Богобоязненный, благоговейно помышляя о Боге и ходя пред лицом Его, ведет себя со всею попечительностью и осмотрительностью, так чтобы ни в слове, ни в деле, ни в помышлении не допустить ничего оскорбительного для Бога, а ходить во всех заповедях и оправданиях Божиих непорочно. Почему научение богобоязненности есть научение исполнению всех заповедей Божиих, или всестороннему доброделанию. Святой Давид не изображает, однако ж, здесь всей системы дел, в коих выражается богобоязненность, а берет из них только те, которые на каждом почти шагу приложимы в сношениях людей между собою, в той мысли, что если кто будет держать себя исправным в этих, то несомненно будет исправен и во всем прочем. Такие дела суть: удерживать язык от злоречия и лукавства, никому не вредить, а всякому делать добро, иметь мир со всеми и распространять его вокруг, стихи 14—15. Как предписания и законы вообще в исполнении своем требуют труда и самоотвержения, — то святой Пророк, чтоб расположить к охотному хождению в делах страха Божия, указанию их предпосылает обетование за них жизни счастливой, всегда желаемой, никогда, однако ж, недостигаемой без добрых дел и спокойной совести, — стих 13. Он как бы так говорит: хочешь быть счастливым, действуй так, как я тебе покажу. В сем случае он так же поступил, как потом Господь в Нагорной Своей к народу беседе, когда Он, излагая нравственные христианские расположения, образование которых требует труда немалого, к каждому из них прилагает обетование блаженства. Стих 12 — приглашает к вниманию, по важности предмета научения, который, однако ж, не раскрывает: о страхе Божием довольно помянуть, чтоб возбудить внимание; важность же сего урока предполагается сознаваемою.

Стих 12. «Приидите, чада, послушайте мене, страху Господню научу вас».

Многолетним опытом умудренный предлагает сокровища своей деятельной мудрости, передавая их новому поколению, вступающему в жизнь и хотящему научиться, как жить. Это — ко всем и нам слово из отдаленной древности. Наши и старцы — младенцы пред праотцем Давидом. Да внимают же все!

«Приидите чада». «Это (Василий Великий) голос искренно расположенного учителя, с отеческим благосердием призывающего к учению, потому что ученик есть духовное чадо учителя. Приемлющий от другого образование в благочестии как бы им созидается и приводится в состав, подобно тому как в утробе чревоносящей образуются младенцы. Посему и Павел всю Церковь Галатийскую, которая отпала от первопреподанных учений и походила на недоношенный плод чрева, снова восприемля и Божественною силою изображая в галатах Христа, назвал чадами. «Чадца моя, имиже паки болезную, дондеже вообразится в вас Христос» (ср.: Гал. 4, 19)».

«Приидите — послушайте». «Чему же (Василий Великий) хочет учить нас духовный наш отец? «Страху Господню», говорит, «научу вас». Поелику выше заповедал бояться Господа и показал выгоды страха, сказав, что «несть лишения боящимся Его»; то преподает теперь некоторый урок о страхе Божием. И как страх Божий есть первое дело, то не просто предлагает его, а требует и особого при сем внимания, говоря: «приидите послушайте». Что страх Божий точно есть первое дело, — это ныне и дети малые знают, научившись у Премудрого, который говорит: «начало премудрости — страх Господень» (ср.: Притч. 1, 7), — премудрости и деятельной, и умозрительной. Когда говорит — «начало», дает знать, что с него надобно начинать и что все другое за ним последует, из него истекая. Стало быть, без страха Божия нельзя сделаться ни знающим, ни благоразумным, ни добрым. В нем ключ ко всему этому. Вот единственная в мире кафедра, которая, преподавая один предмет, всему учит!»

Когда святой Пророк говорит: «приидите научу», — означает, что сам он знает сию науку. Ибо какой учитель решится открыть кафедру науки, которой не знает? «Что (Василий Великий) нужно, например, быть здоровым, может сказать всякий, даже невежда; но как должно приобретать здоровье, говорить об этом — дело человека, знающего врачебное искусство. Так и страху Божию может научить только имеющий сам истинный страх Божий».

Какой урок для родителей, воспитателей, учителей и всех, которые к состоящим под их ведением могут говорить: чада! Учить их первее всего страху Божию, учить и словом, и паче примером. И какому ответу должны подлежать таковые, когда не только не учат сему делу, а разучивают, — кто жизнию бесстрашною, а кто при этом и словом?!

Святой Пророк предлагает здесь учение о страхе Господнем, который один спасителен. Ибо ведать надлежит, что не всякий страх благ и спасителен. «Есть страх вражий (Василий Великий), о котором молится Пророк, чтоб он не приближался к душе его, говоря: «от страха вражия изми душу мою» (Пс. 63, 2). Тот страх — вражий, который вдыхает в нас боязнь смерти и который внушает нам страшиться преимущества лиц. Боящийся сего возможет ли, во время мученичества, противостоять греху даже до смерти и воздать долг умершему за нас и воскресшему Господу? Есть еще неопределенный некий страх, навеваемый демонами. И он кажется мне немощию, порождаемою неверием; ибо верующий тому, что есть у него крепкий Помощник, не страшится никого из усиливающихся возмутить его».

«Что же такое (Василий Великий) страх спасительный, страх освящающий, страх преднамеренно, а не по немощи поселяемый в душе? Хочешь ли, — объясню тебе свойства сего страха? Когда влеком бываешь на какой–либо грех, представь себе мысленно страшное и нестерпимое судилище Христово, где на высоком и превознесенном престоле восседает Судия, вся же тварь с трепетом предстоит при славном Его явлении, и каждый из нас приводится на испытание соделанного им в жизни; потом к совершившему в жизни много худых дел приставляются страшные и угрюмые ангелы, у которых и взор огненный, и дыхание огненное, по жестокости их воли, и лица подобны ночи, по унылости и человеконенавидению; потом — непроходимая пропасть, глубокая тьма, огонь не светлый, который во тьме содержит попаляющую силу, но лишен светозарности; потом — такой–то ядоносный и плотоядный червь, пожирающий с жадностию, никогда не насыщаемый и своим пожиранием производящий невыносимые болезни; потом — жесточайшее из всех мучений — вечный позор и вечный стыд. Сего страшись и, сим страхом вразумляемый, как бы некоторою уздою воздерживай душу от худых пожеланий».

Страху Божию обещает научить нас отец; но — «научить (Василий Великий) не всех, а только желающих слушать его. Послушайте вы, у которых отверсты уши сердца, простосердечные, детской веры исполненные, чада, чрез сыноположение крещения соделавшиеся присными Богу и удостоившиеся стать сынами света чрез пакибытие. Ибо у Пророка не его училище, а училище Духа Святого. Дух Владычный, возрождающий в сыновство Богу, вещает устами Пророка, как сам он исповедал: «Дух Господень глаголет во мне, и слово Его на языке моем» (ср.: 2 Цар. 23, 2)».

«Приидите же (блаженный Августин), будем слушать Его! Откроем слух, разверзем сердце. Да не будет у нас слух открыт, а сердце закрыто. Бог говорит чрез Пророка. Кто не захочет послушать Его?»

Стих 13. «Кто есть человек хотяй живот, лю6яй дни видети благи?»

«Живот» здесь есть жизнь счастливая, то же, что — «дни благи». Ибо несчастному жизнь — не жизнь, а иногда хуже смерти. Пророк хочет указать способ, как прожить на земле счастливо и покойно. Намереваясь изречь уроки строгой нравственности, он заохочивает выслушивать их, а потом решиться исполнить самым делом, указывая в том условие к счастливой жизни. «Он возбуждает (Феодорит) к подвигам, предложив, как некую достолюбезную награду, беспечальную и превожделенную жизнь».

Он ударяет в струну самую нежную и чувствительную. Кто не хочет жизни счастливой и дней благих? О чем же все заботы и к чему все труды? Но не все истинно понимают, в чем счастие и как его достигнуть. И вот что обещает святой Давид! Научить, как жить на земле, возможно — счастливою жизнию. Предложенные им правила, точно, входят в условия спокойной и безмятежной жизни в обществе человеческом. Не злоречь, не льсти и не лукавь, не вреди никому, делай всякому добро, сколько и как можешь, живи со всеми мирно: и будешь покоен, будешь уважаем и любим, и никто не станет обижать тебя или оскорблять чем. Оттого постоянно будешь видеть дни благие и жить, радуясь жизни.

Такова первая мысль, порождаемая словами стиха сего! Но, ограничиваясь ею одною, едва ли мы исчерпаем всю полноту обетования пророческого. Правда, что живущие по указанному им наставлению наслаждаются большею частию покойною жизнию; но бывает нередко, что самое исполнение сих уроков расстроивает их покой и превращает их благие дни в дни злые. Почему вернее положить, что святой Пророк исполнение обещаемого благоденствия и благобытия не ограничивает настоящею жизнию; тем паче, что после плоды такой богобоязненной жизни он простирает за пределы сей жизни. В этом руководитель нам будет святой апостол Петр. В 3–й главе своего Первого Послания он внушает христианам, чтоб не воздавали злом за зло, а напротив, благословляли, поставляя в основание сему то, что христиане призваны наследовать благословение (см.: 1 Пет. 3, 9). Это наследие, конечно, есть то, которое подается в вечности. Но в следующем стихе он относит к тому же и слова пророка Давида: «хотяй бо», говорит, «живот любити и видети дни благи, да удержит язык свой от зла» и прочее (см.: 1 Пет. 3, 10). Что прежде назвал благословением, то здесь названо животом и днями благими. Потому нет сомнения, что в животе сем святой Апостол видел живот вечный и в днях благих — блаженную вечность.

У Апостола научившись, ту же мысль с словами Пророка соединяют святой Василий Великий и блаженный Августин.

«Пророк спрашивает (Василий Великий): хочет ли кто жизни, но не этой общей, которою живут и бессловесные, но истинной, не пресекаемой смертию. Христос есть истинная жизнь, и наша истинная жизнь есть пребывание во Христе. Подобно сему и «дни благи» суть не здешние дни. Дни века сего злы, ибо «мир весь во зле лежит» (1Ин. 5, 19). Чего ради Апостол и заповедует искупать время, «яко дние лукави суть» (Еф. 5, 16). Теперь мы не в жизни, а как бы в смерти. Отчего и молился Апостол, говоря: «кто мя избавит от тела смерти сея? « (Рим. 7, 24). Есть другая некая жизнь, к которой призывает нас слово. Настоящие дни наши лукавы, но есть другие дни — благие, которые не пресекаются нощию. Для них Сам Бог будет вечным светом, озаряя их сиянием Своей славы. Посему, когда слышишь о благих днях, не думай, чтоб в обетовании сем говорено было тебе о здешней жизни; потому что тленны те дни, которые производит чувственное солнце; а тленное не может быть приличным даром нетленному. Если душа нетленна, то нетленны должны быть и душевные дарования. «Образ же мира сего преходит» (ср.: 1 Кор. 7, 31)».

«Спрашивает (блаженный Августин) святой Пророк: кто желает дней благих? Кто? Не всякий ли готов ответить: я? Кто не любит живота и не хочет видеть дни благи? Не слышится ли повседневный ропот: доколе будем терпеть? День от дня всё хуже и хуже. Во дни отцов наших лучше было. Но если б спросил ты отцов своих, они тоже стали бы жаловаться на дни свои: блаженны были отцы наши, мы же горьки, злы дни наши. Покажи же нам, Господи, дни благие! Не тут ищешь ты благих дней. Ищешь хорошего дела, но не в своем месте ищешь. Как если б кто искал человека праведного в таком месте, где нет его, сказали б ему: хорошего человека ищешь ты, — ищи, но не здесь; здесь напрасно ты будешь искать его, никогда его ты не найдешь тут: так и здесь. Благих дней ищешь; хорошее дело. Давай вместе искать, но не здесь. Но как же, говоришь, отцы наши здесь имели их? Обманываешься. На земле все жили в труде и тесноте. Читай Писания, которые писаны в наше утешение и наставление, и убедишься в том. Вот во дни Илии — страшный голод, такой, что матери жарили детей своих (см.: 4 Цар. 6, 26—30). < Авраам имел дни благи, но внутренно — в сердце, а внешно так же, как и все, и голод терпел, и нападки (см.: Быт. 12—25). А святой Павел благие ли дни имел, когда известно, что проводил их почасту в алчбе и жажде, в холоде и голоде (см.: 2 Кор. 11, 27)? Но да не сетуют рабы. Сам Владьжа не имел благих дней в веке сем. И Он терпел поношение, заушения, Крест и всякое зло. Так не ожидай на земле дней благих, слыша обетование Пророка. Придет иный некончаемый век: там будут и дни благи».