Еще одно явление, связанное с древним Египтом, — знаменитые фаюмские портреты. Они были обнаружены в оазисе Фаюм в Нижнем Египте. Это уникальные надгробные портреты язычников, чьи захоронения совершались с ритуалами в честь Осириса. Если присмотреться к выражению лиц, становится понятно, что перед нами — истоки византийской мозаики. К этим портретам восходит самое прекрасное, что мы ценим в христианском искусстве. Они писались не напоказ, их никто не должен был увидеть. Этот образ был «пропуском» в вечную жизнь. Поэтому взгляды всегда проникновенные, широко распахнуты глаза — ведь человек смотрит в вечность. Это вершина иконографии. Среди этих портретов есть изображение женщины-христианки. Трогает не только иконописное изображение её лица, но и предмет в её руках: это одно из первых изображений в живописи христианского распятия. Видимо, портрет появился в среде, где были перемешаны язычники и молодые христиане.

Нечто подобное мы увидим в египетском христианском искусстве более позднего времени: сохранились Богородичные иконы VI века и изображения святой Анны. Ну и конечно, образ небесной царственности перекочевал в византийскую традицию. Например, императрица Феодора в церкви Сан-Витале в Равенне изображена как небесная правительница. Мастер показал земную реальность при помощи небесных символов. Другой пример — знаменитая мозаика в соборе Святой Софии в Константинополе, изображающая Божию Матерь. Небесная заступница, образ милосердия, материнской любви, как поется в нашем акафисте — «о всепетая Мати». Младенец в Её руках чувствует Себя как на царском троне. Одновременно это ласкающие материнские руки, потому что ребенку, даже если Он Богочеловек, нужна нежность, забота. Это то, что мы называем «умилением».