Учение Фалеса интересует Ипполита в качестве модели для некоторых гностических космологий. Вода является универсальным началом и движима некой внешней («ператы») или внутренней («сетиане») силой (V 12–22). Согласно «наассенам» (9, 13), змей–наас имеет влажную природу, поскольку «как учил Фалес Милетский, ничто из сущего, смертное или бессмертное, одушевленное или неодушевленное», не может возникнуть без ее помощи. Она есть основа всего, в ней заключено всякое благо, и все к ней стремится, как железо к магниту.

Доксографическое свидетельство из первой книги говорит о том же и по структуре ближе всего сообщению Аэция (I 3, 1). Говорится следующее (Refutatio I, 1, 1–4, перевод А.В. Лебедева; полный текст см. в дополнении к данной статье): «Сообщают, что Фалес Милетский, один из семи мудрецов, первым принялся за философию природы. Он говорил, что начало и конец всего — вода <…> И все произрастает и течет в ладном согласии с природой предка–родоначальника (του πρώτου άρχηγοΰ της γενέσεως), от которого все произошло». Далее говорится, что он первым из эллинов начал изучать звезды и искать первопричину всего. Затем приводится история о том, как Фалес упал в колодец, наблюдая звезды и некая фракийская служанка смеялась над ним, говоря, что он, наблюдая небо, не видит то, что лежит под ногами. Эта последняя история известна из Теэтета Платона (174 а 4) и повторяется у Диогена Лаэртия (I:34). Наконец сообщается, что он жил во времена Креза, что подтверждается, в частности, Геродотом (I, 75). Очевидно, что это доксографическое свидетельство может быть интерпретировано в контексте гностических учений. Кто этот предок–родоначальник, в ладном согласии с природой которого (очевидно, «водной» природой) все происходит? По–видимому, змей или «изливающийся вовне» Хаос Гимна наассенов.

В отличие от Псевдо–Плутарха Ипполит не называет философию, родоначальником которой считается Фалес, ионийской. Приведу это свидетельство для сравнения (перевод А.В. Лебедева):

Мнения философов, I, 3 («О началах»), 1: «Фалес Милетский утверждал, что начало сущих [вещей] — вода. (Сей муж считается зачинателем философии, и по нему была названа ионийская школа: ведь философских преемств было множество. Изучив философию в Египте, он вернулся в Милет постарше. — Эти слова отсутствуют у Стобея; вставка Псевдо–Плутарха.) Все из воды, говорит он, и в воду все разлагается. Заключает он [об этом], во–первых, из того, что начало всех животных — сперма, а она влажная; так и все [вещи], вероятно, берут [свое] начало из влаги. Во–вторых, из того, что все растения влагой питаются и [от влаги] плодоносят, а лишенные [ее] засыхают. В–третьих, из того, что и сам огонь Солнца и звезд питается водными испарениями, равно как и сам космос. По этой же причине и Гомер высказывает о воде такое суждение: «Океан, который всем прародитель»».

Затем следуют три главы, посвященные «пифагорейской философии», которая, напротив, эксплицитно названа италийской. Об этом см. ниже. В пятой главе подводится предварительный итог, говорится, что физическая философия, восходящая к Фалесу и Пифагору, затем продолжилась этической и логической, причем основателем этической философии был Сократ, а диалектической — Аристотель. После этого ионийское преемство продолжается (I 6, 1–7): «Слушателем Фалеса становится Анаксимандр. Анаксимандр, сын Праксиада, милетец. Сей сказал, что начало сущих [вещей] — некая природа бесконечного, из которой рождаются небосводы и космос в них <…> Родился он в третий год сорок второй олимпиады [610 г. до н. э.]». Структура этого сообщения повторяется в последующих главах, вплоть до Архелая, что указывает на общий источник: вначале называется имя и происхождение, а в конце — время жизни. Первая фраза выглядит как глосса, отсылающая к первой главе.

Седьмая глава посвящена Анаксимену (I 7, 1 сл.): «Анаксимен, тоже милетец, сын Эвристрата, полагал, что начало — бесконечный воздух, из которого рождается то, что есть, что было и что будет, а также боги и божественные существа, а [все] прочие [вещи] — от его потомков <…> Таковы воззрения Анаксимена. Он был в расцвете в первый год пятьдесят восьмой олимпиады [548/547 г. до н. э.]».

Затем идет Анаксагор (I, 8, 1 сл.): «После него был Анаксагор, сын Гегесибула, клазоменец. Он считал началом всего ум и материю: ум — как творящую причину, материю — как становящуюся. Все вещи были вперемешку, а ум пришел и упорядочил. Материальные начала, по его словам, бесконечны [по числу], и малость их тоже бесконечна <…> Он был в расцвете * * * <а умер> в первый год восемьдесят восьмой олимпиады [428/7 г. до н. э.]; в том же году, как сообщают, родился Платон. Про него говорят также, что он был провидцем».

Завершается преемство Архелем: I, 9, 1 сл.: «Архелай, афинянин родом, сын Аполлодора. Он учил о смеси материи подобно Анаксагору и в учении о первоначалах держался таких же взглядов. Но, по его учению, в разуме (νους) изначально налично некоторое количество смеси <…>». На этом последнем ионийское преемство заканчивается. Именно, в первом предложении десятой главы сказано: «Физическая философия…, восходящая к Фалесу, продолжалась до Архелая, чьим учеником был Сократ». Подобное — промежуточное между «физической» и «этической» философией — место отводит Архелаю и Секст Эмпирик (Против ученых, VII, 14). Первая фраза восемнадцатой главы о Сократе также возвращает к предыдущему: «Сократ был слушателем Архелая физика».

Эта схема традиционна, что подтверждается последовательностью разделов у Псевдо–Плутарха (Аэция), Мнения философов I 3: разделы 1–7 посвящены ионийской философии от Фалеса до Архелая, а с 8–й начинается пифагорейская философия (Пифагор, Гиппас и Гераклит, и т. д.). Как уже отмечалось, в отличие от Псевдо–Плутарха (I 3, 7) и Стобея (I 10, 12), Ипполит не называет это преемство ионийским, однако в главе, посвященной Пифагору, говорится об «италийской» философии.[8]В Ref. I 2 сообщается, что с Пифагора начинается «другая» традиция философии, что находит соответствие у Псевдо–Плутарха (I 3, 8), где сразу после окончания изложения ионийской философии говорится, что с Пифагора, который назвал философию этим именем, она получила «новое начало». Параллели и значительные текстуальные соответствия указывают на то, что эти два источника восходят к одной доксографической «традиции».[9]