Предыдущая беседа блаженного Августина очень хорошо объясняет и доказывает необходимость для благоденствия человека покориться воле Божественной. Это сознавали все добродетельные и богоугодные люди. И действительно покорность во всем воле Божьей служит основанием всех добродетелей, служит добрым началом христианской жизни и блаженным переходом ее в вечную жизнь загробную. Но остановливаться на половине беседы блаженного Августина не следует, потому что этим мы лишили бы всех истинно верующих возможности воспользоваться свидетельством просвещенного Богом писателя и наставника.

Этот боговдохновенный архиерей доказывает, что и в бедах и в злоключениях, постигающих нас, мы не должны ни малейшей черты переступать из круга воли Божьей. Он говорит: многократно повторяли мы, чтоправые сердцемте, которые во всю жизнь свою не противятся воле Божьей, которая благоволит, чтобы ты был иногда здоровым, а иногда больным. Когда ты здоров, тебе приятна воля Божья, а когда болен, она горька тебе — и здесь тыне прав. Почему? — Потому, что не желаешь следовать воле Божьей, но хочешь, чтобы Божественная воля соглашалась с твоей. Она права, а ты не прав; ибо твоя воля обязана следовать Божественной воле, а не наоборот. В таком случае ты будешь иметь правое сердце, когда на вопрос: хорошо ли тебе живется? ответишь —"Благословен Бог утешающий."Трудно ли тебе живется? —"Благословен Бог испытывающий и исправляющий меня."Если так поступаешь, то имеешьправое сердце, и со святым Давидом поешь в тайнике твоего сердца:"Благословлю Господа на всякое время, хвала Ему непрестанно в устах моих"(Пс. 33:2).

Не только святой Августин преподаёт это наставление, но и прежде него царь Давид оставил нам поучительный пример. Когда он бежал от преследования своего непокорного сына Авессалома со священниками, несшими перед ДавидомКивот Завета Господня(Высочайшую Святыню народа Израильского), как бы в защиту от преследования, тогда царь Давид, приказывая возвратитьКивотна прежнее его место, сказал:"Если я обрету милость пред очами Господа, то Он возвратит меня и даст мне видеть Его и красоту жилища Его; а если Он скажет так: нет Моего благоволения к тебе; то скажу Ему:"вот я: твори со мной, что Тебе благоугодно"(2 Цар. 16:25, 26). Так говорил могущественнейший царь находясь в бегстве и величайшем унижении, но истинно понимая значение Высочайшей воли: он, всем сердцем вручая себя воле Божьей, говорит: если Богу будет угодно, мы возвратимся в Иерусалим, а если нет на то Его благоволения, да творит Он лучшее, как Ему угодно.

О, благочестивые христиане! Если бы и мы так благоразумно, согласно своему долгу, рассуждали, то удобно могли бы достигнуть всего: не было бы нам никакого неудобства в перенесении самых тяжких бедствий, ничто бы не тяготило нас, и все охотно принимали бы с радостью по воле Божьей.

Христос в Гефсиманском саду дал нам своим примером единственное истинное наставление к долготерпению во всяких скорбях, показывая, что всего для нас полезнее предавать себя всесовершенно в волю Отца Небесного, говоря:"скорбь моя велика: спаси меня Отче, но не моя воля, а Твоя да будет"! И как истинно обнаружилось это в Богочеловеке? — прежде молитвы начал Он скорбеть смертельно и тосковать, даже ужасаться предстоящей Ему смерти; после же молитвы, предав Себя всецело воле Отца Небесного и как бы получив новую силу, говорит ученикам:"вставайте, идем, мужественно встретим врагов, положим начало кровавому подвигу."

Изрядно об этом рассуждает блаженный Августин: как объяснить то, что Христос Господь, являя в Себе человека, уча нас богоугодной жизни, и вместе с тем дающий нам жизнь, обнаруживает в Себе человеческую некоторую собственную волю, которая есть как Ему, так и нам одинакова? — Ответ: Христос — глава наша, а мы — члены тела Его. Он возгласил к Богу Отцу, как человек:"Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия"в этом воззвании обнаружилась человеческая воля, но воля человека, желающего иметь правое сердце, и просящего об исправлении его, если бы погрешил в чем:"впрочем не как Я хочу, но как Ты"(Матф. 26:39). Этим Христос желал показать нам, что в Нем было собственное (человеческое) хотение, желающее иного, нежели Бог желает.