«Ни о чем не грустить, всё забыть, всех простить…»

В наши дни имя поэтессы и барда Веры Матвеевой звучит не очень часто. Ее короткая жизнь оборвалась полвека назад. Едва окончив университет, девушка узнала о страшном диагнозе. Блестящая операция московских хирургов лишь отсрочила ее кончину — Вере дали 6 лет, которые она прожила в удивительной красоте и гармонии: создавала прекрасные песни, нашла любовь всей своей жизни…

Творчество Веры Ильиничны, оставшееся в любительских аудиозаписях и сборниках поэзии, до сих пор поражает чистотой и искренностью. Принято считать, что необычайная творческая активность Веры Матвеевой была следствием ее смертельной болезни. Она торопилась жить и поэтому сделала так много. Но есть и другое мнение. Неизлечимое заболевание могло стать следствием мироощущения Веры Матвеевой и ее творчества.

За свои тридцать лет она проделала огромный путь познания жизни, передавая свой онтологический опыт каждому, кто соприкасается с ее поэзией и музыкой.

В этой подборке — семь авторских песен Веры Матвеевой, которая ценила каждый миг своей недолгой жизни.

Песенка о черной гуаши и надежде

Эта песня — словно сценарий мультфильма, в создании которого принимают участие дети.

Кто-то красное солнце замазал черной гуашью

и белый день замазал черной гуашью,

а черная ночь и без того черна.

Кто-то все нечерное черной гуашью мажет,

но в черном окне кто-то белой косынкой машет,

и эта косынка издалека видна.

Белая косынка не побеждает зло, не борется с ним. Она просто существует — и дарит надежду на то, что черное зло будет повержено.

Эту песню Вера Матвеева написала еще до того, как узнала о своей болезни. Первые стихи Веры были посвящены природе, а потом она стала писать о любви. Вот как вспоминает об этом сестра поэтессы Ольга:

Вера была очень влюбчивой — она все время кого-нибудь любила. И любила просто до самозабвения. Но, правда, потом разочаровывалась. Но все время была влюблена. Вот ее эта влюбленность — просто свойство души. Сердце требовало кого-то возвести на пьедестал и обожать.

Впрочем, это касалось и любимых песен Веры. Сама она говорила об этом: «Любимые песни у меня всегда меняются. Мне то одна больше всего нравится, то другая».

Бард Владимир Бережков так вспоминает знакомство с Матвеевой:

Она сразу поразила нас совершенно. Потому что это был человек, который вошел в нашу компанию не начинающим автором, а совершенно сформировавшимся, самостоятельным и таким автором, которого, в общем-то, до тех пор не было не только в нашей компании, но, я думаю, и вообще в нашем жанре.

Возможно, в авторской музыке своего времени она и была той самой белой косынкой, которая машет из окна:

Кто-то черными взялся за черное дело руками;

но пока в темноте мелькает белое пламя,

ничего не может случиться со мной.

В 2002 году лидер группы «Гражданская оборона» Егор Летов включил собственное исполнение этой песни в альбом «Звездопад».

Я так хочу весну

Любовь к природе Вера Матвеева унаследовала от отца. Все выходные семья проводила где-нибудь в лесу вдали от города. Родные вспоминали, что с самого детства Вера очень внимательно относилась к смене времен года. Казалось бы, песня именно об этом:

Я так хочу весну! Она мне снится по ночам,

она похожа на печаль и на веселье.

Я так хочу весну, чтобы себя умчать

надежд ручьями в океан везенья.

Бард и исследователь авторской песни Александр Мирзаян признавался, что в начале 70-х не сразу распознал смыслы, сокрытые в творчестве Веры Матвеевой:

Привлекала, конечно, ее манера исполнения, этот чистейший серебряный голос, это все понятно — мимо не могло пройти. Но я тогда ждал таких текстов, как бы это сказать, не то чтобы остросоциальных, но тем не менее мне это по той поре было нужно. Я тогда весь был в таком социальном протесте, и мне этот протест хотелось всюду в той или иной форме слышать.

При этом в личных беседах Матвеева порой высказывала достаточно резкие суждения на социальные и политические темы. Но в ее творчестве это вообще никак не отражалось.

И тогда Мирзаян понял: «Она брала нотой выше. Эта фраза принадлежит Бродскому: „Берите нотой выше“. Когда тяжело, когда надо что-то преодолеть, не надо вступать в прямой диалог с системой или с каким-то социумом — надо всегда брать нотой выше. Глубину этой мысли я понял значительно позже. И интересно, что свою собственную трагедию, свою болезнь, драму жизни она преодолевала точно таким же образом, беря нотой выше».

Но что же ты молчишь? Ты поплывешь со мной

или проводишь равнодушным взглядом?

Наверно, ты молчишь потому, что все равно —

прольюсь водою я иль буду рядом…

Всё проходит, говорят

Представьте себе человека, который пытается объяснить другим людям смысл картины Сальвадора Дали, которой те никогда не видели. Примерно такое ощущение возникает, когда слушаешь рассказ Веры Матвеевой о создании песни «Жираф», известной по первым строкам: «Всё проходит, говорят»:

У Сальвадора Дали есть такая картина. Она называется «Жираф». Там какая-то глинистая выжженная пустыня, вся в трещинах, какие-то немыслимые животные, а на горизонте стоит жираф, далеко-далеко, у него пылает грива, как факел. Жираф страшный, но то, что у него грива, как факел, это очень красиво…

Речь идет о картине Дали «Жираф в огне». И этот образ у Матвеевой не менее выразителен, чем у испанского художника:

 Но гори, гори, мой факел,

 для кого — не все ль равно...

 Мне ж осветишь заодно

 все, что ночь таит во мраке.

 А когда уйдешь и ты,

 пусть прольется — ради Бога! —

 на кромешную дорогу

 рыжий луч шальной звезды.

Вера Матвеева признавалась, что задумывала «Жирафа» как пародию на популярную музыку. Но шутки не получилось — песня вышла красивой и глубокой.

Будет ласковый дождь

Как и большинство молодых людей того времени, Вера Матвеева очень любила научную фантастику. Любимый ее писатель — Рэй Брэдбери. Один из рассказов его цикла «Марсианские хроники» так и называется — «Будет ласковый дождь» — это цитата из стихотворения американской поэтессы Сары Тисдэйл, которое цитируется в рассказе.

Окончив в 1970 году Московский инженерно-строительный институт, Вера не смогла работать по специальности из-за болезни. Будучи начитанной и эрудированной, она устроилась консультантом в культовый советский журнал «Наука и жизнь» — изучала научную литературу, отвечала на письма читателей.

Автор-исполнитель Владимир Чирков так вспоминает личное общение с Верой Матвеевой:

«Она совершенно не производила впечатление человека, вынужденного (по невероятно несправедливому произволу провидения) постоянно бороться за свою жизнь. „Солнечная!“ — только так могу определить ее внешний облик и поведение. И было странновато сопоставлять эту солнечность и легкость в общении с текстами ее песен.

Объяснял для себе это несоответствие примерно так: «Барышня умная и очень начитанная. В такой, — необычной (и непостижимо сложной для меня) — форме философствует на вечные темы».

Эти дни, словно сны,

промчатся над нашей судьбой

и растопят горечи лед,

и смоет памяти пыль

этот ласковый дождь,

что будет когда-то потом.

Ах, разбудили меня

Известный скульптор Людмила Сошинская, близкая подруга Веры Матвеевой, вспоминала, как та получила первую в жизни денежную премию и долго не могла решиться, что купить: гитару или туфли. Выбрала туфли, потому что гитара у нее уже была. А после серьезной операции врачи запретили Вере отдых на море. Она же в ответ купила билет в Одессу и с вокзала буквально бежала на морской берег, чтобы исполнить свою мечту.

Там же, в Одессе, она встретила свою любовь, руководителя студии пантомимы Алика Устера. Влюбленные решили прожить отмеренные Вере дни земной жизни как муж и жена. Супруг оставался рядом с Матвеевой до ее последнего вздоха.

Мне тоже ведь хочется быть хоть немножко счастливой,

Хоть немножко любимой хочется быть, быть, быть.

Хватит плакать

Вера Матвеева росла в атеистической семье, что не мешало ей живо интересоваться религиозными вопросами.

«У нее был интерес такой к религии, и я думаю, если бы она жила, прожила еще подольше, она бы, конечно, пришла в лоно Церкви. Потому что уж очень у нее душа была близка к какому-то духовному полету. А он все равно рано или поздно приводит к Богу», — вспоминает сестра Веры Ольга.

Однажды, за несколько месяцев до ее смерти, кто-то из друзей привел в гости к Матвеевой православного священника. После беседы с ним Вера осознанно приняла решение креститься. Один только вопрос интересовал ее: сможет ли она встретиться «там» с мужем, ведь у них разные религии. Священник ответил, что Бог не разделяет людей. И Вера улыбнулась.

Последние месяцы жизни она сильно ослабла. Ни о каких концертах не было и речи. Вера не вставала с постели, пила минеральную воду и читала Евангелие.

При этом она оставалась оптимисткой. «Ну вот, Яблочный спас придет — встану, осенью на бабье лето поеду в Одессу», — говорила она. Не получилось. Вера Матвеева умерла 11 августа 1976 года.

Ни о чем не грустить,

все забыть, всех простить:

мало дней нам дано, чтоб обижаться.

Надо много хотеть, все на свете уметь,

надо очень стараться успеть.

Прогулка по городу

На поминках Веры Матвеевой кто-то из друзей сказал: «Предлагаю не говорить о Вере „была“: пусть будет так, как будто она и сейчас жива…» Но это было непросто.

Бард Владимир Бережков так описывает свои переживания:

Очень сильный туман был в Москве в первую осень без Веры. Я не хоронил ее, меня не было в городе. Крымский мост кончался сразу над водой, и троллейбусы уходили неизвестно куда. Было полное ощущение того, что с той стороны Москва-реки ничего не было, или уж, во всяком случае, было совсем не то, что всегда. Когда я побежал к остановке, троллейбус тронулся, и мне показалось, что через заднее стекло машет Вера и знаками показывает — садись! Но троллейбус поддал ходу и пропал на Крымском мосту…

Фотограф Владимир Аверьянов рассказывает:

Был у нас как-то раз разговор о судьбе. И Верочка совершенно спокойно, чуть ли не с улыбкой, чуть ли не с блеском в глазах сказала: «А, а на что мне надеяться, мне еще года два осталось!» Это было сказано летом 1974-го года. То есть точно — через два года она умерла. Это потрясло всех — всех ее друзей, всех любителей поэзии, песен.

«Чем дальше она от нас уходила, тем выше поднимался ее дух, — вспоминает Людмила Сошинская. — Иногда она говорила такие поразительные вещи, которые обычный человек знать не может, будто уже „оттуда“, с другого берега. И многие ее песни, написанные после операции, тоже пронизаны этим знанием, в них есть какая-то неземная мудрость…»

Если скажут, что погибла я,

если где-нибудь услышишь вдруг,

что заснула — не проснулась, —

не печалься и не верь.

Не заснула я, любимый мой,

я ушла гулять по городу, —

просто вышла и бесшумно

за собой закрыла дверь.

---

Все перечисленные песни можно послушать/скачать одним плейлистом здесь.