Что касается до твоего мнения, более близкого к тебе самой, так как оно относится и к самому твоему положению, то уж теперь мы утверждаем, что ты пребываешь после конца жизни, и что тебя ожидает судный день, что ты сообразно с заслугами своими будешь определена на вечное мучение или на вечное блаженство. Для получения этого тебе, конечно, будет возвращена прежняя субстанция, материя и воспоминание того же человека, потому что ты и не можешь чувствовать ни зла, ни добра без тела, способного ощущать, и суд не может иметь никакого основания без представления того самого, который заслужил последствия суда. Хотя это мнение христианское гораздо почетнее мнения Пифагорова так как оно не переселяет тебя в зверя; хотя оно полнее мнения Платонова, так как оно возвращает тебе твое приданое, тело; хотя оно серьезнее Эпикурова мнения, так как защищает тебя от погибели: однако оно считается за свое имя пустым, глупым и, как говорят, предрассудочным. Ио мы не стыдимся этого, если наш предрассудок согласен с тобою. Ибо во-первых, когда ты вспоминаешь о каком-нибудь покойнике, то ты называешь его несчастным, конечно, не потому, что он лишился благ жизни, но потому, что он уже подвергся суду и наказанию. Впрочем иногда ты называешь умерших свободными от работ. Ты признаешь и тягость жизни и благодеяние смерти. Но ты называешь их свободными от забот, когда отправляешься за ворота с закусками и лакомствами к могилам с целью принести жертвы скорее себе чем покойникам, или когда возвращаешься с могил в пьяном виде. Я же прошу твоего мнения. когда ты бываешь в трезвом виде. Ты называешь покойников несчастными, когда говоришь от себя, когда далеко бываешь от них. Ибо на пиру их, когда они как бы присутствуют и возлежат с тобою, ты не можешь осуждать их жребия. Ты должна льстить тем, которые доставляют тебе веселую жизнь.

Итак, называешь ли ты несчастным того, который ничего не чувствует? Что значит то, что ты поносишь его (мертвого), как чувствующего, когда язвительно вспоминаешь о каком-либо несчастии его? Ты просишь пеплу его тяжелой земли и страданий в преисподней. Равным образом кому ты обязана благодарностью за хорошую участь свою, костям и пеплу того ты просишь отрады и желаешь, чтобы он в преисподней обрел себе успокоение. Если для тебя нет страданий после смерти, если тогда не бывает никакого чувства, если наконец ты и сама обращаешься в ничто по оставлении тела; то зачем же ты обманываешь себя саму, как будто ты можешь страдать и после того? Почему же ты вообще боишься смерти, если тебе ничего не должно бояться после смерти, так как после смерти ты ничего не должна испытывать? Ибо хотя можно сказать, что смерти должно бояться не потому, что она чем либо угрожает в потусторонней жизни, но потому, что она лишает удовольствий жизни; однако так как ты вместе с этим освобождаешься и от бедствий жизни, которых гораздо больше, то и уничтожаешь страх тем, что приобретаешь больше, чем теряешь, и уж поэтому не должно бояться потери благ, так как она вознаграждается другим, большим благом, именно: превращением бедствий. Не должно бояться того, что освобождает нас от всякой боязни. Если ты боишься прекращения жизни потому, что знаешь, что она есть величайшее благо; то, конечно, ты не должен бояться смерти, о которой ты не знаешь, что она есть зло. А если ты боишься, то ты знаешь, что она зло. Ты же не знал бы, что она зло, и не боялся бы ее, если бы тебе не было известно, что есть нечто после смерти такое, что делает ее столь тяжкою, что ты боишься ее. Оставим теперь природную причину страха смерти. Никто не должен бояться того, чего не может избегнуть. Я вступлю в прение и с другой стороны, со стороны радостной надежды после смерти. Ибо всем почти врождено желание славы после смерти. Долго было бы рассказывать о Курциях, Регулах или о греческих мужах, похвалы которых за презрение ими смерти ради славы в потомстве бесчисленны. Кто и теперь не старается прославить себя после смерти тем, что сохраняет свое имя или сочинениями или восхвалением нравственности или великолепием самих гробниц? Откуда у души и теперь есть стремление к чему-то такому, чего она желает после смерти, я есть сильное желание приготовить то, чем она будет пользоваться по разлучении с телом? Конечно, она ни о чем бы не старалась для будущего, если бы ничего не знала о будущем. Но может быть о чувствовании после смерти ты знаешь больше, чем о воскресении, имеющем быть некогда, за что нас считают людьми предрассудка. Но и это душа проповедует. Ибо если спрашивают о ком либо, уже давно умершем, как о живом, то обыкновенно говорят: «уж он ушел, но должен вернутся».