в которой рассказывается о конце и исходе удивительного боя между храбрым бискайцем и доблестным ламанчцем

И завязался необычный поединок или «удивительный бой между храбрым бискайцем и доблестным ламанчцем», как назвал это событие Сервантес в подзаголовке главы IX, придав ему все то значение, какого событие и заслуживает.

И вот идет сражение меж двумя равными, меж двумя безумцами, и, кажется, грозят они небесам, земле и адской бездне. О редчайшее в веках зрелище, сражение меж двумя Кихотами, ламанчским и бискайским, сыном равнины и сыном зеленых гор. Не мешает перечитать описание Сервантеса.

«Я не рыцарь? Я — и не рыцарь?» Услышать такое бискайцу, и от кого — от Дон Кихота? Нет, такое стерпеть нельзя!

Позволь мне, Дон Кихот, сказать слово о крови моей, о моем роде–племени — ибо ему я обязан тем, каков я есмь и чего стою, ему же обязан и тем, что в состоянии постичь чувством и жизнь твою, и деяния.

О земля моя, моя колыбель, земля отцов моих, дедов и прадедов, земля детства моего и отрочества, земля, где встретил я спутницу всей моей жизни, земля моей любви, ты сердце души моей! Твое море и твои горы, о моя Бискайя, сотворили меня таким, каков я есмь; та земля, что породила твои дубы, и буки, и орешники, и каштаны, породила и мое сердце, о Бискайя.

Спорил некто из рода Монморанси39с неким баском и, озлившись на моего соотчича, не преминул сказать ему, что они‑де, Монморанси, ведут начало от века, не помню, то ли восьмого, то ли десятого, то ли двенадцатого, а мой баск и ответь ему: «Вот как? А вот мы, баски, ведем начало от века, и точка!» Да, мы, баски, ведем начало от века, и точка. Мы, баски, знаем, кто мы и кем хотим быть.

Вот видишь, Дон Кихот, баск отправился к тебе в Ламанчу, чтобы отыскать тебя, и вызывает тебя на поединок, поелику ты отказал ему в звании рыцаря. И как же при виде баска, да еще из Аспейтиа родом,40не вспомнить снова еще одного странствующего рыцаря, баска и тоже родом из Аспейтиа, а звался он Иньиго Яньес де Оньяс и Саэс де Бальда, из родового замка Лойола, и был основателем Воинства Христова? Не он ли венец всего нашего рода–племени? Не он ли герой наш? И разве не должны мы, баски, сказать во всеуслышание: он принадлежит нам? Да, нам, в первую голову нам, а не иезуитам. Из Иньиго де Лойолы они сотворили Игнатия Римского, из баскского героя — иезуитского святошу. Во всем виноват мул, верхом на котором ехал герой!41

Мул же дона Санчо де Аспейтиа так разбрыкался, что сбросил бискайца наземь, и вот нам урок — сражаться надо спешившись. Так был побежден бискаец: не потому что рука была слабее либо мужества не хватало, а по вине своего мула, который был, дело ясное, не бискайским. Если бы не распроклятый мул, туго пришлось бы Дон Кихоту, можете не сомневаться, и он бы выучился относиться почтительно к бискайской стали, которая

бедна на речи, на дела богата.

Выучитесь, мои братья по крови, сражаться спешившись. Соскочите с упрямого и бешеного мула, он несет вас вприскочку по своим дорогам, а не по вашим и моим, не по дорогам нашего духа; и того гляди, разбрыкавшись, сбросит вас наземь, если Бог не убережет. Соскочите с этого мула, не в наших краях он родился, не в наших краях пасется; и отправимся все вместе завоевывать Царство Духовное. Еще неизвестно, что нам дано свершить в этом мире Божием. И заодно выучитесь воплощать мысль свою на языке культуры, отрешившись от тысячелетнего языка наших отцов; без промедления соскочите с мула, и дух наш, дух нашего племени, обойдет на этом языке, на языке Дон Кихота, все миры, подобно тому, как впервые в истории обошла весь мир каравелла нашего Себастьяна Элькано, могучего сына Гетарии,42дочери нашего Бискайского моря.

И лишь благодаря вмешательству омонашенных дам пощадил Дон Кихот жизнь Санчо де Аспейтиа в обмен на обещание предстать пред очами Дульсинеи, а дали обещание дамы; ибо пообещай такое сам дон Санчо, он не преминул бы предстать пред нею; и даже очень и очень возможно, что влюбился бы в нее по уши, она же — в него.