не добровольное истязание себя[340]ради самой высшей цели жизни, как ее Спаситель возвестил[341]? На это самоистязание сербская властела решалась легко, имея пред собою пример Неманин и Саввин. Старцы следовали примеру старого Немани, а юноши — примеру Саввы. Известно, что ни у одного православного народа не было такого числа правителей, которые добровольно сошли с престола и ушли в монастырь, чтобы как простые монахи послужить Христу подвигом иноческим. Воистину[342], сербы в этом имеют первенство перед всем христианским миром.

58. Так, программа Жичская, программа Саввина реализовалась на протяжении[343]веков, причем одинаково[344]— как руководителями церкви, так и руководителями государства. Рабами Божиими признавали себя и те и другие; службу Богу считали своей святой и единственной обязанностью и те и другие; и служением Богу до последнего вздоха[345]надеялись заполучить[346]Царствие Небесное и те и другие. Вол правый и вол левый равно[347]и мирно несли ярмо свое и служили Хозяину своему. Церковь и держава — то был один–единственный и нераздельный организм народный.

59. Раздор[ы][348]между церковью и государством всегда порождал[и][349]еретиков и безбожников. В сербском народе после подавления богумилов не было никакой ереси. А безбожник — ни один не известен— со времен Немани и вплоть до[350]князя Милана Обреновича, до новейшего времени, когда мы, как свободный народ, лицом к лицу столкнулись[351]с Западной Европой, [взглянули] в лицо этой роковой[352]для мира гемисферы, этого изуродованного[353]ересью и неверием [полушария].

60. С той [поры] мы сделались роковыми[354]для самих себя. Новая сербская аристократия, так называемая интеллигенция, сделалась очарована Европой как благом, обыноземилась и всей душой отделилась от своего народа и от народной прямолинейной истории; [и] хотя [она] по–фарисейски гадала[355]о народе и о народных правах, и словом, и пером, и делом [она] отвращала народ от Царства Небесного и приковывала его душу к сокровищу земному и обманчивому праху[356]сего преходящего мира. Всяк был готов похвастаться службой при дворе[357], или [в] министерстве, или в университете, и никто — службой Христу Богу. То [было] начало новейшей и страшной трагедии сербского народа. Грешила и старая аристократия сербская (если вообще можно говорить о сербской аристократии), пусть и та [самая][358], феодулова, но, [со]греша[я], [она] всегда могла обернуться[359][к] Богу и произнести известные слова молитвы[360]:Господи, аще и согрешихом, от Тебе не отступихом.[Она] порою утопала в грехе, но не выпускала из рук веревку спасения. Каялась, искупала добровольно[361]свои грехи и спасалась.

Новые же утопающие сербские отступились] от Христа Бога и [потому][362], утопая, [уже] не имели в руках веревки спасения.

62. То, что мы сказали о сербских державных и гражданских руководителях[367], о их святосавском понимании жизни как службы Христу Богу и о самой их службе в различных формах[368], [все э]то тем более применимо[369]в полной мере к руководителям сербской народной церкви, к архиепископам, патриархам, монахам и священникам. Они были перед властелой и народом толковател[ям]и Евангелия как службы Богу — и словом, и делом[370]. Многие из них были устроител[ям]и задушбин и ктитор[ам]и, и все [они] были защитники правой веры от ереси, заступники народа и кормильцы бедных[371], летописцы сербской истории и вдохновители песнопевцев и гусляров.

63. Святая Гора была для них первым духовным очагом, Иерусалим — вторым. И на Святой Горе, и на Святой Земле они учились феодулии, дабы после приобретенные навыки [в виде] опыта и упражнений (а не только на словах) переносить[372]в свой народ. Либо же оставались там, чтобы по–хозяйски[373]послужить Богу в своих или чужих монастырях и упокоиться во Господе яко рабы Господни, на Кармельской горе, на Фаворе, за Иорданом, в Иерусалиме и ок[рестн]о[стях] Иерусалима, или [же] на горе Синайской. В пору могущества Турции они же основывали свои обители[374]и строили задушбины по всей Паннонии, по Венгрии — вплоть до Карпат, по всей Румынии и по Южной Руси. Особенное распространение это получило[375]во време[на] деспотства Бранковичей и по переселении патриарха из Печа в Австро–Венгрию.

64. Так[им образом] и сии патриархи сербские, [равно] как и владыки черногорские, были страждущими рабами[376]Христа Бога. По скорбям и в силу обстоятельств они взваливали на свои плечи — не всемирную(т. е. мирскую. — Примеч. перевод.)власть[377]над народом, подобно римским клерикалам, но заботу о народе и о всех народных делах— за недостатком светских князей и вождей[378]. Поэтому нигде в историях о сербском народе не упоминается теократия [, относящаяся] к тому горькому времени, когда печские патриархи и черногорские владыки стояли во главе народа. Ибо то была вовсе никакая не теократия[379], но [была] как раз сугубая феодулия. Свободной державы не стало, осталась только церковь. Светские руководители исчезли, остались лишь духовные вожди. Один вол был убит, и второй вынужден был в одиночку нести ярмо и тянуть весь воз.

65. Народы с незапамятных пор смотрели на своих вождей и брали с них пример[380]. Сербский народ смотрел на своих правителей и [начальников и на своих владык и духовников— и с них брал пример[381]. Какой [же] пример [воспринял сей народ от своих светских и духовных вождей? Пример феодулии, службы Богу как смысла жизни и пути в Царствие Небесное. Воспринявши это знание от своего двойного руководства[382], чрез[383]их пример и их дела, народ в соответствии с этим знанием ориентировался во всецелом своем домашнем и общественном бытии[384].

66. Сидя в раздумье[385]возле своего очага — во времена ли свободы, или рабства, — сербский крестьянин должен был так говорить себе: коли [уж] короли и цари наши служили Христу Богу, неужели я стану искать какого–либо лучшего хозяина, чтобы служить ему? Раз [уж] должно кому–то служить, тогда лучше всего служить Наилучшему. Если Неманя, старый и немощный, принял постриг, чего [же] я жду и почему [бы и] мне не принять монашество прежде неизбежной смерти? И если Савва попрал собственную юность, словно дешевую холщовую тряпку[386], и ушел в монастырь, зачем мне ценить свою молодость, коя словно цвет[ы] отцветает и словно трава увядает? И если короли наши как монахи постились и на рогоже спали ради спасения души, неужели мне искать господства и наслаждений, когда смерть стоит у дверей? И если царицы и княгини наши увядали[387]по монастырям, неужели я нарушу пост и буду холить себя для чьей–то услады[388]? И если вся знать[389]и властела сербская строила церкви и монастыри, почему мне хотя бы не поставить свечку в [стенах] этих их задушбин, или не пожертвовать что–то, или не послужить какое–то время в них ради спасения детей своих, коли [сам] я не в состоянии выстроить церковь? И если все наши великаши[390], державные и церковные, соблюдали молитвенное правило в дому своем[391], почему мне не стоять на молитве[392]в собственном доме и с собственными детьми?

67. На основе своего опыта и виденного[393]примера сербский хозяин посреди планины[394]создал нечто исключительное с Божией помощью. [Он] сотворил из своего дома дом молитвы[395], и храм, и монастырь, и Святую Гору, и Иерусалим. На свой дом он водрузил крест Христов и все освятил крестом и посвятил преславной и непостижимой[396]Святой Троице, [он] взял одного из прославленных святых рабов Божиих в качестве своего заступника и молитвенника и служил ему как крестной славе. [Он] ввел сокращенный устав монастырский в сво[ем] дом[у]: устав поста и молитвы. Сербский дом стал настоящим монастырем, с единственным дополнением — освящением брачных уз ради [приумножения народа Божия; и с сокращенным правилом молитвенным— по необходимости, что, однако[397], компенсировалось большим трудом. Вера, честность, послушание и терпение — т[ак]о[в] вкратце был устав каждого сербского дома. Что есть Святая Гора, как не служба Христу Богу? Я не могу уйти на Святую Гору, мог сказать серб, поэтому пусть мой дом будет Святой Горой. Что есть Иерусалим земной в сравнении[398]с Иерусалимом небесным? Я бы хотел отправиться в паломничество в Иерусалим земной, где ступала нога[399]Спасителя моего, но у меня нет возможности[400][сделать это]! Поэтому я подымусь[401]к горнему Иерусалиму, лучшему Иерусалиму, где не только следы Его, но и Сам Он, воскресший и вознесшийся победитель смерти, Господь мой и Бог мой [пребывает].

68. Но если не всякий серб был в состоянии отправиться на поклонение[402]на Святую Гору и в Иерусалим, каждый мог пойти в свои местные обители[403], своих славных царей задушбины, и [действительно]— шел каждый. [При]ходил часто и надолго[404]. Исповедовался, причащался, возвышал и соединял свой дух с[о] Богом своим, подвизался совместно с монахами и так же точно, как и монахи. Приходил в монастырь проведать[405]сына или внука, который в монастыре учился, да и [с тем, чтобы] самому поучиться. А было чему поучиться[406]. Монастыри были самой лучшей школой для народа, какая когда–либо существовала в сербском роде. В них в[о всей] полноте сохранялась[407]как общая христианская, так и сербская традиция. Обе — под знаком службы Христу Богу. [Серб] приходил поглядеть на самых преданных и закаленных[408]рабов Божиих и [за тем,] чтобы и ему научиться у них служить Богу и святым Божиим. И еще чтобы [у]слышать, как святые Божии, среди коих [были] и многие его сербские предки, — служили Богу на земле: трудом, молитвой, воздержанием, задушбинами и страданиями всякого рода. Потом [он] возвращался домой, дабы [воспринятые навыки передать своим [ближним] и применить их в доме своем, как в некоей малой обители[409].

69. Православие нельзя представить без монастырей. И дом святого Иоанна Богослова на Сионе, в коем проживала[410]Богоматерь, был реально, если не формально[411], [таким] монастырем. Здесь собирались апостолы и другие верные, ради молитвы и поучения. Богородица была, конечно [же], в этом монастыре главной личностью, что озаряла всех[412]своей мудростью, верой и примером [истинной] жизни. В особенности [же] сербское православие невозможно представить без монастырей. В них сербский народ испокон веков учился правилу веры и образу кротости. [А] наряду с этим— еще и своей великой истории. Каждый монастырь напоминал ему об основателе, каком–нибудь правителе или знаменитом муже[413]сербском. И народ познавал, как его великие люди служили Богу и своему роду, как тратились и трудились[414]ради души своей, ради Царства Небесного. Так феодулия предков переходила и на потомков— через монастыри.

70. Сербская задруга [была] основана на феодулии, на служении Богу. Когда феодулия ослабла, задруга пошатнулась[415]. [Ибо] не столько на крови основывалась задруга сербская — кровь ведь[416]смешивалась[417], — сколько на феодулии, т. е. на сознании, что должно Богу служить [с] верою, честностью, терпением и послушанием.

В задруге всяк имел свою честь и свою обязанность[418]. Глава семейства[419]представлял [собой] правителя и духовника. Он был первым и подлинным феодулом. Как глава семейства, подобно Христу Спасителю, он был всем слуга. Он кадил пред иконой, он [про]водил[420]молитву, он освященной водой кропил все, [на крестную славу] он [разрезал [праздничный] хлеб и воздымал [его горе] во славу Божию; да, он был Моисей и Аарон одновременно[421]и Савва и Стеван одновременно — для дома своего, слуга Господень на всех стезях[422], [и] все в своем узком домашнем кругу. Всех домочадцев[423]любил [он], обо всех заботился, за всех Богу молился, всем помогал и за всех — первый на колу или в петле[424]живот полагал, подобно многим игуменам монастырей. То [было] нечто поистине редкое в истории христианства.

Если Паисий и Хаджи–Джера Рувим пострадали как игумены своих монастырей, то тысячи и тысячи сербских хозяев пострадали точно так же за свои домашние обители, свои домашние монастыри, как рабы Христовы. И все [они] собрались с отцами своими в Великую Небесную Сербию[425]в Царствии Небесном.

71. От тяжких искушений и частых катаклизм серб научился молчать и глубоко задумываться[426]. Это укрепило его в вере в судьбу. [За] всяким раздумьем о прошлом следовал его[427]вывод: так должно было быть! Должен был честной Лазарь на Косове погибнуть, потому что прилепился [к] судьбе Христовой и Царствию Христову. [Он] должен был умереть за истину, дабы воскреснуть во славе. И [он] прославился славой небывалой. Прославился (во святых). И, как раб и мученик Христов, стал центральной героической личностью в истории христианских Балкан — от царя Константина до сего дня. Должен был деспот Джюрадж люто страдать и смотреть [на] своих сыновей — ослепленных и [на] дочь — выданную замуж за мусульманина. Это было последствием греха родительского, Вукова. Должен был прославиться [во святых] деспот Стеван Высокий, ибо был честной сын честного святителя[428]Косовского, Лазаря. Существует линия правды и линия неправды. Зло не может принести добро, [подобно тому] как не может быть добро побеждено злом. Ибо то, что есть добро[е], имеет два отечества, земное и небесное, изгоняемое из одного, оно переселяется в другое; и имеет два дома, на земле и на небе[сах], когда у него сгорит дом земной, оно переселяется в дом небесный. Убыток на земле есть прибыль на небе[сах], поругание на земле есть слава на небе[сах], страдание на земле, ликование на небе[сах]. Во зле рожден — уже осужден[429]. Пусти добро вниз по теченью, а сам иди против теченья — и встретишь его. Се праведная[430]судьба, что миром правит. К этой вере в судьбу пришел серб [через] долгое страдание, долгое молчание, долгое раздумье, длительный опыт и молитву.

72. Наивысшая форма драмы есть трагедия. История сербов — вся трагична. Путь сербского народа ведет по опасной крутизне[431]над бездной.

Этим путем может пройти без страха лишь лунатик. Такие ужасы [подстерегают] на этом пути. Если бы сербы смотрели вниз, в пропасть, над которой грядут[432], [они] устрашились бы и скоро упали и пропали. Но они глядели ввысь, в небо, на судьбо[по]дателя Бога, с верою[433]в Него — и шагали безсознательно или едва сознавая [, что делают][434]. Поэтому они [с]могли преодолеть путь по [отвесным] скалам, какими ни один народ белой расы доселе не проходил[435]. [Народ сербский] срывался [порою с крутизны], но выкарабкивался[436]вновь на узкую тропинку отвесного полотна. Он знал, что это — единственный правый путь, путь его судьбы и спасения. Одиночки[437]срывались и больше не возвращались. Они пропадали. Но главная часть[438]народа всегда возвращалась на [верный] путь. Трагический путь страдания и воскресения, путь Христа, Коему сербы дали обет служенья[439].

73. На узкой тропе над бездной помощь оказывает не теоретик, но практик[440], не способен помочь и[441]философ, который [лишь] предчувствует и предугадывает, а менее всего ученый, который все знает в обратном порядке[442]и ничего [не знает] наперед. На узкой тропе над бездной помочь может[443]только тот, кто этим путем уже прошел и [потому][444]может быть настоящим и действительным проводником. На страшном пути, которым шел сербский народ в течение[445]последних 800 лет, проводником был Иисус Христос, Оный, пришедый из града, к коему человечество грядет, [дабы] показать дорогу, [чтобы] именно стать стезей и вожатым[446]. От Адама [и] до скончания времени и пространства вселенной — никто, кроме Него, не пришел оттуда, от [конечной] цели, от града неведомого, — указать путь и привести путников к цели и граду небесному. Уразумел сие сербский народ, весь [из]раненный и [о]кровав[ленн]ый на лунатической крутизне[447], поэтому [и] презрел всех теоретиков, махнул рукой на все чужеземные[448]философии и кабинетные науки, словно честный Драшко на червоточную Венецию, и ухватился за полу Господа [Иисуса] Христа, как единственного верного вожатого[449].

74. Страдают в этом мире и нехристиане, и христиане. Напрашивается вопрос: если язычники и безбожники страдают, почему христиане страдают [тоже]? Поистине, великий вопрос, он мучит души многих не укрепившихся [в вере] Христовых последователей. Между тем, хотя страдания неверных и верных как будто и одинаковы[450], смысл и цель страданий несоизмеримо[451]различи[ы]. Представьте [себе] высокую гору, крутую и отвесную[452], и на вершине горы — великолепный град. Гору [эту] опоясывает кругом путь, широкий и блистательный, который никуда не ведет, ибо проложен вокруг [горы][453]. Наверх же, по крутизне, ведет тесная тропинка— ко граду на горе. Одни путники грядут сим широким и [о] кружным путем вокруг горы, не зная, ни зачем идут, ни куда идут, и без [какой–либо] надежды на некую лучшую жизнь в конце пути, [равно как] и [без надежды] на какую–либо награду. Другие путники идут той крутой стезей, [ведущей] наверх, зная, почему обливаются потом[454]и куда идут. Те, первые, суть язычники и неверующие, сыны мрака и царствия земного; те же, вторые, — христиане, чада света и Царствия Небесного. И потому они [хотя и] обливаются потом, но переносят все с легкостью, ибо знают, что идут [к себе] домой, на вечную родину свою, во град Царя Вышнего, на лоно[455]Отца Небесного. И знают еще, что их рука Господня под держивает[456]и что с ними [их] Ангелы Хранители. Сие ясное провидческое[457]сознание укрепляло сербский народ в течение всех столетий [»исполненных] муки и страдания.

75. Не только слушая Евангелие, выучились сербы правде жизни[458]. Не только из книги научились они [этому]. Но в точно такой же мере почерпнули это[459]из жизненного опыта. Многие люди обмирали и вновь возвращались к жизни. Их души покидали[460]тело и, ведомые Ангелами Божиими, путешествовали по тому свету душ и духов. Редко [когда] было село или город, где [бы] подобные случаи не происходили. И свидетельства сих свидетелей были согласны. Существует тот свет; как мир светлых духов, так и мир духов мрака. Праведники на том свете [пребывают] в лучезарном сиянии и несказанной радости, тогда как грешники и нераскаявшиеся неправедники во тьме и муке, [там,] где плач и скрежет зубов. И потом [еще] были многие явления с того света[461], особенно во време[на] народного страдания. Были видения, и во сне и наяву, видения спасительные, подтверждавшие все истины Христова учения. Людям с чистым и простым сердцем являлся Сам Христос, [являлась] и Богородица, и Ангелы Божии, и святые, и души умерших предков. Наряду с этим в каждой артели и в каждой деревне рассказывали[462]о происшествиях, кои свидетельствовали, что Бог казнит злого, а доброго милует[463]. Все это огромное устное предание, каковым сербы — как народ мученический и исполненный откровения[464]—особенно богаты, [все] это предание, кое целый мир не смог бы вместить, будь оно записано, служило сербу подтверждением всецелого учения Христова[465]. [О,] как [же] протестанты безнадежно бедны без какого–либо предания!

76. [У] всех праведных народов вообще судьба схожа с судьбой Христовой, но ни [у] одного— [в] так[ой степени], как [у] сербского народа. Страдал и великий русский народ, но ни на треть [не страдал] так, как сербы. Страдали и греки, но гораздо меньше, ибо защищались [с помощью] ловкости и уступок[466]. Крест румын и болгар был несравнимо легче креста сербского.

В турецком царстве серб–милет[467]был самым ненавидимым. В Австро–Венгрии — тоже[468]. Почему? Потому что сербы упорно стояли за Христа и сражались за крест честной. Потому что не давали покоя своим господам ни живые, ни мертвые. Ибо и кровь мертвых сербов вопияла к Богу и мучила совесть угнетателей. О, как часто мертвые более страшный враг человеку, нежели живые!

77. Борьбу против турок сербы не закончили на Косове. [Не закончили] ни в Смередеве, ни в Белграде. Нигде и никогда не прекратили они ее — от Косова до Орашца, от Лазаря до Карагеоргия, [как] не [прекращали] и от Карагеоргия до Куманова. И после падения Смедерева и Белграда борьба продолжалась, страшная и упорная[469], в течение столетий; [она велась] из Черногории и Далмации, из Удбины, из Венгрии, из Румынии, из России. Крестоносный серб был везде — и до конца главны[м] поборник[ом] войны[470]против полумесяца. Знаменитый воевода Бакич обороняет Вену от турок, а [затем] на другом поле брани опять ведет немецкое войско против турок. Якшичи изумляют венгров своим героизмом в борьбе с турками, так что их [сам] король Матия[471]назвал «столпами христианства». Так же точно — Бранковичи и другие в Румынии и Болгарии. Так [же]— Смиляничи и Янковичи в Далмации. Не говоря уже[472]о Черногории, об этом вековом и неприступном редуте[473]христианства, [воздвигнутом] против ислама.

78. И все вас возненавидят имени Моего ради, сказал Спаситель своим апостолам. [Ч]то, конечно же, и сбылось на[д] апостолами. Но [в] буквально[м смысле] сбылось и над сербами, как главными носителями креста Христова на Балканах и в Австрии. Иноверная Турция и кривоверная Австрия ненавидели сербов больше, чем все прочие народы в своих пределах. И сербам было тяжелее тяжкого[474]. И не смотри они на судьбу Христа как на свою собственную — они бы [просто]не выдержали[475]. Но они зрели[476]в страдании Христовом свое страдание, в смерти Христовой свою смерть и в Воскресении Его — свое воскресение, и наоборот. Они верили, что Сам Христос повторяет Свою судьбу через сербский народ. Т[ак]о[е] видение делало их вековое страдание терпимым[477]и ненасытную смерть — легкой.

79. Христос для сербов был сам смысл жизни и борьбы; [равно как] и страдания, и умирания, и свободы, и обновления, и труда. Смысл церкви, смысл державы, смысл семьи, смысл человека. Ни один [другой] народ [с] так[ой] промыслительно[стью][478]и нежно[стью] не украсил праздники Христовы нарочитыми трогательными обычаями, как [это сделал] сербский народ. Представьте [только] Рождество и Богоявление, а затем Великую Пятницу и Пасху, а после[479]Вознесение, и Троицын день, и Преображение, и Крестовоздвижение. Все изукрашено красными обычаями, словно дивно вытканный ковер[480]. Так же точно украшены и праздники богородичные. Никому в горнем мире[481]не выстроили сербы столько храмов, сколько Приснодеве Марии. А еще: как научились сербы любить и почитать угодников Божиих[482], особенно свои крестные славы. Воистину, как никто на свете. Душе сербина небесный мир был издревле ближе и роднее земного[483]. В этом мире он всегда видел куда более многочисленную[484]родню, нежели на земле. Поэтому и воспоминает столь [часто] своих умерших, зажигает свечи и справляет поминки[485]. И приготовляется [всем] служением [своим] и сам перейти в сей вышний мир— с верой, честью и достоинством[486]— и соединиться со своими пред лицом Христовым. Там [и] лишь там, где [есть] великая Небесная Сербия.

80. О, эта Великая Небесная Сербия! Она представляет уже давно воплощенный[487]идеал Великой Сербии. Мы верим, что в ней больше ста миллионов крещеных сербов, которые в земной жизни Христу служили или за Христа [по]страдали, на протяжении веков и столетий[488]. И больше их там, в райском сиянии, — из времени борьбы, рабства и страдания, нежели из времени свободы и благоденствия[489]. Те, кто больше походят на Христа, поистине на том свете ближе [к] Христу. Мы верим по–евангельски, что иные[490]народы, гораздо большие, чем сербский, [здесь,] на земле, будут меньшими в Царстве Небесном. И Господь [ведь] сказал, что иные, кои суть первые, станут последними, а последние — первыми. И страдалец[491]Лазарь на небе[сах] воссиял между первыми, тогда как богач погрузился меж последними во тьму кромешную[492].

82. Каждому человеку да[рова]ны от Бога два поля деятельности — для своего дома и для своих ближних. Каждому народу даны точно так же две сферы[500]деятельности и [два круга] забот — о себе и о других. Кому дано больше, с того больше и спрашивается[501], т. е. [от него требуется] больше заботы о себе и о других. Себялюбивые люди и народы подобны тому рабу, что принял один талант и зарыл [его][502]. Сербский народ [был] наделен[503]Богом многими талантами, почему с него много и спрашивалось. От него судьба требовала испокон веку[504]двух вещей: свой дом наилучши[м образом] обустроить— и помочь соседям, менее даровитым, обустроить их дом[505]. Серб выполнил обе эти задачи полностью. Обустроил собственный дом как [истинный ] христианин и хозяин[506]— и помог всем и каждому по соседству своему обустроить свой дом. Как [о] то[м] говорит святой апостол Павел:Ибо, кто не умеет управлять собственным домом, тот будет ли пещись о Церкви Божией?(1 Тим. 3, 5).

83. Как редкий хозяин, серб по–хозяйски заботился[507]о своем доме, о своем селе, о своем народе — и точно так же и о народах соседних, [и] близко, и далёко[508]. Его службу Христу не ограничивало ни время, ни пространство. За такую свою широкую и хозяйскую натуру[509]святой Савва был любим как Ангел Божий и между венграми и болгарами, и между греками и арабами. Король Милутин отражал монгольские набеги не только от Сербии, но от Балкан в целом[510]. Царь Душан воевал и на войне пострадал, далеко от своей земли, ради обороны православных греков и болгар — [в] так[ой] же точно [степени], как и[511]ради обороны сербов. Князь Лазарь погиб на Косове за крест честной и свободу всего христианского мира[512], что тогда почувствовали и признали в целой Европе; Карагеоргий поднял восстание с конечной целью освобождения Балкан в целом и создания христианской этерии всех православных народов на этом полуострове.

84. Главными основателями задушбин[513]в Румынии и Венгрии были сербы и сербки. Самые знаменитые великие визири в Стамбуле были серб[ам]и. Величайший поэт венгерский был серб[ом]. Несколько сербов–полководцев были в числе первых[514]в России. Иные из самых искусных[515]государственных деятелей и дипломатов российских были опять [же] серб[ам]и. В списке великих людей в Австро–Венгерской монархии находим многих сербов[516]. Первая и главная святыня в Албании есть монастырь с мощами святого краля Иоанна–Владимира под Эльбасаном[517]. Первая и главная святыня румынская суть мощи святой Параскевы Сербской в Яссах. Придворная церковь с мавзолеем, где погребают правителей румынских, есть сербская задушбина в Куртя–де–Арджеше. Первая и главная святыня в столице болгарской суть мощи святого короля Милутина. В непосредственной близости [от] Гроба Господня в Иерусалиме находится опять [же] Милутинова знаменитая задушбина, монастырь святого Архангела, и до сего [дня] хорошо сохранившийся. В греческой Фессалии самые известные те монастыри, [что] на метеорах, которые воздвигли сербы и в которых пребывают мощи сербов, святых и ктиторов. Не говоря уже о Святой Горе, коя возродилась и до сего дня сохранилась[518]благодаря больше всего сербской заботе и помощи, духовной и материальной. Наконец, и в наше время, в Новом Свете, в Америке, гениальные сербы–ученые заняли места непосредственно[519]в первом ряду. На всю Америку и по всему миру известны имена двух сербов, Николы Теслы и Михаила Пупина.

85. И обратно. Обустраивая чужой дом[520]в дальних странах, [живя] по судьбе Божией, не забывали знаменитые сербы никогда и о своем отечестве. Старались сотворить добро своему народу, насколько [это] было в их силах[521]. Так, Савва Текелия основал Текелианум, крупнейший благотворительный фонд[522]в Австро–Венгрии для [нужд] сербского народа. Велимир Теодорович завещал все свое достояние сербскому роду, кое известно[523][теперь] под именем «Велимирианум». Профессор Михайло Пупин из Нью–Йорка, помимо своего крупного завещания Колумбийскому университету, оставил миллионное завещание сербскому народу в Сербии. Так [же] и Васа Джюкович, серб из Америки, завещал свое огромное состояние сербам в Боке, своем родном крае. И многие другие, известные и неизвестные.

86. История сербского народа свидетельствует ясно и гласно, что тот, кто есть раб Христов, есть [и] самый лучший хозяин, самый храбрый солдат, самый любезный сосед, самый верный друг, самый послушный сын, самый честный гражданин — словом, самый сердечный[524]и самый благородный человек. Служение Христу облагородило сербский народ и сделало его самым сердечным и человечным народом на свете. Это не значит, что среди сербов не было дурных[525]людей. И в самом совершенном языке есть неправильные глаголы. И один из двенадцати апостолов был богоизменник[ом]. И среди сербов были тяжкие преступники, похитители, явные и тайные мошенники и воры[526], предатели и грешники всякого рода, а в новейшее время — и явные богоотступники и атеисты[527]. Но это [и] не диво. Ибо исторический путь сербского народа, сказали мы, ведет по скалистой крутизне над страшною бездной[528]. Кто поскользнется и упадет, тот воистину падает в бездну. Но сколь ни отвратительны[529]примеры таких сербов, они представляют [лишь] трагические эпизоды на правильном пути целого [конкретного][530]народа.

87. Служение Христу — это вековой правильный путь сербского народа. Феодулия, следовательно, а не теократия или автократия, или же западная демократия; но[531]феодулия есть путь и образ жизни сербского народа. Сей путь прославил его на земле и на небе. Сей путь, путь служения Христу, наполнил немалую часть Божиих небес сербами. Идя этим путем[532]из поколения в поколение, многие миллионы сербов вошли в вожделенное Царствие Небесное и образовали великую Небесную Сербию. Не просто великую, но величественную и лучезарную. Тем [самым] цель земного бытия [конкретного] народа [была в] значительно^ степени] достигнута[533], и еще непрестанно достигается, и будет достигаться, надеемся, до скончания времен. И будет достигаться, глаголем, с молитвою Богу, да будет так и да возрастает Небесная Сербия в течение всего грядущего [века] до скончания времен. Так [в] известно[м смысле] и будет, если [только] сербы не сойдут с ума, не выйдут из себя и в своей внеестественности не угасят образ[534]Царствия Небесного и не погрузятся в обманчивое царство земное, а [также][535]если не обратятся к чужим системам и путям жизн[енн]ы[м], т. е. если не оставят служение Христу и не предадутся служению сатане. Ибо служить должно на этом земном веку — [э]то очевидно, — а значит, если не служишь Христу[536], служишь антихристу. А двум господам служить невозможно. Христос же требует от своих безусловной и всецелой службы.

88. Чего сербский народ добился своей феодулией, своим служением Христу Богу? Добился всего, и будет всего добиваться до конца света, чего [только] может добиться [конкретный] народ. Добился того, что за 800 лет не имел [ни] религиозной войны, ни экономической войны, ни инородца в правителя[х]' в пору своей свободы. Уже только эти три [показателя] есть[537]достаточное чудо для народов на Балканах и во всей Европе. Однако это не самое важное. Он добился создания[538]великой и утонченной культуры жизни и труда, [коя] вся проникнута духом святым и хозяйским[539]. Но и это не самое важное. Он добился сведения к гармонии того, что зовется индивидуальным и коллективным, да[бы] не [рас]кач[ив]алось [больше, как маятник] туда–сюда[540], т. е. [добился] сохранения коллективной жизни, но при этом — неущемления личности[541]. Однако и это не самое важное. Еще он достиг человечност[и] и сердечност[и в отношениях между людьми, так] что и слугу своего включает в число домочадцев, и последнего нищего сажает за праздничный стол[542]и [при]служи[вае]т ему как князю, что есть великое [достижение], но не самое важное. Еще он добился [того],что [чисто] по–семейному заботится[543]о соседних народах и о обо всем человечестве — с искренней любовью, молясь Богу великодушной молитвой: помоги, Боже, всем, и нам тоже[544]. Но и это не самое важное. Добился еще [и того], что имеет пропорционально больше[е число] знаменитых мужей и жен, и больше святых и героев, и больше полей сражений, решающих для[545]Балкан и Европы, чем какой бы то ни было соседний народ. Но и это — не самое важное. Еще он добился [того], что чрез Христа дошел до познания [истинного] смысла, пути и цели жизни человеческой на земле, [равно как] и до ясного и засвидетельствованного образа[546]Царства Небесного. Это— самое важное из всего, и все прочее проистекло из этого.

89. Познание истины — самое важное из всего. Когда знаешь истину, знаешь и путь — и постигаешь жизнь[547]. Правда, и милость, и единство духа приходят от познания истины. Познайте истину — и истина сделает вас свободными, сказал Спаситель. Кто ведает истину, [то]му истина светит как земной свет на дороге жизни и озаряет ему все [вокруг], так что он бывает свободен[548]от всякого заблуждения и всякого [искушения] окольного[549]пути. Единственно в свете истины человек может отличать правду от неправды и добро от зла. А истина заключается не в произвольных людских мнениях, или же в теориях ученых, или[550]в философиях философов, но вся истина [заключена] в Боге Живом, почему истину [и] нельзя ни открыть, ни обрести, пока ее Бог не возвестит[551], а Бог возвестил истину через Сына Своего Единородного Иисуса Христа. Отсюда Иисус Христос есть живая и воплощенная истина Божия. И отсюда хождение[552]за Христом есть хождение во свете, а отступление от Христа есть обращение лица в противоположную сторону и блуждание по мраку — неизбежное блуждание по мраку лжи, насилия и всякого безсмыслия. А истина постигается только верою в Иисуса Христа. Верить Ему и [веровать] в Него — это и значит знать истину и ходить в свете истины.

90. Истина содержит в себе все: и правду, и милость, и доброту, и свет, и разум, и любовь. Истина всегда одна и та же[553]. [Сколь] дивно [само] это слово сербское для [обозначения] истины: то, что всегда неизменно, то [и] истина[554]. А это — Бог. Он Единый есть вечно неизменный и неменяющийся[555]. То, что меняется, — обманчиво, преходяще и иллюзорно[556]. Бог — всегда Один и Тот же. Аз есмь Сущий… имя Мне Сущий, говорил Господь пророкам. И Господь [Иисус] Христос есть всегда неизменный, неменяющийся, непризрачный[557]. Он сказал: небо и земля прейдут, а слова Мои не прейдут. Сербский народ это познал, и почувствовал [силою] глубокой интуиции, и полюбил Христа как истину, и всей душой прилепился к Нему, и пошел за Ним, [по]ставив Ему Единому на службу и церковь, и державу, и культуру, и армию, и всю жизнь свою. Прилепившись [ко] Христу, сербский народ прилепился [к] Царствию Небесному. Но с 1918 года по 1941 сербский народ пережил катастрофу, более тяжкую, чем та, [что постигла его] на Косове. Ибо на Косове пало воинство, но не [пала] с ним[558]народная идеология, [не пала] истина; [было] повержено[559]царство земное, но не [было повержено вместе] с ним [Царство] Небесное; пали слуги Христовы, но не [пал] Сам Христос; сломлены [были] крестоносцы, но не крест. В этот же последний период нашей истории приобретено [было] царство земное, но стало стремительно[560]утрачиваться Царство Небесное. Государство выпряглось из ярма служения Христу и [само поставило под ярмо все проч[и]е [институты], да[бы] служи[ли] ему: и церковь, и школу, и армию, и все[общественные] учреждения[561]. Земное царство стало не просто идеал[ом], но идол[ом]. Возрастание[562]Небесной Сербии было замедлено как никогда прежде. Была достигнута кульминация всего [того] умственного и нравственного распада, что начался по смерти князя Михаила.

91. Распад начался [с партизанства]; и начался, и довершен партизанством. Причем [партизанством] четырех видов[563]: партизанством интеллектуальным, моральным, политическим и экономическим. Сыновья сербских крестьян повернулись к Западу, чтобы искать солнце там, где солнце гаснет, а не рождается; чтобы искать в первую [очередь] истину, кою Запад утратил, и [потому] ее и сам [теперь] ищет вот уже несколько веков [с] плошками[564]философского мудрования, [а так] и не нашел ее, но раскололся по отношению к[565]истине на интеллектуальные партии. Сыновья сербских крестьян пошли на Запад спросить, что справедливо, а что несправедливо, что честно, а что нечестно, и воротились извалявшиеся [в грязи] и разбившиеся на лагери по данному вопросу[566]. Ибо там, где [заведомо] нельзя было найти истину, нельзя было, естественно, найти ни правду, ни честность, — но [лишь] партизанские свары и ссоры [вокруг да] око[ло] того[567]. Сыновья сербских крестьян отправились в паломничество на Запад, чтобы выучиться[568][тому], как надо державу и общество [об]устроить, и воротились разделившиеся и разбившиеся на партии, так [же точно], как и западные народы, что, без феодулии, суть разделенные и расколотые[569]. Сыны сербского народа блуждали по западному мраку, дабы научиться [тому], как надо имущественные вопросы решить на земле, т. е. то, что давным–давно их деды и прадеды решили лучше, чем кто–либо: [в соответствии со] средней системой; они скитались и вернулись сбитые с толку и люто перессорившиеся между собой по данному [вопросу][570], как и народы на Западе. Т[ак]о[е] четверное партизанство превратило Сербию, за кою заплачена была слишком дорогая цена, в ристалище и торжище[571], на котором Христос и народная мудрость имели самую низкую цену. Все четыре эти чирья лопнули во време[на] государства Югославии, и гной разлился по всему народу. Югославия представляла [собой] для сербского народа величайшее недоразумение, жесточайшие корчи и самое постыдное унижение, какое он когда–либо испытал и пережил в своем прошлом[572]. [И] никто тут не виноват, кроме[573]его [же] собственных сыновей, партизан на [все] четыре стороны и хулителей святынь по всем направлениям.

92. Малые знания приобретаются учением, великие знания приобретаются верою и честностью. Христоверный и честный Карагеоргий не обладал всеми мелкими и мелочными[574]знаниями современных сербов, но [он] обладал всеми великими знаниями. В соответствии с этими своими великими знаниями, которые Сам Бог дарует тем, кто верен и честен, пусть и без всякого образования[575], Карагеоргий предусматривал в своем плане не нынешнюю и настоящую Югославию[576], кою создали его коронованные потомки, но— этерию ([со]дружество, союз) православных народов на Балканах. За эту идею и этот план свой Карагеоргий мученически пострадал. Однако его идея, тогда отвергнутая, сейчас выносится на повестку дня[577]. После всех перипетий и всех блужданий сербы должны вернуться к идее своего великого Вождя: союз всех православных народов на Балканах с опорой на православную Россию. И это все не ради царства земного, но [ради Царствия] Небесного; не ради славы и размеров державных, но ради служения Христу Богу. Феодулия единоверных народов [таков] был бы смысл и программа сей [их новой] истории[578].

93. Всякая великая и спасительная идея реализуется медленно и трудно, причем[579]обычно [основывается] на мученичестве и [на] крови своих зачинателей. Христианство вышло на белый свет[580]и [было] признано только спустя триста лет. Карагеоргиева идея о союзе свободных народов Балкан запечатлена [была] кровью Вождя [, пролитой] в Радованье, и [о]ж[и]дала своего осуществления [только] до сего [дня] вот [уже] 120 лет [с лишком][581]. Однако это идея великая и спасительная, почему [она] с Божиим благословением и будет реализована, если ее все жители Балкан примут[582]. А примут [они] ее, если [только] ее прежде [всех] сербы примут[583]— сердцем, и душою, и разумом. Между тем не примет ее сербский народ, если будет идти за порочным и антихристианским духом своей партизанской и легкомысленной интеллигенции[584]. Примет же [он] ее, если пойдет за духом оного своего великого и святого гения крестьянского — за духом Черного Георгия из Тополы. Увидим.

94. Царство балканских народов с царством Святой Руси — не [нынешней] России, нерусской и жидовской[585], но святой православной России — может принести всему человечеству счастье и осуществить то мистическое тысячелетнее царство мира на земле, что явилось на Патмосе в видении оному славному апостолу–ясновидцу[586], святому Иоанну Богослову. Ибо это тысячелетие [пока] еще в истории мира не реализовано[587]. А то, что суждено от Бога, должно осуществиться. Кто [же] осуществит, если не те, кто до сих пор были более всех мучимы и презираемы, посекаемы и попираемы[588], т. е. славяне и остальные православные народы? Сербская пословица гласит, что на немилого дом остается[589]. А в русских народных сказках всегда презираемый и «глупый» Иванушка в итоге вынужден спасать своих братьев, которые делали вид, что умнее его[590]. Так [и] православные славяне [вместе] с остальными православными народами, подобно нелюбимому и презираемому Иванушке, будут спасать оба полушария мира, Восток и Запад. [С] какой программой? Насилием ли, захватами, гордостью, себялюбием, поджигательской теократией, всемирной автократией, базарной демократией[591]? Нет, никоим [образом], но — [вооружившись] феодулией, повседневной программой сербского народа.

95. Во время херувимской песни на Литургии священник говорит Богу: «А служить Тебе [дело] велико[е] есть и страшно[е] и для самих Небесных Сил». Что делают пламенные Серафимы и Херувимы и безчисленные рати безтелесных духов, как [не] служат[592]Творцу своему «со страхом и трепетом»? Ясно, что для людей и народов на земле не может быть большей чести, чем служба Богу. Как нет[593]большего достоинства и большей славы для человека, чем служить Создателю своему. Сие [весь] сербский народ [у]разумел — от царя до нищего — и программу служения Богу выполнял последовательно и настойчиво, с[о времен] Немани и до начала XX века. Тут сербский «скакун» споткнулся, пред вратами[594]XX столетия, как [некогда] султанов перед Веной. Знал [ведь][595]сербский народ, что [тот,] кто Богу не служит, тот не может служить ни своему народу, ни человечеству [в целом]. Жалки и нелогичны те[596], кто говорят, что хотят служить народу, но [при этом] отвергают Бога. Как если бы кто–то спасал чужих детей, а презирал родителя этих детей! Не может человек признать человека за брата, не признав Бога за Отца[597]. Сербский народ должен твердо встать[598]на свой исторический путь служения Богу, и коли [уж] свернул [с него], должен [снова] воротиться[599]на сей путь. Иначе он будет отвержен Богом, как [был отвержен] еврейский народ, и не поможет ему никакое царство земное, никакая Югославия[600]и этерия. Он в этерии православных народов должен [вос]сиять как самый последовательный, самый закаленный[601]и самый прославленный слуга Христа Бога, так что[бы] остальным народам служить примером. Мы подчеркиваем: самый последовательный, самый закаленный и самый прославленный.

96. Исторические события [э]то подтверждают. В своей прямолинейности и исторической последовательности сербы превзошли [даже] и русских, не говоря уже о других православных народах — конъюнктурщиках в безчисленные решающие минуты[602]. Русская интеллигенция, сытая брюхом [д]а ленивая духом, [была] соблазнена христоборцем[603]Дарвином, Марксом, Ренаном и прочими западными сатанистами, [в] больше[й] даже [степени], неже[л]и сербская интеллигенция. Не потому что сербская интеллигенция была лучше русской, но потому, что больше боялась[604]свободного, храброго и мудрого крестьянина сербского, который ее кормил, почему [она и] не смела идти совсем уж до конца на своем гиблом пути, из страха, как бы ее народ [всю] не перебил[605]. И все же, разленившись на свободе, как на летнем припеке, сербский крестьянский народ позволил своей интеллигенции впрыснуть ему все яды западной смерти в его дух и душу[606]. Если [он] не исцелится, сгниет и пропадет, и будет как труп [смердящий][607]пред Богом, пред Небесной Сербией и п[е]ред целым светом. Будет похож на человека, что всю юность провел целомудренно и честно — и стал известен и славен [своими добродетелями], а в самом зрелом возрасте [вдруг] сделался пропойцей и развратился[608], [так] что его никто не может узнать и [так] что [от н]его и небо, и земля отрекаются как [от] своего сродника. [Э]то бы означало: окончание истории сербства и начало истории проходимцев[609].

97. Сербское великодушие часто переходило в слабость. Причем в огромную и убийственную слабость — в угодливость[610]. Т[ак]у[ю] слабость проявили в турецкое и австрийское время сербы–беженцы [, переселившиеся] в Россию и в Румынию. Сколько сербского народу осталось тогда в этом страшном пекле балканском, столько [же], с течением времени и в несколько этапов, переселилось[611]в Россию и в Румынию. В этом страшном пекле балканском сегодня [насчитывается] восемь миллионов сербов. Столько [же] должно [было] их быть на юге России и в Румынии[612]. Между тем в России нет ни единого[613]. Все слилось и перелилось в иное. А в Румынии, которая по крови [на]половину сербская, как и Хорватия, [сохранилась] только горстка сербов, лишь как уцелевший караул от погибшего войска[614]. Брат есть брат, и они православные, и мы православные, давайте же назовемся русскими и румынами! Когда бы [люди] не так катастрофически мыслили, сегодня бы мы имели[615]на юге России миллионы сербов, да и в Румынии [тоже]. Сия невероятная слабость, сия Ахиллесова пята обнаружилась[616]и во време[на] католическо–православной Югославии. Католики нам братья, говорили [кругом], вера не играет никакой роли, главное — кровь и язык (подобно [тому] как у волов главное — кровь и мычание[617]), а история, а галерея славных христолюбивых царей и королей, а Косово, а Восстание, а Куманово и Каймакчалан, а многие миллионы борцов за крест честной и свободу златую, а знамена сербские, — [э]то все ничто: все эти высоты мы срубим, и нивелируем, и выровняем[618], чтобы быть одинаковыми. [Э]то— язык белградских политиков и историков. Даже наградим Карагеоргиевой звездой с мечами и орденом святого Саввы Неманича самых лютых наших мучителей и [при]слу[жни]к[ов] римской теократии и венской автократии. И еще поставим на равную ногу с Душаном, Милутином и Карагеоргием величайших изменников славянства, Православия, да даже и хорватства, — самозванцев[619]Томислава и Звонимира. В истории Югославии останутся увековечены две лжи: ложная история и ложная политика. [Э]то пр[о]и[зо] шло от сербского великодушия, обратившегося в жалкое угодничество. Если сербы не излечатся от этой безнадежной слабости, они будут серв[ам]и, а не серб[ам]и и во всякой этерии, и во всяком вновь образованном государстве[620]на Балканах. А [они] непременно исцелятся, [наученные горьким] опытом 1941 года, когда столкнулись [с тем], что их предал[621]не один Вук Бранкович и не десять [ему подобн]ых, но целое племя, целый [конкретный] народ — если его [только] можно назвать народом[622]— иной веры. Душан назывался: царь всех сербов, болгар и греков, а [между тем] неизвестно, что[бы он] так был предан болгарами или греками[623].

98. Национализм балканских народов можно легко смягчить христианским сознанием. Насколько христианское сознание — а [э]то е[сть] знание[624]истины Божией — будет возрастать, настолько острые [углы] национализма будут сглаживаться[625]. Не что [б он] исчез, но да[бы] смягчился и облагородился верою в [о] Христа и служением Христу.

99. Из всего исторического опыта нашего и из всего, что мы до сего [момента] изложили, можно вывести три руководящих принципа, программных в отношении будущего[626]и сербского народа, и всех православных народов [вообще]. Принцип первый: отвержение всех и освобождение ото всех неправославных идеологий и чужеродных влияний на какую бы то ни было отрасль[627]народной жизни. Принцип второй: принятие служения Христу Богу, подобно всем прошлым поколениям и всем славным предкам нашим, как пути и смысла и церкви, и державы, и школы, и всех народных институтов[628], [равно] как и семейной и личной жизни. Принцип третий: ясное представление [себе] Небесного Царствия Божия как верховной цели земного странствия и бытия[629]всех рабов Божиих, как народов, так и [каждого] человек[а] в отдельности[630]. Итак: во–первых, освобождение; во–вторых, феодулия; и, в–третьих, [ясное] представление. В свете этих трех принципов все другие вопросы могут очень прекрасно быть решены. А [сами] эти три принципа представляют [собой] стержень[631]истории сербского народа, от великого Немани до наших дней.