Любовь, ее упрочение всегда есть преодоление трудностей, борьба. И часто это борьба тяжелая. Но для того чтобы победить, человек должен верить в возможность победы. Тот же, кто выходит на бой, убежденный, что шансов у него нет, обречен на поражение.

Чтобы в семье появились дети и было кого и кому воспитывать, необходимо, чтобы возникла семья. Поэтому книгу открывает глава о психологии любви и психологических законах семейного счастья.

Влюбленность и любовь, верность, выбор того единственного человека, с которым предстоит прожить всю жизнь,—все это психологические проблемы, которые, плохо ли, хорошо ли, решает каждый из нас. Помочь сделать наши поступки более осознанными, а наши чувства более искренними—вот цель авторов данной главы. Приглашая к честному и откровенному разговору на личные, интимные темы, мы надеемся, что психологические знания о любви помогут вам сделать свою семью счастливой. А это необходимо: ведь только любовная, доброжелательная и, добавим, психологически грамотная атмосфера семьи—основной и самый могущественный воспитатель. Но если вы еще не нашли любимого человека, если вам не повезло в любви, если что–то в семье не сложилось, попытайтесь вместе с психологами–консультантами, которых мы пригласили на страницы нашей книги, проанализировать себя, свои поступки и чувства. Надеемся, этот диалог окажет пользу тем,кто только еще готовится стать родителем.

Семья и любовь

Когда мы женимся или выходим замуж, все желают нам счастья, удачи. Что вкладывают близкие нам люди в эти пожелания, на что мы надеемся сами, что ждем от брака, какие мечты лелеем?

Набор тех признаков, которые входят в понятие «семейное счастье», зависит от того, по каким законам живет сам институт семьи. За последние десятилетия эти законы очень изменились, семья находится в процессе изменения и развития.

Испокон веков существовали традиционные функции семьи.

Семья была хозяйственной ячейкой, и жить в семье с этой точки зрения было просто необходимо: одинокой женщине или одинокому мужчине в деревне прошлого, скажем, было бы очень трудно прокормиться.

В семье рождались и воспитывались дети.

Наконец, в рамках семьи наследство от старших поколений переходило к младшим. Все рабочие моменты были по сравнению с этими малозначительны, о них можно было и не задумываться, поскольку они были четко разработаны и закреплены традицией.

Что же произошло со всеми этими функциями теперь? Хозяйственная функция семьи резко сошла на нет. Общество стало значительно богаче, служба быта куда лучше, так что сегодня человек без ущерба для здоровья может прожить один. Конечно, в ряде случаев вести совместное хозяйство удобнее, но это всегда лишь удобство, а не жесткая, как раньше, необходимость. У большинства из нас сегодня нет таких накоплений, о дальнейшей судьбе которых стоило бы особенно беспокоиться.

На сегодняшний день возникла и окрепла, стала доминирующей новая функция семьи: создание и поддержание психологического комфорта для каждого члена семьи. Раньше думать об этом не было особой необходимости — семья держалась иными связями. Но сегодня мы все чаще и чаще говорим о ее новой функции. И практически все споры идут именно из–за нее. Обеспечить, если так можно выразиться, каждого участника «действа» психологическим комфортом сразу и навсегда невозможно. Для того чтобы создать его, сделать семейную жизнь благополучной, надо трудиться всю жизнь. Правда, к такому кропотливому труду мы не всегда подготовлены, не всегда находим для него силы и желание.

Следующее, что отличает современную семью, — иная, чем прежде, структура. Сегодняшняя городская семья в основном малочисленна, состоит из одного–двух поколений. В ней сместился психологический центр: если раньше все держалось на отношениях родственных, самыми крепкими были связи детей и родителей, то теперь семья держится на отношениях супружеских, а родственные отношения (хотя значение их, скажем контакта родителей и детей, очень велико) отошли на второй план.

Таким образом, сегодня, говоря о семейном счастье, мы подразумеваем прочные, теплые отношения между супругами, отношения, основанные на взаимной любви. Исчезновение же любви довольно быстро превращает совместную жизнь в ад. Ну а если мы хотим сохранить любовь друг к другу, мы должны обладать хоть какими–то знаниями о любви. Знаем же мы об этом, как ни странно, крайне мало. Огромное число стихов и песен, романов и кинофильмов, философских произведений и психологических исследований парадоксально уживается с неумением людей ответить на некоторые элементарные вопросы, касающиеся любви. Однако знание не есть гарантия успеха. Нет и не может быть лекарств от несчастья или таблеток от одиночества, нет и не может быть свода простых или сложных правил, следование которым убережет человека от жизненных трагедий. Вообще, афоризм «знание — сила» несколько упрощает действительность. Знание не сила, а лишь условие силы. Человек, даже и знающий, как надо поступить в данной ситуации, может не сделать этого в силу страха, лени или слабости. Но человеку сильному и активному знания помочь могут.

Итак, посмотрим, как можно ответить на некоторые вопросы о любви.

Первый вопрос может показаться неожиданным: нужна ли человеку любовь? Ответ представляется очевидным: конечно, да! Но на уточняющий вопрос, зачем нужна любовь, ответить не просто.

В обыденном сознании укрепилось мнение, что любовь нужна в первую очередь для создания семьи. Но любовь далеко не всегда сопровождала семейную жизнь. Много веков в разных странах семья создавалась по принципам совершенно иным, чем сейчас, — любовь между женихом и невестой совсем не была обязательной. Конечно, любовь могла в дальнейшем возникнуть между супругами, но тоже не обязательно. Так что сегодняшняя семья, создающаяся по любви, — завоевание нового времени.

Любовь нужна детям. Доказательства этого утверждения читатель не раз встретит на страницах нашей книги. А вот нужна ли любовь взрослым?

Неоспоримым кажется мнение, что любовь приносит радость. Радость самоценна, поэтому дальнейшие вопросы не возникают. Действительно, если постараться вспомнить самые счастливые, самые радостные моменты жизни — наверняка это будет что–то, связанное с любовью и отношениями с любимым человеком. Слова, сказанные во время знакомства, день, когда первый раз поцеловались… Но если воскресить в памяти самые горькие минуты, то наряду со смертью близких будет также вспоминаться что–то связанное с любовью. Это могут быть моменты конфликтов, переоценки партнерами отношений.

Никому из нас, очевидно, не удалось прожить так, чтобы ни разу не испытывать негативных чувств, связанных с любовью, чтобы не разочаровываться, не обманываться. Чего больше приносит любовь, радости или горя, сказать нельзя. Для ответа на вопрос, нужна ли человеку любовь, надо обратиться к фактам.

Многочисленные наблюдения и научные данные позволяют утверждать, что от «нехватки» любви люди страдают. Так, известно, что одинокие люди болеют чаще семейных. Например, среди одиноких мужчин старше 60 лет, по сравнению с их семейными сверстниками, смертность от рака легких и желудка выше в два раза, от туберкулеза — в десять, от цирроза печени — в семь раз. Во всех возрастных группах инфаркту больше подвержены люди одинокие, не имеющие семьи и близких связей. Есть также данные, говорящие о том, что любовный опыт необходим для достижения высокого уровня личностной и эмоциональной зрелости.

Сказанное, естественно, не означает того, что, если человек никого не любит или его никто не любит, он обязательно заболеет. Приведенные результаты носят статистический характер, исключения, естественно, возможны. Есть люди, которые никогда никого не любили, да и их тоже никто особенно не любит, и они при этом совершенно не страдают. Но все же для большинства людей любовь необходима — как любовь к ним, так и их собственная любовь к другому человеку.

Любовь, конечно, неизбежно сопряжена с риском. И чем сильнее мы любим, тем больше риск. Мы рискуем, например, потерять любимого человека. А смерть близкого часто страшнее, чем собственная смерть. Мы рискуем, что нас разлюбят. Мы можем сами разлюбить, и неизвестно, не хуже ли это, чем когда тебя самого разлюбили. Строго говоря, избежать риска можно только одним способом — не влюбляться вовсе.

Однако большинство людей такой путь не устраивает: несмотря на понимание возможных негативных последствий, они предпочитают влюбляться и вступать в брак по любви. Так, 3/4 мужчин и женщин в ответ на соответствующий вопрос заявляют, что опыт любви и отношений с любимым человеком сделал их счастливее; только 4—5 процентов считают, что вследствие этого опыта они стали несчастнее.

Итак, человеку нужно любить, и он влюбляется.

Л. Я. Гозман

Любить человека…

Любить человека — значит относиться к нему особым образом. В частности, это отношение включает в себя, как и при влюбленности, элемент идеализации партнера. Любящий воспринимает объект своей любви действительно иначе — не столько таким, как он есть, сколько таким, каким он может быть.

И, что очень важно, когда такое особое восприятие, восхищение, идет (при более или менее длительных отношениях) на фоне знания недостатков и слабостей партнера, призыв не обращать внимания на недостатки любимых, не замечать их, как минимум, несерьезен. Нельзя жить рядом и не видеть того, . что ежедневно огорчает или мешает. Наши близкие всегда несовершенны: у нее не самая лучшая фигура, он не так много зарабатывает, как хотелось бы, она не так здорова, как надо, он не так весел и т, д. Таким образом, любовь — это всегда любовь вопреки слабостям и недостаткам партнера.

Смысл такого отношения точно передают строчки из стихотворения Агнии Барто: «Уронили Мишку на пол, оторвали Мишке лапу. Все равно его не брошу, потому что он хороший». В сущности, это первое стихотворение о любви, с которым мы сталкиваемся.

Понятно, что Мишка сам по себе не так уж хорош — и лапы нет, и не новый он. Но он — мой, я его все равно люблю и в обиду не дам. Это модель, которая подошла бы не только детям и игрушкам, но и вполне серьезным, взрослым отношениям.

Известно, к сожалению, также и то, что любовь крайне трудно сохранить надолго. Чувство это обладает способностью очень быстро пропадать, немногим удается поддерживать его на значительном временном отрезке. Более того, привычной стала и та точка зрения, что любовь вообще не может длиться долго, что скоротечность свойственна как бы самой природе любви. Подобное убеждение приводит к печальным последствиям: потеряв веру в возможность продолжительной любви, не веря в то, что он любит, человек понемногу и на самом деле перестает любить.

Однако доказательств принципиальной кратковременности любви нет. Напротив, раз существуют (хотя и не столь многочисленные, как хотелось бы) пары, сумевшие сохранить любовь надолго, — значит, это в принципе возможно.

Длительная любовь требует от человека высокого личностного развития. Для того чтобы влюбиться в киноактера, не нужно ни большого ума, ни души. Актер (вернее, его образ) — супермен, у него нет или почти нет недостатков. А вот любить живого, грешного и слабого человека — это уже искусство, которым владеет далеко не каждый.

Одно из самых распространенных заблуждений о любви состоит в том, что любить можно только один раз в жизни и, скорее всего, в ранней юности. Юность в нашей культуре, вообще, объявляется лучшим временем жизни, на молодых людей ориентированы вокально–инструментальные ансамбли, большая часть фильмов, стихов и т. д. С юношеским периодом связываются самые высокие чувства, самые чистые порывы. К этому возрасту обычно относят и пик любовных переживаний.

Всем прочим возрастным категориям присваивается как бы второй сорт. В результате большинство людей оказываются в ситуации, когда пик жизни давно позади, а будущее не сулит ничего особенно яркого.

Такая позиция не только не гуманна по отношению ко всем, кто старше 18—19 лет. Она еще и способствует своеобразному юношескому шовинизму, когда только свои чувства, свои переживания воспринимаются серьезно, а к событиям жизни старшего поколения априорно формируется ироническое отношение. В результате нарушаются контакты родителей и детей. И дети в меньшей степени, чем это в принципе возможно, обращаются к опыту родителей для решения своих межличностных проблем. К тому же нормы юношеской субкультуры (открытость, экстенсивное общение с широким кругом людей и т. д.) вырабатывают такую систему ценностей, которая не только не способствует, но даже препятствует созданию и стабилизации семьи. Ориентация на юношескую субкультуру и «молодежный» стиль жизни тормозит идентификацию молодых людей с традиционными семейными ролями супругов и родителей.

Считать юность пиком любовных переживаний нет никаких оснований (как, вообще, нет никаких оснований выделять какой–то возрастной период как самый счастливый). Большинство людей любят не один раз, а несколько. При этом необоснованным выглядит предположение, что чувство любви, являющееся, безусловно, одной из духовных вершин человека, требующее глубокого понимания другого, мудрости, достигает своего наиболее полного выражения у семнадцатилетних юношей и девушек с весьма ограниченным жизненным опытом. Наоборот, можно предположить, что, как и во всяком другом искусстве, в любви для достижения вершин мастерства — умения любить другого человека — необходим опыт, в том числе, наверное, и опыт неудач. Представление об ограниченности запасов любви, на котором базируется миф о ее единственности, не имеет никакого основания. Скорее верна обратная картина: чем сильнее человек любит сегодня, тем сильнее он будет любить завтра. Неизвестно, правда, будет ли объектом любви тот же самый человек или уже кто–то другой. Никакой же возрастной способности к любви, по–видимому, не существует, любовь в 40 или в 50 лет может быть ничуть не менее яркой и, весьма вероятно, будет более глубокой, чем в 20.

Стабильная любовь предполагает постоянный пересмотр, ревизию своих отношений. По выражению С. Джорарада, хороший брак — это серия разводов и браков с тем же самым человеком. Ведь те требования, которые сознательно или бессознательно предъявляет к нам наш партнер, все время меняются. До брака, например, ценилось умение играть на гитаре и быть душой компании. Однако после рождения ребенка и обострения бытовых и материальных проблем значимость этих умений в глазах жены снижается, к мужу теперь предъявляются совершенно иные требования. Сохранение взаимной любви будет зависеть от того, сумеют ли партнеры осознать эти новые требования и найти пути для удовлетворения ожиданий друг друга. Представление же об отношениях в любви как о чем–то застывшем не выдерживает критики. Любовь — это постоянный процесс развития и изменения отношений, требующий от партнеров гораздо больше внимания и чуткости, чем на первых порах ухаживания.

Л. Я. Гозман

«Почему исчезает любовь!»

Если мы хотим сохранить любовь, мы должны понять, какие факторы способствуют ее исчезновению, — известная опасность не так страшна.

Конечно, все факторы или причины перечислить едва ли возможно. Здесь мы коснемся лишь некоторых.

Одна из причин состоит в том, что в отношениях с любимым человеком люди часто берут на себя некую миссию, стремясь переделать ближнего по своему образу и подобию. Многие даже считают это своей святой обязанностью!

Стремление переделать партнера оказывает разрушительное воздействие на отношения. Разве разумно требовать перевоспитания от вполне нормального взрослого человека? Эта задача и необоснованная, и чаще всего невыполнимая. Очень многие важные черты личности закладываются в раннем возрасте, изменить их потом практически невозможно. Попытка же такого изменения воспринимается как насилие.

Вспомните, как страдал Пьер Безухов, когда Элен возила его на балы и стремилась сделать из него человека светского. Это стремление привело к печальным для их семьи результатам. Однако, если бы Элен смирилась с «медвежьим» нравом Пьера, признала его право не быть светским человеком, быть таким, какой он есть, их отношения могли бы сложиться иначе.

Конечно, есть такие черты, смириться с которыми крайне трудно, например алкоголизм одного из супругов делает совместную жизнь крайне трудной, если не невозможной. С такими чертами приходится бороться. Но, к сожалению, не принимаются и совсем нейтральные качества, например, быстрота, с которой человек съедает тарелку супа. Принципиального значения это обстоятельство, по–видимому, не имеет, так есть ли в этих придирках смысл? Ведь даже если удастся добиться от партнера желаемого изменения, побочным и очень сильным последствием всей этой «воспитательной» работы будет раздражение против «воспитателя», а то и ненависть к нему. Человека можно в чем–то переделать, сломать, заставить изменить привычки, но любить вас за это он никогда не будет.

Может быть, секрет привлекательности так называемых курортных романов состоит как раз в том, что партнеры в такой ситуации не пытаются переделывать друг друга, не осложняют свои отношения ненужными упреками и нравоучениями, которые вредны не только тем, что невозможно или мучительно трудно переделываться. Когда нам указывают, как одеваться, краситься, есть, делать зарядку, повязывать галстук и т. д., нам как бы напоминают поминутно о том, что сами по себе мы не справимся с решением этих вопросов, что сами мы ничего не стоим.

К сожалению, многие молодые люди считают готовность партнера к любым изменениям атрибутом романтических отношений. Мы требуем от человека изменить стиль одежды, требуем отказаться от привычек, которые нам не нравятся, отказаться от друзей — стремимся продемонстрировать свою власть. Это очень опасный путь — всякой власти мы стремимся избежать.

Надо сказать, что зерна будущих несчастий мы сеем в самом начале общения, с первых часов и минут знакомства.

Первые часы, проведенные вместе, мы рассказываем о себе. Или впрямую — сообщаем факты своей биографии, или опосредованно — рассказываем о своих родителях, друзьях, о своих привязанностях, вкусах, интересах и т. п.

При этом мы рассказываем не всю правду (есть Ли мужчины, которые, знакомясь с девушкой, не преувеличат немного свои достоинства?). Мы как бы рисуем автопортрет, в общем похожий на оригинал, но чуть–чуть «улучшенный». Вот этот отрешенный, рекламный портрет партнеры и представляют друг другу вместо своих подлинных лиц.

На первых этапах общения, пока встречи носят спорадический характер, дальнейшее раскрашивание этих портретов не вызывает трудностей. Но если встречи становятся регулярными, если заключается брак, возникают серьезные проблемы. Человек приходит после напряженного рабочего дня домой, он устал, хочет расслабиться. А вместо этого его ожидает роль — и он должен ее играть. Вот тут–то люди и начинают уставать от роли. Эта усталость часто принимает форму желания отдохнуть друг от друга, что может стать и началом конца любовных отношений.

Усталость друг от друга встречается так часто, что многие даже считают ее неизбежной, предлагая применять некоторые меры, например проводить отпуск обязательно отдельно, «отдыхать» друг от друга.

Но разве общение между близкими людьми неизбежно приводит к взаимной усталости? Практически у всех людей есть опыт общения с человеком, который никогда не надоедал, — это общение в детстве с мамой. Разве мы хотели отдохнуть от нее, разве мечтали, чтобы на месяц мама уехала и отдала нас другой тете? Наоборот, мы хотели, чтобы она была с нами постоянно, и очень огорчались, когда она уходила, даже ненадолго.

Таким образом, взаимная усталость не есть «закон природы», это следствие неверного начала отношений, ошибок, допущенных в момент знакомства. Предъявление автопортретов, знакомство в своего рода масках приводит к тому, что жизнь начинает разворачиваться по образцу уголовного расследования: он говорил, что веселый, а оказывается — грустный, делал вид, что щедрый, а на самом деле — скуповат, и т. д. Это и приводит к краху любовных отношений.

Исчезновению любви способствует не только усталость и раздражение, но и скука. Жалуются на то, что им все известно, все знакомо, чувство новизны ушло, и стало скучно.

Дело в том, что даже в таких близких отношениях, как любовь, мы часто как бы играем определенные, заданные роли. Наши отношения становятся некой игрой по правилам. Романтические отношения диктуют нам тот или иной тип поведения. Скажем, все знают, что надо дарить цветы любимой, надо подавать даме сердца руку, когда выходишь из троллейбуса, и т. д.

Получается, что ситуации задают набор типов поведения и как бы ведут человека, определяя его действия и в некотором смысле даже чувства.

Получается, что человек влюбляется «по воле обстоятельств», толком не зная даже, кого именно он любит, ведь знакомство произошло, как мы помним, «в масках». Тип поведения определен традицией, нормативами, собственные порывы как бы нивелированы.

Действительно, ситуация имеет большое значение для пробуждения чувства любви. Каждый учитель, например, наблюдал «эпидемии» романов. Практически одновременно влюбляется большая часть девочек класса, причем половина — в одного и того же человека. Это происходит, несмотря на разницу в развитии, в темпераменте, в способностях. Здесь явно просматривается влияние ситуации.

В таких ситуациях любовь сама по себе только начинается. Чтобы долго любить человека, необходимо выйти за пределы ритуала, начать самостоятельное творчество, самостоятельное строительство отношений, а этого–то многие делать не хотят или не умеют.

Отсюда и возникает впечатление, что все романы похожи один на другой, что все люди похожи один на другого, каждое будущее движение партнера известно заранее — наступает скука. В этом, конечно, виноваты не ситуации сами по себе, а наше собственное неумение общаться с близким человеком, любить.

Любовь «преждевременно» исчезает и из–за отсутствия некоторых коммуникативных навыков. Удивительно, но в «прожиточном минимуме» тех умений и представлений, которые диктует нам расхожая житейская мудрость, не значится умение ссориться и выяснять отношения. Напротив, по сложившемуся стереотипному представлению культурный, положительный человек совершенно не должен ни что–то выяснять, ни ссориться.

Каким рисует нам неписаный закон морали идеального ребенка? Покладистый, вежливый, никогда не огрызается, никогда не высказывает родителям своего недовольства. А хорошие родители? Они никогда не должны проявлять отрицательных эмоций, разве что испытывать праведный гнев по поводу того или иного серьезного проступка. Возлюбленные? Да им остается только тихо ворковать, не говоря уж о том, что друзьям положено жить душа в душу. И вообще, отрицательным чувствам, получается, в жизни не место.

А ведь это совершенно неправильно! Хотя бы потому, что отрицательные эмоции, раздражение приходится испытывать каждому из нас. Разве вы знаете кого–нибудь, кто никогда не злился бы, не мечтал отомстить обидчику, кого не подмывало бы иногда нагрубить, кто не испытывал бы временами ненависти? И если вы заметили, наибольшее число отрицательных эмоций нам доставляют не кто–нибудь, а самые близкие люди, самые любимые, те, с которыми живем бок о бок и без которых просто нельзя. Кто они? Да те же мать и отец, жена или муж, собственный ребенок, лучший друг.

Почему так происходит? В чем причина такого, казалось бы, явного противоречия?

Но на самом–то деле противоречия никакого нет. Напротив, в психологических исследованиях установлено, что отрицательные эмоции не только органичны для полноценного человека — они вполне естественны в любви и в дружбе, по отношению к родным. Мало того, отрицательные эмоции являются непременной составной нашего хорошего отношения к человеку. Ведь близкие, любимые доставляют нам не только радости, но и огорчения. И невозможно представить, чтобы в каждодневной жизни мы испытывали только беспредельный восторг по поводу того или иного человека. Хотя бы потому, что близкие наши не ангелы, не без недостатков, равно как не ангелы и мы сами.

Как же быть? Как научиться справляться со своими отрицательными эмоциями, раздражением и не портить отношения, как избежать конфликтов и ссор, затяжных, тяжелых, после которых жизнь идет, как после разрушительного землетрясения?

Во–первых, не надо в полном смысле слова «справляться» с ними. Не надо подавлять недовольства. Нередко бывает, что убежденный в недопустимости отрицательных эмоций человек долгие годы не обнаруживает недовольства, внешне покладист и спокоен. Но невысказанные обиды накапливаются в нем, бушуют, ищут выхода. И вот однажды — пусть через десять лет — обрушивается на голову партнера все сразу по внешне ничтожному поводу, и партнер совершенно ошарашен случившимся. Такие ссоры забываются тяжело и приносят много вреда. Так что лучше, строя отношения, об этом помнить и не копить недовольства столь долго.

Может быть, кто–то считает, что лучше обрушить все недовольство сразу на голову ближнего, не разбираясь в выражениях, не думая, как он на это отреагирует, т. е. разрядиться, снять груз с плеч, — и точка? Но практика работы с недавно сложившимися неформальными группами, молодыми семьями в частности, свидетельствует о том, что такое бездумное, эгоистическое проявление эмоций нередко оказывается гибельным для самых лучших чувств, особенно если оно превращается в привычку.

Когда вас что–то раздражает, возмущает, не торопитесь ни затаить зло, ни выплеснуть его поскорее. Во–первых, вы осознаете в этот момент, что вы не ангел и что агрессивные проявления вам свойственны, как и всякому чувствующему, нормальному человеку. Вы имеете прао высказать свое недовольство!

Вы знаете, что в вас живет это зло. Но знать — полдела. Спокойно, трезво понимая, что в вас живет этот джинн, норовящий вырваться через узкое горлышко, подумайте, как поступить с ним. Здесь самое важное — разобраться, что именно вас приводит в такое негодование, сформулировать свое локальное недовольство. Ведь большинство ссор происходит по причинам, которые сами ссорящиеся не вполне осознают. Скажем, сын пришел из школы с двойкой. Вы обрушиваетесь на него всей силой своего праведного гнева, кричите, выходите из себя. Вам в этот момент кажется, что вы абсолютно правы, ведь надо воспитывать ребенка, надо заставить его лучше учиться. И совершенно не отдаете себе отчета в том, что на самом деле выражаете свои чувства не к первоклашке, кричите не на него, а на начальника, который дал вам неразумное поручение, на жену, на которую обычно кричать не решаетесь, на сослуживца, который вас подвел, или на плохую погоду, из–за которой у вас второй день болит голова.

Теперь представьте, как потрясен малыш вашим поведением. Ведь ваша реакция неадекватна его поступку. Он еще не понимает, что вы искали лишь повода для выражения своего недовольства, а ваш праведный гнев — удобная лазейка для выхода накопившегося раздражения. В иных обстоятельствах вы считаете должным себя сдерживать — вы же культурный человек. Но стоит кому–то из близких совершить небольшой просчет, к примеру не в тот угол поставить домашние тапочки, и все недовольство по поводу его привычек, поведения, характера и всего белого света тут же обрушится на его злополучную голову.

Не поддавайтесь этому «праведному гневу!» Вы причините только зло и близким, и себе. Не исключено, что в ответ они тоже начнут ждать ваших просчетов, чтобы высказаться. Никогда от этих вспышек не улучшалась жизнь, не делались счастливее люди.

Жизнь становится спокойнее только тогда, когда мы умеем правильно определить, на что именно мы сердимся, когда мы сердимся, когда умеем тактично и веско изложить свою претензию. Представьте себе на минуту международные переговоры: многого ли добились бы дипломаты, предъявляя претензии к нравам и обычаям народа другой страны? Но дипломаты поступают иначе: они спокойно, детально оговаривают конкретную проблему и приходят к соглашению. Вам это кажется слишком рассудочным?

Но ведь человек как вид на то и называется «человек разумный», чтобы мы руководствовались не только эмоциями, но и разумом! Почему же мы забываем об этом и, идя послушно на поводу у стереотипа, считаем, что отношения с близкими надо строить без доводов разума, на основании только чувств, которые сами не всегда понимаем? И попробуйте проверить на опыте: не станут ли ваши чувства глубже, отношения лучше от того, что в вихрь эмоций вы попытаетесь внести организующую долю разумного начала? Если не будете бушевать по любому поводу, а попробуете решить какую–то конкретную проблему, не вдаваясь в обобщения? Это сразу охладит ваш пыл, направит мысль в конструктивное русло — вы будете думать, как выйти из затруднительного положения. Едва ли, например, мы добьемся успеха, если будем требовать от партнера невыполнимого: стань красивее, стань умнее, стань выше ростом… Требования должны быть не только конкретны, но и реальны, и формулировать их лучше таким образом, чтобы не обидеть партнера и максимально приблизить его к выполнению желаемого. Практика показывает, что и привычки вполне взрослых людей поддаются коррекции, но не с наскока, а после продолжительной дипломатической работы.

Обобщая сказанное об отрицательных эмоциях в нашей жизни, помните следующее: это не порок, которого нужно стыдиться. Это часть нашего душевного мира, очень важная, ибо она ведет не только к разрушению, но и к созиданию. Разве не созидательна для творца злость на самого себя по поводу собственного неумения, незнания, малоталантливости? Ведь часто именно осознание этих качеств становится рычагом в дальнейшей работе по преодолению собственного несовершенства. Ведь если бы мы постоянно были довольны собой, близкими и окружающим миром в целом, мы не стремились бы ни себя, ни мир преобразовывать. Не было бы ни великих открытий, ни революций.

Постарайтесь не забывать еще вот о чем. То, что вы осознаете свои эмоции и объясните их, ни в коем случае не освобождает вас от ответственности за свои действия. Человек, одержимый гневом, не понимает, что конкретно его вывело из себя, он считает себя правым и готов вину за испорченные отношения, за все свое некрасивое поведение свалить на кого угодно из окружающих. Но вы — человек разумный, разобравшийся в своих чувствах, — вы в ответе и за себя, и за свои поступки.

Хороший, достойный человек —:не тот, кто «правильно», «хорошо» чувствует, как иногда может показаться. Чувства в нас живут самые противоречивые. Даже Сократ, великий глашатай закона, говорил, что порой чувствовал в себе преступника. Хороший, достойный человек — тот, кто хорошо поступает, кто умеет корректировать свое поведение, умеет найти оптимальный выход своим эмоциям, умеет выйти из самой трудной жизненной ситуации, не причинив никому боли.

В заключение надо сказать о последней, самой важной причине прекращения любви — это неверие в самого себя, низкий уровень самоуважения. Многие люди в глубине души убеждены, что любить их, в общем, не за что. И вот для того, чтобы их все–таки полюбили, такие люди стараются походить не на себя, а на какой–то модный или удачный с их точки зрения образец — получается то знакомство «в масках», о котором мы уже говорили. За таким поведением стоит вера в существование определенного набора свойств, обладание которыми автоматически вызывает любовь к их носителю.

Но приводит ли такая позиция к успеху? Грустный от природы человек старается быть веселым. Но кто сказал, что веселый лучше, чем грустный? Нельзя же все время веселиться. Недаром сказано: сердце умного в доме плача, сердце глупца в доме радости. Кто сказал, что щедрость всегда лучше скупости? А саму скупость нельзя ли при желании назвать бережливостью, а щедрость — мотовством?

Действительно, одно и то же поведение можно назвать проявлением диаметрально противоположных в оценочном смысле качеств, в зависимости от нашего отношения к человеку. Ведь наглость — это обычно смелость, но смелость «плохого» человека, а прямота — часто хамство и невоспитанность «хорошего».

Экспериментальные исследования формирования симпатий и антипатий между людьми ясно продемонстрировали, что не существует того набора свойств, который сам по себе вызывает положительное или отрицательное отношение к человеку. Любой человек имеет шансы понравиться, но и любой имеет шансы не понравиться. А вот какой шанс реализуется и, если положительный, удастся ли удержать любовь, зависит, прежде всего, от самоуважения человека.

Дело в том, что человек с низким самоуважением вряд ли сможет терпимо относиться к недостаткам близких: мы видели ранее, что без этого любовь невозможна. Он слишком строго судит себя сам, что дает ему право судить других. Именно опыт прощения себя (при осознании своих несовершенств) помогает человеку прощать другого, любить его.

Если человек не верит в себя, его отношения с другими не будут прочными. Он вынужден будет объяснять хорошее отношение к себе со стороны другого либо неопытностью и наивностью партнера, либо, например, корыстной заинтересованностью. Отсюда следуют неуверенность в надежности отношений, в их способности пережить полосу жизненных неудач и разрушительная супружеская ревность.

Кроме того, любовь, ее упрочение всегда есть преодоление трудностей, борьба. И часто это борьба тяжелая. Но для того чтобы победить, человек должен верить в возможность победы. Тот же, кто выходит на бой, убежденный, что шансов у него нет, обречен на поражение.

Естественно, нет и не может быть простых советов относительно того, как сохранить чувство любви. И тем не менее, если человек, глядя в зеркало, видит гам пусть и не очень красивое, но располагающее к контакту лицо, такого же симпатичного и располагающего к контакту человека будут видеть в нем и те, с кем он общается.

Л. Я. Гозман

«Как слово наше отзовется»

Обычно в семейной жизни партнеры высоко ценят друг в друге умение «владеть собой». К сожалению, это умение часто неоправданно сводится к утаиванию друг от друга своих чувств, мыслей, разного рода оценок. Опыт показывает, что в современной семье не менее, а подчас более важными оказывается умение строить открытое, доверительное общение — делиться радостями, огорчениями, впечатлениями, в том числе друг о друге. А иначе, как можно увидеть себя со стороны, узнать, «как слово наше отзовется»? Психологи установили, что такого рода сведения вносят важный вклад в процесс обретения и совершенствования человеком собственного Я, обретения ориентиров в построении отношений.

Вступая в контакт, близкие люди могут делиться сведениями о себе, впечатлениями о других людях, а могут обмениваться суждениями друг о друге. В данном случае нас интересует именно последний момент. В социальной психологии феномен возвращения партнеру приобретаемых о нем представлений получил название межличностной обратной связи.

Оказывается, успешность контакта находится в большой мере под влиянием характеристик обратной связи. Как мы подаем обратную связь, как относимся к ней, если она обращена к нам, — это существенно для становления психологического климата в семье, для развития отношений и супругов, и родителей с детьми.

Обратная связь может быть выражена как словами, так и жестами, мимикой лица.

Межличностная обратная связь бывает намеренной, т. е. сознательно подаваемой, и ненамеренной, непроизвольной. Последнюю мы обычно получаем, наблюдая за поведением партнера, нам она специально не адресуется. Эта форма обратной связи практически всегда в нашем распоряжении, стоит лишь проявить инициативу: самому интересоваться результатами воздействия на партнера в процессе общения и, так сказать, считывать их по выражениям лица, интонациям голоса, по поведению — она многое поведает нам.

Опыт показывает, что в повседневном семейном общении передача и получение обратной связи затруднены. Это делает обратную связь неэффективной, может приводить к сбоям в достижении взаимопонимания — важнейшего условия семейного контакта. Общение становится поверхностным, неудовлетворяющим, а порой и огорчающим супругов.

Что мы имеем в виду? Во–первых, обратная связь часто оказывается неинформативной, т. е. человек, которому она адресована, не получает реальных сведений о том, как его воспринимают (происходит сбой в звене передачи обратной связи). Во–вторых, информация поступает, но она не воспринимается, отторгается либо воспринимается искаженно (происходит искажение в звене получения обратной связи). Подобные ситуации могут быть обусловлены действием самых различных факторов.

Даже несложный анализ повседневной практики общения приводит к заключению, что есть ряд обстоятельств, побуждающих человека значительно ограничивать обратную связь или вовсе отказываться от нее.

По своему содержанию обратная связь может нести негативную или позитивную информацию. Если обратная связь негативна, то соображений в пользу того, чтобы сократить ее или вовсе не давать, возникает особенно много, и они, как правило, достаточно серьезны. Простейшие из такого рода соображений резюмируются житейским афоризмом: скажешь правду — потеряешь дружбу. Хорошо известно, насколько нетривиальным оказывается всякий раз решение вопроса, каким образом сказать человеку о том, что он поступил нехорошо, был не прав, выглядел не лучшим образом, и при этом не восстановить его против себя.

Более существенно, однако, что возможные последствия негативной обратной связи не ограничиваются простой обидой и соответствующим охлаждением в отношениях. Например, дети очень скоро научаются принимать в расчет возможные санкции со стороны родителей. Повседневное общение наполнено подобными ситуациями; и во всех этих случаях «слабой стороне» приходится помнить, чем закончилась для волшебного зеркальца из известной пушкинской сказки попытка сказать неприятную правду своей хозяйке — зеркальце было немедленно разбито.

Ограничивают подачу негативной обратной связи и нормы этикета, обычаи, традиции. Правила хорошего тона современного европейца, например, вообще тяготеют к известной сдержанности в высказывании своих мнений и оценок, касающихся партнеров по общению. «Не пользуются общей симпатией, — пишет, в частности, автор популярного руководства по правилам хорошего тона, — и любители всякий раз по любому поводу высказывать свое мнение. Реплика вроде: «Ты безвкусно подобрал себе галстук» — меньше всего говорит о доброжелательности или стремлении помочь, скорее всего в ней сквозит откровенная мысль: «У тебя нет вкуса, а у меня он есть, и я хочу тебе об этом сказать». Всякие замечания, настойчивые вопросы, громкие суждения об одежде, семейном положении, прическе, фигуре спутника (спутницы), семейных отношениях, поступках, квартире, дырке в носках крайне бестактны». И далее в том же духе: «Вообще взрослым людям стараемся не делать никаких замечаний. Молодежь между собой иногда может себе это позволить, но только в дружеской форме, мягко, как бы между прочим». Сказанное, как уже отмечалось, касается современных европейских стандартов поведения. Хорошо известно, сколь велико количество разнообразных ограничений в выражении своего мнения относительно старших, людей более высокого социального статуса в различных традиционных, патриархальных социокультурных структурах стран Востока, Африки или Латинской Америки.

Наконец, нельзя не отметить и такой чисто эмоциональной ограничитель, как предвидение психологического напряжения, которое появляется после негативных высказываний, суждений близких нам людей.

А возможный результат — мы лишаем себя важнейшей формы самовыражения, а своих близких — сведений, необходимых для непрерывного самосовершенствования.

Если трудности при подаче негативной обратной связи являются естественными, то несколько неожиданным может показаться, что подача позитивной обратной связи так же часто составляет сегодняшную проблему. Иллюстрацией этому может служить следующий эпизод из «Исповеди сына века» А. Мюссе: «Поведение мое не раз служило ему поводом для огорчений и упреков. Во время наших свиданий он всегда говорил о моем будущем, о моей молодости и о моих безумствах… Я предполагал, что перед смертью он пожелал меня видеть затем, чтобы еще раз попытаться убедить меня свернуть с того пути, по которому я шел, но смерть слишком поторопилась, внезапно он почувствовал, что успеет сказать одно только слово, и он сказал, что любит меня». В приведенном отрывке речь идет об отношениях отца и сына. Всю свою жизнь отец любил сына, но лишь близость смерти заставила его откровенно выразить свое чувство. Между прочим, эти последние слова оказали на молодого человека больше влияния, чем все предыдущие нравоучения.

Как это ни парадоксально на первый взгляд, часто наиболее глубоко сдерживаемыми, скрываемыми оказываются именно позитивные проявления, такие, как любовь к другому, уверенность в себе и т. п. Причины, обусловливающие сложность проявления позитивного отношения, особенно в семейном общении, конечно, разнообразны. В простейшем случае за сдержанностью в выражении добрых чувств может стоять нежелание выглядеть льстецом. В других ситуациях сдерживающим моментом может служить опасение, что явная похвала может плохо повлиять на ее адресата, или же человек просто не умеет выразить любовь, свое расположение, добрые чувства. Но, по–видимому, особенно часто за нежеланием открыто проявлять свое положительное отношение к другому человеку лежит страх «потерять лицо» в случае, если эти проявления будут отвергнуты. Вспомним опасения пушкинской Татьяны, признающейся в любви Онегину: «Теперь, я знаю в вашей воле меня презреньем наказать». И аналогичное опасение Онегина, также оказавшегося некоторое время спустя в положении объясняющегося в любви: «Какому злобному веселью, быть может, повод подаю!»

Часто члены семьи рассматривают проявления чувств к друг другу как нечто само собой разумеющееся — что об этом говорить? Но ими же не остаются незамеченными, а порой резко осуждаются все промашки другого, то, что оценивается как негативное и нежелательное. Подобная фиксация на негативном опыте общения не остается бесследной. Данные психологов говорят о том, что систематическое одобрение укрепляет уверенность человека в собственных силах и возможностях. Однозначный же негативизм способствует развитию чувства неполноценности, неуверенности в себе. Мы все ждем теплого слова, нуждаемся в нем. Но как же порой не щедры и не инициативны в этом отношении сами!

Трудности во взаимоотношениях могут возникать и тогда, когда негативная оценка дается в форме общей оценки. Если человеку говорят: «Ты глуп», то вряд ли он сразу поумнеет. Такие слова вызовут у него лишь реакцию самозащиты. Даже если человек в глубине души сознает, что дал определенное основание для такой оценки, он, как правило, не в состоянии принять критику в столь общей негативной форме, поскольку это ставит под сомнение его представление о самом себе. В этой ситуации человек старается отторгнуть негативную информацию, например поставив под сомнение компетентность своего партнёра, дав ему оценку типа «Сам глуп», приписав ему злые намерения или наделив иными негативными чертами. В результате подобного общения партнеры только психологически травмируют друг друга.

Из всего нами сказанного у читателя может сложиться впечатление, что в формах подачи обратной связи есть только две альтернативы: одна — по существу уклониться от обратной связи, а другая — подать ее в форме всеобщей негативной оценки, спровоцировав, возможно, ссору. Однако мнение о том, что «третьего не дано», в этом случае ошибочно. На самом деле этим «третьим» выступает обратная связь, подаваемая при соблюдении определенных условий. Использование специфичной и аргументированной обратной связи в значительной мере облегчает ее восприятие. Действительно, общие высказывания типа «Ты злой человек» приносят мало пользы тем, кому они предназначены, поскольку остается неясным, на чем они основаны и что конкретно имеется в виду. Подобные суждения обычно относятся к поведению вообще, и это мешает установить, что вызвало такую оценку. Кстати, то же самое может относиться и к положительной обратной связи в абстрактной оценочной форме (в виде, например, высказывания «Ты хороший»).

Обратную связь можно назвать специфичной, если она относится к определенному, конкретному случаю, поведению партнера. Например: «Ты вчера поступил по–товарищески, поддержав меня в споре с Н.» — явно специфичное суждение. Человеку сразу станет ясно, что конкретно в его поведении одобряется и поддерживается.

Особый интерес представляют для нас суждения, не содержащие непосредственной оценки, — описательные. В этом случае ослабляется острота проблем, которые возникают, когда высказывания носят оценочный характер. Вот примеры таких суждений: «Твое стремление доминировать в разговоре вызывает у меня раздражение»; «Сегодня меня в тебе огорчает твое отношение к уроку английского языка»; «С тобой сегодня легко, интересно и весело»; «Твоя привычка не смотреть в глаза собеседнику невольно порождает у меня чувство недоверия».

Нетрудно заметить, что приведенные высказывания, как правило, содержат в себе вполне отчетливую оценку. Однако, в отличие от собственно оценочных суждений, о которых шла речь выше, оценка описательных суждений относится не к адресату обратной связи непосредственно, а к состояниям человека. В истинности такого высказывания трудно усомниться — здесь партнер говорит о самом себе, своем огорчении, раздражении, радости. В результате возрастает вероятность того, что информация будет воспринята и, возможно, заставит задуматься.

Особая роль подобных суждений заключается также в том, что они открывают прямой путь в мир чувств и переживаний партнеров, что является главным в общении, тонкое понимание и восприятие которого — необходимая предпосылка искусства межличностного контакта.

Важным условием продуктивности обратной связи оказывается ее сиюминутность. Наиболее результативно высказывание «по горячему следу», конечно, с учетом готовности к обратной связи партнера. Отсроченная межличностная информация по поводу чего–то происходившего давно может быть просто искажена фактором времени. Так что, если и выяснять отношения (а иногда это просто необходимо и обязательно включает обмен суждениями друг о друге), то по возможности не откладывая надолго, чтобы конкретный повод размолвки не превратился в снежный ком недоразумений.

Трудно переоценить роль обратной связи, получаемой человеком от значимых для него людей. Психологический облик каждого из нас может давать основания и для недовольства, и для одобрения, похвалы. Порой в межличностном контакте первая позиция дается и реализуется легче, чем вторая, тогда как оптимальным, пожалуй, является их сочетание. Любовь, внимание, уважение к партнеру, которые он реально чувствует, создают тот необходимый фон психологической поддержки, принятия, который делает человека восприимчивым к критическим суждениям в его адрес.

Л. А. Петровская

Всласть ли власть!

На первый взгляд правдива мысль ЛI. Н. Толстого о том, что все счастливые семьи похожи, а каждая несчастливая несчастлива по–своему. Но мы беремся доказать, что в несчастьях есть свои закономерности, которые не разглядел–таки великий писатель.

Итак, у каждой супружеской пары свои особенности, но мы поведем речь о проблемах, закономерно повторяющихся, которых можно было бы и избежать, если знать о них заранее.

Итак, проблема проблем — лидерство в супружеской паре, власть в семье.

Если противоречий в семье нет — кто–то подал мысль, а кто–то ее принял, — то и сложностей никаких. Если расхождения непринципиальны — кто–то поканючил, другой снизошел, — и тоже без коллизий. Можно убедить, призвав на помощь логику и приведя аргументы, что предложенный вариант супругу просто необходим. Но если вскрываются непримиримые противоречия в интересах, то обычно обращаются к средствам принуждения. Вот и давайте разберемся в них. Такая теорема: в первые годы супружества почти все рычаги власти у жены, а к двадцатому году совместной жизни, если пара не распалась, они почти все переходят к мужу. Ее надо доказать.

Кто над кем будут властвовать, будет зависеть от того, кто в ком больше нуждается. А это в свою очередь зависит от того, кто легче может найти замену «худшему» на «лучшего», который будет послушен (при том, что в других отношениях он и она нравятся друг другу).

Кто в молодости привлекательнее для противоположного пола? Конечно, девушка. Она расцвела, она лебедушка, царевна–лебедь. А он едва вышел из состояния гадкого утенка, лебедем он станет в тридцать. Она привлекательна не только для его ровесников, но и для повидавших, со связями, с деньгами, опытных в сексе, решивших проклятую квартирную проблему. А он пока по отношению к более старшим неконкурентноспособен. Далее. Она лучше общается, или скажем научнее, у нее лучше развита психотехника общения. Девочки–подростки вовсю щебечут, мальчишки же пока в разговоре используют одни междометия. К свадьбе он научается разговаривать уже простыми предложениями. Ну а его соперник, тридцатилетний, тот к ласкам и сказки прибавит, и голос у него льющийся, бархатный. К чему это мы? А к тому, что при разрыве у него и тут меньше возможностей.

Ей, чтобы познакомиться, достаточно лишь бросить взгляд, она грациозно принимает ухаживания. А он и хуже знакомится, чем его конкуренты, и хуже ухаживает. Не надо принимать напускную и, как правило, неуспешную развязность юношей за раскованность — это как раз от неумения.

Ей в новых контактах деньги не нужны — за ней ухаживают. Ему нужны. Как видим, замену ему осуществить труднее, а значит, он более зависим, чем она. Следовательно, она, а не он может сказать и говорит: не хочешь делать, как я хочу, — расходимся…

Ну, а как будет чувствовать он и она после разрыва? Кому будет хуже?

Когда нам больно, плохо, при разрыве с любимыми мы идем к друзьям — они поймут. Но к ним со своей бедой надо обратиться. Для женщин это так естественно. А для мужчины? Что же я — баба? Не справлюсь сам, а пойду плакаться в жилетку? И он не идет. Она выговорится, выкурит сигарету и ей полегчает, а ему, чтобы выговориться, надо выпить. К слову, это одна из причин мужской алкоголизации.

Мужская сексуальность в молодом возрасте «играет», женская же медленно набирает высоту. Поэтому при разрыве в этом возрасте он терзается сильнее, чем она. К чувству одиночества присоединяются мучения сексуального одиночества. Что тяжелее, решить трудно.

Если говорить языком объективным социологических данных, то обеспеченность потенциальными брачными партнерами в возрастной группе до 24 лет у женщин всегда была выше, чем у мужчин.

Как видим, угроза разрыва — очень серьезный рычаг власти молодой жены.

Попробуй с ней не согласись!

Но это еще что!.. Вот когда появляется ребенок, положение молодого мужа еще более осложняется. По справедливости сказать, плохих отцов больше, чем плохих матерей, хотя и такие встречаются. Наш же разговор не о плохих, а о нормальных отцах, коих подавляющее большинство, об отцах, которых как раз и можно задеть упоминанием о возможном разрыве с ними. Дело в том, что вопреки законодательству и благодаря всеразрушительным инструкциям, ребенок при разводе остается почти всегда с матерью. Отец же практически лишается прав и по существу полностью «освобождается» от обязанностей. Лишь одну почетную обязанность он выполняет до 18–летнего возраста своего ребенка — платить алименты. Если отец любит ребенка, то разрыв с ним страшен. Вероятно, он тяжелее даже потери жены, все–таки жену найти можно. А утрата ребенка невозместима.

Учтем также, что отец лишается большей части нажитого и жилплощади, а если оставляет что–то за собой по закону, то терпит моральный урон в глазах близких.

Развод для мужа означает также ухудшение перспектив для его продвижения по службе в силу социального неодобрения. На женщин, несмотря на их активность в разводах, это не распространяется. Так что и здесь все не в его пользу.

Распространено мнение, что женщины более эмоциональны. И это верно, если иметь в виду подвижность эмоций. Она легко может заплакать, но и переход от искренних слез к вполне искреннему смеху — в этом тоже женщина. Но у мужчин больше сила эмоционального переживания, их эмоции более энергетичны. А значит, и стресс, вызванный разрывом отношений, у него сильнее даже при прочих равных условиях. А здесь, как мы видим, прочие условия в ее пользу. Все это вместе взятое делает разрыв для молодых мужей драматичным событием.

Это подтверждается и социологическими исследованиями: менее трети разводов в городах инициировано мужчинами, соответственно более двух третей (68%) разводов инициировано женами, но 40% разводов совершают супруги, прожившие менее 3 лет, а активность женщин в разводах с возрастом неуклонно падает. Более активно, чем женщины, мужчины начинают разводиться лишь после 50 лет.

Мы так много уделили внимания этому вопросу в силу его особой психологической важности. Угрозу развода муж воспринимает всерьез и старается его предотвратить послушанием, ну а жена умело использует этот рычаг принуждения. Сначала практикуются пробные разрывы, напряженность в отношениях повышается. Тут применяется и молчание и уход из дома на несколько часов, переезд на некоторое время к родственникам или друзьям с демонстрацией верности мужу (на тот случай, если развод все–таки не состоится). Это зондирование. Если муж не уступает, жена стремится вызвать у него чувство ревности. Она говорит о возможности и допустимости измены и замены, об интересе к ней других мужчин; Иногда дело доходит до демонстративной реальной измены. Мы говорим не об измене, вызванной новой глубокой любовью, а об измене именно как средстве принуждения. Это уже частичный разрыв, предтеча полного разрыва. Это всегда удар по самооценке. Ревность мужчин более глубинная, биогенная. Угроза измены — это очень серьезный рычаг власти в руках молодой жены.

Посмотрим теперь, как работает на молодую жену в этой ситуации общественное мнение. Ну, бог с ним, с ближайшим окружением — родственники, соседи… А вот вздумал бы муж пойти к жене на работу по поводу семейных конфликтов. И что бы вышло? Правильно, ничего, кроме смеха со стороны ее коллег, сослуживцев. Иное дело, она на работу мужа обращается. Тут ее ждет поддержка и внимание. Почему? «Дыма без огня не бывает», — рассуждают сослуживцы мужа. Существует некая готовность общественности к осуждению скорее мужей, нежели жен. Действительно, «плохих» людей среди мужчин больше, чем женщин, на этом основании и делается ложный вывод, что средний мужчина хуже средней женщины (ложный в том смысле, что на самом деле не лучше, но и не хуже). К тому же, если руководитель женщина, она поддержит молодую жену из чувства женской солидарности. А если руководитель мужчина, то вопреки мужской солидарности, а наоборот из чувства соперничества он опять–таки поддержит молодую жену, хотя, конечно, в мотивах не признается даже себе. Так что молодой супруг боится жалоб своей молодой супруги, особенно если он стремится к продвижению по службе.

Но вернемся в супружеский дом. Муж на этом этапе еще не сведущ в домашних делах. Правда, это в некотором роде ему выгодно. Потому–то он и не противится такому положению вещей, хотя проигрыш гораздо больше, правда, это он поймет много позже. Ну, например, оставшись без обеда (это она в наказание не оставила ему еды), он чувствует себя беспомощным. Но не это главное. Важнее, что она распорядитель кредитов. Он ей деньги отдает, она ему выдает. По рублю на еду, транспорт, по пять на покупки, химчистку. Она же и работодатель в доме. Ну, а если дал работу, надо проконтролировать исполнение, а за нерадивость наказать ворчанием или молчанием. Кстати, когда на лекциях мною задается вопрос, что страшнее, зал единодушен: молчание. Ворчание — это хоть и неприятно, но жена еще здесь, рядом, а молчание — это заговор, это разрыв, пусть частичный, но это и предвестник полного разрыва. Как–то давно, в газете «Вечерняя Москва» была опубликована моя статья под заголовком «Кухня — дело мужское» в защиту задавленных кухней женщин, и я получил большую почту, в которой главным тезисом был следующий: «Э–э, нет, кухню мужчинам мы не отдадим!». Это и понятно. Постанывая от перегрузок (кстати, это лишний повод дать почувствовать мужу свою значимость и упрекнуть), жена не склонна отдать лидерство на кухне, а вместе с ним и власть в доме. Пусть он лучше ей помогает, т. е. выполняет неквалифицированную работу под ее руководством.

Все это видит ребенок. К тому же, он знает, что в случае развода он останется с мамой. Так ведь случилось у других детей. И к той «пуповинной» привязанности. которая естественна в каждом ребенке, прибавляется зависимость «административная»: мама по утрам дает папе рубль, а ему 20 коп. И в этом отношении они с папой на равных. А вот папа с ребенком возятся с конструктором, мама возится на кухне. Запах, идущий с кухни, опьяняет обоих. Наконец мама — маг и волшебник — объявляет: «Быстро марш за стол!» И отец с ребенком как бы в одном вольере. Для малыша, как справедливо заметил писатель JI. Жуховицкий, кормилец тот, кто ставит кашу на стол. В результате всего ребенок, даже мальчик, при ссорах родителей объединяется с матерью. Отец в этом случае может оказаться в изоляции, избежать которой можно лишь послушанием.

Ранее мы говорили о более развитой у молодых женщин по сравнению с молодыми мужчинами психотехнике общения и ее значении в уменьшении стресса, но оставили за кадром один немаловажный момент в супружеском общении — о ее умении «переговорить» его. Представьте себе такую картину: она заказала билеты в Сочи, хотя он предполагал провести отпуск на севере. Но он уступает, так как спорить нету сил, да и бесполезно. Настаивать он не очень–то может и по финансовой причине. В среднем жених получает около 116 руб., невеста же 84. Разница не велика. С такой финансовой властью не раскомандуешься. Тем более, что родители жены еще полны сил и здоровья, достаток у них неплохой, и естественно, что жена ориентирована на своих родителей, а теща может быть с зятем и не в ладах.

Что же касается секса непосредственно в супружестве, то по причине его более высокой сексуальной активности он зависит от нее больше, чем она от него. И поэтому любое его непослушание вызовет у нее отрицательные эмоции, которые будут угнетать ее сексуальность. Понятно, что в этом случае ни о какой близости речи быть не может. Но некоторые жены, будучи менее зависимыми от мужей в силу конституциональной фригидности, просто отлучают мужа от супружеского ложа за любую провинность. У меня в клинической практике был такой случай. Жена говорила мужу: «Помойное ведро не вынес — полового акта не будет».

Не надо думать, что жена то и дело устраивает сексуальные забастовки, бегает к мужу на работу с жалобами на него или напоминает, что он бесправен в отношении ребенка. Все это может быть выражено намеком, но даже опасения заставляют мужа уступать в малом. Он убеждает себя, что по серьезному вопросу он не уступил бы. А что серьезное? Конечно, если пожар или землетрясение, то жена охотно будет подчиняться мужу, но, к счастью, такое случается редко, и ему приходится подчиняться. Владея рычагами принуждения, жена не только использует авторитарный стиль влияния на мужа, но она и позволяет себе быть категорично–безапелляционной с мужем, дает ему наедине и при людях отрицательные оценки, обвиняет, высмеивает. Если муж бывает неправ, она реагирует открыто конфликтно, не стараясь смягчить ситуацию. Только жены, обладающие гуманной психотехникой, обладающие самодисциплиной, избегают конфликтных ситуаций и не пользуются средствами принуждения. Мужья ценят таких жен, и, сравнивая свое положение с положением большинства своих собратьев, испытывают счастье.

Мы описали ситуации, которые распространены в первые 2—4 года супружества. Разберем же ситуации, характерные для двадцатого года супружества. Теперь все рычаги власти переходят в руки мужа.

Он заматерел, стал по–мужски красив, понятно, в пределах, отпущенных ему природой. Его даже седина красит. А она уже седину красит. Такова жизнь. К тому же наши женщины просто стараются стареть. Злоупотребляют косметикой, едят не то и не столько, курят, ведут неподвижный образ жизни. Жена, правда, что–то делает со своей внешностью, но это все для посторонних, а не для мужа. Он тоже не ангел в смысле образа жизни, но природа у него другая. Дольше держится в форме. В плане сексуальной привлекательности все это работает на него.

С годами доходы у мужа растут быстрее, чем у жены. Это повышает его ценность не только в глазах супруги, но и соперницы. В случае развода он теперь может позволить себе «красиво уйти», оставив жене и детям все нажитое, а себе построить кооперативную квартиру.

Она не утрачивает навыков общения, но у него они по сравнению с молодыми годами стали значительно лучше, так что теперь он и ухаживает умело (она, как и прежде, умеет принимать ухаживания, но все меньше желающих ухаживать за ней!). Он может уже повести даму не только в кино с буфетом, но и в Дом кинематографистов с рестораном. И с друзьями у него полный порядок — они его и выслушают, и помогут в первое время после разрыва с женой, если он перестал хотеть быть мужем и захотел снова стать женихом или вообще свободной птицей. О сексуальном одиночестве уже нет и речи. Замену теперь он найдет без труда.

Итак, теперь он жених, имеющий много преимуществ перед молодыми соперниками. Теперь в случае непокладистости партнерши уже он угрожает ей разрывом. Ну, а как же дети? Ведь они продолжают привязывать его к семье. Все это так, но не настолько, чтобы удержать в семье. Подросшие пятнадцатилетние дети, когда мама несправедлива, могут поддержать и отца. Отец более демократичен, менее мелочен и придирчив, и они объединяются с ним. К тому же власть выражается в каких–либо приказаниях, поручениях: «Поди вынеси мусор», «Выколоти ковер», «Вытри нос… ребенку» и т. д. Но папа выходит из–под власти. И тогда она всю ее сосредоточивает на детях, а они в свои 15 лет сопротивляются и могут еще больше сблизиться с отцом. Мать теперь может оказаться в полной изоляции.

Когда он был «салагой» в домашних делах, кухня была для него чем–то вроде операционной. И он подчинялся безропотно. Но съездил несколько раз в командировки и понял, что не так страшен кухонный черт, как его малевали женщины. Так что жена до плова теперь Им не допускается. Нередко он берет в руки и кассу…

И не переговорит его теперь жена. Научился разговаривать. Речь немногословная, но весомая. И сексуальность его стала спокойнее, не такая обостренная, как 18 лет назад. Нет, он еще на сексуальной высоте, если женщина ему нравится, но с женой секс менее интересен. У жены же в этот период сексуальность в расцвете, так что теперь он может наказывать ее.

Все это увеличивает возможность разрыва. Стресс у жены повышается, у него снижается. Роли поменялись, но напряженность осталась. Жена, предвидя полное одиночество (дети выросли и скоро разъедутся), становится покорной, как в свое время он, но тоже скрепя сердце и скрипя зубами. И муж начинает вести себя авторитарно, напоминая ей ее методы управления и применяя те же рычаги принуждения: «Не хочешь ехать отдыхать на север, найдутся другие спутницы». Он критически высказывается о ее вкусе, методах воспитания детей.

(Читатель, наверное, заметил, что, описывая поведение мужа, мы не слишком затруднялись в подборе фраз. Они почти слово в слово совпадают, когда мы говорили об отношении жены к мужу. И вы, скорее всего, поняли, чем был вызван такой прием).

Используя рычаги власти, средства принуждения, муж оправдывается перед собой, перед женой и перед друзьями прошлым ее поведением. Часть жен в этих случаях реагирует на это конфликтно, а некоторые, недооценивая ситуацию, продолжают вести себя по–прежнему. Пользуясь этим, некоторые мужья идут на развод.

Мы описали начало и конец распада семейной пары. Понятно, есть и середина. Все происходит постепенно и распад семьи происходит у кого–то раньше, у кого–то чуть позже. А что же после распада семьи? Но это уже другая тема, другой сюжет. Кстати сказать, не менее драматичный. Но как предотвратить подобные сюжеты? Ответы лежат не только в плоскости нашего разговора, есть психологическая культура, которой может овладеть каждый, есть самодисциплина, есть понимание законов, описанных нами, есть гуманность, есть совесть, нравственность, понимание другого и любовь к нему.

А. П. Егидес

Психологическая консультация вступающим в брак

Практическим психологам приходится встречаться с самыми разными проблемами семейных отношений. Довольно большое место занимают среди них проблемы женихов и невест, проблемы молодоженов, раздумья супругов, готовящихся стать родителями. В период становления семейных отношений, которому предшествуют радости и трудности выбора, первый опыт интимности, молодые люди обращаются за помощью к психологам.

Предоставим слово психотерапевтам и психологам–консультантам, которые помогут вам ответить на возникшие вопросы, вместе с вами рассмотрят причины возникших трудностей, и, возможно, с их помощью вы сами найдете правильное решение.

Консультация первая: как разрешить проблему совместимости, или если бы я был компьютером… С молодоженами беседует писатель и психотерапевт В. Леви

Случай, происшедший в одной из западных стран, известен уже, кажется, всему миру. Двое благополучно развелись и, независимо друг от друга, обратились к электронной свахе с просьбой указать наиболее подходящую кандидатуру для нового брака. Каждый предоставил машине исчерпывающую информацию о своей персоне. Из многих сотен кандидатур компьютер снова подобрал им друг друга.

«А что было бы, если бы они знали о своей роковой совместимости раньше?» — спросил я опытного человека. «Раньше бы и развелись», — был ответ.

Любезнейший Панург, вопрошая Пантагрюэля и компанию о своих матримониальных перспективах, напрасно терял время. «Сомневаешься — не женись». Не сосчитать пар, искалеченных благожелательными советами. Предсказывать личные судьбы, по моему убеждению, не должен никто, как бы об этом ни просили. Всякое предсказание содержит в себе внушение, которое действует. А любовь не предсказывается и не программируется; любовь жива только верой в свою исключительность, в чудесное отклонение от всех и всяческих «объективных законов», эта вера и есть любовь, сама творящая свой закон. Любовь сама для себя предсказание. Все любовные катастрофы производятся механизмами, не имеющими к ней отношения.

Любящим нужно не предсказание, а благословение. Только разум, признающий превосходство любви, имеет право на совещательный голос, в этом случае он и обязан высказаться начистоту.

Пришли двое…

Вижу их слепоту. Предвижу разлад, тупик, катастрофу. Но я не имею права сказать им это, потому что я хочу ошибиться. И я должен сделать все, чтобы ошибиться.

Важно всё — и как человек выглядит, и как мыслит, и как пахнет, и любит ли искусство, и на какой ноте храпит. Но что важнее всего?..

Если бы я был компьютером–благословителем, то для программы «Супружество» я бы затребовал следующие «гроздья факторов». (С предупреждающим миганием: «Шевелите мозгами»).

1. «Ответственность».

— А ну–ка, — помигал бы я, — уважаемые молодые, подайте сюда данные о вашем отношении к самому факту… Может, вы шутите? Может быть, вы решили, так сказать, расписаться в нетрезвом виде? Необходимо узнать, насколько каждый из вас легкомыслен и морально незрел. Не бойтесь, не скажу, только подсчитаю… Установка на создание семьи приличная, можно даже… Ай!.. Эта его компанейская жилка чревата в будущем алкоголизмом. Если ты будешь понежнее, почаще будешь его хвалить… Только ты одна можешь… Но ты умудряешься сочетать превосходство ума с превосходством глупости, к тому же талантлива, это фактор тяжелый, а при его самолюбии… Молчу, молчу, мое дело считать…

2. «Самоконтроль».

— Ну–ка, всё сюда, всё — о вашем здоровье, физическом и психическом. Имейте в виду, брак — это непрерывное испытание нервов, а вы не обучены предупреждать свои настроения, первая же ваша истерика заставит его глубоко задуматься… А он импульсивен и при этом страшно боится за свое мужское достоинство, такой наломает дров при малейшем подозрении… Все в порядке, друзья мои, все в порядке.

3. «Агрессивность».

— Эхе–хе, милые мои… Совокупный балл агрессивности в полтора раза выше критического! Несмотря на великую вашу нежность, сия критическая масса при первом же бытовом столкновении… Понимаете ли, высокая агрессивность при высоком самоконтроле еще туда–сюда: ну, гипертония, ну, язва, мигрень… А у вас… Коза с тигром не пропадет, свою козу тигр, если его не дразнить, защищает, а два тигра в одной клетке уже многовато… Вы меня не слышали, я мигаю.

4. «Лидерство».

— Два Наполеона под одной крышей полны решимости установить внутрисемейную демократию. Желаю удачи… Только как вы решите: открывать по ночам форточку или нет, ведь один из вас враг духоты, а другой — сквозняков? Бросать жребий? Хватит играть в игрушки, кому–то из вас быть ведомым. Вы разделите сферы влияния. Одному — внешнюю политику, другому — внутренние дела. Хорошо, а как все–таки быть с форточкой, ведь она с одной стороны внешняя, а с другой внутренняя? А как с детьми, кто будет главный? Папа или мама? Примитивная постановка?.. Но ведь ребенок любит единоначалие, ему так проще. Вот если бы вы оба предпочли лидерство скрытое, заблаговременные уступки на ход вперед, жертвы пешек ради фигур, а фигур ради партии… Тогда при вашем упрямстве и его петушином самоутверждении еще можно было бы… В вашем случае единственный вариант.

5. «Сексуальность».

— У вас все в порядке, все в идеальном порядке. Ваши темпераменты донельзя соответствуют, вы фантастически друг другу подходите по всем статьям. Вы необычайно просвещены по теоретическим и прикладным вопросам и неустанно повышаете .уровень. Вместе ходите в библиотеки и неуклонно посещаете лекции. Я молчу.

6. «Искренность».

— Нет, так не пойдет. Минус бесконечность — отказываюсь работать! Если хотите заключить сделку, причем здесь я? Водить друг друга за нос моя программа не позволяет. Если неискренен хотя бы один, всё обречено… Что?.. Вы оба уверяете, что вы абсолютно искренни?.. Отключаюсь.

7. «Психологичность».

– Так, а где ваше заявление о разводе? Сразу, сразу, зачем тянуть время попусту? Ни один из вас даже и не помышляет проникнуться внутренним миром другого. Вы относитесь друг к другу исключительно функционально, как к ролевым фантомам — и/о мужа, и/о жены, — это конец с самого начала. Впрочем, погодите, я, кажется, ошибся, проклятый диод… Ну, вот, пересчитал, ваше счастье: у вас, женщина, есть все–таки зачаточная резонансность. Отказавшись от эгоизма, вы могли бы стать медиумом, посвященной… У вас, мужчина, есть шанс развить проникновенность примерно до уровня вашего кота. Вполне достаточно, при условии запрограммированного доброжелательства, как, например, у меня, компьютера. Скажу больше: высокая (взаимная) любовная психологичность способна блистательно утереть нос и повышенной агрессивности, и лидерским столкновениям, и недостатку самоконтроля, и всем прочим несовместимостям, включая и сексуальную, которой при соединении Ума и Любви просто–напросто не существует.

Консультация вторая: несколько советов по семейному общению. Психолог–консультант Ю. Е. Алешина приглашает молодых супругов не только познакомиться с правилами общения в семье, но и опробовать их, проверить на деле

В общении люди узнают и начинают понимать друг друга, обмениваются информацией, выражают любовь и нелюбовь. И хотя всю свою жизнь каждый человек практически только и занимается тем, что общается, овладеть искусством общения в совершенстве совсем не просто. А между тем проблемы и трудности в общении с близкими людьми могут привести к серьезным осложнениям во взаимоотношениях. Поэтому очень важно избегать по крайней мере наиболее распространенных и часто встречающихся ошибок.

Конечно же, не следует пренебрегать соблюдением простых заповедей общения — внимательно слушать и не перебивать другого, стараться не повышать голос, не использовать тех слов и выражений, которые могут быть неправильно поняты собеседником или же чем–то обидеть и задеть его. Существуют и более сложные правила, соблюдение которых может во многом способствовать решению даже самых сложных проблем. Прежде всего никогда не стоит осуждать то, что другому нравится, или то, что он любит, ведь вкусы у людей могут быть самыми разными, а «правильного» или «неправильного» отношения ко многим вещам практически не существует. При этом необходимо помнить, что, чем больше люди говорят друг с другом о том, что им нравится, тем более они становятся близки и полны взаимного доверия.

К частым и достаточно обидным ошибкам относятся ситуации, когда в споре и при выяснении отношений один из супругов использует аргументы типа: «Ты всегда так поступаешь…» или: «Ты никогда не приходишь вовремя…» и т. д. В такого рода высказываниях допущены как минимум две серьезные ошибки. Во–первых, использование слов «всегда» и «никогда», хотя они и звучат достаточно веско, приводит лишь к сложностям и проблемам, поскольку, с одной стороны, ничто в жизни не происходит «всегда» или «никогда», а с другой стороны, эти слова, будучи достаточно сильно эмоционально заряженными, придают даже самым «пустяковым» высказываниям серьезное звучание и могут больно и незаслуженно задеть собеседника. Именно поэтому при некоторых формах супружеской и семейной психотерапии употребление этих слов в разговорах между супругами сразу же запрещается.

Но есть и еще один недостаток у вышеприведенных высказываний. Они носят безапелляционный и однозначный характер, хотя, по существу, являются всего лишь выражением субъективного мнения или впечатления того, кто их произносит. Трудно представить себе пару, в которой один из супругов был бы облечен правом судить и осуждать другого. И поэтому гораздо лучше было бы выразить то же самое в высказываниях типа: «Мне кажется, что ты довольно часто так поступаешь…» или «По–моему, в последнее время ты стал приходить позже, чем обещаешь». Вообще, следует отметить, что правильнее звучит и легче воспринимается то, что человек произносит от собственного имени, начиная свои суждения со слов «я думаю», «я чувствую…», «мне кажется…» и т. д., а не изрекая некие «истины». В такой форме даже самые обидные слова не так унизительны и воспринимаются не так болезненно.

Многие сложности в общении молодых супругов вызываются тем, что у них оказываются разными представления о том, что, когда, где и каким тоном следует говорить друг другу. Конечно же, точно уловить настроение и переживания партнера бывает очень трудно, но вряд ли кому–нибудь будет приятно, если супруг в присутствии посторонних людей обрывает другого или говорит что–нибудь неприятное. Часто люди не задумываются о том, что, для того чтобы быть правильно понятым, нужно, чтобы то, что говорится, соответствовало тому, как и когда это говорится. Ведь услышать даже самые нежные слова, но сказанные вскользь, мимоходом бывает неприятно и больно. Аналогично этому, для любого серьезного разговора или решения также должно быть правильно выбрано место и время, так, чтобы оба супруга могли не торопясь, спокойно выслушать друг друга и всё обсудить. Тогда ни у одного из них не возникает впечатления, что его мнение неважно или неинтересно партнеру. Конечно же, на первый взгляд подобные рекомендации — мелочи, но как часто бывает, именно они определяют настроение и отношение людей друг к другу. Немало трудностей может возникнуть у. молодых супругов в связи с тем, что люди неправильно ведут себя в ситуациях, когда у другого плохое настроение или он (она) чем–то длительное время недоволен(на).

Взаимоотношение многих супругов можно представить как своеобразные качели настроения, на которых они постоянно балансируют, ошибочно предполагая, что если у партнера плохое настроение, то другой должен обязательно приложить максимум усилий для того, чтобы поднять его. При этом оба супруга разделяют не имеющее под собой никакого основания, но широко распространенное заблуждение, что настроение человека находится в прямой зависимости от внешних факторов, в частности от влияния другого. Существует огромная разница между заботой любящего человека о настроении мужа (жены) и убеждениями типа:«Явиноват, если мне не удастся поднять настроение партнера, я сам должен во что бы то ни стало иметь хорошее настроение, для того чтобы ее (его) настроение тоже стало хорошим». Основная причина, по которой эта стратегия чаще всего обречена на провал, состоит в том, что ни один человек не может заставить другого человека чувствовать что–либо. Контроль над переживаниями принадлежит тому, кто их испытывает. При этом никогда не стоит забывать, что между переживанием и событием, которое, с нашей точки зрения, его вызвало, есть еще очень важное промежуточное звено. Это звено представляет из себя убеждения, мнения и оценки, которые, собственно говоря, и приводят к тому, что мы чувствуем так, а не иначе. Ведь плохое настроение возникает не потому, например, что любимая девушка опаздывает на свидание, а потому, что ее опоздание воспринимается как свидетельство невнимания и пренебрежения.

Разновидностью этого же заблуждения является убежденность супругов в том, что они оба должны иметь обязательно одинаковое настроение. Часто это приводит к тому, что если у одного из них неприятности на работе, то они оба находятся в глубокой печали по этому поводу, что только углубляет их негативные переживания и в значительной степени затрудняет выход партнеров из этой ситуации.

Такие ошибочные манипуляции с собственным настроением часто кажутся супругам серьезными доказательствами их взаимной любви, поскольку: «Если мне плохо, когда тебе плохо, — это значит, что я люблю тебя» или «То, что я стараюсь, чтобы тебе стало хорошо, когда тебе плохо, прилагая к этому огромные усилия, доказывает, что я люблю тебя». Но где основания думать, что плохое настроение двоих гораздо лучше и легче переносится, чем плохое настроение одного? Кроме того, если человек по–настоящему любит кого–нибудь, его вряд ли может утешить или обрадовать тот факт, что любимому тоже плохо. Эмпатия и сопереживание совсем необязательно связаны со взаимным «трауром». Точно так же не имеют под собой никакого серьезного основания и «героические» попытки изменить настроение партнера. Ведь как только становится ясно, что они могут привести лишь к неудаче, что чаще всего и случается, если плохое настроение супруга вызвано по–настоящему серьезной причиной, партнеры начинают ощущать взаимное разочарование и обиду. Истинное же сопереживание состоит в том, что человек вселяет в другого уверенность в том, что он вполне способен справиться со своими негативными чувствами даже в том случае, если они вызваны вескими причинами, приводящими к неприятным и болезненным переживаниям, в данный момент. Очень часто, сами того не замечая, молодые супруги формируют жесткие правила межличностного взаимодействия, которые им самим потом трудно изменить, даже если оба понимают их абсурдность. Укрепившись, такие ошибочные образцы поведения могут привести к тому, что каждый из супругов начинает себя чувствовать естественнее и спокойнее только тогда, когда другого рядом нет и не нужно «улавливать» его настроение и стараться под него подстроиться.

Целый ряд сложностей во взаимоотношениях может быть следствием излишней идеализации партнерами друг друга в период знакомства и ухаживания. Конечно же, для большинства людей необычайно приятно быть предметом любви и восхищения, но такие взаимоотношения могут привести к тому, что то, что когда–то было прекрасно и желанно, становится правилом межличностного взаимодействия, а любое неодобрение или несогласие начинает восприниматься как проявление нелюбви или предательство. И хотя необоснованность подобных претензий чаще всего и муж и жена понимают, свойство человеческого мышления к абсолютизации неминуемо приводит к тому, что супруги начинают предъявлять взаимные претензии в холодности, черствости и т. д. Следствием этого вскоре может стать повышенная чувствительность партнеров к любым высказываниям друг друга, которая подогревается еще и тем, что каждый осознает, что реальные возможности человека контролировать чувства и отношение другого очень невелики. Парадокс же состоит в том, что чем больше люди предъявляют претензии в том, что их недостаточно любят, тем труднее спонтанно и естественно выражать к ним чувства.

Конечно же, в совместной жизни сложностей всегда хватает, и поэтому «при желании» найти почву для взаимных обвинений в невнимании достаточно легко. Но важно помнить, что другой человек ни в коем случае не должен служить единственным источником уверенности и уважения к самому себе, и даже в самом счастливом браке людям необходимо чувствовать себя достаточно независимыми друг от друга и действовать, если нужно не ориентируясь только на то, приводит это партнера в восхищение или нет. Стремление же к тому, чтобы любой ценой добиться любви и внимания от партнера, может привести к тому, что другой, наоборот, перестанет полностью учитывать интересы супруга. Зачем их учитывать, если у другого их нет и они полностью подменены ожиданием оценки и одобрения со стороны жены (мужа)?

А как себя вести, если семья переживает трудности и проблемы, которые неминуемо встречаются в жизни? В эти моменты особенно ценны взаимная поддержка и помощь. Но часто в таких ситуациях супруги, наоборот, начинают «упражняться» во взаимных претензиях и поисках виновного, так, словно это может исправить допущенные ошибки или предотвратить их последствия. Такие взаимоотношения очень быстро приводят к формированию недоверия, стремления унизить и уколоть партнера и только разобщают супругов в тот момент, когда они должны были бы стать наиболее близки друг другу.

В сущности, такие поиски виновного тоже являются следствием идеализированных представлений супругов друг о друге. Молодым людям кажется, что в их жизни не должно быть каких–либо неудач и просчетов, а если же такое случается, то виновный должен быть найден и жестоко наказан. И вот супруги оказываются в ситуации взаимной борьбы, поскольку ни один из них не хочет признать себя виновной стороной, о проявлениях взаимной любви и привязанности здесь уже, естественно, и речи быть не может, поскольку тот, кто первый осмелится проявить эти чувства, будет сразу же рассматриваться как проигравший. И поэтому каждый ведет себя так, что другой воспринимает его как холодного и неприступного, а себя самого как невинную жертву.

Что же может уберечь или помочь избежать такой ситуации? Прежде всего и мужу, и жене следует отдавать себе отчет, что ошибки и просчеты встречаются в жизни каждого человека. Более того, допускать ошибки совсем не стыдно, поскольку многие из них являются следствием самых добрых чувств и побуждений. Попытки же обвинить другого и поиски виновного никогда и никому еще в решении проблем не помогли.

Конечно же, далеко не все трудности, которые могут возникнуть у молодых супругов, перечислены и упомянуты здесь, это всего лишь некоторые примеры тех проблем, которые встречаются в начале совместной жизни. Помочь же избежать их, как и многих других, может прежде всего доброе и внимательное отношение друг к другу и желание не устранить раз и навсегда все возможные сложности, а решать доброжелательно и спокойно те «задачки», которые ставит перед людьми жизнь.

Консультация третья: что должны знать супруги о сексуальности. На этот вопрос отвечает врач–психотерапевт А. П. Егидес

В супружестве одно из важнейших мест принадлежит сексуальной жизни. Если она, как деликатно выражаются сексологи, гармонична, то становятся лучше и супружеские отношения в целом.

Конечно, часто сексуальность расстраивается из–за плохих межличностных отношений супругов, которые, в свою очередь, могут быть сопряжены с отсутствием любви. Но нередко явную отрицательную роль играет недостаточность знаний, умений и навыков в сфере сексуальности.

Знания и навыки — вещь, конечно, наживная. Но, увы, часто супруги бывают сбиты с толку ошибочными представлениями, бытующими в народе, или даже предрассудочными убеждениями, распространенными среди людей, считающих себя специалистами. Дело в том, что научно–популярные книги и статьи, затрагивающие сексологические темы, на сегодняшний, день написаны в подавляющем большинстве урологами и гинекологами, считающими себя вправе вторгаться в эти вопросы на том лишь основании, что они профессионально занимаются болезнями половых органов. Но лечение воспалительных процессов в урогенитальной области имеет так же много точек соприкосновения с протеканием полового акта, как подбор очков при близорукости с восприятием картин Рембрандта. За «половое просвещение» берутся и венерологи… на том лишь основании, что они знатоки болезней, которые лишь передаются через половые органы. Шутки ради констатируем, что во время полового акта можно заразиться и гриппом. Тогда и инфекционисты должны считать себя достаточно компетентными в этой тонкой сфере! В то же время как сексопатологи редко брались за перо, предпочитая, видимо, лечить, а не — да простят мне коллеги этот мягкий упрек — предупреждать болезненные явления в сексуальной сфере.

Результатом этого явилось существенное расхождение по ряду важнейших вопросов между научной и научно–популярной литературой на темы сексологии. В то же время супруги по уровню знаний и умений в этой области должны быть, говоря уже не в шутку, а абсолютно всерьез, не ниже профессионального сексолога, ведь они же, без всякого преувеличения и иносказания, профессиональные муж и жена. Другое дело сексопатология — тут явно не надо соревноваться. Это такая же узкая специфическая сфера, как, скажем, микрохирургия глаза.

Наверное, мы поступим правильно, уделив больше внимания именно расхождению между научной трактовкой и морализаторством, уходящим корнями в христианскую регламентацию. Но вначале несколько общих слов. Можно понять первых христиан, ополчившихся на бездуховный и бездушный, часто жестокий секс римской знати во времена Римской империи. Но, как это часто случается, вместе с грязной водой был выплеснут и ребенок. А врачи прошлых веков и нескольких десятилетий нашего века (именно они вслед за священниками стали основными законодателями сексуальных норм), некритично усвоив религиозные запреты, приписывали тем или иным сексуальным явлениям болезнетворное начало. В сущности, запрет был наложен на все, что не служило непосредственно зачатию. Французский писатель Анатоль Франс в «Воззрениях аббата Жерома Куаньяра» описывает святошу, который ввел для супругов, если так можно выразиться, спецодежду — балахончики с отверстием посредине. Врачи, говоря образно, сделали то же. Не все врачи. Часть из них — это в основном психотерапевты — за рубежом и у нас были более гуманными и соблюдали принцип «презумпции невиновности» в отношении тех сексуальных явлений, которые подвергались этакому медицинскому остракизму. Если вред не доказан, полагали они, то подозреваемый феномен неподсуден. Более того, предположения о вреде ряда известных явлений в сексуальной жизни были проверены и отвергнуты. Оказалось также, что многие ранее «плохие» сексуальные действия и вовсе настолько целесообразны, что сейчас их рекомендуют использовать. И психотерапевтические усилия врачей даже бывают направлены на то, чтобы пациент научился им.

Вот такие парадоксы с сексом. Итак, сексология снимает запреты. С чего же они снимаются? В первую очередь с любых взаимных сексуальных действий, чем бы они ни производились и на что бы ни были направлены, если это приемлемо и приятно для мужа и жены. Профессор С. И. Консторум еще в эпоху культа личности провозгласил, что коль скоро супруги любят друг друга, то в этой любви им все дозволено, а профессор Н. В. Иванов во времена хрущевской оттепели, возродившей сексологию, даже в эпоху последующего застоя чуть иначе, но выразил ту же мысль: супруги должны придерживаться принципа «весь твой, вся твоя»…

Мы не зря говорим здесь об эпохе культа личности, ведь в эту пору никому ничего из нормальных человеческих «слабостей» не дозволялось. И не зря говорим об эпохе застоя, ведь тогда все дозволялось, но далеко не всем. Сексуальные нормы, данные нам самой природой, были буквально затерроризированы воинствующим христианством и военным коммунизмом, в сфере сексуальных нравов не сменившимся даже на короткое время чем–то наподобие нэпа. Но вспомним слова В. И. Ленина: коммунизм — это не аскетизм, а полнота жизни, в том числе любовной… Вот так! И тут, оказывается, необходимо восстановление ленинских норм.

В результате такого подавления больше страдает женщина. Будучи загруженной по дому, в большинстве случаев она не может быть вознаграждена за это мужем хотя бы в интимной сфере, потому что «низя–я–я». Ну так вот, «зя–зя–зя»! Конечно, и мужчине хотелось бы полнокровных переживаний, однако женщина, даже достаточно темпераментная, которая по индивидуальным своим особенностям может испытать оргазм, в силу сексуальной скованности своей и мужа из–за этого «низя–я–я» не получает этих ощущений, т. е. она обделена больше, чем муж, — он–то уж хоть оргазм получит. Но женщина не только труднее и дольше возбуждается, ее сексуальность легче, чем мужская, тормозится разными страхами (например, опасением нежелательной беременности). Подавляется она и антисексуальными настроениями в обществе; ну а сам муж — ведь он представитель общественности…

А что если бы утвердился sex without guilt — секс без чувства вины, как назвал свою книгу один из родоначальников сексологии Хавелок Эллис? Что тогда было бы надо?

Надо было бы учесть, что сексуальная стимуляция, нужная женщине для достижения оргазма, должна быть достаточной — выразимся наукообразно — в количественном и качественном отношении.

Прежде всего, необходимое время стимуляции от начала близости у женщины со средним темпераментом около 20—25 мин. А мужчине, для того чтобы возникла эрекция (увеличение и выпрямление полового члена), достаточно чаще всего минуты–двух; и с момента имиссии (запомним и этот несложный термин, означающий введение полового члена во влагалище) до семяизвержения с оргазмом проходит тоже около 2 мин. Это норма, физиологическая норма. Женщина же почти всегда принимает тот сценарий сближения и близости, который ей предлагает муж, а в этот сценарий входят сексуальные действия, достаточные для возбуждения его, но часто недостаточные для того, чтобы жена испытала оргазм.

Очень важен для женщины этап предварительной сексуальной игры, который сексологи музыкально–поэтично называют прелюдией. Термин, впрочем, не вполне точный. Этот период должен занимать, смотря по темпераменту женщины, от 15 до 30 мин, в то время как сам coitus (соитие) может быть существенно меньше по времени. В ходе игры ласки пусть будут направлены на «подготовительные» эрогенные зоны, подробное описание которых заняло бы довольно много места, поэтому отметим лишь, что у женщин по сравнению с мужчинами они более разнообразны и по расположению, и по способам стимуляции.

Муж и жена смогут узнать об особенностях эрогенных зон, если проявят творчество и будут открыты навстречу друг другу. На всех этапа« он должен быть нетороплив и заботлив по отношению к жене. В частности, предметом его заботы должно быть время собственно коитуса. Даже если женщина достигла высокого уровня возбуждения в предварительной игре, трудно допустить, что сексуальная стимуляция в процессе двухминутного соития будет всегда достаточной для получения женой оргазма. Для женщины «физиологическое» время здесь весьма вариабельно. Кроме того, она, как мы уже говорили, более тормозима, чем мужчина. Возбуждение может пройти из–за внешних помех (пискнул в комнате рядом малыш, осенила мысль, что она неправильно посчитала цикл…). Поэтому мужчина должен уметь управлять собою, уметь продлить акт, не допуская оргазма–семяизвержения до получения разрядки у нее. На это может уйти еще минут 7—10. Для увеличения времени коитуса он перераспределяет внутреннее внимание и старается производить такие действия, которые больше стимулировали бы ее оргазмогенные зоны и минимально — его. Этому некоторые мужчины научаются сами, а некоторых обучают сексологи по методикам (на первый взгляд, это слово в приложении к такой тонкой материи, как сексуальная любовь звучит дико, но что поделаешь — наука требует терминологии) американцев У. Мастерса и В. Джонсон (к слову сказать, они муж и жена), чеха С. Кратохвила… Регулирование длительности коитуса санкционируется и нашими ведущими сексопатологами. В книге под редакцией профессора Г. С. Васильченко «Общая сексопатология» говорится, что «банальная» пролонгация, т. е. не в момент семяизвержения, а до этого, не вредна для здоровья мужчины.

Ну а что же серые кардиналы от медицины? А они и здесь диктуют супругам количественные параметры: сознательное, «искусственное» затягивание (пролонгация) полового акта мужчиной вредно для него, оно может сказаться импотенцией. И не подозревают они, что фактически организуют супружеской паре «импотенцию» — невозможность удовлетворить жену. Важно и другое — для женщины пролонгация не только полезно–приятна, как, впрочем, и для мужа, но без нее женщина испытывает дискомфорт, дистресс, влекущий за собой реальные, а не вымышленные заболевания. Ведь энергия, мобилизованная в результате половой деятельности, должна быть «сброшена» в процессе оргазма, но, будучи задержанной, она способствует хроническому повышению артериального давления (а это путь к гипертонической болезни), хроническому застою в половых органах (вот вам и безмикробные воспалительные процессы), обескровливанию желудка и кишечника (что скажется язвами). Это телесная сфера, но будут и психоневрозы: с неврастеническими проявлениями, с истерическими, с депрессивными, ипохондрическими… У кого–то сформируется и невротическая фригидность (холодность).

То, что говорилось выше об оргазме, не относится приблизительно к 15% женщин, которые не получают его вообще, не тяготеют к сексу, хотя и не тяготятся им. Это «конституционально фригидные». Здесь свои трудности. Жена вдруг узнает, что она не такая, как все, и мучается этим. Муж считает, что она его не любит, или требует, чтобы она лечилась. И вот начинает наворачиваться снежный ком невротических переживаний. Но не стоит переживать. Это не болезнь. Это вариант нормы. Половая холодность ведь может передаваться наследственными механизмами. Но если муж любим и любит ее, она вполне может быть счастлива в супружестве.

Мы говорили о сексуальных трудностях жены, но и жене надо думать о муже. Она должна тоже проявлять заботу о его сексуальном возбуждении, направлять ласки на его эрогенные зоны и стремиться создать телесный комфорт. При этом надо иногда преодолеть в себе чрезмерную, чаще всего невротическую, стыдливость и брезгливость.

Игра–прелюдия и коитус всегда включают собственно психологический компонент, который может быть свернут до бессловесных неосознаваемых мимических и жестикуляционных «микроэлементов», но может быть осознанно развит и разветвлен… Здесь и восхищение друг другом, и слова любви, и нежные, как бы несексуальные ласки. Но все это может быть насыщено и сексуальным содержанием. Диапазон широк — от разговора, регулирующего телесное сексуальное взаимодействие, до совместного фантазирования на сексуальные темы. Чувственное возбуждение одного супруга должно тут же приниматься и сопереживаться другим.

Если все то, о чем мы говорили, воплотится в жизни, то в целом духовнодушевно–плотская супружеская любовь проявится с возвышающей остротой. Эта острота нужна не только как условие достижения оргазма, она важна сама по себе, ибо и муж и жена должны насытиться друг другом, насытиться даримыми друг другу телесными и словесными сексуальными ласками и более энергичной сексуальной стимуляцией, чтобы запомнить и быть счастливыми друг другом при кратких и долгих разлуках. Ну, конечно же, сам по себе экстаз перед оргазмом и нарастание внутреннего чувства сладостного возбуждения со всеми тонкими чувствованиями, идущими от эрогенных зон, значат очень много для личности и в самый момент близости…

Отсутствие же плюсовых эмоций и наличие отрицательных скажутся на отношениях супругов. Невротическая фригидность приведет к изменам мужа (раз жена отказывается от выполнения супружеских обязанностей, то я могу изменить), и жены (раз он «импотент», то я имею моральные основания изменить…). А это будет, возможно, звеном в цепной реакции, ведущей к разводу.

Поговорив о запрете на продление полового акта, мы не можем не остановиться на запрете, касающемся ритма половой жизни. Вот муж и жена встретились после разлуки… Они стараются выразить свою любовь друг к другу тем, что вновь и вновь сливаются воедино. А на это есть медицинский штамп — эксцесс, или менее медицинский, а более морализаторский — излишества. В цитированной уже нами книге «Общая сексопатология» пишется, что при нерегулярной половой жизни люди стараются вознаградить себя за воздержание и насладиться впрок и что это безвредно, так как происходит не истощение, как ранее полагали, а лишь утомление. «Моралисты» волнуются, что если супругам разрешить (т. е. не запугать их «последствиями»), то это что же будет? Ведь они целыми днями и ночами напролет будут заниматься только сексом, а как же работа? Авторы коллективной монографии под редакцией Г. С. Васильченко пишут, что этого не произойдет, так как при доступности секс становится менее интересным. И все отрегулируется само собой. Есть ведь масса других, очень привлекательных занятий. Ну а коли физик занимается лирикой, добавим мы, то это пойдет на пользу физике, так как счастливый человек продуктивнее в творчестве.

Если говорить о нормах, то все зависит от половой конституции. Слабый тип (но это тоже не патология) через 2—3 года супружеской жизни переходит на ритм 2—3 раза в неделю. Сильный тип может проводить в течение многих лет по 2, скажем, половых акта в день, и это нестрашно. Один мрачный «врач» из прошлых времен по имени Эфертц отпустил мужчине независимо ни от чего 5400 половых актов. Узнав о такой цифре, люди начинают «регулировать» ритм, а если это уже более старший возраст, то начинают волноваться всерьез. В среде наших «специалистов» находятся последователи такого взгляда, и, если возник какой–то сбой (не болезнь!), они «лечат» половым покоем, превращая мужчину в полового покойника… поскольку сок предстательной железы, не извергаясь время от времени в составе семенной жидкости, а всасываясь в кровь, подавляет выработку половых гормонов и потому возникают застойные явления (простите, но в медицине этот термин возник раньше, чем в политике) в предстательной железе, а это способствует и воспалительным процессам, которые, в свою очередь, не способствуют половой жизни! А каково темпераментной жене, особенно когда она становится чуть старше и кривая половой активности идет у нее вверх?! Поверим профессору Г. С. Васильченко, который высмеивает Эфертца, и отдадим все на откуп самим супругам, пусть–ка и здесь, как в семейном подряде, решают все сами.

Но есть кое–что и поважнее. Какие там кардиналы бывают? Белые! Красные! Серые! Наверное, есть и черные… Да, серые становятся черными, когда речь идет о средствах предохранения.

Люди сами соображают, что если вовремя извлечь половой член из влагалища, то беременности не будет. Но почти везде писалось о том, что такой прерванный половой акт вреден. И вот мужчина изо всех сил старается не стать импотентом. Сложность в том, что все способы предохранения, кроме обсуждаемого, гарантируют успех только в 95— 98% случаев. А это означает, что при регулярной половой жизни женщина в среднем раз в полгода будет делать аборт. Пусть хоть один серый кардинал (а все они считают себя мужчинами) сделает себе хоть один аборт. Может, покраснеет от стыда, а может, побелеет от ужаса? Или поймет, что он черный. Да нет, так и останется серым, тусклым, заслоняющим свет разума. Ученый и просветитель Казимеж Имелинский, польский специалист по сексологии, в книге «Психогигиена половой жизни», изданной у нас дважды (в 1972 и 1973 г.), пишет, что семяизвержение наступает через несколько мгновений после появления признаков оргазма и этого времени вполне достаточно при достаточном опыте, чтобы извлечь половой член из влагалища и что для людей без существенных отклонений в психике это безвредно.

Другие способы предохранения лучше, чем аборт, но хуже, чем прерывание. Гормональные таблетки задерживают выход яйцеклетки, а значит, нарушают цикл, да и, если яйцеклетку «загоняли назад», в незрелое состояние, а она все же вызрела до возможности оплодотворения, все ли в ней хорошо после этого, чтобы получился полноценный ребенок? Тогда уж в случае неудачи все же не лучше ли аборт? Ну а если сперматозоиды травили кислотой, но не дотравили и произошло все же оплодотворение, наследственность–то тоже травленая. И в этом случае тоже, может быть, лучше аборт? Ну а если спираль? Будем логичны. Спираль — инородное тело. Инородные тела в ракоопасном месте скорее способствуют образованию опухоли. А матка ракоопасное место!

Существенно иное дело с методом расчетов овариально–менструального цикла по Огино — Кнаусу с дополнением Хольта. Этот метод абсолютно физиологичен и безвреден. Конечно, лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным. Лучше с любимым супругом безбоязненно рожать желанных детей тогда, когда вы сочтете нужным. Лучше, чтобы дети были результатом расчетов, а не просчетов. Знание закономерностей, открытых Огино и Кнаусом, помогут произвести зачатие в нужный срок. Но из двух зол выбирают наименьшее, а из двух ценностей наибольшую. Придется крутиться. Впрочем, все не так страшно. Если вы хотите повременить с ребенком, но можете пойти и на его рождение, предохраняйтесь по методу Огино–Кнауса–Хольта. Обратитесь для обучения в кабинеты контрацепции женских консультаций (почему до сих пор нет мужских?!). В «опасные» дни — прерванный акт; и если ребенка сейчас рожать нельзя категорически, — всегда только прерванный акт. Не трагично и даже не драматично — любящие супруги найдут, чем восполнить это. Сделаем только одну важную ремарку — до прерывания акта мужем жена должна получить благодаря оптимальной стимуляции желанный для нее оргазм.

Понятно, что мужчина и женщина созданы друг для друга, а не каждый сам для себя. Но вот муж и жена в разлуке. Мечтая друг о друге и представляя себе друг друга, они свершают в воображении половой акт. При этом прибегают к стимуляции своих эрогенных зон, в том числе и расположенных на половых органах. Да, да, речь идет о явлении, обозначаемом страшным для многих неосведомленных людей словом «онанизм» или другим, более медицинским и как бы менее поэтому страшным термином «мастурбация». На большом количестве людей было выяснено, что к мастурбации прибегают 62% женщин и 96,3% мужчин. Все современные ученые рассматривают мастурбацию как явление естественное, как заместительный феномен. Нет реальной желаемой половой жизни — мастурбация. Есть — ну тогда зачем же она? Прикосновения к половым органам приятны, и это знают все дети. Но под собственно мастурбацией понимаются все же целенаправленные сексуальные действия для достижения оргазма. Мастурбация не болезнетворна и не является симптомом никакого заболевания. Правда, в некоторых состояниях, при тяжелых психических заболеваниях вследствие резкого усиления полового влечения возникает чрезмерное мастурбирование, но аналогично этому может быть резкое повышение аппетита, никто же не скажет, однако, что хороший аппетит — симптом болезни. Изложенной точки зрения придерживаются все цитированные мной авторы, но не в одной, а во многих «научно–популярных» книгах, изданных громадными тиражами, пишется о вредном воздействии мастурбации на психическое и телесное здоровье и потенцию. Попробуйте спросить любого мужчину: чего с меньшим содроганием он лишился бы, представься такой страшный выбор, — потенции или правой руки? Вряд ли кто–нибудь решится остаться с рукой… Мужчина, входящий в 96,3 % нормальных людей (человек с достаточным гормональным уровнем в условиях невозможности половых контактов даже если и пытается удержаться от мастурбации, практически всегда не выдерживает, а открывая для себя таковую форму сексуальности, он чаще всего испытывает определенную удовлетворенность), прочитывает этот антинаучный, уходящий корнями в библейские запреты, вздор. И мы наблюдаем тяжелые невротические состояния, вызванные этими запугиваниями, иногда приводящие к самоубийству. На «телефонах доверия» прибавляется работы, там–то разъяснят про безвредность мастурбации, там работают психотерапевты, да не каждый дозвонится, да и не везде эти телефоны установлены… Успокоим некоторых особо тревожных людей — в научно–методическом центре сексопатологии настораживает тот мужчина, который не мастурбировал, в этом случае скорее всего было недоразвитие сексуальной функции…

Женщинам импотенция не грозит, но и их затравить тоже надо. Так вот — «фригидность это от онанизма». В книге профессора А. М. Свядоща «Женская сексопатология» говорится, что если женщина испытывала оргазмы при мастурбации, то она легче будет получать их с мужчиной. А в переводной книге С. Кратохвила написано об аутостимуляционном тренинге с целью преодоления аноргазмии. «Женщина мастурбацией приучает себя к извращенным способам удовлетворения», — заботливо вещают морализаторы от науки. А по мысли Имелинского, она открывает свои более вариабельные по расположению и способам стимуляции эрогенные зоны, о чем может поведать мужу, и он будет проявлять заботу о своей любимой, зная, что же ей приятно и что нужно для оргазма.

Мужчины, по мнению некоторых сексологов, могут использовать мастурбацию, коль скоро она безвредна. Помимо того что она приносит частичное сексуальное удовлетворение в конкретном случае, мастурбация и гармонизирует супружескую жизнь в целом. Мы уже говорили, что сок предстательной железы, всасываясь в кровь, подавляет выработку половых гормонов. Любая супружеская пара, обреченная на частые продолжительные разлуки (семьи моряков, геологов и т. д.), без мастурбации мужа обречена на сбои в половой жизни вследствие пониженного уровня половых гормонов.

В заключение хотелось бы напомнить женщинам о том, что часто их мужья ранимы. У них уязвимое самолюбие, и на сексуальную функцию мужчин могут отрицательно повлиять высказывания типа «ну ладно, хватит», «ну что ты от меня хочешь», «глупости все это»… Если вы хотите сделать мужа несостоятельным сексуально, накручивайте при нем почаще волосы на бигуди, чтобы завтра ими любовались сотрудники, а улыбки и легкий грим — тоже чужим людям.

Напомним, что сексуальность не может рассматриваться вне межличностных отношений супругов. Когда ночи жаркие, а дни холодные, сосуд любви рассыплется быстро в прах. Сексуальность должна быть естественным продолжением теплых отношений супругов, здесь возникает возможность для той открытости, которая может быть именно между супругами и немыслима в большинстве случаев между просто сексуальными партнерами, и потому да здравствует супружество!

Консультация четвертая: естественность воспитания, или о чем задумываются супруги, решившие стать родителями. В разговор вступает психолог–консультант А. С. Спиваковская

Бежит время, стрелки отсчитывают мгновения семейного счастья, были и радости, и горькие минуты. Супруги учились жить друг с другом, налаживали уязвимый и тонкий механизм супружеского общения. И вот наступает момент, когда приходит желание иметь ребенка. Все те мысли, чувства, переживания, с которыми супруги относятся к появлению первенца, очень важны, ведь то, какими родителями мы станем, зависит от всей нашей предшествующей жизни, от того, какие отношения складывались в нашей семье, от нашего собственного детского опыта. Родительские установки, позиции зарождаются задолго до появления ребенка на свет. Готовясь стать родителями, супруги всерьез задумываются о том, что же это такое правильное воспитание, станет ли эта новая жизнь безграничным счастьем или тягостным трудом. Чаще всего срабатывает особое чувство, ощущение, что воспитание ребенка — естественное для каждого человека дело. И это очень правильно. Но попробуем проанализировать свои мысли и чувства, попробуем представить, какими родителями мы будем.

Вероятно, ни один будущий родительини один психолог не смогут дать окончательного ответа на этот вопрос. Но это вполне естественно, если подходить к воспитанию как к творческому процессу, ведь творчество индивидуальноибеспредельно, оно не знает границ.\

В этой безграничности и заключено существо любви родителей к своим детям. Любя своего ребенка, созидая его жизнь, мы преодолеваем ограниченность собственного земного существования.

Уметь любить ребенка — значит много думать, много переживать, искать, отказываться от сковывающих шаблонов, привычек, предрассудков; учиться быть родителем — значит учиться любить и уважать самого себя.

У хороших родителей вырастают хорошие дети. Как часто слышим мы это утверждение и часто затрудняемся объяснить, что же это такое — хорошие родители.

Будущие родители думают, что хорошими можно стать, изучив специальную литературу или овладев особыми методами воспитания. Несомненно, педагогические и психологические знания необходимы. Но одних знаний мало. Я. Корчак подчеркивал, «что ни одна книга и ни один специалист не заменят собственной зоркой мысли и внимательного наблюдения». Можно ли назвать хорошими тех родителей, которые никогда не сомневаются, всегда уверены в своей правоте, всегда точно представляют, что ребенку должно и что ему можно, которые утверждают, что в каждый момент времени знают, как правильно поступить, и могут с абсолютной точностью предвидеть не только поведение собственных детей в различных ситуациях, но и их дальнейшую жизнь?

А можно ли назвать хорошими тех родителей, которые пребывают в постоянных тревожных сомнениях, теряются всякий раз, как сталкиваются с чем–то новым в поведении ребенка, не знают, можно ли наказать, а если прибегли к наказанию за проступок, тут же считают, что были не правы? Все неожиданное в поведении ребенка вызывает у них испуг, им кажется, что они не пользуются авторитетом, иногда сомневаются в том, любят ли их собственные дети. Часто подозревают детей в тех или иных вредных привычках, высказывают беспокойство об их будущем, опасаются дурных примеров, неблагоприятного влияния «улицы», выражают сомнения в психическом здоровье детей.

По–видимому, ни тех, ни других нельзя отнести к категории хороших родителей. И повышенная родительская уверенность, и излишняя тревожность никак не содействуют успешному родительству.

При оценке любой человеческой деятельности обычно исходят из некоторого оптимума, идеала, нормы. В воспитательной деятельности, по–видимому, такой абсолютной нормы не существует. Действительно, можно ли думать, что за долгие годы воспитания ребенка родители никогда не сделали ни одной ошибки, совершенно точно и правильно выполняли все требования, какие предъявляются к обеспечению роста и развития ребенка? Конечно же, нет. Ведь быть родителями мы учимся, так же, как учимся быть мужьями и женами, как постигаем секреты мастерства и профессионализма в любом деле.

В родительском труде, как во всяком другом, возможны и ошибки, и сомнения, и временные неудачи, поражения, которые сменяются победами. Воспитание в семье — это та же жизнь, и наше поведение и даже наши чувства к детям сложны, изменчивы и противоречивы. К тому же родители не похожи друг на друга, как не похожи один на другого дети. Невозможно расписать требования к воспитанию в семье, которые бы одновременно подходили абсолютно всем. Отношения с ребенком, так же как и с каждым человеком, глубоко индивидуальны и неповторимы. Хорошо известно, что в одной и той же семье родители воспитывают детей по–разному, хотя бы уже потому, что к моменту рождения второго ребенка они во многом изменились сами.

Представим себе, что родители во всем совершенны, знают правильный ответ на любой вопрос. В этом случае они вряд ли смогут осуществить самую главную родительскую задачу — воспитать в ребенке потребность к самостоятельному поиску, к познанию нового. Не случайно многие родители, желая побудить детей к самостоятельному творческому подходу к жизни, подчеркивают свои несовершенства, показывают детям, что сами многого не знают, не все умеют, не во всем добились успеха. Ведь дети должны стремиться превзойти нас, родителей! Только так может осуществиться связь времен, только так происходит прогресс человечества.

Можно ли очертить направления поисков, которые помогут будущим родителям совершенствоваться в этой роли? Можно ли сформулировать основные правила, которым необходимо обязательно следовать, воспитывая как одного, так и многих детей? Да, можно. Правила на первый взгляд просты и хорошо известны каждому из нас. Это любовь и независимость. Однако глубокое прочувствование и понимание, а главное, постоянная реализация этих условий совсем не просты.

Родители составляют первую общественную среду ребенка. Личности родителей играют существеннейшую роль в жизни каждого человека. Не случайно, что к родителям, особенно к матери, мы мысленно обращаемся в тяжелую минуту жизни, а в конце жизненного пути родители и дети становятся духовно все более близкими. Вместе с тем чувства, окрашивающие отношения ребенка и родителей, — это особые чувства, отличные от других эмоциональных связей. Специфика чувств, возникающих между детьми и родителями, определяется главным образом тем, что забота родителей необходима для поддержания самой жизни ребенка. А нужда в родительской любви — поистине жизненно необходимая потребность маленького человеческого существа. Любовь каждого ребенка к своим родителям беспредельна, безусловна, безгранична. Причем если в первые годы жизни любовь к родителям обеспечивает собственно жизнь и безопасность, то по мере взросления родительская любовь все больше выполняет функцию поддержания и безопасности внутреннего, эмоционального и психологического мира человека. Родительская любовь — источник и гарантия эмоционального благополучия человека, поддержания телесного и душевного здоровья.

Именно поэтому первой и основной задачей родителей является создание у ребенка уверенности в том, что его любят и о нем заботятся. Никогда, ни при каких условиях у ребенка не должно возникать сомнений в родительской любви. Самая естественная и самая необходимая из всех обязанностей родителей — это относиться к ребенку в любом возрасте любовно и внимательно.

Может показаться, что напоминание о необходимости любви к ребенку — дело не нужное. Хорошо известно, что любовь к детям, забота о подрастающем поколений стали нравственной нормой жизни нашего общества, нравственной нормой поведения большинства родителей. И тем не менее подчеркивание необходимости создания у ребенка уверенности в родительской любви диктуется рядом обстоятельств. Оглянемся вокруг: не так редки случаи, когда дети, повзрослев, расстаются с родителями. Расстаются в психологическом, душевном смысле, когда утрачиваются эмоциональные связи с самыми близкими людьми. К сожалению, нередко психологам, работающим с подростками, приходится наблюдать, с какой горечью признаются они в своих сомнениях относительно родительской любви. Совсем не редки высказывания родителей типа «не такого ребенка хотели мы иметь», «не осталось у меня к нему любви», «мы все ему отдавали, а он не понял, не оценил». Психологами доказано, что за трагедией подросткового алкоголизма и подростковой наркомании часто стоят не любящие своих детей родители. А чем, как не ошибками в реализации родительской любви, можно объяснить появление у дошкольников на вопрос о маме, наряду с ответом «моя мама — королева», ответов «моя мама — баба–яга», «моя мама некрасивая»? Эти наблюдаемые психологами факты заставляют еще и еще раз напомнить будущим родителям, что главное требование к семейному воспитанию — это требование любви. Но здесь очень важно понимать, что необходимо не только любить ребенка и руководствоваться любовью в своих повседневных заботах по уходу за ним, в своих усилиях по его воспитанию, необходимо, чтобы ребенок ощущал, чувствовал, понимал, был уверен, что его любят, был наполнен этим ощущением любви, какие бы сложности, столкновения и конфликты ни возникали в его отношениях с родителями или в отношениях супругов друг с другом. Только при уверенности ребенка в родительской любви и возможно правильное формирование психического мира человека, только на основе любви можно воспитать нравственное поведение, только любовь способна научить любви.

Многие родители считают, что ни в коем случае нельзя показывать детям любовь к ним, полагая, что, когда ребенок хорошо знает, что его любят, это приводит к избалованности, эгоизму, себялюбию. Нужно категорически отвергнуть это утверждение. Все эти неблагоприятные личностные черты как раз возникают при недостатке любви, когда создается некий эмоциональный дефицит, когда ребенок лишен прочного фундамента неизменной родительской привязанности. Внушение ребенку чувства, что его любят и о нем заботятся, не зависит ни от времени, которое уделяют детям родители, ни от того, воспитывается ребенок дома или с раннего возраста находится в яслях и детском саду. Не связано это и с обеспечением материальных условий, с количеством вложенных в воспитание материальных затрат. Более того, не всегда видимая всем заботливость иных родителей, многочисленные занятия, в которые включается по их инициативе ребенок, содействуют достижению этой самой главной воспитательной цели. «Как же внушить ребенку уверенность в родительской любви?» — спросят читатели. Ответ несложен. Делайте все, что вы считаете нужным и возможным сделать для вашего ребенка, но всегда заботьтесь о поддержании и сохранении контакта с ним.

Это единственно правильный путь. Глубокий постоянный психологический контакт с ребенком — то универсальное требование к воспитанию, которое в одинаковой степени может быть рекомендовано всем родителям, контакт необходим в воспитании каждого ребенка в любом возрасте. Именно ощущение и переживание контакта с родителями дают детям возможность почувствовать и осознать родительскую любовь, привязанность и заботу.

Основа для сохранения контакта — ваша искренняя заинтересованность во всем, что происходит в жизни ребенка, ваше искреннее любопытство к его детским, пусть самым пустяковым и наивным, проблемам, ваше желание понимать, ваше желание наблюдать за всеми изменениями, которые происходят в душе и сознании растущего человека. Вполне естественно, что конкретные формы и проявления этого контакта широко варьируют, в зависимости от возраста и индивидуальности ребенка. Но полезно задуматься и над общими закономерностями психологического контакта между детьми и родителями в семье.

Контакт никогда не может возникнуть сам собой, его нужно строить даже с младенцем. Когда мы говорим о взаимопонимании, эмоциональном контакте между детьми и родителями, всегда имеем в виду некий диалог, взаимодействие ребенка и взрослого друг с другом.

Диалог. Как строить воспитывающий диалог? Каковы его психологические характеристики? Главное в установлении диалога — это совместное устремление к общим целям, совместное видение ситуаций, общность в направлении совместных действий. Речь идет не об обязательном совпадении взглядов и оценок. Чаще всего точка зрения взрослых и детей различна, что вполне естественно при различиях опыта. Однако первостепенное значение имеет сам факт совместной направленности к разрешению проблем. Ребенок всегда должен понимать, какими целями руководствуется родитель в общении с ним. Ребенок, даже в самом малом возрасте, должен становиться не объектом воспитательных воздействий, а союзником в общей семейной жизни, в известном смысле ее создателем и творцом. Именно тогда, когда ребенок участвует в общей жизни семьи, разделяя все ее цели и планы, исчезает привычное единоголосие воспитания, уступая место подлинному диалогу.

Наиболее существенная характеристика диалогичного воспитывающего общения заключается в установлении равенства позиций ребенка и взрослого.

Достичь этого в повседневном семейном общении с ребенком весьма трудно. Обычно стихийно возникающая позиция взрослого — это позиция «над» ребенком. Взрослый обладает силой, опытом, независимостью — ребенок физически слаб, неопытен, полностью зависим. Вопреки этому родителям необходимо постоянно стремиться к установлению равенства.

Равенство позиций означает признание активной роли ребенка в процессе его воспитания. Человек не должен быть объектом воспитания, он всегда активный субъект самовоспитания. Родители могут стать властителями души своего' ребенка лишь в той мере, в какой им удается пробудить в ребенке потребность в собственных достижениях, собственном совершенствовании.

Требование равенства позиций в диалоге опирается на тот неоспоримый факт, что дети оказывают несомненное воспитывающее воздействие и на самих родителей. Под влиянием общения с собственными детьми, включаясь в разнообразные формы общения с ними, выполняя специальные действия по уходу за ребенком, родители в значительной степени изменяются в своих психических качествах, их внутренний душевный мир заметно трансформируется.

По этому поводу, обращаясь к родителям, Я. Корчак писал: «Наивно мнение, что, надзирая, контролируя, поучая, прививая, искореняя, формируя детей, родитель, зрелый, сформированный, неизменный, не поддается воспитывающему влиянию среды, окружения и детей».

Равенство позиций отнюдь не означает, что родителям, строя диалог, нужно снизойти до ребенка, нет, им предстоит подняться до понимания «тонких истин детства».

Равенство позиций в диалоге состоит в необходимости для родителей постоянно учиться видеть мир в самых разных его формах глазами своих детей. Прекрасно писал об этом В. А. Сухомлинский: «Чтобы иметь доступ в чудесный дворец, имя которому — детство, мы должны перевоплощаться, становиться в какой–то мере детьми. Только тогда нам будет доступна мудрая власть над ребенком».

Контакт с ребенком, как высшее проявление любви к нему, следует строить, основываясь на постоянном, неустанном желании познавать своеобразие его индивидуальности. Постоянное тактичное всматривание, вчувствование в эмоциональное состояние, внутренний мир ребенка, в происходящие в нем изменения, в особенности его душевного строя — все это создает основу для глубокого взаимопонимания между детьми и родителями в любом возрасте.

Принятие. Помимо диалога для внушения ребенку ощущения родительской любви необходимо выполнять еще одно чрезвычайно важное правило. На психологическом языке эта сторона общения между детьми и родителями называется принятием ребенка. Что это значит? Под принятием понимается признание права ребенка на присущую ему индивидуальность, непохожесть на других, в том числе непохожесть на родителей. Принимать ребенка — значит утверждать неповторимое существование именно этого человека, со всеми свойственными ему качествами. Как можно осуществлять принятие ребенка в повседневном общении с ним? Прежде всего, необходимо с особенным вниманием относиться к тем оценкам, которые постоянно высказывают родители в общении с детьми. Следует категорически отказаться от негативных оценок личности ребенка или присущих ему качеств характера. К сожалению, для большинства родителей стали привычными высказывания типа: «Вот бестолковый! Сколько раз объяснять, бестолочь!», «Да зачем же я тебя только на свет родила, упрямец, негодник!», «Любой дурак на твоем месте понял бы, как поступить!», «Что у тебя в голове!», «Опять согнулся, как крючок!», «Смотри, какая красавица нашлась!» Подобные реплики легко приходят на память каждому из нас.

Всем будущим и нынешним родителям следует очень хорошо понять, что каждое такое высказывание, каким бы справедливым по сути оно ни было, какой бы ситуацией ни вызывалось, наносит серьезный вред контакту с ребенком, нарушает уверенность в родительской любви. Необходимо выработать для себя правило не оценивать негативно самого ребенка, а подвергать критике только неверно осуществленное действие или ошибочный, необдуманный поступок. «Реже мы советчики, чаще суровые судьи», — критически подчеркивал Я. Корчак. Ребенок должен быть уверен в родительской любви независимо от своих сегодняшних успехов и достижений. Формула истинной родительской любви, формула принятия — это не «люблю, потому что ты — хороший», а «люблю, потому что ты есть, люблю такого, какой есть».

Предвижу возражения: «Если хвалить ребенка за то, что есть, он остановится в своем развитии, как же хвалить, если знаешь, сколько у него недостатков?» Здесь необходимо дать некоторые разъяснения. Во–первых, воспитывает ребенка не одно только принятие, похвала или порицание, воспитание состоит из многих других форм взаимодействия и рождается в совместной жизни в семье. Здесь же речь идет о реализации любви, о созидании правильного эмоционального фундамента, правильной чувственной основы контакта между родителями и ребенком. Во–вторых, требование принятия ребенка, любви к такому, какой есть, базируется на признании и вере в развитие, а значит, в постоянное совершенствование ребенка, на понимание бесконечности познания человека, даже если он совсем еще мал. Умению родителей общаться без постоянного осуждения личности ребенка помогает вера во все то хорошее и сильное, что есть в каждом, даже в самом неблагополучном, ребенке. Истинная любовь поможет родителям отказаться от фиксирования слабостей, недостатков и несовершенств, направит воспитательные усилия на подкрепление всех положительных качеств личности ребенка, на поддержку сильных сторон души, к борьбе со слабостями и несовершенствами.

Контакт с ребенком на основе принятия становится наиболее творческим моментом в общении с ним. Уходит шаблонность и стереотипность, оперирование заимствованными или внушенными схемами. На первый план выступает созидательная, вдохновенная и всякий раз непредсказуемая работа по созданию все новых и новых «портретов» своего ребенка. Это путь все новых и новых открытий.

Оценку не личности ребенка, а его действий и поступков важно осуществлять, меняя их авторство. Действительно, если вы назвали своего ребенка недотепой, лентяем или грязнулей, трудно ожидать, что он искренне согласится с вами, и уж вряд ли это заставит его изменить свое поведение. А вот если обсуждению подвергся тот или иной поступок при полном признании личности ребенка и утверждении любви к нему, гораздо легче сделать так, что сам ребенок оценит свое поведение и сделает правильные выводы. Он может ошибиться и в следующий раз или по слабости воли пойти по более легкому пути, но рано или поздно «высота будет взята», а ваш контакт с ребенком от этого никак не пострадает, наоборот, радость от достижения победы станет вашей общей радостью.

Контроль за негативными родительскими оценками ребенка необходим еще и потому, что весьма часто за родительским осуждением стоит недовольство собственным поведением, раздражительность или усталость, возникшие совсем по другим поводам. За негативной оценкой всегда стоит эмоция осуждения и гнева. Принятие дает возможность проникновения в мир глубоко личных переживаний детей, появления ростков «соучастия сердца». Печаль, а не гнев, сочувствие, а не мстительность — таковы эмоции истинно любящих своего ребенка, принимающих родителей.

Независимость ребенка. Связь между родителями и ребенком относится к наиболее сильным человеческим связям. Чем более сложен живой организм, тем дольше должен он оставаться в тесной зависимости от материнского организма. Без этой связи невозможно развитие, а слишком раннее прерывание этой связи представляет угрозу для жизни. Человек принадлежит к наиболее сложным биологическим организмам, поэтому никогда не станет полностью независимым. Человек не может черпать жизненные силы только из самого себя. Человеческая жизнь, как говорил выдающийся советский психолог А. Н. Леонтьев, — это разъятое, разделенное существование, главным признаком которого является потребность сближения с другим человеческим существом. Вместе с тем связь ребенка с его родителями внутренне конфликтна. Если дети, взрослея, все более приобретают желание отдаления этой связи, родители стараются как можно дольше ее удержать. Родители хотят уберечь молодежь перед жизненными опасностями, поделиться своим опытом, предостеречь, а молодые хотят приобрести свой собственный опыт, даже ценой потерь, хотят сами узнать мир. Этот внутренний конфликт способен порождать множество проблем, причем проблемы независимости начинают проявляться довольно рано, фактически с самого рождения ребенка. Действительно, избранная дистанция в общении с ребенком проявляется уже в той или иной реакции матери на плач младенца. А первые самостоятельные шаги, а первое «Я — сам!», выход в более широкий мир, связанный с началом посещения детского сада? Буквально каждый день в семейном воспитании родители должны определять границы дистанции. Многие трудности взаимодействия между детьми и родителями возникают из–за ошибок в выборе оптимальной дистанции.

Решение этой задачи, иными словами, предоставление ребенку той или иной меры самостоятельности регулируется прежде всего возрастом ребенка, приобретаемыми им в ходе развития новыми навыками, способностями и возможностями взаимодействия с окружающим миром. Вместе с тем многое зависит и от личности родителей, от стиля их отношения к ребенку. Известно, что семьи весьма сильно различаются по той или иной степени свободы и самостоятельности, предоставляемой детям. В одних семьях первоклассник ходит в магазин, отводит в детский сад младшую сестренку, ездит на занятия через весь город. В другой семье подросток отчитывается во всех, даже мелких, покупках, его не отпускают в походы и поездки с друзьями, охраняя его безопасность. Он строго подотчетен в выборе друзей, все его действия подвергаются строжайшему контролю.

Как же найти нужную дистанцию, чем могут руководствоваться при решении этого вопроса родители? Задуматься об этом полезно еще до того, как принято решение о рождении ребенка.

Необходимо иметь в виду, что устанавливаемая дистанция связана с более общими факторами, определяющими процесс воспитания, прежде всего с мотивационными структурами личности родителей. Известно, что поведение взрослого человека определяется достаточно большим и сложным набором разнообразных побудителей, обозначаемых словом «мотив». В личности человека все мотивы выстраиваются в определенную, индивидуальную для каждого подвижную систему. Одни мотивы становятся определяющими, главенствующими, наиболее значимыми для человека, другие — приобретают подчиненное значение. Иными словами, любая человеческая деятельность может быть определена через те мотивы, которые ее побуждают. Бывает так, что деятельность побуждается несколькими мотивами, иногда одна и та же деятельность вызывается разными или даже противоположными по своему психологическому содержанию мотивами. Для правильного построения воспитания родителям необходимо время от времени определять для самих себя те мотивы, которыми побуждается их собственная воспитательная деятельность, определять, что движет их воспитательными усилиями.

Дистанция, которая стала преобладающей во взаимоотношениях с ребенком в семье, непосредственно зависит от того, какое место занимает деятельность воспитания во всей сложной, неоднозначной, подчас внутренне противоречивой системе различных мотивов поведения взрослого человека. Поэтому стоит осознать, какое место в вашей собственной мотивационной системе займет деятельность по воспитанию вашего будущего ребенка.

Рассмотрим некоторые типичные примеры «вставленности» деятельности воспитания в различные жизненные мотивы человека. Попробуем проанализировать, какое влияние оказывает та или иная форма сочетания мотивов на реализацию деятельности воспитания.

Воспитание и потребность в эмоциональном контакте. У человека как существа общественного имеется своеобразная форма ориентировки — направленность на психический облик другого человека. Потребность «ориентиров» в эмоциональном настрое других людей и называется потребностью в эмоциональном контакте. Причем речь идет о существовании двустороннего контакта, в котором человек чувствует, что сам является предметом заинтересованности, что другие созвучны с его собственными чувствами. В таком созвучном эмоциональном контакте и испытывает потребность каждый здоровый человек независимо от возраста, образования, ценностных ориентаций.

Может случиться так, что цель воспитания ребенка оказывается «вставленной» именно в удовлетворение потребности эмоционального контакта. Ребенок становится центром потребности, единственным объектом ее удовлетворения. Примеров здесь множество. Это и родители, по тем или иным причинам испытывающие затруднения в контактах с другими людьми, и одинокие матери, и посвятившие все свое время внукам бабушки. Чаще всего при таком воспитании возникают большие проблемы. Родители бессознательно ведут борьбу за сохранение объекта своей потребности, препятствуя выходу эмоций и привязанностей ребенка за пределы семейного круга.

Воспитание и потребность смысла жизни. Большие проблемы возникают в общении с ребенком, если воспитание стало единственной деятельностью, реализующей потребность смысла жизни. Потребность смысла жизни, проанализированная польским психологом К. Обуховским, характеризует поведение взрослого человека. Без удовлетворения этой потребности человек не может нормально функционировать, не может мобилизовать все свои способности в максимальной степени. Удовлетворение такой потребности связано с обоснованием для себя смысла своего бытия, с ясным, практически приемлемым и заслуживающим одобрения самого человека направлением его действий. Значит ли это, что человек всегда осознает общий смысл своих действий, своей жизни? Очевидно нет, однако каждый стремится в случае необходимости найти смысл в своей .жизни.

Удовлетворением потребности смысла жизни может стать забота о ребенке. Мать, отец или бабушка могут считать, что смыслом их существования является уход за физическим состоянием и воспитанием ребенка. Они не всегда могут это осознавать, полагая, что цель их жизни в другом, однако счастливыми они чувствуют себя только тогда, когда они нужны. Если ребенок, вырастая, уходит от них, они часто начинают понимать, что «жизнь потеряла всякий смысл». Ярким примером тому служит мама, не желающая терять положение «опекунши», которая собственноручно моет пятнадцатилетнего парня, завязывает ему шнурки на ботинках, так как «он это всегда плохо делает», выполняет за него школьные задания, «чтобы ребенок не переутомился». В результате она получает требуемое чувство своей необходимости, а каждое проявление самостоятельности сына преследует с поразительным упорством. Вред такого самопожертвования для ребенка очевиден.

Воспитание и потребность достижения. У некоторых родителей воспитание ребенка побуждается так называемой мотивацией достижения. Цель воспитания состоит в том, чтобы добиться того, что не удалось родителям из–за отсутствия необходимых условий или же потому, что сами они не были достаточно способными и настойчивыми. Отец хотел стать врачом, но ему это не удалось, пусть же ребенок осуществит отцовскую мечту. Мать мечтала играть на фортепьяно, но условий для этого не было, и теперь ребенку нужно интенсивно учиться музыке.

Подобное родительское поведение неосознанно для самих родителей приобретает элементы эгоизма: «Мы хотим сформировать ребенка по своему подобию, ведь он продолжатель нашей жизни…».

Ребенок лишается необходимой независимости, искажается восприятие присущих ему задатков, сформированных личностных качеств. Обычно не принимаются во внимание возможности, интересы, способности ребенка, которые отличны от тех, что связаны с запрограммированными целями. Ребенок ставится перед выбором. Он может втиснуть себя в рамки чуждых ему родительских идеалов только ради того, чтобы обеспечить для себя любовь и чувство удовлетворенности родителей. В этом случае он пойдет ложным путем, не соответствующим его личности и способностям, который часто заканчивается полным фиаско. Но ребенок может и восстать против чуждых ему требований, вызывая тем самым разочарование родителей из–за несбывшихся надежд, и в результате возникают глубокие конфликты в отношениях между ребенком и родителями.

Воспитание как реализация определенной системы. Организацию воспитания в семье по определенной системе можно считать вариантом реализации потребности достижения.

Встречаются семьи, где цели воспитания как бы отодвигаются от самого ребенка и направляются не столько на него самого, сколько на реализацию признаваемой родителями системы воспитания. Это обычно очень компетентные, эрудированные родители, которые уделяют своим детям немало времени и забот. Познакомившись с какой–либо воспитательной системой и в силу разных причин доверившись ей, родители педантично и целеустремленно приступают к ее неустанной реализации.

Можно проследить даже историю формирования таких воспитательных целей, возникающих нередко как дань определенной моде на воспитание. Некоторые родители следуют идеям воспитательных положений семьи Никитиных, отстаивающих необходимость раннего интеллектуального обучения, или призыву: «Плавать прежде, чем ходить»; в иных семьях царит атмосфера сплошного всепрощения и вседозволенности, что, по мнению родителей, осуществляет споковскую модель воспитания.

Несомненно, у каждой из этих воспитательных систем есть свои ценные находки, немало полезного и важного. Здесь речь идет лишь о том, что некоторые родители следуют тем или иным идеям и методам воспитания слишком послушно, без достаточной критики, забывая о том, что не ребенок для воспитания, а воспитание для ребенка. Интересно, что родители, следующие воспитанию по типу «реализации системы», внутренне похожи, их объединяет одна общая особенность — относительная невнимательность к индивидуальности психического мира своего ребенка. Характерно, что в сочинениях на тему «Портрет моего ребенка» такие родители незаметно для самих себя не столько описывают характер, вкусы, привычки своих детей, сколько подробно излагают то, как они воспитывают ребенка.

Воспитание как формирование определенных качеств. Проблемы независимости обостряются и в тех случаях, когда воспитание подчиняется мотиву формирования определенного желательного для родителей качества.

Под влиянием прошлого опыта, истории развития личности человека в его сознании могут появляться так называемые сверхценные идеи. Ими могут быть представления о том или ином человеческом качестве как наиболее ценном, необходимом, помогающем в жизни. В этих случаях родитель строит свое воспитание так, чтобы ребенок был обязательно наделен этим «особо ценным» качеством. Например, родители уверены в том, что их сын или дочь должны обязательно быть добрыми, эрудированными или смелыми.

В тех случаях, когда ценности родителей начинают вступать в противоречие либо с возрастными особенностями развития ребенка, либо с присущими ему индивидуальными особенностями, проблема независимости становится особенно очевидной.

Типичным и ярким примером может служить ситуация, когда увлечение спортом приводит к тому, что супруги строят планы о совместных семейных походах, катании на яхтах, занятиях горными лыжами, не замечая, что в их мечтах о будущем ребенке им видится все–таки мальчик… Рождается девочка. Но воспитание строится по заранее запрограммированному сверхценному образцу. Подчеркнутый мужской стиль одежды, обилие, несколько излишнее для девочки, спортивных упражнений, скептическое, насмешливое отношение к играм с куклами и даже шутливое, вроде бы ласковое прозвище Сорванец — тоже мужского рода. Все это может привести к отрицательным последствиям в психическом развитии и даже вызвать тяжелое заболевание у ребенка. Здесь двойная опасность. Во–первых, у девочки могут сформироваться черты противоположного пола, препятствующие правильной и своевременной половой идентификации, иными словами, может быть искажено осознание себя как будущей женщины. Во–вторых, навязывая ребенку не присущие ему самому качества, родители как будто убеждают его в том, что такой, какой он есть, ребенок не нужен, подчеркивают свое непринятие. А это самый неприемлемый, самый опасный для психического здоровья ребенка стиль отношения к нему.

Приходится встречаться и с другим типом реализации сверхценных идеалов воспитания. Вспоминается такой случай. В психологическую консультацию обратилась мама десятилетнего мальчика с жалобами на увеличивающееся заикание, которое возникло у сына впервые в пятилетием возрасте. На занятиях с ребенком в игровой группе было обнаружено, что заикание — хотя и наиболее заметное, но частное, речевое, проявление более общей особенности ребенка. У него сформировалась привычка к задержке любой ответной реакции. Оказалось, что действенный или речевой ответ на любой вопрос или поведение партнеров по игре мальчик давал после продолжительной паузы. Сомнений в трудности понимания вопроса или ситуации не было. Мальчик прекрасно учился, играл на скрипке, много читал, справлялся со всеми тестами на сообразительность. И все же в общении любой ответственный сигнал сопровождался задержкой. Постепенно выяснилось, что причина кроется в том, как мама реализовывала сознательно принятые, особо значимые для нее цели воспитания. Она исходила из достаточно привлекательных с точки зрения нравственности принципов о всеобщей доброте, всепрощении, невозможности причинить боль, о «непротивлении злу». С первых же дней жизни подобные принципы, которые для ребенка оборачивались всевозможными ограничениями его активности, сопровождали каждый шаг, каждое действие малыша. Было невозможно случайно обломать ветку — ведь она тоже чувствует, наступить на букашку — это означает причинить боль, разбить стакан — это же творение чьих–то добрых рук. Ну а когда пришло время ребячьим стычкам и дракам, мама усилила свое воздействие. Раз и навсегда был наложен запрет на ответный шлепок, толчок или удар. Если у тебя взяли игрушку — отдай, толкнули — ни в коем случае не отвечай тем же, не приняли в игру — отойди. Так с самого раннего возраста, с «азов общения», мальчик был вынужден — а он очень любил маму, верил ей — сдерживать первую, непосредственную реакцию и лишь потом, после задержки и оттормаживания, проявлять ответную реакцию в соответствии с внушенными требованиями. Так возникла эта особенность поведения, а затем зафиксировалась, стала основной причиной заикания.

В этом примере нарушение поведения возникло как следствие реализации сверхценных родительских требований без учета особенностей этапа развития, возрастных возможностей ребенка.

Как видно из приведенных примеров, предоставление ребенку той или иной меры независимости, более короткая или длинная дистанция определяются теми мотивами, которые побуждают и «осмысливают» воспитание.

Оказалось, что, если единственным или основным мотивом воспитания является потребность эмоционального контакта, или потребность достижения, или потребность смысла жизни, воспитание проводится на укороченной дистанции и ребенок ограничивается в своей самостоятельности. При реализации определенной системы воспитания, когда мотив воспитания как бы отодвигается от ребенка, дистанция может быть любой, это определяется уже не столько личностными установками родителей или особенностями детей, сколько рекомендациями избранной системы. Но проблема независимости отчетливо проявляется и здесь. Она выглядит как проблема несвободы ребенка в проявлении присущих ему индивидуальных качеств. Подобно этому регулирующие воспитание сверхценные мотивы родителей ограничивают свободу развития присущих ребенку задатков, усложняют развитие, нарушая его гармонию, а иногда и искажая его ход.

Цели воспитания. Будущие родители, конечно же, задумываются о том, как лучше сформулировать для самих себя цели работы по воспитанию своего ребенка…

Ответ так же прост, как и сложен: цель и мотив воспитания ребенка — это счастливая, полноценная, творческая, полезная людям жизнь этого ребенка. На созидание такой жизни и должно быть направлено семейное воспитание. Ведь нет ничего естественнее, чем воспитание собственного ребенка! Когда юная мать дает первый раз ребенку грудь, она не просто его кормит, она дает ему первый жизненный урок. И это ей сладко, как потом будет сладко высаживать сына на горшок, учить пользоваться ложкой, переходить улицу и т. д. В каждом из нас изначально есть педагогическая жилка. Она дана нам как голос, как слух, как способность мыслить. Она основа человеческого контакта, контакта универсального, все время передающего знания, опыт, мудрость, доброту… Без нее человечество не выжило бы. «В воспитании детей есть естественность протянутой на помощь руки, так освободите из плена эту естественность!» — эти слова произносит первого сентября, обращаясь к учителям, мудрая бабушка — опытнейший педагог — из повести Г. Щербаковой. Но эти же слова могут быть адресованы и нам, родителям: «Воспитание — это протянутая рука, побуждение шагать вперед без страха, потому что вы рядом. А это так естественно учить шагать… Ничего не надо в себе ломать, не надо искать в помощь костыли и инструкции, надо просто следовать самому себе. Жить естественно и естественно отдаваться своей воспитательной работе. Без жертвенности, без мук…».

Следовать самому себе… «Как же так, — спросят читатели, — говорим о воспитании ребенка, а оказывается, думать надо о самовоспитании?» Да, именно так. Многими психологическими исследованиями доказано, что успешность воспитания стоит в прямой зависимости от личностного развития, от гармонии или дисгармонии душевного мира взрослого. Некоторые авторы пытались проследить, как связаны черты характера родителей с чертами характера ребенка. Они полагали, что особенности характера или поведения родителей прямо проецируются на поведение ребенка. Думали, что если мать проявляет склонность к тоске, подавленности, то и у ее детей будут заметны такие же особенности. При более пристальном изучении этого вопроса все оказалось значительно сложнее. Связь личности родителей и воспитанных особенностей поведения ребенка не столь непосредственна. Многое зависнет от типа нервной системы ребенка, от условий жизни семьи. Теперь психологам понятно, что одна и та же доминирующая черта личности или поведения родителя способна в зависимости от разных условий вызвать и самые разные формы реагирования, а в дальнейшем и устойчивого поведения ребенка. Например, резкая, вспыльчивая, деспотичная мать может вызвать в своем ребенке как аналогичные черты — грубость, несдержанность, так и прямо противоположные, а именно подавленность, робость.

Мы уже обсуждали вопрос о связи мотивов воспитания с тем, какая степень самостоятельности предоставляется ребенку. Связь воспитания с другими видами деятельности, подчинение воспитания тем или иным мотивам, а также место воспитания в целостной личности человека — все это и придает воспитанию каждого родителя особый, неповторимый, индивидуальный характер.

Именно поэтому будущим родителям, которые хотели бы воспитывать своего ребенка не стихийно, а сознательно, необходимо начать анализ воспитания своего ребенка с анализа самих себя, с анализа особенностей своей собственной личности.

Гармония душевного мира. Будущие родители могут задать себе вопрос: какой характер человека, какие склонности, какие особенности поведения наиболее необходимы для правильного воспитания ребенка? Кто может быть успешным родителем? По–видимому, успешность воспитания не зависит от какого–то определенного набора личностных черт. «Мамы всякие нужны, мамы всякие важны» — эти известные строчки могут быть осмыслены как признание того факта, что успешность воспитания не определяется наличием каких–то особых, необходимых для родительской роли черт личности.

Психологические исследования показывают, что наиболее успешно справляются с воспитанием люди, которых определяет некая гармоничность душевного мира, его открытость, способность к изменениям, способность к анализу. Для воспитания ребенка наиболее приспособлены так называемые самоактуализированные, гармонично развитые личности. В чем же секрет личностной гармонии, каков путь ее обретения? Почему гармоничная личность способна наиболее успешно выполнять функции воспитания ребенка?

Самая общая характеристика личностной гармонии состоит в том, что гар моничный человек старается стать тем, кем он способен стать, иными словами, это человек, который наиболее полно выявляет все присущие ему задатки и способности. Уже из этого самого общего определения становится ясной связь успешности воспитания с гармонией душевного мира воспитателя. Ведь задача выявления всех задатков и способностей ребенка — наиболее важная и основная задача правильного воспитания. По–видимому, тому, кто неустанно работает над собой, выявляя и развивая присущие ему качества, легче научить такой работе и своего ребенка. Идти вместе к единой цели легче.

Гармоничные люди непременно вовлечены в какое–то дело, в деятельность, цель которой вне их самих. Они преодолели эгоцентризм, отсчет жизненных событий они ведут не от себя, а от того дела, которому служат. Они преданы этому делу, оно является чем–то очень ценным для них. Выполняя свою работу, активно вовлекаясь в нее, эти люди действуют так, что для них исчезает разделение между трудом и радостью. Трудиться для них — значит жить, а жить — значит радоваться жизни. И опять необходимо подчеркнуть, что такой человек, радостно и активно отдающийся любимому делу, совершенно естественно может создать для ребенка атмосферу радости и оптимизма, ощущение заполненности жизни. Одним своим присутствием, без назиданий и требований, своей наполненной жизнью, общей с ребенком, такой человек, такой родитель легко выполняет самое основное правило гигиены душевной жизни — создает у ребенка ощущение полноты, насыщенности, радости бытия. А такая атмосфера — наилучший фундамент правильного, гармоничного воспитания.

Гармоничная, развитая личность характеризуется еще и тем, какие ценности признаются наиболее высокими. Воспитатель, идеалы которого ограничиваются пусть даже самым изощренным и на вид красивым потреблением, вряд ли сможет воспитать истинно гармоничную личность в своем ребенке. Потребление всегда насыщаемо, и только созидание, творчество не знает границ, писал А. Н. Леонтьев. Воспитатель, так или иначе основывающий свою жизнь на потреблении, никогда не сможет сделать свой контакт с ребенком свободным, диалогичным и творческим.

Гармоничный душевный мир человека означает способность к полному и живому переживанию, способность тонко и самозабвенно, бескорыстно чувствовать. Но ведь именно способность к чувству, к переживанию, к эмоциональному контакту, к любви — самое необходимое требование к родителям, самое необходимое условие правильного воспитания. Умение переживать, отдаваться своим чувствам существует вместе со способностью признавать и уважать чувства и переживания своего ребенка, помогает разбираться в сложной мелодии разнообразных переживаний подрастающего человека.

Гармонически развитые личности отдают себе отчет в том, что жизнь ставит перед каждым из нас задачу на выбор. Всякий раз при выборе гармоничный человек идет по пути личностного роста. Он способен снять ограничивающие его привычные защитные оковы, дающие иллюзорное чувство безопасности. Гармоничный человек действует, развивается, преодолевает страх и тревожность.

Страх, тревога за ребенка — какой матери не знакомы эти чувства? Но и житейский опыт, и многочисленные психологические исследования показывают, что родитель, охваченный страхами, находящийся в постоянной тревожности, не только не способен установить правильный контакт с ребенком, но, более того, может вызвать в своем ребенке неблагоприятные эмоциональные переживания, исказить развитие его личности. Вот и опять получается, что внутриличностная гармония взрослого, творческое движение вперед вместо тревожных отступлений определяют фундамент, основы правильного воспитания ребенка.

Наряду со способностью творческого выбора для гармоничного душевного мира характерна способность брать на себя ответственность. Это важнейшее личностное качество также крайне необходимо для формирования у ребенка основных, базисных эмоциональных переживаний, для закалки воли и характера. Психологическая ответственность в аспекте воспитания означает определенную степень уверенности родителя в самом себе, способность следовать необходимым правилам, выполнять свои обязательства по отношению к ребенку и другим людям. Безответственный, часто меняющий свои решения, постоянно раскаивающийся в своих поступках, сомневающийся всегда и во всем родитель может либо полностью потерять уважение и доверие своего ребенка, либо совершенно дезориентировать его и воспитать у него полную неспособность принимать собственные самостоятельные решения.

И наконец, еще одной важной характеристикой гармонической личности следует считать постоянное желание познавать и понимать, изучать и наблюдать самого себя, пытаться постичь, что тебе самому нравится, а что нет, что для тебя хорошо и что плохо, что в тебе сильного, а что является слабостью, несовершенством, что открывает тебя миру и другим людям, а что ставит барьер на пути к познанию и совершенствованию. Человек, умеющий задавать себе эти вопросы, постоянно ищущий ответы на них, может быть хорошим воспитателем хотя бы уже потому, что сумеет так же пристально и внимательно вглядываться в своего ребенка, познавать его формирующийся душевный мир, ставить перед ним задачи на оценку себя и других.

Гармоничный человек способен быть поистине любящим ребенка человеком. Старшим, который берет на себя ответственность за младшего. Старший понимает, что знает и умеет больше, но он твердо знает, что ребенок не есть что–то особое, качественно отличное от него самого и принадлежащее к другому миру, он скорее видит сходство, чем отличие. Мудрый и любящий воспитатель старается совершенствовать младшего, пытается делать его лучше, чем он сейчас есть, но не таким, каков есть он, старший, а таким и в тех неповторимых возможностях, в которых может развиваться младший. И тогда действительно становится понятным, что для гармонично развитого человека, доя человека с творческим душевным миром нет ничего естественнее воспитания. Так же как он работает над собой, помогая самораскрытию, точно так же он помогает самосовершенствованию и самораскрытию своего ребенка.

Творческой личности соответствует и творческое воспитание, гармоничный человек становится гармоничным родителем, и тогда в его общении с ребенком легко и естественно воплощаются мудрые слова Я. Корчака: «Воспитатель, который не сковывает, а освобождает, не ломает, а формирует, не подавляет, а возносит, не диктует, а учит, не требует, а спрашивает, переживает вместе с ребенком много вдохновенных минут».