Ребёнок на глазах становился пассивным и вялым. Врачи сказали, последнее слово за эпилептологом. «Но что значит эпилепсия»? – думала я. Нет, этого не может быть! Ведь у нас в семье ни у кого не было этого заболевания. Стало снимать видео и показывать эпилептологу. Врач тоже не мог понять, что происходит. Тогда я забрала ребёнка и ушла из больницы.
Снова на совете семьи было решено искать причину, и мы с мужем отправились в Израиль. Там подтвердили эпилепсию. Приступы были сильные, ребёнок очень страдал и кричал. В Израиле мы пошли к Гробу Господне и Пресвятой Богородице. Это было очень непросто, ведь приступы шли очень часто. Люди смотрели на нас, а я закрывала дочку собой и пряталась, пока не отпустит. Господь услышал меня и лекарство, что нам прописали в Израиле, помогло. Но у нас в стране его нет. Это дорогое лекарство, но мы покупали его. Милане стало полегче. Год не было таких больших приступов, но эпиактивность сохранилась.
Мы снова поехали в другую клинику, в Красноярск, чтобы сделать ночное ЭЭГ и дальше искать причину. Там эпилептолог сказал, что ЭЭГ не очень хорошее, надо пробывать другое лекарство. Вот тут и начался самый страшный кошмар, который длиться третий год. Снова вернулись страшные приступы, и их стало гораздо больше.
Мы попробовали вернуться к старому препарату, но он уже не помогал. Врач назначил генетический анализ на панель по эпилепсии. Кто это делал, знает сколько это стоит. В нашей семье работает только папа. Нам помогает дедушка – Ветеран Великой Отечественной войны. Он до сих пор помогает и говорит: – «Умирать нельзя, сначала надо поднять правнучку».
Генетический анализ показал мутацию в гене CDKL5, возможно это явилось причиной заболевания. Снова, что делать? Мы обратились в наш благотворительный фонд «Обыкновенное чудо», за помощью поездки в Германию. Там нам пообещали помочь. Весь город собирал нам деньги. Мы продали машину и полетели.
Но первый приём доктора не задался. Профессор вёл себя не корректно и даже грубо. Повысил дозировку лекарств и заменил их на германские. Через неделю Милане стало гораздо хуже. Мы обратились к педиатру, ведь думали, вдруг ребёнок заболел при перелёте. Но педиатр сказала, что у ребёнка передозировка лекарств, и что надо срочно показать профессору. Профессор нас не принял, а направил нас к другому врачу. тот сменил дозу и попросил об этом не говорить. Я поняла, мы ошиблись, что сюда приехали. Это просто выкачивание денег. Нам даже педиатр в Германии так сказала.
Вернулись домой мы уже полностью лежачим ребёнком. Она плохо кушала и почти не держала голову. Дальше реанимация, борьба за жизнь. Но я выходила Милану. Приступы немного отступили. Мы снова поехали с ней через год в Китай и Индию. Сделали новое МРТ, искали очаги заболевания, может хирургическим путём можно ей помочь.
Все эти поездки мы оплачивали сами. Помогали друзья и родственники, и снова прадедушка. Все врачи, как один твердят, что хирургического вмешательство не нужно. Назначают новые препараты, но они абсолютно не помогают.
Сейчас Милана не сидит сама, только с поддержкой, не ходит, но любит чтобы ножки упирались в пол. Она почти ничего не понимает и не отзывается на своё красивое имя – Милана!
Я хожу с ней на занятия Бобат и к дефектологу, делаем массаж постоянно. Всё оплачиваем сами. Недавно вернулись из Екатеринбурга, где эпилептолог нам сказал, что у Миланы тяжелая форма эпилепсии, и что помочь может только кетогенная диета, так как у неё резисторная форма к препаратам. И посоветовала клинику «Мидеал» в Тольятти. Мы сделали туда запрос и нам выставили счёт 150 тыс. рублей.


