Бунтующий проповедник Ларс фон Триер

Фильм должен беспокоить зрителя, как камешек в ботинке.

Из к/ф «Эпидемия» (1987)

30 апреля отмечает 70-летний юбилей один из самых неоднозначных режиссеров современности, заслуженный классик, бунтарь, экспериментатор и проповедник — Ларс фон Триер.

Родившийся в Копенгагене в семье государственных служащих, Триер не раз говорил, что в детстве ему было позволено все, кроме «чувств, религии и удовольствий». Мама — коммунистка, отец — социал-демократ, оба атеисты, далекие от искусства. Ларс же решил связать свою жизнь с кино, а в 33 года принял католичество. Примерно тогда и начался тот самый яркий и христоцентричный виток его творчества.

Вспомним пять фильмов режиссера, дающих особый простор для теологических размышлений.

Медея, 1988

Юный Ларс для своей «Медеи» решил взять сценарий Карла Теодора Дрейера — известного шведского режиссера-киноевангелиста («Слово», «Страсти Жанны д’Арк», «Вдова пастора»). Без экспериментов Триер не обошелся: для создания палитры «выгорающей» античности фильм был перезаписан с экрана, затем осветлен и перезаписан еще раз. По сути, это первая в истории законная экранка.

В основе сценария лежит переделанный миф Еврипида о Медее, умертвившей своих детей. Главное отличие версии Триера — отсутствие связи с какими-либо языческими божествами. Картина впечатляет ярким экзистенциальным одиночеством, знакомым киноманам разве что по фильмам Ингмара Бергмана.

Медея тут обладает полнейшей свободой воли и вынуждена сама принимать решения, что и становится главным катализатором трагедии. Перед зрителем предстает миф, снятый документальной камерой, одновременно и возвышенный, и приземленный. Из всевозможных трактовок образа загадочной колхидской царевны Триер выбрал наиболее жизненную. Которая и спустя тысячелетия может ненароком мелькнуть в сводке новостей, всколыхнув смутное воспоминание о чем-то странно-далеком…

Успешно начав как «женский» режиссер, Триер почти все свое дальнейшее кинотворчество посвятит женщинам и их разнообразным судьбам.

Рассекая волны, 1996

Эта трогательная, на первый взгляд, картина о всепокрывающей любви дала весомый толчок дальнейшему творчеству Триера. С дерзким бесстрашием он окунул зрителя в глубины человеческой природы, препарировав самое личное — отношения с Богом. Такое не могло оставить публику равнодушной.

Главная героиня — молоденькая и очаровательная Бесс (краткое от Элизабет/Елизавета — «почитающая Бога») — живет в морском шотландском городке, влюбляется в парня с буровой установки и выходит за него замуж. Казалось бы, ничто не может омрачить счастье молодых супругов, но Бесс очень тяжело переживает отъезды мужа, который работает вахтами. Она молится о том, чтобы любимый вернулся домой как можно скорее, и он возвращается… инвалидом. В отчаянии Бесс готова на все ради спасения любимого. Она начинает один за другим принимать опрометчивые решения и идти на страшные жертвы.

Триер комментировал свою работу так:

Мне хотелось сделать фильм о доброте. Мне хотелось снять фильм с религиозными мотивами, фильм о чуде. Но в то же время я хотел сделать его совершенно реалистичным. «Рассекая волны» — это, пожалуй, мой подростковый протест против семьи…

Очень простое изображение, излюбленный прием - ручная камера, незатейливая история, простодушные персонажи... Кино идет почти три часа, но смотрится на одном дыхании, захлестывают эмоции, накатывают слезы. Возможно, секрет в святой простоте, в невыносимой детскости героини на контрасте с жестокостью мира. Через тернии, испытания и потери Триер дает зрителю самое важное — надежду на чудо.

Все, о чем персонажи просили Бога в фильме, они получили, каждая молитва была услышана. Пусть и не так, как мы этого ожидали.

Танцующая в темноте, 2000

Поначалу я собирался назвать фильм «Безвыходное положение», но оказалось, что фильм с таким названием уже существует. Пришлось переименовать его в «Танцующую в темноте».

Ларс фон Триер

И снова в центре повествования героиня, оказавшаяся в сложной ситуации. Иммигрантка из Чехословакии Сельма работает на заводе, живет с сыном в съемном трейлере. У Сельмы тяжелая болезнь, из-за которой она теряет зрение. Этот же недуг поражает и ее сына. Героиня скрывает болезнь и пытается работать вслепую, чтобы накопить деньги, необходимые для лечения ребенка.

Жизнь Сельмы непроста, но ей удается выживать, потому что у нее есть тайна. Она обожает мюзиклы. Когда ситуация становится совсем невыносимой, она представляет себя героиней мюзикла.

Музыкальный фильм от такого автора, как Ларс фон Триер, — событие само по себе уникальное, мюзикл не мог получиться типичным. Съемки происходили на сотню видеокамер, которые были расставлены по всей съемочной площадке: так изображению придавалась репортажная правдивость. Жанр мюзикла постепенно трансформируется в греческую трагедию, где традиционным хором-рассказчиком выступают музыкальные фантазии главной героини.

В противовес «Медее», жертвующей своими детьми, Сельма жертвует собой ради сына. Мечты, облеченные в музыкальные номера, становятся своеобразными молитвами, полными надежд. Сцены реальности в картине приглушены, лишены красок; сцены фантазий — полны воздуха и динамики.

Финал фильма спорный: Сельма погибает, спасая сына, но стоила ли жертва того? Остается утешаться, что, даже погрузившись в полный мрак, героиня продолжит танцевать. Лишь бы вокруг была хоть какая-то музыка - или то, из чего ее можно сложить.

Я чувствую себя глубоко виноватым за то, что снял этот фильм, — говорит Ларс. — Этого не должно быть. Снимая эти сцены, я пережил всю их боль, хотя есть другие, которые говорят, что боль вынесли они. Но это было неудачное сочетание, никто не думал, что в фильме будет столько боли. <…> Из всей этой боли возникло нечто. Я думаю, вы должны посмотреть этот фильм, уверен в этом.

Догвилль, 2003

На первый взгляд может показаться, что сюжет этой картины тривиален: красивая и некогда богатая беглянка по имени Грейс скрывается от преследователей в захолустном городке. На помощь ей приходит Том — негласный лидер местной общины. Он убеждает жителей приютить Грейс в обмен на ее помощь: нянькой, сиделкой, садовницей, домработницей.

Постепенно Грейс входит в доверие к жителям и даже начинает получать оплату за труд. Деньги она копит на фарфоровые статуэтки в местной лавке, считая каждую фигурку символом своего присоединения к общине. Однако к хорошему быстро привыкаешь, и требования горожан становятся все более жесткими и непосильными. И вот Грейс — уже не всеобщая гостья и любимица, а закованная в кандалы рабыня.

Эта картина Триера — чемпион по библейским отсылкам и аллюзиям, начиная с имени Грейс: «благодать». Есть тут и пес Моисей, который сыграет в повествовании немаловажную теологическую роль. Сбежать из городка героиня пытается в кузове с яблоками, а семь фарфоровых фигурок намекают на семь смертных грехов. Что уж говорить о самом Догвилле — типичном Вавилоне в упадке!

На этом фоне выделяется основной посыл фильма, острая этическая проблема: куда приводит всепрощение и потакание злу? И есть ли у жертвенности границы? По Ларсу фон Триеру — есть. Режиссер ставит под сомнение силу необъятной и всепрощающей любви, обратная сторона которой вполне может выглядеть как гордыня. А при некоторых обстоятельствах превратиться в источник еще большего зла.

Главная особенность фильма — его театральность. Перед зрителем всего лишь павильон, в котором границы домов и линии улиц начерчены белой краской. Все происходящее — условность, но парадоксальным образом от этого как будто еще больше стынут жилы и леденеет кровь.

Меланхолия, 2011

Есть в творчестве Триера и фильм о предчувствии смерти, которым можно при желании увенчать все его творчество.
«Меланхолия» наталкивает нас на мысль, что «не в воле человека путь его, что не во власти идущего давать направление стопам своим» (Иер 10:23).

В кадре — апокалипсис: тихий, беспомощный, величественный, пугающий. Фильм состоит из двух частей, каждая раскрывает определенную грань человеческой трагедии.

Первая часть посвящена Жюстин — несостоявшейся невесте, погруженной в пучину депрессии на фоне свадебных декораций. Вторая часть фокусируется на ее сестре Клэр — успешной матери и жене, пребывающей в панике из-за надвигающейся на Землю планеты под названием Меланхолия. Одна из сестер принимает неизбежную катастрофу с завидным смирением, смакуя и облюбовывая свое уныние. Другая суетится до последнего, пытаясь принять то, что от нее не зависит. Два взгляда на катастрофу, две модели поведения и единый неизбежный финал.

В этом фильме все космическое, все фантастическое — лишь антураж, философская обертка, сквозь которую режиссер кричит: «Не смотрите на звезды, смотрите внутрь себя — там спасение!» Увы, его никто не слышит, но это ничего, так и задумано.

Новозаветная жертвенность долго боролась в творчестве Триера с ветхозаветным «воздастся». Без любви, без красоты и, самое главное, без Бога все оказывается заражено злом, все мертво и обречено на бессмысленную гибель. При таком раскладе совершенно нет ничего удивительного, что происходящее в фильме, ненароком, может производить даже умиротворяющий эффект…

В 2022 году Ларсу фон Триеру поставили диагноз — болезнь Паркинсона, но, по слухам, он продолжает заниматься кино и работает над фильмом с загадочным названием «После». Будем ждать. Пожелаем мэтру крепкого здоровья и успешного завершения проекта.