«Чтобы не разочаровываться, не нужно очаровываться»: почему кризис в Церкви — это не повод уходить

«Точка невозврата наступает тогда, когда ты прекращаешь видеть свое несовершенство», — говорит священник Александр Данилов, настоятель храма Святителя Николая Чудотворца в Казани. О кризисе в Церкви он рассуждает открыто: сам через это проходил. В беседе «Я разочаровался в Церкви. Что дальше?» мы говорим о том, почему такой кризис — не всегда сигнал «что-то пошло не так», где проходит эта граница и что делать, если ты видишь недостойное поведение священника, но не хочешь терять Бога.

«Церковь — это Христос и люди»

— Отец Александр, разочарование в Церкви — это всегда чья-то личная боль. Можно ли сказать, что это нормальный этап для человека, который приходит к вере? Или это каждый раз сигнал, что что-то пошло не так?

— Я всегда провожу параллели с личными отношениями в паре. Встречает молодой человек девушку. Она прекрасна, он в нее влюбляется, совершает ради нее подвиги, делает ей предложение. Они начинают жить вместе, у них конфетно-цветочный период, он не замечает в ней никаких изъянов. А спустя два-три года видит, что в отношениях могут быть сложности. И что девушка далеко не всегда идеальна. Но это не меняет его любви к ней, он понимает, что любовь должна пройти испытание. И он любит ее, несмотря на неидеальность.

— Похожий момент происходит с человеком в Церкви?

— Да. Есть хорошее выражение: «Чтобы не разочаровываться, не нужно очаровываться». Когда мы приходим в храм, у нас может сложиться некая розовая картинка. Как будто вокруг — идеальная Церковь, практически евангельская. Но Церковь — это не только Христос, но и люди, с которыми мы в первую очередь контактируем. И со временем мы неизбежно видим не только святость, но и человеческие ошибки.

Это нужно и это неизбежно.

На мой взгляд, каждый человек проходит кризис веры и кризис своей церковности. И я в том числе через это проходил. Но начинаешь понимать, что в Церкви тоже люди, и они бывают несовершенны. Даже святой человек мог совершать ошибки, это нормально, потому что он человек.

Священники могут сочетать в себе хорошие качества и плохие. И вообще, люди в Церкви сложнее, чем картинка из учебника догматического богословия.

Эту сложность Церкви и людей в ней, сложность бытия с Богом надо просто принять. В том числе через некоторое разочарование.

Я тоже не цветочек

— Вот наступило разочарование, и кто-то справляется. А бывает, что не справляется? В чем эта точка невозврата?

 — На мой взгляд, точка невозврата наступает тогда, когда ты прекращаешь видеть свое несовершенство. Когда забываешь о своей греховности.

То есть я смотрю на окружающих людей, фокусируясь на недостатках. И забываю, что тоже не цветочек. Это важно помнить. Я не подарок для окружающих. Да, Евангелие далеко не всегда можно увидеть воплощенным в церковном сообществе. Но и я в своей жизни не только добро генерирую. Я бываю жесток, лицемерен. Порой делаю больно и легко оправдываю себя. Я ленюсь, я несовершенен. И вот именно свое несовершенство в Церкви важно иметь в поле зрения.

Не они несовершенны — а я в том числе, находясь в Церкви, несовершенен. Я вношу в это все свою лепту.

И вот когда ты начинаешь фокусироваться на общем негативе, не заглядывая в свою душу, не обращая внимания на собственные внутренние проблемы, тогда и наступает точка невозврата.

— Все-таки хочется, чтобы Церковь отличалась от любой другой человеческой организации.

— Зато несовершенство Церкви, о котором мы говорим, — это гарантия того, что я в ней буду. Представьте Церковь с идеальным епископом. Святое духовенство, святые прихожане. Все как со страниц Нового Завета, идеальны. А мне там место есть? Я-то по-прежнему не идеален и не буду никогда идеальным.

Вот что еще думаю: точка невозврата достигается, когда я забываю, что Христос спасает не за какие-то заслуги, а по Своему милосердию. Все эти люди с Богом не потому, что они совершенны, а потому, что Бог их любит. И когда вместо того, чтобы видеть целостную, сложную картину, я примитивно ее сужаю и тону в собственных обидах, — и наступает точка невозврата.

Здесь снова как в семейных отношениях. Ты можешь принять, что супруга сложная, как любой человек. А можешь обидеться на собственные иллюзии, хлопнуть дверью и сказать: «Поищу идеальную женщину».

Вы не отвечаете за каждого священника, который плохо себя ведет

— А если ты видишь, что священнослужитель ведет себя недостойно, об этом знает какой-то круг лиц, но все молчат? Как с этим жить обычному человеку?

— Не будем скрывать, есть такая проблема. Но скажу сразу несколько важных вещей.

Во-первых, все священники недостойны. Если мы берем то, как в идеале должно быть, наверное, 99% священников недостойны, у каждого найдется свой изъян. Во-вторых, могу сказать по себе: быть священником сложно. Ты понимаешь, какому идеалу ты должен соответствовать. У тебя огромное число искушений. Очень много поводов сойти с дороги. Очень много поводов начать себя жалеть, очень много поводов выбрать не Христа. И чем выше ты забираешься в церковном служении, тем больше у тебя возможностей служить, но и тем больше соблазна позволить себе чуть больше, забыв, зачем ты вообще все это делаешь.

И вот, оговорив эти две вещи, продолжу. Что делать, если ты встретил священника, который явно вредит Церкви? На мой взгляд, нужно идти четко по иерархической линии. Нужно понимать, что в епархии нет всевидящего ока, которое бороздит целыми днями села и города и видит насквозь все помышления и дела священников. Епархия вообще может об этом не знать. Поэтому первое, что вы делаете, — говорите с этим священником лицом к лицу. Если вас что-то не устраивает в человеке, вы, как об этом говорит Новый Завет, идете к нему и разговариваете с ним лично.

Если он вас не слушает, идете к настоятелю храма или к благочинному. Если благочинный не хочет или не может вам помочь, идете к секретарю епархии и разбираетесь уже на уровне епархии.

Но если вы понимаете, что ваши полномочия — все, что вы реально больше сделать ничего не можете, то вы должны отпустить ситуацию. А что вы можете сделать, если задействовали все церковные механизмы? Развернитесь спокойно и ходите в другой храм.

Самое главное — не дать себе озлобиться. И помнить о границах своей ответственности. Вы не отвечаете за каждого священника, который плохо себя ведет. Скорее всего, вы не можете и на него повлиять. Поэтому, если вы исчерпали все возможные средства, выдохните и найдите другого батюшку, другой приход.

Священник никогда не может перестать быть священником

— Всегда ли священник должен быть священником? Вы же остаетесь живым человеком: друзья, семья, отдых. Как один знакомый батюшка смеялся: на отдыхе в дальнем уголке выходит из озера в плавках, и к нему бежит знакомая — «благословите!». Разве можно 24 на 7 быть «при исполнении»?

— Это один из самых сложных вопросов для многих священников. С одной стороны, ты обязан быть примером 24 на 7. Обязан быть «верным словом, делом, житием, любовью» — всем, что у тебя есть. Никуда от этого не деться. Не получится быть с восьми утра до восьми вечера священником, а с восьми вечера — идите лесом, живу, как хочу.

Священник жертвует очень многим. Я могу говорить по себе. Жертвует своей политической позицией, потому что у священника не может быть политической позиции. Он не имеет права агитировать за какую-то партию или транслировать какие-то свои взгляды. Священник далеко не всегда может озвучивать свое личное мнение. Священник не имеет права одеваться, как ему хочется, развлекаться, как ему хочется, писать то, что он хочет. На него все время смотрят. Все, что он сделает, автоматически проецируется на всю Церковь.

Я лет восемь ходил в старом пальто. Оно уже износилось, и родители решили мне подарить новое. В первый же день несколько соседей обратили внимание: «Батюшка, вы себе новое пальто купили, да? Дорогое, наверное?» Вот примерно в таком формате мы и живем.

Более того, в таком же напряжении находится и супруга. Люди отслеживают каждый чих жены священника. Оценивают одежду, тон голоса, что она ест, что пьет. То же самое с детьми. Моя дочь всегда будет дочерью священника…

— Но все равно священник живой человек, невозможно отвечать всем требованиям любопытствующих.

— Конечно, ты остаешься живым человеком. У тебя есть вкусы в музыке, вкусы в одежде, кино, литературе. Свою человеческую составляющую ты не можешь никуда деть. И всю жизнь учишься сочетать одно с другим. Всю жизнь учишься соответствовать идеалу и при этом оставаться живым человеком.

Причем живая составляющая священника не менее важна, чем его «бронзовый образ».

Людям нужен не только идеал, но и человек, сопереживающий им, сочувствующий. Который поймет, что они ему рассказывают, поймет, как они живут, почему они поступают именно так, а не иначе.

Вот так всю жизнь мы и учимся сочетать высоту служения со своей индивидуальностью.

На меня вывалили все: кто, что, где, с кем, как

— Вернемся к разговору о разочарованиях. Вы сказали, что сами через это проходили, можете рассказать подробнее?

— Поначалу в Церкви мне все нравилось, все было хорошо. Прекрасные священники, прекрасный собор. А потом, естественно, я стал замечать какие-то мелкие ошибки, дальше появились люди, которые мне начали «открывать глаза». Из тех, кто с удовольствием расскажет о грехах каждого, но не о собственных. На меня вывалили все, что только можно — кто, что, где, с кем, как. Это была первая попытка разочароваться. Но я это переварил.

Затем стал пономарить. А кто пономарит, тот знает, что дьяконы со священниками порой борщат в отношении пономарей, далеко не всегда ведут себя с любовью. Хотя я ко всем прекрасно отношусь, но искушений «психануть и уйти» тогда тоже было много.

Я не покидал Церковь, я любил ее всегда, но боль от того, что ее люди несовершенны, была. Свои грехи, конечно же, при этом ты не видишь, тебя гложут грехи других.

— Как вы из этого выбрались?

— Ходил к своему духовнику и просто разговаривал. Высказывал все, что вижу, что думаю, что болело и кипело в душе. А он слушал, давал излить эту боль, успокаивал. Не сказал: «Ты дурак, все твои переживания — гордыня, иди смиряйся и борись с бесами Иисусовой молитвой, избавляя себя молитвой и постом». Нет, он со мной разговаривал. И постепенно через общение с ним все начало исцеляться, я успокоился.

Начал понимать, что жизнь сложнее идеальных картинок. Что рядом с грехом есть и добродетель, что рядом с ошибками есть красивые и удивительные люди, которые много делают в Церкви. Что Церковь сложна, потому что человек сам по себе сложен и путь человека к Богу сложен. Как говорится, Церковь — это толпа кающихся грешников. И грех по-разному прогрессирует в людях.

Постепенно я понял, что в Церкви надо не ныть целыми днями о том, какая она неидеальная и какие люди грешные, а надо сделать для нее что-то хорошее. Своим трудом сделать церковную жизнь немножко светлее.

Тогда и начала формироваться моя позиция, которой я придерживаюсь и сегодня. Если ты хочешь что-то сделать в Церкви, надо пахать. Пахать годами, созидая в ней что-то. Это единственный путь борьбы разочарованием, на мой взгляд.

Записано по беседе «Я разочаровался в Церкви. Что дальше?»