Преображение — праздник святости! Именно в таком смысле оно выделено Церковью как событие в биографии Иисуса: скрытая, как за завесой плоти (Евр 10:20), слава Божества засияла, словно «прорвавшись наружу». И это было не только явлением славы Бога, но еще и откровением о святости той плоти, в которую Воплотилось Слово!

Именно поэтому в XIV веке в Византии разгорелись споры вокруг созерцания «нетварного Христова Фаворского света». Но мы будем говорить не о нем, а о том, как сегодня можно понимать святость исторической личности Иисуса Христа в контексте Его человеческой относительности и тех нюансов характера, о которых мы говорили в статье в Великую пятницу.

Становление Иисуса как личности

«Мы не можем произнести подлинное имя Иисуса, если изолируем Его от случайности и от реальности нашего конкретного существования в мире. Это религиозное неприятие непосредственной исторической действительности обусловило христианское предательство Иисуса, поскольку если Иисус является как вечное и космическое Слово, то Он лишается непосредственности Своего подлинного явления»^[1]. Если Иисус — это просто Воплощенная Универсалия (Логос), то у Него нет и не может быть ошибок. Но тогда Он не может и координироваться с «относительными» вещами, потому что универсальная (абсолютная) безошибочность не соотносится с эмпирической реальностью — это понимали еще античные творцы метафизики (Парменид, Платон, Аристотель).

Любое человеческое действие относительно, и то, что здесь и сейчас кажется правильным, в другом контексте может быть ошибкой. Иисус менял Свои мнения, потому что развивался — как всякая историческая личность — в контексте современной Ему ситуации.

То есть и Его развитие было социальным. Так, в Мк 9:38–40 Иисус не отрицает право «быть христианином» и совершать Своим именем исцеления даже тому, кто не принадлежит напрямую к общине учеников Иисуса. Тут важны следующие слова: «Нет никого, кто явил бы силу Имени Моего, и вскоре злословил бы Меня» (пер. авторский). Но в Мк 13:22 Он фактически перечеркивает сказанное прежде, поскольку допускает, что приходящие от Его имени лжехристы будут этим самым Именем творить чудеса. Очевидно, что Иисус признает тем самым факт Своей ошибки.

Иисус не был «воплощенной безошибочностью». Он ошибался относительно Своего «очень скорого» второго пришествия «еще при жизни этого поколения», призывая верующих распродать все и следовать за Ним в статусе бездомных проповедников. Тем самым вызвал мощнейший экономический и социальный кризис у Своих последователей: они действительно распродали средства производства (мельницы, маслобойни, земли, виноградники) и превратились в странников в надежде на «пришествие Царствия со дня на день».

Но если Логос в Иисусе проходил путь становления, то Он в человеке развивается в живую богочеловеческую личность — а значит, учится, спотыкается, ошибается.

О том, что именно Бог в человеке проходит путь становления, говорил один из величайших отцов древней Церкви — сщмч. Ириней, епископ Лионский: «Слово Божие обитало в человеке и сделалось Сыном Человеческим, чтобы приучить человека понимать Бога и приучить Бога (!) обитать в человеке [assuesceret hominem percipere Deum, et assuesceret Deum habitare in homine], по воле Отца»^[2].

Аналогично высказывается и свт. Григорий Богослов: «Если кто говорит, что Христос, как через трубу, прошел через Деву, а не сформировался в ней вместе божески и человечески [μὴ ἐν αὐτῇ διαπεπλάσθαι θεϊκῶς ἅμα καὶ ἀνθρωπικῶς] (божески — поскольку без мужа, а человечески — поскольку по общему порядку беременности) — то это безбожник. ...Если кто говорит, что во Христе Божество, как в пророке, благодатно действовало, а не существенно сопряжено и сопрягается [μὴ κατ' οὐσίαν συνῆφθαί τε καὶ συνάπτεσθαι]... да будет он анафема и да причтется к богоубийцам»[3].

Важно уточнить: (1) В недрах Марии «формируется» (διαπλάσσω) «божески и человечески», т. е. действие глагола относится как к Богу, так и к человеку. (2) Συνῆφθαί καὶ συνάπτεσθαι — это перфект и презенс одного глагола — συνάπτω (слагаться, составляться). Т. е. мысль такова, что Божество и человечество не просто «сложились вместе» в прошлом (в миг зачатия), но и продолжают «складываться», «составляться». Т. е. процесс становления единой Личности Христа продолжается.

Эта мысль — о том, что именно Бог проходит путь становления себя как Человека — многим сегодня кажется чуть ли ни богохульством! По крайней мере, так была воспринята эта идея, когда ее озвучил Томас Альтицер в своей «Теологии смерти Бога». Но Альтицер — будучи протестантом и не будучи патрологом — не знал Иринея и Григория Богослова и думал, что высказывает что-то новое. На самом деле он лишь повторил сказанное древним учителем Церкви.

Печальнее всего то, что слов сщмч. Иринея не знали апологеты «классической» конфессиональной теологии (католики, православные, традиционные протестанты), и стали резко критиковать Альтицера во имя идеи «неизменяемости Бога». Но по словам того же сщмч. Иринея, «обучению / воспитанию» подвержен не только Божественный Логос (Второй Субъект в Троице), но и Святой Дух, Который «сошел и на Сына Божия, сделавшегося Сыном Человеческим, и приучается вместе с Ним [cum ipso assuescens habitare] обитать в роде человеческом, и почивать на людях, и жить в создании Божием, осуществляя в них волю Отца и обновляя их от ветхости в обновление Христово»^[4].

Тут следует сделать небольшую ремарку об ортодоксальной христологии Вселенских соборов. Официально считается, что в Иисусе было два ума — Бога и человека, поскольку было две природы. Консерваторы обычно повторяют халкидонский догмат 451 года о двух природах Христа, дополняя вероопределением VI Вселенского собора (680 г.) о двух волях и двух природных энергиях (инстинктивных действиях) во Христе, соответствующих двум природам. Даже в официальной догматике говорится о возможностях человеческого ума Иисуса следующее: «Если человеческий ум во Христе стал бы бесконечно премудрым и всеведущим, то он уже ничем не отличался бы от Его Божеского ума, и во Христе уже не два ума (Божественный и человеческий), а один»^[5].

Как человеческая плоть Бога Слова не могла быть вездесущей (в отличие от Его Божества), так и человеческий разум этой плоти не мог быть равновсеведущим Уму Божьему.

Но догматисты тут же добавляют: «А Божественный ум Иисуса был всеведущим и безошибочным, ибо принадлежал Богу Слову».

Но в этом-то и парадокс! Дело в том, что мыслит всегда конкретная Личность. Мышление исторической личности Иисуса — это биохимический процесс, как и у каждого из нас^[6]. Как себе представляют сторонники концепции «двух умов в одной голове» реальную работу сознания Христа? Божественность — это не биохимия, а всякое осознание — даже данной тебе благодати — проходит в процессе рефлексии нашего мозга. И даже если Логос внутри пытается что-то сказать человеческому уму Иисуса, Он должен был отрефлексировать этот «сигнал Логоса» как и любой внешний сигнал. Поскольку для человеческого мозга Логос все равно остается трансцендентным (по природе) и недоступным.

Но выше мы уже отметили, что православная догматика признает природную и историко-культурную ограниченность человеческой мыслительной деятельности Христа. Воплощенный в Нем «абсолютный» Логос остается за пределами прямого и точного понимания — в силу ограниченности человеческого мозга, не способного работать с Абсолютом.

В чем же тогда уникальность Иисуса как вершины Откровения? Чтобы ответить на этот вопрос, для начала демонтируем старую привязку безгрешности к безошибочности.

Сократ и Иисус

В сознании «традиционных» христиан безгрешность становится почти синонимом безошибочности — это ярко иллюстрирует перевод латинского infallibilitas в догмате I Ватиканского собора (1870 г.) о папской безошибочности в качестве арбитра по вероучительным вопросам то как «непогрешимости», то как «безошибочности». И в лексике нашей «непогрешимость» часто относится к области суждений. В любом случае, мы привыкли мысленно проводить связь между этими понятиями. Отсюда и представление о том, что при отсутствии «полноты всезнания» неизбежны как ошибки, так и грехи. Последние воспринимаются как проявление не столько злого умысла, сколько недостатка знания и понимания.

Но такой «картине мира» мы обязаны не Библии, а Сократу. Именно он считал, что люди делают зло только из-за недостатка знаний о благе. Отсюда был и вывод: достаточно научить людей «правильно мыслить и правильно поступать», и зло прекратит свое существование (хотя у самого Сократа не получилось дать объективное представление о благе, т. е. правильное поведение превращалось в недосягаемый идеал).

Но Сократ был принципиально неправ! Психологи, психиатры, социологи, философы которое столетие застревают в поисках причин внутренней испорченности человека. Последний может все в мире знать и понимать, но носить в себе инфернальные страсти, реализуя которые, он станет гениальным злодеем, сознательным врагом блага.

Поведенческие нормы античной эстетики и представление о «грехе» как об «уклонении от нормы»

Сами эллины так же, как и мы, прекрасно осознавали наивность Сократа. Тем не менее сократический диалог о благе, античные поэты и трагики (Софокл, Эврипид, Пиндар и др.), стоическая мораль и неоплатоническая эстетика сформировали понятие «нормы» и «прекрасного» в поведении человека^[7].

И современная психология — в меньшей степени наука и в большей степени преемница античной философии, потому что остается заложницей античных представлений о норме.

Вот почему не только язычники, но и эллины-христиане, воспитанные на античной классике, с трудом преодолевали отвращение и брезгливость к «невоспитанным дикарям», смотрящим на нас с библейских страниц.

О «варварском» характере библейских героев говорил даже такой ярый аскет, как блаж. Иероним Стридонский. А свт. Василий Великий воспитывал юношество не на библейских рассказах, а на античных поэтах и трагиках (о чем даже написал специальное слово). Разве что свт. Иоанн Златоуст пытался представить библейских героев по законам жанра античной трагедии и истории — стилем Гомера и других поэтов. Но его начинание имело короткий успех. Византийская интеллигенция все равно уроки доблести вычитывала у классиков, а Библию слушала разве что на Литургии, и то только потому, что «так надо». Культуре, которая научилась аналитически мыслить и составлять политические трактаты (Платон, Аристотель) с вариантами решения сложных социальных и экономических вопросов, библейские пророки, именем Господа требовавшие немедленного решения этих самых вопросов самым радикальным образом, выглядели инфантильными и странными.

Но если «цивилизованным ромеям» библейская культура и казалась варварством, сама греко-римская культура возводила себя в ранг непогрешимо-совершенной. А значит, «поведенческие нормы», выработанные античной эстетикой и пайдейей, нужно считать нормами универсальными — общечеловеческими. Так, с одной стороны, греко-римское христианство преодолело семитское варварство, с другой — закрепило в качестве универсальной нормы свои критерии поведения. Далее все проповедники пытались представить Иисуса и учеников Его соответствующими этим нормам. И современные психология и психиатрия выдают культурные коды античности за объективные нормы психики.

Даже когда современные психологи оспаривают конкретные представления о норме, они все равно следуют базовой установке о том, что существуют «нормальность» и «ненормальность» (ведя друг с другом спор о границах между первым и вторым).

Отравленное античной культурой христианство спроецировало на себя «культурно-поведенческие» нормы, уклонение от последних вписав в категорию «грехов».

Но, как мы видели в очерке «Что же произошло в Страстную пятницу», по этим параметрам и Иисус не безгрешен. И неудивительно. Ведь в самой античной культуре эти нормы создавались не для того, чтобы им следовать, а для того, чтобы оставаться стимулом к достижению недостижимого. Поэтому каждый человек мог о себе сказать, что он изо всех сил стремится к идеалу.

Но с Христом так не получится! Если Он (согласно догматике) — воплощенное совершенство, то Он не мог «стремиться», Он уже «обладал» тем искомым и недосягаемым для других совершенством, которое открыла греческая мудрость. Здесь, в желании представить Христа «по канонам античной эстетики поведения», корень внутренней противоречивости нашей традиции: видеть реально не вписывающиеся в нормативы поведения ситуации из биографии Иисуса и пытаться с помощью лукавых толкований «назвать черное зеленым».

Грех, праведность и святость в Библии

Совершенно иначе определяются понятия греха и святости в библейском Откровении (т. е. в той культуре, которая сформировала Иисуса как личность). В Законе Моисея не идет речь об «эстетических нормах поведения», о «культуре диалога» и т. д. Более того, в Библии нет и намека на то, что аффективность и эмоциональность являются грехом или злом. Напротив, образ Самого Бога Израиля (Первообраза для человека!) рисуется крупными «эмоциональными» мазками. Бог библейского Откровения — по-восточному «колоритная личность». Он избирает, благоволит, любит, но Он же проклинает, ненавидит, истребляет, отвергает.

Праведность в библейском понимании — это не «правильное воспитание», а безусловная верность Богу. Сыновнее безоговорочное послушание!

Грех — непослушание Богу. На примере с историей Саула видно, что грех не связан с нарушением каких-то универсальных норм. Как раз получалось, что «послушание» заключалось в проявлении зверства: необходимо было полностью «загеноцидить» амаликитян, а Саул пощадил их.

Свят в Библии только Бог. Человек становится святым в силу посвященности Ему своей жизни. Опять же — не в силу наличия навыков поведения или внутреннего самоконтроля (стоическая мораль), а в силу максимальной личной близости с Богом. Все то, что в античной культуре того времени уже считалось аномалией или — в лучшем случае — «варварским дикарством», в библейской традиции не вызывало нареканий.

Иисус — вершина человеческих отношений с Отцом

В силу сказанного становится очевидным, что несоответствие Иисуса античным культурным нормам не является «грехом». Иисус остается безусловно свят, потому что Он — пример безусловного послушания Небесному Отцу.

Святость Иисуса — это не абсолютная святость «безошибочного Бога». Это святость становящихся (т. е. постоянно эволюционирующих) отношений человека с Отцом.

Иисус является откровением Отца именно тем, что оказался Единственным, Кто понял Отца лучше и глубже всех.

В этом отношении интересно, как Иисус ретранслирует ветхозаветные Писания. Он ведь не просто цитирует их — Он встраивает их в Свой опыт отношений с Отцом. Об этом прекрасно пишут такие авторы, как Кристофер Райт («Познавая Иисуса через Ветхий Завет») и Филипп Янси («Библия, которую читал Иисус»). Исследователи отмечают, что Иисус не просто принимал «все подряд» из Писаний (как требуют консерваторы и фундаменталисты). Нет, Иисус творчески относился к Писаниям. И Его святость — это святость становящихся человеческих отношений с Богом, а сыновство — это верность и послушание Отцу.

Иисус — это не про «абсолютную святость» абстрактного Единого, а про реальную вершину человеческой верности и человеческого послушания Отцу.

Литература

sThg 221 = Феогност (Пушков), архим. Что же произошло в Страстную пятницу? / Блог «Предание» // URL: https://predanie.ru/article/chto-zhe-proizoshlo-v-strastnuyu-pyatnitsu/ (10.04.2026)

Адо 2000= [Hadot 1995] Пьер Адо. Что такое античная философия? / Пер. с фр. В. П. Гайдамака. // URL: http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/Philos/Ado/index.php (2011); URL: http://www.plato.spbu.ru/RESEARCH/ado.htm (2012) [BThg 285].

Альтицер 2010 = [Thomas Jon. Jack. Altizer 1966] Томас Альтицер. Смерть Бога. Евангелие христианского атеизма. / Пер. с англ. и послесл. Ю. Селиванова под ред. В. Кузнецова. М, «Канон+», 2010 // https://vk.ru/wall-146641415_215 (2026) [BThg 408].

Бирайн 2023 = Абиба Бирайн. Декарт ошибался: человек осознает себя через Другого / Пер. с англ. «Моноклер» // URL: https://monocler.ru/dekart-i-dialog-bakhtina/ (2023)

Васильев 2009 = Васильев В. В. Трудная проблема сознания. М., «Прогресс-Традиция», 2009.

Васильев 2022 = Васильев В. В. Трудная проблема сознания // URL: http://www.philosophystorm.org/books/vasilev-trudnaya-problema-soznaniya (2022)

Кузнецов 2022 = Кузнецов А. В. Локальный интеракционизм. Новое решение проблемы ментальной каузальности // URL: http://vphil.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=1277&Itemid=1 (2022)

Леонтьев 2004 [1983] = Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., «Смысл», «Академия», 2004.

Лифшиц 2003 = Лифшиц М. Диалог с Эвальдом Ильенковым (Проблема идеального). М, «Прогресс-Традиция», 2003.

Лурия 1975 = Лурия А. Р. Основные проблемы нейролингвистики. М., 1975.

Лэнгле 2025 = Альфред Лэнгле [Alfried Längle 2005]. Person. Экзистенциально-аналитическая теория личности / Сборник статей. Пер. с нем. О. Ларченко, под ред. С. В. Кривцовой. Москва, «Генезис», 2025

Млодинов 2012 = [Leonard Mlodinow 2001] Леонард Млодинов. (Не)осознанное. Как бессознательный ум управляет нашим поведением / Пер. с анг. Ш. Мартыновой. М, Livebook, 2012.

Ньюберг&Уолдман 2017[Andrew Newberg; Mark Robert Waldman 2016] = Эндрю Ньюберг; Марк Роберт Уолдман. Наш мозг и просветление. Нейробиология самопознания и совершенства / Пер. с англ. В. Измайлова. — М. «Эксмо», 2017.

Петров 1995^a = Язык и интеллект. Сборник / Пер. с англ., нем., сост. и вступ. В. В. Петрова. М., «Прогресс», 1995.

Райт 2010^b = [Christopher J. H. Wright 1992] Кристофер Райт. Познавая Иисуса через Ветхий Завет. / Пер. с англ. СПб., «Мирт», 2010.

Свааб 2014 = [Dick Swaar 2010] Свааб, Дик. Мы — это наш мозг. От матки до Альцгеймера / Пер. с нидерланд. Д. Сильвестрова. — СПб., Изд. Ивана Лимбаха, 2014.

Хомский 2005 = Хомский Н. Картезианская лингвистика. М., 2005.

Хомский 2005^a = Хомский Н. О природе и языке. М., 2005.

Чалмерс 1998 = [David J. Chalmers 1998] Дэвид Чалмерс. Навстречу проблеме сознания. Лекция в МГУ. / Пер. с англ. д. филос. н. В. В. Васильева. М., 1996.

Чалмерс 2013 = [David J. Chalmers 1996] Дэвид Чалмерс. Сознающий ум. В поисках фундаментальной теории сознания. / Пер. с анг. д. филос. н. В. В. Васильева. М., URSS, «Либерком», 2013.

Янси 2007 =[Philip Yancey] Филипп Янси. Библия, которую читал Иисус. / Пер. с англ. Л. Сумм. М., «Триада», 2007.

---

^[1] Альтицер 2010, 36.

^[2] Ириней Лионский. Против ересей 3: 20:2. // PG 7a: 944.

[3] Григорий Богослов. К пресвитеру Кледонию, послание 101 // PG 37:177, 180

^[4] Iren. Adv. haer. III:17:1.

^[5] Макарий, митр. Догматическое богословие. — Т. II, общий § 139 (п. II).

^[6] По биохимии работы мозга и в целом по когнитивистике см. в списке литературы труды Лэнгле, Млодинова, Чалмерса, Лурия, Леонтьева, Лифшица, Хомского, Петрова, Свааба, Васильева, Кузнецова.

^[7] Этому вопросу, между прочим, посвящена прекрасная монография Адо 2000.