Как мы уже говорили, опыт в Самарии установил традицию посещать новообразованные церкви. Около 40-го года такая необходимость возникла и по отношению к палестинскому приморью. Апостол Петр, на сей раз один, снова отправился в путь, "обходя всех". [4-16] Мы не знаем, проповедовал ли он в долине Сарона, в Лидде и Яффе, где побывал; скорее всего, его главная цель заключалась в заботе об устроении молодых общин. Для них приход Петра был дорог прежде всего тем, что в его лице люди видели свидетеля жизни и Воскресения Мессии. Лука говорит о двух чудесах, совершенных Петром в приморье, слух о которых разнесся далеко по округе. Апостол как бы продолжал дело Учителя.

В Яффе он задержался дольше всего. Тамошняя церковь состояла в основном из бедного люда, близкого душе апостола. Он выбрал себе жилье у одного кожевника.

Деяния подчеркивают, что в этой "церкви бедняков" люди отличались особой сердечностью и как могли помогали друг другу. Единственным состоятельным членом яффского братства была некая Тавифа, но и она отдавала все свои силы на служение людям. Она шила одежду для неимущих вдов.

В "языческую" Кесарию ап. Петр попал при необычных обстоятельствах. Правоверные евреи не любили этот город, где жил прокуратор и где их взор оскорбляли статуи и имперские эмблемы. Быть может, и Петр не решился бы идти туда, тем более, что церкви там еще не было (Филипп пришел в Кесарию позднее). Но Бог судил иначе.

Однажды знойным полднем апостол поднялся на кровлю дома кожевника, чтобы совершить положенную в это время молитву. Кончив, рыбак хотел сойти в горницу, где женщины готовили обед, но в это мгновение он словно в полусне увидел, как перед ним опустился кусок ткани, привязанный за четыре угла. Там были животные, запрещенные в пищу Законом. "И был голос ему, — пишет св. Лука, — встань, Петр, заколи и ешь". Это могло быть испытанием его набожности, и апостол решительно отказался. Нечистая пища не коснется его уст! Вековые традиции, которые помогали ветхозаветной Церкви отделяться от язычников, апостол впитал с молоком матери. Но таинственный голос произнес: "Что Бог очистил, ты не объявляй нечистым". Три раза повторялось видение. Петр недоумевал. Но скоро он убедился, что оно имело глубокий смысл. [4-17]

Апостол еще не вошел в дом, как к воротам приблизились неизвестные ему люди: римский солдат и с ним еще двое. Они сказали, что посланы от кесарийского центуриона Корнелия. Их господин давно и искренне верит в единого Бога и дружит с иудеями. Он принадлежит к "богобоязненным", или полупрозелитам, которые, не выполняя всех обрядов Закона, заменяли их делами милосердия. И ныне Бог повелел ему встретиться с неким Петром, живущим в Яффе у кожевника…

Приглашать в дом язычников и бывать у них в гостях, даже если они верят в Бога, значило поступать вопреки принятым обычаям. И Петр, наверное, заколебался бы, если бы не находился под впечатлением странного видения. Не говорило ли оно о том, что воля Божия позволяет нарушить старый порядок?

Он радушно принял римлян, оставил их у себя, а наутро последовал за ними в Кесарию. Чтобы подчеркнуть значительность встречи, он взял с собой нескольких еврейских братьев из Яффы.

Шли вдоль морского побережья поспешно, не задерживаясь, пока перед ними не открылась панорама порта с его таможнями, театрами и дворцами. Рыбак впервые оказался в таком городе.

Между тем Корнелий уже ждал их, собрав, как на праздник, родных и близких друзей. Это был командир привилегированной Италийской когорты, в которой служили добровольцы из Италии (основную массу гарнизона составляли сирийцы, греки и самаряне); но, забыв о гордости офицера и римлянина, он встретил галилейского рыбака у порога и по-восточному склонился перед ним до земли.

– Встань, я сам тоже человек, — поднял его смущенный Петр и вошел в дом.

Увидев собравшихся, он сказал им: — Вы знаете, как незаконно для иудея сближаться с иноплеменником или приходить к нему, а мне Бог указал не называть ни одного человека скверным или нечистым.

Завязалась беседа. Корнелий рассказал о бывшем ему видении. Апостол сразу понял, что попал в среду людей, проникнутых глубокой верой. Он был поражен: старые представления отступали перед новой реальностью.

– Поистине я убеждаюсь, — признался он, — что Бог нелицеприятен, но что во всяком народе боящийся Его и делающий правду приятен Ему. Он послал сынам Израилевым слово, благовествуя мир через Иисуса Христа;Он есть Господь всех.

Присутствующие могли слышать о Человеке, Которого прокуратор казнил лет десять назад, и вот теперь они узнают, что "Бог воздвиг Его", что Он явился избранным свидетелям, которые "ели и пили" с Воскресшим.

– О Нем, — заключил Петр, — все пророки свидетельствуют, что каждый верующий в Него получит отпущение грехов Именем Его.

Римляне стали славить Бога и горячо молиться. Их состояние было так знакомо Петру! Не так ли Дух Божий окрылил апостолов в день Пятидесятницы?..

– Может ли кто отказать в воде крещения тем, кто принял Духа Святого, как и мы? — воскликнул Петр…

* * *

Апостол оставался в доме Корнелия несколько дней. Крестив центуриона и его близких, он беседовал с новообращенными как друг, ел с ними за одним столом. Хотя формально полупрозелит входил в разряд иноверцев и, следовательно, трапезу с ним делить было нельзя, для Петра центурион был уже братом. Рыбак не знал, что в это самое время где-то далеко на юге колесница уносит на родину первого христианина-африканца…

Если в Кесарии апостол забыл обо всех условностях, то когда он вернулся в Иерусалим, о них ему тотчас напомнили. До старейшин уже дошло, что Симон "входил к людям необрезанным и ел с ними". На Петра посыпались упреки. Гордые своими древними традициями, иерусалимляне продолжали еще жить в старом мире. Апостолу пришлось оправдываться, ссылаясь на видение и на то, что Дух сошел на "язычников".

"Услышав об этом, — пишет Лука, — они успокоились и прославили Бога, говоря: видно и язычникам дал Бог покаяние и жизнь". На самом же деле успокоились они ненадолго. Ведь они были уверены, что войти в Церковь можно только, став сначала иудеем во всех отношениях. Само понятиекрещенный язычникбыло для них нелепостью.

Эта инерция консерватизма будет еще не раз возникать на пути движения христианства, меняя свои облики и формы.