Движение в пользу воссоединения с православи­ем проявилось среди униатов Холмского края еще в 40-х гг. XIX в. Во время обозрения преосвящен­ным Иосифом Семашко церквей Литовской епар­хии в 1837 г. некоторые лучшие и благомыслящие униатские священники Холмской епархии (20 че­ловек) обратились к нему с частной просьбой о за­щите 300 тыс. Холмских униатов от окончательно­го порабощения латинянами. Это были пока робкие начинания одних только униатских священников без их паствы. Но после совершившегося в 1839 г. воссоединения с Православной Церковью западно­русских униатов, влечение к воссоединению про­никло и в холмский народ и разрешилось в 1875 г. присоединением к православию всех униатов Хол­мского края.

Воссоединение холмских униатов началось уже в 1840 г. В начале этого года 32 семейства крестьян с. Люхово Люблинской губернии обратились с про­шением к наместнику царства Польского о приня­тии их в лоно Православной Церкви и о назначении к ним православного священника. Прошение люховцев доложено было государю, который повелел исполнить их просьбу. По сношению с Литовским архиепископом Иосифом Семашко в Люхово был на­значен священник из Литвы Игнатий Гинтовт и два причетника. К православию тогда присоединилось 323 человека люховских сельчан.

Примеру люховцев последовали и жители с. Ба­бич, расположенного в 12 верстах от Люхова. Они побывали на богослужениях в люховской церкви и в конце 1841 г. обратились к священнику Гинтовту с просьбой исходатайствовать у своего начальства назначение к ним православного священника, а пока, до назначения нового, исполнять им все ду­ховные требы, причем приложили обязательство неизменно пребывать в православии. Прихожан в Бабичском приходе было в то время более 1000 душ. Они имели свою церковь и, принимая унию, поща­дили в ней иконостас и царские врата, а также со­хранили в целости православный престол, покрыв его униатским возвышенным, со ступенями, пре­столом. Просьбе бабичских униатов священником Гинтовтом дан был законный ход. Чтобы помешать этому воссоединению, Холмский униатский епис­коп Шумборский поспешил отправиться в Бабичи, совершил там богослужение и в проповеди своей со слезами убеждал бабичан оставаться в унии. Но это нисколько не поколебало в них решимости к вос­соединению с православием. Между тем последо­вало Высочайшее повеление о передаче бабичской церкви со всем ее имуществом, строениями и зем­лями православному ведомству и о назначении в нее священника с причтом из Литовской епархии. До прибытия в Бабичи причта исполнять духовные требы поручено было священнику Гинтовту. Ког­да бабичские прихожане потребовали от Гинтовта Символ Веры с латинской прибавкой, говоря: «Как читали Символ Веры наши деды и прадеды, так и мы желаем читать», священник Гинтовт воспротивился этому, уверяя бабичан, что предки их читали Символ Веры без прибавки. Бабичане, однако, до тех пор ему в этом не верили, пока не убедились наглядно. В это время консистория предписала Гин­товту разобрать в бабичской церкви униатский пре­стол и поставить православный. При разборке престола присутствовали и прихожане. Когда снят был с места униатский престол, то под ним оказался престол православный, а под престолом — сложен­ные древнеправославные богослужебные книги. Гинтовту, таким образом, представился удобный случай фактически доказать, что предки их чита­ли Символ Веры по-православному. Найдя в одной из богослужебных книг Символ Веры, он прочитал его вслух народу, а затем предложил прочитать и прихожанам. Бабичане, вполне убедившись в том, что священник Гинтовт прав, сказали; «Теперь мы верим, что униаты нас обманывали».

Вслед за бабицкими униатами решили воссоеди­ниться и униаты с. Горний-Поток в Замостском уезде. По причине ветхости их приходского храма Холмское епархиальное начальство распорядилось в 1839 г. упразднить их приход, а прихожан причислить к приходу с. Липинь, отстоящему от них в 11 верстах. При таком неудобстве горно-потокские униаты, услышав о воссоединении люховских уни­атов и повидав в тамошней церкви неоднократно православное богослужение, обратились 26 февраля 1842 г. к священнику Гинтовту и передали ему про­щение о присоединении их к православию и обяза­тельство пребывать в нем неизменно. Просьба их после выполнения всех формальностей была уважена, но так как церковь их была слишком ветха, то до времени построения новой церкви сделана была временная пристройка к уцелевшей алтарной час­ти старой церкви и перевезена туда из Петрокова во­енно-походная церковь с ризницей, утварью и бого­служебными книгами. За два дня до устройства в означенной церкви иконостаса в Горний-Поток по распоряжению униатского епископа Шумбарского прибыл из Холмского базилианского монастыря иеромонах Антоний Пасич и, с помощью местного ксендза собрав до 50 латинян, приказал им отбить висячий замок от дверей церкви и завладеть церко­вью, — но ненадолго. Предприимчивый Пасич был выслан полицией обратно в Холм, и православное богослужение стало совершаться в горне-потокской церкви беспрепятственно.

Так Православная Церковь приобрела около 2 тыс. новых чад. Дальнейшее движение к воссоединению холмских униатов было пока затруднено. Без деятель­ного участия высшего униатского духовенства такое движение не могло быть успешно, а духовенство это, как мы видели, пока не было благожелатель­но расположено к православию. Но время соверша­ло свое дело, и унии в Холмском крае наступал конец.

Происходившая борьба западно-русских униатов за целость и сохранность церковных обрядов, засо­ренных латинством, раскрыла глаза холмским уни­атам, как далеко они ушли от древнего благочес­тия, и привела к тому убеждению, что поглощение их латинством неизбежно последует, если только из униатского богослужения не будут устранены все латинские нововведения. С этой целью Холмская греко-униатская консистория, возглавляемая администратором Холмской епархии протоиереем Маркеллом Попелем, издала 3 октября 1873 г. окруж­ное послание к духовенству об очищении греко-уни­атской обрядности от латинских нововведений. В этом послании говорилось, что «с принятием веры христианской русские приняли и все богослуже­ние, и всю обрядность восточную; что униаты, хотя соединены с Римской Церковью, но должны непре­менно и в точности соблюдать греко-восточный об­ряд; что храмы их, священные времена (посты и праздники), священнодействующие лица и другие принадлежности богослужения должны соответ­ствовать правилам Восточной Церкви; что измене­ния в обрядах и обычаях, вкравшиеся без ведома, согласия и утверждения престола Римского и на­рушающие основные условия принятия унии, не­законны и недействительный что на епархиальном начальстве лежит обязанность смотреть за точным соблюдением обрядов, устранять нововведения и нарушенные или измененные обряды восстанавли­вать в прежней их силе и достоинстве». «Между тем, — говорилось далее в этом послании, — с тече­нием времени, после соединения нашего с Римом, по произволу одиноких лиц вошли в Холмской епархии в наше богослужение, в наш обряд, в осо­бенности в совершение литургии, вообще во всю церковную жизнь нашу такие изменения, опуще­ния, искажения и нововведения, что уже трудно было различить наш, восточный обряд, пленивший некогда своим великолепием послов просветителя Руси св. равноапостольного Владимира. Храмы наши до того были лишены своих отличительных примет, что становилось невозможным в таких хра­мах совершать богослужение по восточному обря­ду. Ввиду таких обстоятельств Холмская епархиаль­ная власть, поставленная на страже ненарушимости всего завещанного нам предками нашими, посто­янно издавала распоряжения, клонящиеся к очи­щению нашего богослужения и нашего обряда от несвойственных им примесей латино-польских и произвольных искажений. Но, несмотря на это, не­которые священники Холмской епархии до сих пор еще не совершают богослужения по чину, передан­ному нам святыми отцами, но позволяют себе делать своевольные различного рода перемены, прибавле­ния и опущения и соблюдать при богослужении об­ряды, свойственные Латино-Польской, а не Греко-Русской Церкви. Многие храмы Холмской епархии еще и теперь (1873) носят прежний безобразный вид, не имеют иконостасов, а престол их построен так, что невозможно совершать на нем со входами ни литургии, ни прочих богослужений, как это требу­ет наш восточный обряд. Ввиду такого положения дела холмское духовное начальство предписывает всему подведомственному духовенству: во-первых, постоянно и неусыпно наставлять свою паству в том, что обряды, произвольно позаимствованные от латинства, воспротивляются нашему церковному уставу, воспрещаются постановлениями Соборов и буллами Пап Римских, противны духу нашей Святой Восточной Церкви и подлежат отмене; во-вторых, начать с 1 января 1874 г. повсеместно совершать богослужение точно и неуклонно по при­лагаемому при этом извлечению из церковного ус­тава».

Это послание возымело свое действие. И духовен­ство, и народ в большинстве признали справедли­вость и законность изложенных в нем требований. Только в некоторой части униатского населения под влиянием лиц, противодействовавших намерени­ям епархиальной власти, оно возбудило сперва не­доверие и недовольство, а затем вызвало открытые беспорядки, побудившие местную администрацию принять меры к их прекращению. Из 266 приходов Холмской униатской епархии подавляющее боль­шинство охотно подчинилось распоряжению Хол­мской консистории, и толы0 в 26 приходах Седелецкой губернии униаты оказали сопротивление.

Хотя, по существу дела, беспорядки эти касались самой Униатской Церкви и распоряжений ее епар­хиальной власти и не имели прямого отношения к делу воссоединения, а русское правительство обязано было принять меры к их прекращению, однако местная латинская партия, заинтересован­ная в поддержке беспорядков в униатском Подлясье, воспользовалась означенными событиями к дальнейшему разжиганию народных страстей. Партия эта стала распространять в народе слухи, что правительство задумало совершенно уничто­жить унию в пределах империи и насильно заста­вить холмских униатов воссоединиться с Православ­ной Церковью. Эта же мысль польскими агентами в Риме была внушена и Ватикану. Папа Пий IX под влиянием этих внушений издал 11 мая 1874 г. энциклику, которую послал Галицкому униатскому митрополиту Сембратовичу и всем униатским епископам Галиции. В энциклике Пий IX извещал униатское духовенство, что он крайне огорчен тем, что какие-то новаторы между униатами намерены отменить обряды, утвержденные апостольским престолом, и что в Холмской епархии «какой-то ложный церковный правитель (намек на прот. Попеля), уже давно признанный нами недостой­ным церковного сана, осмелился присвоить себе церковную власть, все перевернуть в епархии и, что всего важнее, изменить своевольно литургию; отважился под предлогом очищения обряда умыш­ленно ввести схизматическую литургию, ссыла­ясь в своем епархиальном послании на распоря­жения апостольского престола. Все, что это послание предписывает относительно обрядов, мы объявляем не имеющим силы и действия, а паче всего отказываем сему ложному правителю во вся­кой церковной власти, которой ему не вверял ни отошедший епископ (уволенный на покой епископ Михаил Куземский), ни апостольский престол, и объявляем, что он не вошел в овчарню вратами, но вторгся иным путем».

Папская энциклика, направленная к тому, что­бы отклонить холмских униатов от предпринято­го ими решения очистить униатский обряд от ла­тинства и приблизить его к православному, произвела на них обратное действие. Она раскры­ла им глаза, как далеко уже зашел папа Пий IX в своем стремлении не только латинизировать Уни­атскую Церковь, но и окончательно слить ее с Латинской. В то время как его предшественники раз­решали и даже охраняли восточный обряд в Уни­атской Церкви, Пий IX открыто заявил свое одобре­ние всем искажениям, введенным латинизаторами в этот обряд. В своей энциклике он даже не постес­нялся называть «схизматическими» литургии, со­ставленные великими отцами и учителями Церк­ви и принятые Униатской Церковью.

Энциклика Пия IX была разглашена между уни­атским духовенством и народом Холмской епархии и не только привела их в смущение, но и побудила окончательно решить вопрос, куда им направить­ся: к православию или к латинству? Эта энциклика привела также в удивление католиков, и по поводу ее в некоторой части серьезной католической печа­ти было замечено, что «она гонит русских униатов к переходу в православие и не оставляет им иного выбора». Народ распознал, какая опасность грозит вере их отцов от посягательств на нее Римского престола. В конце 1874 г. некоторые униатские при­ходы Седлецкой губернии, именно той губернии, в которой пред тем шла усиленная борьба между са­мими униатами за сохранение в Униатской Церк­ви православного обряда, стали составлять приго­воры о воссоединении. Русское правительство, обследовав эти приговоры и ту обстановку, при ко­торой они составлялись, и убедившись, что состав­лялись они добровольно, в силу искреннего жела­ния униатов разорвать всякую связь с Римом, доложило об этом императору Александру II, и го­сударь Высочайше повелел исполнить их пожела­ние. Вместе с тем Святейший Синод преподал Варшавскому архиепископу Иоанникию свое благосло­вение на воссоединение с православием духовенства и мирян Холмской униатской епархии.

Первое торжество воссоединения происходило 12 января 1875 г. в г. Беле, в Униатской Рождество-Богородичной церкви. Туда явилось по три депу­тата от воссоединившихся приходов с их священ­никами. Когда в церковь прибыл Варшавский архиепископ Иоанникий, то после облачения об­ратился к воссоединившимся с речью, в которой оповестил, что «Святейший Синод уполномочил его объявить им, что он с отеческой любовью и благодарной молитвой ко Господу принимает их в полное и совершенное общение Святой Право­славно-Кафолической Восточной Церкви и в не­раздельный союз Церкви Всероссийской и препо­даем им через него свое соборное благословение». Затем, благословив народ, владыка в дальнейшей своей речи излил свои радостные чувства по по-воду состоявшегося их общения с Православной Церковью. После произнесения речи владыкой со­вершено было благодарственное молебствие в сослужении 28 воссоединившихся пресвитеров, и при пении великого славословия «Слава в выш­них Богу...» состоялся обряд благословения и ' братского целования архипастыря с воссоединив­шимся духовенством, а затем, после молебствия, также торжественно совершена была литургия, В г. Беле воссоединилось 45 приходов Седлецкой губернии с 31 священником и 60 тыс. униатов.

Второе торжество воссоединения совершилось 24 марта в посаде Якове Константиновского уезда.

Воссоединилось 46 приходов той же Седлецкой губернии с населением до 50 тыс. душ, с 30 свя­щенниками.

Движение в пользу воссоединения перешло и в Сувалкскую губернию, и 27 апреля в Преображен­ской церкви с. Баля-Церковная состоялось торже­ство воссоединения 10 тыс. душ униатов от 7 при­ходов с 6 священниками.

Так положено было начало воссоединению униа­тов Холмской епархии, но это было только начало. Массовый переход в православие подлясских униа­тов привел в движение униатское духовенство и всей Люблинской губернии. Там тоже среди униатов впол­не созрела мысль, что единственным выходом для Униатской Церкви, очутившейся под угрозой оконча­тельного поглощения ее латинством, может послу­жить только возвращение ее к Восточной Церкви, от которой она откололась около трех веков назад. Под влиянием таких мыслей, а также примера своих под­лясских единоверцев, униатское духовенство г. Хол­ма и всей Люблинской губернии стало собираться в своих благочиниях на съезды и обсуждать создавше­еся для них положение. Следствием таких совеща­ний было то, что духовенство каждого благочиния, учитывая настроение своей паствы, расположенной к воссоединению, представило в Холмскую униат­скую консисторию заявления об искреннем своем желании возвратиться вместе с прихожанами в лоно Православной Церкви. После получения в консисто­рии таких заявлений от благочинии Холмского, Грубешовского, Томашовского, Замостского, Красноставского и Белгорайского уездов члены консистории, духовенство кафедрального собора и представители духовной семинарии собрались под руководством администратора епархии протоиерея Маркелла По-пеля для чрезвычайного заседания и после всесторон­него и зрелого обсуждения создавшегося положения постановили: 1) составить и подписать акт о воссое­динении униатов Холмской греко-униатской епархии с Всероссийской Православной Церковью; 2) составить и подписать всеподданнейшее прошение о Высочай­шем соизволении на таковое воссоединение; 3) про­сить администратора епархии доложить о настоящем постановлении правительству и исходатайствовать разрешение на представление означенного прошения государю через избранную для сего депутацию из сре­ды греко-униатского духовенства, состоящую из ад­министратора епархии, соборных протоиереев и бла­гочинных. В соборном акте, составленном от лица всего холмского духовенства (18 февраля 1875 г.), под­писавшие его, изложив историю унии, «наполненную печальными и горестными событиями» для Униатс­кой Церкви, указали на ту смуту, которую посеяла в последнее время среди униатского народа энцикли­ка папы Пия IX, изданная им 11 мая 1874 г. Высказав далее свое мнение, что действия Пия IX окончатель­но разорвали ту нравственную и духовную связь, ко­торая существовала между униатской паствой и ее архипастырем — папой, а введенные им в Католичес­кую Церковь догматы о непорочном зачатии Пресвя­той Девы Марии и непогрешимости папы повлекут распадение самого католичества; что дальнейшее пребывание их в униатстве, и, следовательно, в под­чинении папе, может «восстановить униатскую паству и ее пастырей против распоряжении и мер пра­вительства и даже против августейшего государя», подписавшие соборный акт заключили его следую­щим постановлением: 1) признать вновь единство их Церкви с Православной Кафолической Церковью и поэтому пребывать отныне, купно со вверенной им паствой, в единоверии со святейшими восточными православными Патриархами и в послушании Свя­тейшего Всероссийского Синода; 2) всеподданнейше просить благочестивейшего государя императора «принять намерение их под свое августейшее покро­вительство». Всеподданнейшее прошение о Высочай­шем соизволении на воссоединение холмских униа­тов было подписано в г. Холме 18 февраля 1875 г. теми же лицами, которые подписались под соборным ак­том.

Когда вся эта переписка поступила к Варшавс­кому генерал-губернатору, и он произведенным дознанием удостоверился, что все без исключения униатские приходы в Люблинской губернии нахо­дятся в полном единомыслии с духовенством, изъя­вившим готовность к воссоединению, генерал-гу­бернатор доложил ее через министра внутренних дел государю императору. Государь император дал свое согласие на прибытие в Петербург особой де­путации от униатского духовенства и мирян. В со­став этой депутации вошли администратор епархии, протоиерей Маркелл Попель и с ним 12 протоиере­ев и священников. От мирян были посланы: учитель Холмской духовной семинарии Николай Поцей (по­томок инициатора унии митрополита Ипатия Поцея), двое мещан и 18 крестьян Люблинской и Седлецкой губерний. Депутаты прибыли в Петербург 22 марта и 25 марта были представлены государю. Принимая депутацию, государь обратился к ней со следующими словами: «Выслушав с удовольстви­ем ваши заявления, я прежде всего благодарю Бога, Которого благодать внушила вам возвратиться в лоно Православной Церкви; к ней принадлежали предки ваши, и она в настоящее время с распрос­тертыми объятиями принимает вас. Благодарю вас за то утешение, которое вы мне доставили, верю вашей искренности и уповаю на Бога, что Он под­крепит вас на том пути, который вы добровольно избрали».

1 апреля депутация отправилась на родину. Вви­ду Высочайше изъявленного согласия на воссоеди­нении холмских униатов с Православной Церковью Святейший Синод издал 1 мая следующее постанов­ление касательно заведования воссоединенными униатскими приходами: 1) священство и духовные паствы Холмской греко-униатской епархии при­нять в полное и совершенное общение Святой Пра­вославной Кафолической Восточной Церкви, в не­раздельный состав Церкви Всероссийской и в подчинение Святейшего Всероссийского Синода; 2) воссоединенную с православием Холмскую гре­ко-униатскую епархию присоединить к Варшавской и, образовав одну православную епархию, наимено­вать ее Холмско-Варшавской, а ее архиерея — Хол-мским и Варшавским; 3) непосредственное заведо­вание нововоссоединенными с православием греко-униатскими приходами поручить особому епископу с наименованием его епископом Люблинским, викарием Холмско-Варшавской епархии, с тем чтобы викарий имел пребывание в г. Холме и заведовал нововоссоединенными приходами со­гласно инструкции, какая будет преподана от Свя­тейшего Синода под главным управлением архиерея Холмско-Варшавского; 4) существующую Холмскую греко-униатскую консисторию упразднить, а взамен ее образовать Холмское духовное управление, со­став и предметы ведомства которого будут опреде­лены особым положением, притом с тем, что дела большей важности правление имеет представлять на рассмотрение Холмско-Варшавской духовной консистории; 5) так как занятия этой последней вследствие сего должны значительно увеличиться, то сверх определенного для данной консистории чис­ла (трех) членов назначить из духовенства воссоеди­ненных приходов двух новых членов, избираемых викарным епископом и утверждаемых на общем ос­новании по представлению епархиального архи­ерея Святейшим Синодом; 6) существующие в Хол­ме греко-униатскую семинарию и училище для приготовления причетников обратить в православ­ные духовно-учебные заведения, не изменяя уста­ва этих заведений; управление же и заведование ими поручить непосредственному ведению Холмского викарного епископа; 7) на вновь открываемую кафедру епископа Люблинского назначить админи­стратора Холмской епархии протоиерея Маркелла Попеля, с тем чтобы наречение и посвящение его в епископа произведено было в Петербурге после предварительного присоединения протоиерея к Православной Церкви.

Во исполнение вышеуказанных постановлений Святейшего Синода, после их опубликования, тот­час же начались официальные торжества воссое­динения униатских приходов Люблинской губер­нии. Первое такое торжество происходило в г. Холме 11 мая при участии Холмско-Варшавского архиепис­копа Иоанникия. Во время Холмских торжеств было воссоединено 47 приходов Холмского, Люблинско­го и Красноставского уездов с 46 лицами священ­ного сана. Затем, 13 мая, торжественно было вос­соединено 49 приходов в г. Грубешове — уездов Грубешовского и Томашевского, с 40 священника­ми. Торжества эти были закончены в г. Замоете в цер­кви Св. Николая, причем было воссоединено 44 свя­щенника и 51 приход Замостского, Белгорайского и Яновского уездов.

Знаменательно, что в том же Николаевском хра­ме в 1720 г. происходили заседания униатского Собора, положившего основу латинизации право­славного богослужения в Униатской Церкви.

Таким образом, то, что было внесено под кровом этого храма в Униатскую Церковь насильственно, без воли народа, через полтора века было уничто­жено там же доброй волей того же народа.

Всех греко-униатских приходов Холмской уни­атской епархии присоединилось к Православной Церкви в 1875 г. 245 и вместе с ними около 200 свя­щеннослужителей.

Так закончилась литовская унийная эпопея, вызванная наступлением Рима и иезуитов на свя­тое православие, которое несмотря на все вековые невзгоды, вновь воссияло в западно-русских областях. Много перенесли православные западнорусы невзгод и страданий, защищая в продолжение по­чти трехвекового существования в их крае унии свою прадедовскую веру. Много увлекла уния об­маном и насилием сынов Западно-Русской Церк­ви в свое лоно, а время от времени и сама теряла свое достояние, расхищаемое латинством. Ряды православных западнорусов с каждым столетием редели. Дошло до того, что к концу XVIII в. право­славных жителей в г. Вильне осталось только 41 лицо: 35 мужчин и 6 женщин, — т.е. одна тысяч­ная доля против прежней их численности, да и самих униатов в ней почти совсем не стало — все перешли в латинство. Такая же почти участь по­стигла и другие православно-русские города и веси Западной Руси. Врагам православия казалось, что православие в Западной Руси стоит на краю окон­чательной гибели, но насильственно заведенная в ней уния не могла пустить в народе глубоких корней. Народ, хотя и принял ее под влиянием тяжелых для него политических условий жизни, под давлением насилий и безумных преследова­ний, однако сознавал ее неправду и все время таил в душе своей искру любви к прадедовской вере — святому православию. Пробил роковой час для унии, положенный руководящей десницей Все­вышнего, и об унии у западно-русского народа ос­тались только тяжелые воспоминания, как о раз­рушительной силе, принесшей ему множество горестей и внесшей религиозный разлад в его душу. Осознав свои невольные ошибки, православ­ный западно-русский народ при изменившихся для него политических условиях возвратился к вере своих отцов, и нет сомнения, что, наученный горьким опытом, он в будущем не только не под­дастся никаким искушениям и соблазнам поте­рять свою веру, но в дальнейшей борьбе с наступа­ющим на него латинством стойко будет держать в своих руках знамя православия и выйдет из этой борьбы победителем.

При составлении настоящего очерка автор пользовался следующими печатными трудами:

Правда Вселенской Церкви о Римской и про­чих патриарших кафедрах. — Спб., 1849.

Никанор, архим. Беседа о том, есть ли что ере­тическое в Римской Церкви // Церковные ведомос­ти, 1888.

Макарий, митрополит Московский. История Русской Церкви. — Спб,, 1882.

Коялович М.О. Литовская церковная уния. — Спб., 1861.

Брянцев. История Литовского государства. 1889.

Соловьев СМ. История России. — 1853.

Записки митрополита Иосифа Семашко. — Спб. Изд. Импер. Акад. Наук, 1883.

Жукович Я. Кардинал Гозий и Польская Цер­ковь его времени. — 1882.

Акты Юго-Западной и Западной России.

Киприанович Г. Иосиф Семашко, митрополит Литовский и Виленский. — 1894.

Корженевский К, прот. История Холмско-Варшавской епархии. — 1881.