Вечером 4 апреля 1968 г. в городе Мемфисе, на Юге Соединенных Штатов, произошло событие, ошеломившее страну: белый расист убил Мартина Лютера Кинга — человека, который более чем кто-либо иной воплощал в себе решимость американских негров завоевать свободу и равноправие. За какой-нибудь десяток с небольшим лет этот алабамский священник из духовника своих прихожан превратился в выразителя чаяний миллионов негров, в подлинный символ борьбы с расовым гнетом, в человека, которого знали во всем мире и называли «совестью Америки».

Вот почему выстрел, раздавшийся в Мемфисе, прозвучал подобно оглушающему взрыву, за которым последовал буквально пожар негритянских восстаний, охвативший за неделю — с 5 по 11 апреля — 153 города. Для подавления их властям пришлось бросить более 100 тысяч полицейских, солдат национальной гвардии и парашютно-десантных войск. 27 тыс. участников волнений было арестовано, 3,5 тыс. ранено, 43 человека убито.

Волна негодования, прокатившаяся по городам США, достигла берегов далекой Японии: на американских базах и в японских портах, где стояли американские военные суда, произошли столкновения между «белыми» и «черными» солдатами и моряками.

Демократическая общественность многих азиатских, европейских и африканских стран, трудящиеся Советского Союза и других социалистических стран выражали возмущение злодеянием в Мемфисе. В Москве и во многих городах СССР прошли массовые митинги протеста; индийские, пакистанские, суданские, конголезские и другие газеты называли убийство Кинга «позором Америки», «диким и варварским преступлением». Народная палата индийского парламента почтила память Кинга минутой молчания. В Нигерии, Танзании и некоторых других странах на государственных учреждениях были приспущены флаги. За заслуги в области развития международного взаимопонимания Кингу была посмертно присуждена премия Джавахарлала Неру. В Англии учредили ежегодную премию за литературное произведение, отражающее идеалы, которым посвятил свою жизнь и деятельность Кинг.

В самих Соединенных Штатах никогда за всю их историю смерть общественного деятеля, не занимавшего никакого официального поста, не вызывала таких глубоких чувств печали и горечи у столь огромной массы людей. Сознавая масштабы трагедии, разыгравшейся в Мемфисе, напуганный отзвуком прозвучавшего там выстрела, официальный Вашингтон вынужден был выступить со словами осуждения убийства и объявить воскресенье 7 апреля днем национального траура. В этот день мимо гроба с телом Кинга, установленного в одной из церквей его родного города Атланты, непрерывным потоком двигались люди, желавшие отдать последний долг человеку, посвятившему жизнь борьбе за равноправие негров.

Кинг был похоронен в «черный вторник», 9 апреля, на старом кладбище «Саут вью», где во времена рабства хоронили черных рабов и где были похоронены двое его предков. Похороны вылились во внушительную демонстрацию: за гробом, поставленным на простую деревенскую двуколку, запряженную парой мулов, по притихшим улицам Атланты шло 150 тыс. человек. 120 млн. американцев следили за похоронами по телевидению. На них присутствовали вице-президент Г. Хэмфри, а также 80 сенаторов и конгрессменов.

Но одновременно в прессе и по радио правящими кругами велась сознательная кампания, направленная на то, чтобы представить Мартина Лютера Кинга в качестве «апостола умеренности, сдержанности и ненасилия» и только, При этом некоторые комментаторы заходили так далеко, что пытались изобразить Кинга чуть ли не единомышленником президента Л. Джонсона в негритянском вопросе.

Так ли это?

I

Мартин Лютер Кинг родился 15 января 1929 г. в г. Атланта (штат Джорджия). Его прадед и более далекие предки были рабами и получили фамилию своих белых хозяев. Мать Кинга, дочь преуспевавшего священника, выросла в сравнительно хороших условиях, училась в школе и колледже. Отец же его был сыном испольщика, и ему рано пришлось столкнуться со всей жестокостью расовой дискриминации. Здравый ум, воля и энергия помогли ему сделаться пастором и завоевать авторитету прихожан. Он принимал активное участие в борьбе за равную оплату негритянских учителей п против других форм дискриминации. В книге «Шаг к свободе», опубликованной в 1958 г., Кинг рассказывает, с каким достоинством держался и давал отпор белым расистам его отец.

Сам Кинг также уже в раннем детстве остро ощущал несправедливость по отношению к неграм и на всю — жизнь запомнил пережитые в связи с этим унижения. Ему было пять лет, когда двум его белым ровесникам родители запретили играть с ним. Как-то в магазине белая женщина ударила его по щеке, сказав: «Эй, ты, черномазый, ты наступил мне па ногу!» В другой раз, когда он ехал с учителем в автобусе дальнего следования, водитель заставил их уступить место вошедшим на одной из остановок белым пассажирам и простоять 140 км пути в проходе. В поезде он с родителями мог обедать только за специальной занавеской, отделяющей негров от остальных пассажиров в вагоне-ресторане. Все это не могло не оставить отпечатка в сознании мальчика.

Учился Мартин Лютер хорошо и 15 лет поступил в колледж. Родители хотели, чтобы их сын получил семейную профессию пастора, и Кинг стал священником с дипломом Бостонского университета, где он получил в 1955 г. степень доктора философии. Еще до этого он познакомился в Бостоне с молоденькой студенткой консерватории Кореттой Скотт из Мэриона (Алабама) и летом 1953 г. они поженились. Закончив образование, Кинг с женой приехал в столицу штата Алабама г. Монтгомери и стал пастором баптистской церкви на Декстер-авеню.

К этому времени негритянское движение в Америке добилось важной победы: в мае 1954 г. Верховный суд США принял решение о запрещении расовой сегрегации в общественных школах. Разгром во второй мировой войне нацистской Германии с ее расистской идеологией, а также начавшийся распад колониальной системы империализма и образование в Азии и Африке молодых независимых государств оказали огромное влияние на американских негров, наглядно доказав абсурдность расистских «теорий» о «неполноценности цветных» и «превосходстве белого человека». «Достаточно одного только взгляда на негритянскую прессу, — писал тогда выдающийся негритянский социолог Э. Ф. Фрэзиер, — чтобы увидеть, насколько в последние годы выросли взаимопонимание и взаимные симпатии между американскими неграми, с одной стороны, и африканцами, и азиатами — с другой»1.

Не меньшее влияние на негритянское движение имели успешное решение национального вопроса в Советском Союзе и та моральная и политическая поддержка, которую оказывали борцам за гражданские права в США представители СССР и других социалистических стран в ООН, на различных конференциях, в прессе и по радио. «Россия, — писал Э. Ф. Фрэзиер, — показала миру решение проблемы расовых и культурных меньшинств, живущих в рамках единого политического общества... Отсутствие расовых предрассудков и дискриминации в России имеет огромное влияние на американских негров. Более того, на арене международной политики, как, например, в Организации Объединенных Наций, Россия превратилась в борца за права цветных колониальных народов»2.

Благодаря этой солидарности и поддержке негритянский вопрос в США к началу 50-х годов стал международной проблемой и привлек внимание всего мира. Журнал «Тайм», в частности, весной 1953 г. отмечал, что «сообщения, правдивые или вымышленные, о положении американских негров, быть может, помогли Соединенным Штатам нажить больше врагов, чем любая другая пропаганда»3.

Возмущение народов мира и движение протеста против расправ американских расистов с неграми и расовой дискриминации в США заставили правящие круги этой страны пойти на ряд уступок негритянскому населению. Одной из них как раз и явилось решение Верховного суда о десегрегации школ. Однако, несмотря на то, что оно было вновь подтверждено в 1955 г., власти некоторых южных штатов категорически воспротивились проведению в жизнь этого решения, объявив его посягательством на «права штатов», а поэтому якобы «противоречащим конституции» и не имеющим законной силы. Одновременно Ку-клукс-клан, советы белых граждан и другие расистские организации развернули подлинный террор против нарастающего негритянского движения.

Преступления расистов, в том числе зверские убийства нескольких негров на Юге, послужили сигналом к массовым митингам протеста и демонстрациям негритянского населения в крупных городах страны. В феврале 1955 г. конгрессмен-негр от штата Нью-Йорк А. К. Пау-элл потребовал в палате представителей принятия закона о запрещении линчеваний и ликвидации избирательного налога. В марте состоялись конференции борцов за расовое равенство в Чикаго и Портленде, началась кампания за регистрацию негритянских избирателей в Лос-Анджелесе. Состоявшаяся летом того же года в Атланте конференция южных отделений старейшей негритянской организации — Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения (НАСПЦН) приняла ряд важных решений, показывающих, что даже самые умеренные лидеры ее вынуждены были активизировать свою деятельность, чтобы не отстать от стихийно растущего массового движения негров за расовое равенство. Наконец, 1 декабря 1955 г. в столице Алабамы г. Монтгомери произошло событие, которым впоследствии стали отмечать начало нового подъема негритянского движения в США.

На первый взгляд оно было обычным, ничем не примечательным событием: молодая негритянка швея по имени Роза Парке отказалась освободить место для белого мужчины в городском автобусе и за это была арестована. Такого рода события не раз случались в Монтгомери и других южных городах, где существовала узаконенная сегрегация в автобусах, в которых негры ежедневно подвергались оскорблениям и издевательствам. Но на сей раз негры Монтгомери ответили массовым бойкотом городских автобусов, первый же день которого обошелся автобусным компаниям в тысячи долларов убытка. Бойкот длился больше года, и ни репрессии городских властей, арестовавших некоторых его руководителей, ни террор расистов, бросавших бомбы в негритянские церкви и дома, не смогли заставить негритянское население отступить. Негры предпочитали ходить на работу пешком, но только не пользоваться автобусами.

Мартин Лютер Кинг, избранный председателем комитета по проведению бойкота, вскоре стал душой и символом движения протеста. И расисты не простили ему этого. В январе 1956 г. он впервые был арестован, а спустя несколько дней в его дом была брошена бомба, которая взорвалась на веранде. Жена и маленькая дочь Кинга чудом остались живы. Когда негры Монтгомери узнали об этом, в городе едва не вспыхнули массовые волнения негритянского населения.

Бойкот автобусов в Монтгомери, длившийся 382 дня, всколыхнул негритянское население южных штатов, где начались стихийные выступления в знак солидарности и поддержки. Движение солидарности развернулось на Севере и Западе США, а также за рубежом. В конце концов расисты были вынуждены отступить: в декабре 1956 г. сегрегация на общественном транспорте в Монтгомери — впервые в истории Алабамы — была запрещена.

Для Мартина Лютера Кинга эти события стали своего рода Рубиконом, за которым был только один путь — путь борьбы. И молодой пастор смело пошел по нему. Имя Кинга с этого времени стало известно не только в Америке, но и во всем мире. В ходе борьбы, история которой описана в его книге «Шаг к свободе», была найдена эффективная форма воздействия на белых расистов: экономический бойкот и другие формы экономического давления, а также политического нажима.

В конце 50-х годов на Юге развернулась борьба негров за десегрегацию школ на основе постановления Верховного суда и за избирательные права. Во многих штатах состоялись марши учащейся молодежи и массовые походы за интеграцию, бойкоты сегрегированных школ. Расисты отвечали на активизацию негритянского движения новой волной террора, захлестнувшей Юг. В Монтгомери только в январе 1957 г. куклуксклановцы шесть раз обстреляли «десегрегированные» автобусы и сильно повредили взрывами четыре негритянские церкви и несколько жилых домов, Ярким примером, иллюстрирующим обострение борьбы, были события в г. Литл-Роке (штат Арканзас), где негры еще в 1955 г. возбудили судебное дело против школьных властей, саботировавших постановление Верховного суда о десегрегации школ. Окружной федеральный суд утвердил план интеграции школ в городе. Однако городские власти старались помешать этому. Когда же в сентябре 1957 г. несколько негритянских школьников попытались начать занятия в центральной школе, где учились только белые дети, губернатор штата О. Фобус приказал полиции преградить негритянским детям путь. Не помогло даже публичное предупреждение президента Эйзенхауэра. И только после ввода в Литл-Рок тысячи солдат авиадесантных войск десегрегация школ была там, наконец, формально осуществлена.

Не менее упорный характер, особенно после принятия в 1957 г. федерального закона об избирательных правах негров, приобрела борьба за регистрацию негритянских избирателей. Составляя четверть населения Юга, негры южных штатов не имели в Федеральном конгрессе ни одного своего представителя. В то время как на Севере и Западе в 1960 г. для участия в выборах было зарегистрировано 60% негров избирательного возраста, на Юге — лишь 26%, а в некоторых штатах «глубокого Юга» — даже менее 10%. Между тем только максимальное участие негров в выборах могло способствовать превращению исключительно «белых» властей штатов и местных органов в институты власти, основанные на справедливом представительстве белого и негритянского населения.

В ходе этой борьбы возникла новая негритянская организация — Южная конференция христианского руководства (ЮКХР), опорными пунктами которой стали негритянские церковные общины, а лидером — Мартин Лютер Кинг. Довольно быстро ЮКХР превращаетсявглавного руководителя борьбы негров в южных штатах, а позже распространяет свое влияние на Север и Запад. Желая посвятить больше времени организационной работе, Кинг покидает Монтгомери и возвращается в Атланту. Он приобретает все большую известность: его приглашают в Африку, в 1959 г. он посещает Индию. Но растет и ненависть расистов — в Нью-Йорке, во время выступления в связи с выходом его первой книги, Кингу нанесли ножевое ранение, от последствий которого он так и не смог оправиться до конца своей жизни.

Если до начала массового бойкота автобусов в Монтгомери для негритянского движения в целом характерна была оборонительная тактика, то в последующие годы отличительными его чертами стали наступательность, активность, массовость. Центр тяжести этого движения во второй половине 50-х годов переместился на Юг, в самую цитадель американского расизма, что обусловило особенно ожесточенный и упорный характер борьбы. Постепенно определилась общая для всего Юга программа этой борьбы, основными целями которой стали: предоставление неграм политических прав и ликвидация расовой сегрегации в повседневной жизни. По существу это была программа борьбы против пережитков рабства.

Учитывая общую обстановку и необходимость поддержки со стороны белого населения при существующем в стране соотношении сил, Мартин Лютер Кинг и его помощники разработали и применили тактику массового ненасильственного сопротивления. «Традиционные» методы борьбы НАСПЦН при помощи судебных исков и письменных протестов в различные инстанции сохранялись. Но, кроме того, стали применяться массовые бойкоты, уличные демонстрации, пикетирование, «марши свободы». Заслуга Кинга состояла в том, что он призвал негров активно действовать, а не ждать изменений «сверху». Эта тактика принесла первые успехи, однако они были еще весьма ограниченными и скромными.

Началом нового этапа в нараставшем негритянском движении стал 1960 г. Это был год, вошедший в историю, как «год Африки» когда освободились от колониального ига и добились независимости около двух десятков африканских стран. Не меньшее впечатление на американских негров произвела и победа в 1959 г. народной революции на соседней Кубе, значительную часть населения которой составляют негры и мулаты. Революция принесла им не только юридическое, но и фактическое равенство с белыми кубинцами во всех сферах жизни. Блестящий пример решения «расовой проблемы» правительством и народом революционной Кубы, так же как и победы африканских народов, ставших действительными хозяевами в своих странах, еще больше воодушевили американских негров и показали им, что только наступательные и массовые действия могут привести к успеху. 1 февраля 1960 г. в Гринсборо (штат Северная Каролина) четверо негров студентов заняли места у столика В кафетерии «для белых» при одном из универсальных магазинов компании Вулворт. И хотя их заставили уйти оттуда, на следующий же день их примеру последовали десятки и сотни других негритянских студентов. Через неделю такие «сидячие демонстрации» распространились по всему штату, а через месяц охватили весь Юг, причем в них стали участвовать не только негры, но и белые студенты, а общее число демонстрантов превышало несколько десятков тысяч.

К лету 1960 г. «сидячие», а также «лежачие», «коленопреклоненные», «купальные» демонстрации стали проводиться не только в кафе и ресторанах, но и в бассейнах, библиотеках, театрах и церквах. Участники их использовали разработанную М. Л. Кингом тактику ненасильственных действий и следовали специальным правилам, гласившим в частности: «Не отвечай ударом на удар и оскорблением на оскорбление. Воздержись от насмешек. Не вступай в разговор с администраторами универсальных магазинов... Всегда веди себя вежливо и дружелюбно. Сиди прямо и всегда лицом к прилавку. Помни о любви и отказе от насилия» и т. д.4

Местные расистские власти пытались остановить движение при помощи репрессий, а куклуксклановцы — путем террора, но оно не только не прекратилось, но перекинулось в соседние северные штаты. Многочисленные митинги и демонстрации солидарности с ним устраивались в Нью-Йорке, Чикаго, Детройте, Филадельфии, Бостоне. Начавшись стихийно, это движение было поддержано НАСПЦН, ЮКХР и другими негритянскими организациями, в том числе возникшим в I960 г. Студенческим координационным комитетом ненасильственных действий (СККНД).

Год «сидячих демонстраций» положил начало широкому, массовому движению против расовой сегрегации в местах общественного пользования и пробил значительную брешь в стене расовой сегрегации на Юге. Негры там впервые смогли кое-где на равных правах посещать кафе и рестораны, парки и библиотеки, театры и церкви, железнодорожные вокзалы и автовокзалы. Расширились географические рамки негритянского движения и социальный состав его участников. Наметилась координация действий ведущих негритянских организаций.

Весной 1961 г. одна из негритянских организаций — Конгресс расового равенства (КРР) — объявила о проведении по южным штатам «рейсов свободы», направленных против расовой сегрегации и дискриминации на транспорте. Группы негров и белых, главным образом студентов, двинулись на автобусах с Севера и из Вашингтона в южные штаты, добиваясь равного с белыми пассажирами обслуживания в станционных буфетах и ресторанах, автовокзалах и бензозаправочных станциях.

Защитники «цветного барьера» яростно сопротивлялись. Губернатор Алабамы Паттерсон публично — через газеты — посоветовал студентам «как можно скорее убираться домой». Его поддержали губернаторы Миссисипи и Арканзаса — Росс Барнетт и О. Фобус. Фюрер американской нацистской партии Рокуэлл направил на Юг «автобусы ненависти» для борьбы с участниками «рейсов свободы». В результате столкновений с расистами многие участники «рейсов» были жестоко избиты, ранены, арестованы, отданы под суд за «нарушение порядка». Однако задушить движение таким путем не удалось. Оно ширилось. С целью лучшей организации его был создан Координационный комитет «рейсов свободы», куда вошли представители КРР, ЮКХР, СККНД и некоторых более мелких организаций.

Все это принесло свои плоды. Владельцы многих торговых и коммунальных предприятий вынуждены были в конце концов пойти на уступки и отказаться от практики расовой сегрегации в своих заведениях. Комиссия по регулированию торговли между штатами Юга также вынуждена была запретить сегрегацию в подведомственных ей предприятиях. Верховный суд США запретил сегрегацию в автобусах дальнего следования. В марте 1961 г. была создана президентская Комиссия по обеспечению равных возможностей при найме на работу. Был издан новый указ о запрещении дискриминации в вооруженных силах.

Только за первые полтора года правления президента Д. Кеннеди Верховный суд США принял несколько десятков решений, а президент подписал ряд указов по вопросу о гражданских правах. Но все они остались на бумаге, ибо власти южных штатов, объявив их «неконституционными», упорно продолжали сохранять старые порядки. Блок южных расистов-демократов и правых республиканцев в конгрессе провалил законопроект о ликвидации «тестов грамотности» и ряд других, направленных на расширение гражданских прав законопроектов, внесенных правительством Д. Кеннеди.

М. Л. Кинг активно участвовал в борьбе против сегрегации, и в 1962 г. его и 750 других негров судили и бросили за решетку в г. Олбэни (штат Джорджия) за «участие в незаконных демонстрациях». Кинга, в частности, обвинили в том, что, после того как ему запретили войти в муниципалитет для встречи с мэром, он преклонил колени в молитве на улице у здания муниципалитета. Годом ранее, в феврале 1961 г., он опубликовал первую из серии статей в журнале «Нэйшн», ставших своего рода ежегодными «отчетами» М. Л. Кинга об успехах и неудачах негритянского движения за прошедший год и задачах, стоящих перед борцами за гражданские права в начавшемся году. В первой из них, называвшейся «Равенство сегодня. Президент располагает необходимой властью», Кинг, ссылаясь на политику так называемого нового курса, проводившуюся в 30-х годах правительством Ф. Рузвельта, подчеркнул, что президент, федеральное правительство и каждое его ведомство обладают мощными финансовыми и иными рычагами для того, чтобы заставить власти южных штатов, а также предпринимателей-расистов выполнять президентские указы, решения правительства и постановления Верховного суда о гражданских правах негров. Президент должен лишь пустить в ход эти рычаги.

В статье, опубликованной еженедельником «Нэйшн» в марте 1962 г. под заглавием «Колебания на новых рубежах», Кинг подводит итоги первому году политики правительства Д. Кеннеди (провозгласившего лозунг «к новым рубежам») по негритянскому вопросу. Отметив, что это правительство назначило на важные посты больше негров, чем любое из предыдущих, и что оно действует более энергично в вопросе о гражданских правах и добилось определенных успехов, Кинг критикует его за нерешительность и узость поставленных целей. Он предлагает президенту Кеннеди опереться в борьбе с расистами на народ и действовать более решительно, подобно тому как действовал сто лет назад Авраам Линкольн. Кинг рекомендует разработать с этой целью государственный план полного осуществления гражданских прав в твердо установленные сроки. «Президент предложил десятилетний план полета человека па Луну, — пишет он. — Но у нас еще нет ни одного плана, который предусматривал бы избрание негра в законодательное собрание штата Алабама».

На демонстрации борцов за гражданские права реакция на Юге отвечала усилением террора. В одном месте за попытку негров зарегистрироваться в списке избирателей расисты сожгли две негритянские церкви, в другом — застрелили нескольких негров и т. д. Обстановка особенно обострилась в конце сентября 1962 г. в связи с драматическими событиями, разыгравшимися в университетском городке Оксфорде (штат Миссисипи). Полтора года и шесть судебных решений потребовалось бывшему сержанту военно-воздушных сил негру Джеймсу Мередиту на то, чтобы получить, наконец, разрешение поступить в Оксфордский университет, остававшийся «лилейно-белым» на протяжении своего более чем векового существования. Но даже после этого местные расисты, полиция и власти штата преградили ему путь туда. В ответ на предостережение федерального правительства о том, что оно пошлет судебных исполнителей и применит силу, губернатор штата Барнетт заявил, что он не остановится перед кровопролитием. Дороги, ведущие в Оксфорд, были блокированы полицейскими автомашинами с пулеметами. Университет окружили сотни полицейских с овчарками и газовыми гранатами и толпы расистов. Сюда же прибыли «летучие отряды» фашиста Рокуэлла.

После того как 29 сентября Мередит в окружении федеральных приставов и под охраной солдат все-таки был помещен в одно из университетских общежитий, по радио раздался призыв отставного генерала-мракобеса Э. Уокера: «Все на защиту губернатора Миссисипи! К оружию! Пусть каждый штат выделит по десять тысяч добровольцев, и мы отстоим честь Юга!». Озверевшие расисты устроили в Оксфорде ночной погром. Пустив в ход дубинки, обрезки труб, а также огнестрельное оружие, они нападали на корреспондентов газет и радио, стреляли в негров и избивали их. Для того чтобы успокоить возмущенную общественность и подавить бунт расистов, федеральному правительству пришлось срочно перебросить в Оксфорд на самолетах два подразделения авиадесантных войск.

Событиям, связанным с поступлением Мередита в Оксфордский университет, посвящена статья Кинга «Кто их господь?», опубликованная в виде передовой журналом «Нэйшн» в октябре 1962 г.

Еще более драматические события произошли весной 1963 года — года 100-летнего юбилея прокламации президента А. Линкольна об отмене рабства и освобождении негров. На этот раз ареной разыгравшейся драмы стал крупнейший промышленный центр штата Алабама Бирмингем, известный как «город наибольшей в стране сегрегации». Именно поэтому и выбрал М. Л. Кинг этот город для решительной битвы за гражданские права на Юге. По его призыву начиная с 3 апреля негры, составлявшие2/5жителей города, развернули здесь непрерывную кампанию массового ненасильственного сопротивления в форме ежедневных демонстраций и маршей протеста. Против них зместе с куклуксклановцами и членами советов белых граждан выступили полиция и национальная гвардия штата. Мирных, невооруженных демонстрантов, в том числе женщин, стариков и детей, полицейские по приказу комиссара городской полиции Юджина Коннора (по прозвищу «Бык») встречали мощными водометами, сбивающими людей с ног, гранатами со слезоточивыми газами и овчарками, специально обученными бросаться только на чернокожих. «Негры, — сообщал о событиях в Бирмингеме еженедельник «Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт», — маршируют тысячами. Сотни детей маршируют со взрослыми. Тюрьмы переполнены»5,

Твердая решимость негритянского населения и нажим из Вашингтона заставили часть правящей верхушки Бирмингема пойти на уступки и согласиться выполнить главные требования борцов за гражданские права: открыть неграм доступ в учреждения, торговые и другие заведения деловой части города; устранить дискриминацию при найме на работу; создать при участии негров комиссию, которая бы изучила вопрос об интеграции в общественных учреждениях, включая школы.

Однако против этого соглашения выступили расисты. В ночь с 11 на 12 мая они буквально забросали бомбами негритянские церкви, учреждения и жилища. Дом священника Уильямса Кинга — младшего брата М. Л. Кинга, взрывом бомбы сравняло с землей. Начались пожары, десятки людей были ранены. Эта ночь принесла городу новое название — «Бомбингем». Взрывы расистских бомб подействовали подобно детонатору, вызвав у негров ответный взрыв гнева и ненависти. На улицах Бирмингема завязались настоящие бои. Против негров бросили броневики. Эхо этих событий разнеслось по всей стране. По призыву негритянских организаций негры из других городов начали оказывать помощь движению в Бирмингеме. Митинги и демонстрации протеста против расистского террора уже в мае охватили не только весь Юг, но и многие города Севера и Запада. Из разных районов страны и из-за рубежа в Вашингтон ежедневно поступали сотни телеграмм, выражавших возмущение и протест самых различных общественных кругов и деятелей. Президент Кеннеди вынужден был в середине мая послать в Бирмингем 3 тыс. солдат федеральных войск.

Среди тысяч арестованных в апреле за участие в «неразрешенных демонстрациях» бирмингемских негров оказался и Кинг. Его объявили «чужаком» и «пришлым агитатором, взбунтовавшим местное негритянское население». Восемь алабамских священников выступили с открытым письмом, в котором осуждали деятельность «чужаков-агитаторов», призывали к прекращению возглавлявшихся ими демонстраций, способствовавших «разжиганию насилия», и оправдывали действия бирмингемской полиции. Находясь за решеткой, Кинг ответил им знаменитым «Письмом из Бирмингемской тюрьмы», которое обошло прессу чуть ли не всего мира. В нем он дал достойный и убедительный ответ своим оппонентам, разъяснил суть событий, происходивших в Бирмингеме, и свое понимание тактики прямых массовых ненасильственных действий.

Он писал, в частности, что только путем прямых массовых действий неграм Бирмингема удалось впервые добиться, наконец, чтобы их выслушали и пошли на переговоры с ними. «На своем горьком опыте, — напоминал он, — мы знаем, что угнетатели никогда добровольно не дадут свободы угнетенным — ее нужно потребовать»6.

Кинг напоминал также о том, что негры были привезены в Северную Америку еще до того, как там высадились первые английские колонисты и что их трудом создана значительная доля богатств этой страны. Он предупреждал о зреющем среди них чувстве гнева и протеста, которое неминуемо выльется в насилие, если белая Америка не пойдет навстречу их справедливым чаяниям. Он писал о своем разочаровании позицией белой церкви, большинство деятелей которой в разгар бирмингемских событий «стояли в стороне, изрекая благочестивые ненужности и ханжеские общие фразы». В заключение он отвергал похвалы в адрес бирмингемской полиции, напоминая, как «отвратительно и бесчеловечно» обращалась она с неграми на улицах и в тюрьмах Бирмингема.

События в Бирмингеме убедительно продемонстрировали разрыв негритянского движения со всеми видами характерных для него в предшествующие десятилетия символических и постепенных действий, с методами «выжидания и терпения». Они повлекли за собой расширение и обострение борьбы против расизма по всей стране, «...когда в Алабаме на негров натравили собак, — писал но этому поводу в журнале «Форчун» один из американских буржуазных социологов, — каждый негр почувствовал их клыки в своем собственном теле. Взрыв гнева и ненависти прорвал стену обычной апатии бедняков и породил почти всеобщее желание действовать»7. Повсюду негры переходили в наступление, нередко вынуждая белых предпринимателей и местные власти перейти к тактике уступок.

Негритянское движение, принявшее массовые формы и получающее поддержку со стороны всех прогрессивных американцев, требовало решительных шагов для ликвидации расовой сегрегации и дискриминации. В то же время монополисты, расисты и реакционеры всех мастей настаивали на беспощадном подавлении негритянских выступлений. Между тем приближались выборы 1964 г. В этих условиях президент Д. Кеннеди с целью как-то ослабить волну негритянского движения, а также считаясь с международной реакцией на события в США (особенно в странах Азии и Африки), обязался добиться принятия законов, которые бы обеспечивали неграм «равные возможности».

С этой целью правительство в июне 1963 г. внесло в конгресс проект нового закона о гражданских правах. Он состоял из семи разделов и был направлен против расовой дискриминации в учреждениях общественного пользования и в школах, при найме на работу и при регистрации избирателей. Хотя он и грешил половинчатостью и непоследовательностью, этот законопроект выгодно отличался от подобных предшествующих законов и даже затрагивал экономические интересы части американской буржуазии, связанной с правительственными контрактами. Именно поэтому он встретил в обеих палатах конгресса ожесточенную оппозицию, еще раз показавшую негритянским борцам за гражданские права, что даже программа частичных уступок, намеченная сверху, самим президентом, может быть осуществлена только под мощным нажимом снизу. Так, летом 1963 г. возникла общая для всех борцов за гражданские права «программа-минимум»: преодолеть сопротивление реакционного блока южан-расистов и правых республиканцев в конгрессе и добиться принятия нового закона о гражданских правах.

Летом 1963 г. города США охватила волна массовых митингов, демонстраций, «походов свободы» с требованием принятия нового закона о гражданских правах, проводимых негритянскими организациями. Негритянское движение, таким образом, поднялось на новую ступень своего развития, вступило в 1963 г. в новый этап подъема. В нем теперь уже участвовали миллионы американцев, представлявших почти все слои негритянского и определенные группы «белого» населения. В период с 1960 по 1963 г. оно прошло большой путь: появились новые негритянские организации, разработавшие новые программы и применившие более активные формы и методы борьбы; наметилась координация действий борцов за гражданские права, выступления их приняли более массовый и решительный характер, стали более организованными и регулярными, распространились с Юга на Север и Запад; заметно расширилась социальная база движения.

В сложившейся летом 1963 г. обстановке многие весьма умеренные в прошлом негритянские лидеры, учитывая изменения в настроении и действиях масс, отвергавших «капельную демократию», как назвал тактику правящих кругов США негритянский писатель Джеймс Болдуин, вынуждены были перестраиваться и действовать более решительно. Это показал очередной национальный съезд НАСПЦН, который привел к победе в этой организации сторонников тактики, предложенной М. Л. Кингом. «Тактика ненасилия позволила неграм выйти на улицы, активно выражая свой протест, и помешала открыть по ним огонь, так как даже расисты не могли стрелять среди бела дня в безоружных мужчин, женщин и детей», — писал позже сам он об этой тактике8.

Обострение «расового кризиса» и накал движения за гражданские права, решения съезда НАСПЦН и рост влияния ЮКХР и КРР способствовали победе сторонников единства также в Национальной городской лиге. И до событий в Бирмингеме основные негритянские организации были единодушны в отношении главных целей борьбы — ликвидации расовой дискриминации и равных прав для негров во всех областях жизни. Однако существовало значительное расхождение во взглядах относительно методов, при помощи которых можно достичь этих целей. Кроме того, на волне растущего негритянского движения к началу 60-х годов вновь активизировались сепаратистские элементы, призывавшие к борьбе за создание независимого государства американских негров. Наиболее крупной из организаций сепаратистов стала группировка «черных мусульман», возглавляемая Илайджа Мухаммедом. Во время событий в Бирмингеме «черные мусульмане» обрушились с грубыми нападками на М. Л. Кинга и некоторых других негритянских лидеров, заявляя, что они «хотят, чтобы наш народ слился с нашими явными врагами и исчез как народ».

К лету 1963 г. обстановка показала, что созрели реальные условия для совместных действий наиболее крупных и влиятельных организаций борцов за гражданские права. 2 июля 1963 г. в Нью-Йорке на встрече 150 представителей этих организаций было достигнуто соглашение о координации действий, учрежден общий финансовый фонд и составлен план проведения массового похода на Вашингтон с целью добиться немедленного принятия конгрессом нового закона о гражданских правах.

Между тем как на Юге, так и на Севере и Западе продолжала нарастать борьба негров против расовой сегрегации и дискриминации. Однако уже в 1963 г. и особенно в последующие годы характер конкретных требований негритянских масс (прежде всего, конечно, на Севере и Западе) стал меняться. Это было обусловлено социальной структурой негритянского населения: негритянская городская буржуазия и верхушка сравнительно обеспеченных работающих по найму негров составляет всего 3 — 5% его; 95% всех негров — трудящиеся, причем9/10из них относятся к рабочему классу в широком смысле этого слова (2/3его — промышленные, строительные, транспортные рабочие. К ним примыкают другие отряды современного рабочего класса: работники сферы обслуживания, сельскохозяйственный пролетариат, конторский и торговый пролетариат). Следует отметить при этом, что квалифицированных рабочих среди негров мало, специалистов и обеспеченных «лиц свободных профессий» также очень мало. Обычно негров используют на самой трудоемкой, грязной и низкооплачиваемой работе, в сфере обслуживания или на первичных стадиях производственного процесса в промышленности.

Поэтому отмена сегрегации в ресторанах, отелях и других заведениях и предприятиях общественного пользования, важная сама по себе, не могла тем не менее решить основные жизненно важные проблемы безработного негра или негра-чернорабочего, которые все равно не могли себе позволить пользоваться этими ресторанами и отелями. И по мере того как в борьбу за гражданские права вовлекались все более широкие массы трудящихся, вопросы безработицы, дискриминации при найме на работу и в оплате труда, вступления в профсоюз и повышения квалификации стали все более выдвигаться на передний план.

Об этом обстоятельстве М. Л. Кинг писал в своей очередной. статье в еженедельнике «Нэйшн», опубликованной под названием «Молот гражданских прав» в марте 1964 г. При этом он снова подчеркивал, что растущее движение негров за свободу является «американским отражением... всемирного брожения». Оценивая политику правительства Кеннеди в области гражданских прав в целом положительно, Кинг отмечал ее непоследовательность и нерешительность, а также предупреждал, что, хотя рассматриваемый конгрессом новый законопроект о гражданских правах идет дальше предыдущих подобных законов, неграм предстоит еще заставить сенат утвердить его, а потом добиваться претворения его в жизнь.

В подготовительный комитет похода на Вашингтон вошли представители многих негритянских и «белых» организаций, профсоюзов и церквей. Поход был успешно проведен 28 августа 1963 г. В нем участвовали четверть миллиона негров и белых американцев самых различных убеждений и политических взглядов, съехавшихся в столицу из всех штатов. Возглавили колонну, направившуюся к памятнику-мавзолею А. Линкольна, десять руководителей похода, в числе которых был и М. Л. Кинг. Эмблемой похода были черная и белая руки, пожимающие одна другую, а девизом слова: «Свободы и работы!» Плакаты над колонной гласили: «Долой сегрегацию!», «Немедленно интегрировать школы!», «Мы требуем приличных жилищных условий!» и т. д.

Ступени мавзолея были превращены в трибуну, с которой выступали ораторы — руководители и участники похода. Самой эмоциональной и впечатляющей была речь М. Л. Кинга.

«...Есть у меня мечта, — разносили репродукторы его слова над огромным людским морем... — Я мечтаю о том, что в один прекрасный день наша страна возвысится, чтобы жить в полном соответствии с принципами нашего кредо: «Все люди сотворены равными».

Я мечтаю о том, что в один прекрасный день на чудесных холмах Джорджии сыновья бывших рабов и сыновья бывших рабовладельцев смогут сесть рядом за стол братства...

Я мечтаю о том, что в один прекрасный день мои четверо маленьких детей будут жить в стране, где о них будут судить не по цвету кожи, а по цельности их натуры...

Возвращайтесь в Миссисипи, возвращайтесь в Алабаму, возвращайтесь в Луизиану, возвращайтесь в трущобы и гетто наших северных городов, зная, что нынешнее положение может и должно быть изменено!»9

Знаменитый поход на Вашингтон, ярко показавший, что движение за гражданские права приобрело общенациональный характер и единую программу, ознаменовал новую фазу борьбы, получившую в американской печати название «негритянской революции». За семь месяцев, прошедших между событиями в Бирмингеме и концом 1963 г., в 315 городах 40 штатов, по подсчетам министерства юстиции, состоялось 2062 демонстрации борцов за гражданские права. В первой половине 1964 г. такие демонстрации охватили более тысячи американских городов и поселков. 20 тыс. их участников были брошены в тюрьмы.

В 1964 г. была опубликована новая книга М. Л. Кинга «Почему мы не можем больше ждать». Первая глава ее называется «Негритянская революция. Почему 1963 год?» Отвечая на этот вопрос, Кинг напоминал о том, что десегрегация школ идет таким черепашьим шагом, что завершится лишь в ...2054 г.; о том, что «на Юге десегрегация осталась в своей неприкрыто грубой форме», а на Севере — «в скрытой, утонченной форме», о том, что «негры все еще находятся на самой нижней ступеньке экономической лестницы», и «безработица среди негров в 1963 г, была в два с половиной раза большей, чем среди белых, а их средний доход был равен половине дохода белых рабочих»; о том, что обещание президента Кеннеди покончить с дискриминацией в жилищном вопросе «одним росчерком пера», так же как и некоторые другие обещания, оказались «той же самой старой костью», которую негру уже бросали, «только теперь ее вежливо преподнесли ему».

В то же время, писал он, «в 1963 г. негр, в течение многих лет уже понимавший, что в действительности он не свободен, ясно осознал, что прошло столетие с тех пор, как Линкольн поставил свою подпись под документом об освобождении рабов. Столетняя годовщина побудила негра действовать...

Являясь свидетелем прогресса негров за рубежом и наблюдая рост уровня жизни в своей стране, американский негр, естественно, потребовал в 1963 г. права принимать участие в управлении страной и права на нормальные условия жизни по американским стандартам, а не по стандартам колониальной нищеты»10.

Между тем прохождение законопроекта о гражданских правах, внесенного правительством летом 1963 г., через многочисленные комиссии конгресса, а затем дискуссия вокруг него в обеих палатах затянулись на много месяцев. В разгар ее в ноябре 1963 г. был убит президент Кеннеди. В конце концов блоку обструкционистов в конгрессе удалось значительно урезать и даже изъять некоторые важнейшие положения законопроекта. Только после этого он был принят конгрессом и 22 июля 1984 г. подписан президентом Джонсоном.

В период избирательной кампании 1964 г. негритянское движение ярко продемонстрировало свою политическую силу. В условиях роста угрозы реакции и наступления ультраправых сил основные негритянские организации призвали негров выступить против кандидата расистов и реакционеров Барри Голдуотера. В результате 95% всех участвовавших в голосовании негров отдали свои голоса кандидату демократической партии Л. Джонсону.

Однако на Юге в президентских выборах 1964 г. участвовала лишь треть негров, достигших избирательного возраста (в том числе в штате Миссисипи лишь 7%). Поэтому уже в начале 1965 г. там вновь разгорелась борьба за регистрацию избирателей негров. В феврале-марте борцы за гражданские права организовали массовый поход из Сельмы в Монтгомери — столицу Алабамы с тем, чтобы заставить губернатора штата Д. Уоллеса обеспечить возможность регистрации всех негров, достигших избирательного возраста. Поход возглавил Мартин Лютер Кинг.

Всего лишь за несколько месяцев до этого — в октябре 1964 г. — ему была присуждена, а в декабре торжественно вручена в присутствии норвежского короля Олафа V Нобелевская премия мира. В интервью по этому поводу Кинг заявил, что присуждением премии оказывается честь не ему лично, а «дисциплине, сдержанности и великолепному мужеству миллионов отважных негров и белых американцев доброй воли, следующих курсом ненасилия, в стремлении установить царство справедливости в нашей стране»11. Денежную часть премии — 54 тыс. долл. — он передал в фонд движения в защиту гражданских прав. В Атланте — на родине Кинга — ему присвоили звание почетного гражданина города, а в Сельме ему не посмели отказать в номере в гостинице, обслуживавшей ранее только белых. Но в вестибюле этой гостиницы на лауреата Нобелевской премии накинулся местный белый расист, ударом в висок сбил его с ног и избивал, пока хулигана не оттащили от Кинга.

Губернатор Уоллес бросил против участников похода Сельма — Монтгомери конную полицию. В расправу с мирными демонстрантами внесли свою лепту куклуксклановцы. Тысячи негров, в том числе и Кинг, были арестованы, но поход все-таки состоялся. «Когда норвежский король принимал участие во вручении мне Нобелевской премии мира, — писал Кинг из тюремной камеры, — он, конечно, не думал, что меньше, чем через 60 дней, я снова буду в тюрьме... Почему мы в тюрьме?... Это ведь Сельма в штате Алабама. Негров здесь больше в тюрьме, чем в списках избирателей»12. Описанию событий в Сельме и проблеме избирательного права для негров посвящена статья Кинга «Гражданское право № 1 — право на голосование», опубликованная журналом «Нью-Йорк Таймс Мэгэзин» в марте 1965 г.

Кровавая расправа с борцами за гражданские права в Алабаме вызвала возмущение в стране. Многотысячные демонстрации протеста и митинги с призывами к федеральному правительству обуздать расистов состоялись в большинстве крупных городов Севера и Запада. Под нажимом общественности правительство передало национальную гвардию Алабамы в распоряжение министра обороны и послало на Юг специальные группы федеральных чиновников. Президент Джонсон внес в конгресс очередной законопроект о гражданских правах, касавшийся избирательных прав негров. После новых горячих схваток в конгрессе он был принят и 6 августа 1965 г. вступил в силу. Но, как и предыдущие законы, он мало изменил существующее в южных штатах положение.

В статье «Кризис свободы», опубликованной журналом «Нэйшн» в марте 1966 г., Кинг писал об этом: «С принятием памятного закона об избирательных правах правительство вновь объявило, что дверь к свободе широко распахнута... Но 1965 год не оправдал надежд, которые на него возлагали. Большее число негров зарегистрировалось в качестве избирателей, увеличилось число школ, в которых символически отменена сегрегация; однако нигде и ни в чем этот закон не претворялся в жизнь в широких масштабах. Законы, подтверждающие права негров, во всех случаях обходят благодаря хитроумным уловкам, которые приводят к тому, что на практике законы эти оказываются недействительными... Речь уже идет не о том, отсутствует ли готовность правительства принять такой закон, а о том, что отсутствует готовность претворить его в жизнь»13.

В этой же статье Кинг подвергает критике пресловутые «войну с бедностью» и план «реконструкции городов», с великой помпой провозглашенные президентом Л. Джонсоном, но практически так и оставшиеся на бумаге.

Поскольку Закон о гражданских правах 1965 г., касающийся избирательных прав негров, встретил ожесточенное сопротивление расистов в штатах «глубокого Юга», то важнейшей целью движения в этих штатах продолжала оставаться регистрация максимального числа негритянских избирателей. Яркой страницей в борьбе за эту цель явился «поход против страха» по штату Миссисипи, начатый в июне 1966 г. тем самым Джеймсом Мередитом, чье появление в 1962 г. в Оксфордском университете вызвало такую бурю среди местных расистов. Целью похода было убедить негров, не страшась расистского террора, добиваться регистрации в избирательных списках. Около городка Эрнандо белый расист ранил Мередита. Но «поход против страха» продолжался с того самого места на шоссе ЮС-51, где был ранен Мередит: его возглавили Мартин Лютер Кинг и два других негритянских лидера. Что же касается самого Мередита, то ровно через год, в июне 1967 г., он возобновил свой поход по земле Миссисипи, пропитанной ядом расизма и ненависти к неграм. «Я хочу показать миссисипским неграм, — сказал он, отвечая на вопросы корреспондентов, — что страх можно преодолеть»14.

На выборах 1966 г. негры получили несколько больше мест в законодательных органах ряда южных и северных штатов, впервые в XX в. негр был избран в федеральный сенат. Тем не менее негритянское население все еще имело менее 2% мест в палате представителей и только одно из 100 мест — в сенате. На Юге 2 млн. негров все еще не были допущены к избирательным урнам. Однако в середине и особенно во второй половине 60-х годов центр тяжести негритянского движения переместился с Юга в города северных и западных штатов, где к этому времени проживала уже половина всех американских негров. В битву за гражданские права все шире вовлекались массы негритянских трудящихся-бедняков, обитателей «черных гетто», которые все больше переносили ее «на улицы» и все сильнее делали упор на основные проблемы своей повседневной жизни. Движение, вначале выражавшее протест негров, главным образом из средних слоев и студентов колледжей на Юге, против сегрегации в школах, а также дискриминации в ресторанах, на транспорте и других местах общественного пользования, стало принимать характер борьбы за право голоса, за право на труд и равную оплату, за приличное жилье, против трущоб и сегрегации в гетто, за равное медицинское обслуживание.

Это стали осознавать многие лидеры движения за гражданские права, решив перенести центр своей деятельности из южных штатов в крупные северные города. «В настоящее время, — писал в статье «Кризис свободы» М. Л. Кинг, — весь старый Юг в брожении, и тенденция к изменениям уже не ослабнет... На Севере появляется новый, более сложный фронт. В трущобах, которым не уделяется внимания в течение всего этого периода перемен, тлеет огонь, и он дает дым. Для белой Америки было бы благоразумнее самой осознать, что трущобы недопустимы, и уничтожить их»15.

После того как движение за гражданские права охватило северные и западные штаты, оно вступило в новую, более сложную фазу своего развития. На повестку дня встали вопросы, затрагивающие самые устои американского капитализма, ибо одно дело, когда речь идет о праве посещения ресторанов или о праве вступать в смешанные браки, и совсем другое, когда она идет о ликвидации расовой сегрегации и дискриминации ь жилищном вопросе, найме на работу, оплате труда, образовании. В этом случае вопрос ставится о том, чтобы капиталисты поступились чем-то, затрагивающим «святая святых» — их прибыли.

М. Л. Кинг справедливо подчеркивал, что новая фаза борьбы усилит сопротивление не только со стороны капиталистов, но и со стороны определенных слоев мелкой буржуазии и других слоев населения, зараженных расистскими предрассудками. «По мере того как негры продвигаются вперед к существенным изменениям в своей жизни, — предупреждал он в указанной выше статье, — усиливается оппозиция даже со стороны тех групп, которые дружелюбно относились к произведенным ранее поверхностным улучшениям. Конфликты неизбежны, поскольку достигнута такая стадия, когда претворение в жизнь равенства требует далеко идущих изменений образа жизни какой-то части белого большинства»16. Об этом же он писал в опубликованной им в 1967 г. новой книге «Куда мы идем: к хаосу или сообществу?»

Расистская идеология, сознательно культивируемая правящими классами Америки на протяжении веков, привела к тому, что духом расовой ненависти пронизано все государство и общество Соединенных Штатов: правительство, промышленность, церковь, школы, театр, кино, печать, радио, телевидение и все прочие сферы общественной жизни и институты, контролируемые капиталом. «Этот расистский дух, — свидетельствует У. 3. Фостер, — культивировался и насаждался столь долгое время, что успел незаметно проникнуть в язык, нравы и обычаи нашей страны... Широкие слои рабочего класса под непрерывным воздействием этой интеллектуальной заразы в большей или меньшей степени тоже поддались ей»17. Белый шовинизм, проникший в определенные слои рабочего класса и в немалой степени обусловленный страхом потерять работу, лежит в основе все еще существующей тенденции не допускать негров к квалифицированной работе и даже к членству в профсоюзах. Причем в последние десятилетня зараженные расизмом белые рабочие, переселяющиеся с Юга на Север и Запад, где выше заработная плата, еще более усилили антинегритянские настроения среди части рабочих — членов профсоюзов в городах Северных и западных штатов.

В поисках новых форм борьбы, соответствующих задачам и целям новой фазы движения за гражданские права, возглавляемая М. Л. Кингом Южная конференция христианского руководства после нескольких месяцев тщательной подготовки перенесла свою штаб-квартиру в Чикаго и объявила о проведении в 1966 г. кампании «войны трущобам». «Когда в 1963 г. Конференция христианского руководства обосновалась в Бирмингеме, — объяснял свое решение Кинг, — мы говорили, что если Бирмингем — эта столица сегрегации — потерпит хотя бы одно поражение, то последствие его скажутся на всем Юге. Бирмингем потерпел ряд поражений, и это оказывает свое влияние не только на Юг, но и на Север. Чикаго — это центр сегрегации на Севере; преобразование его трущоб приведет к том), что дальнейшее существование трущоб в городах Севера будет поставлено под вопрос»18.

По инициативе Кинга представители 168 местных негритянских, профсоюзных и других организаций Чикаго впервые собрались вместе и договорились о единых действиях на основе активной программы борьбы против трущоб. Причем профсоюзы не просто заявили о поддержке кампании, но и обязались выделить значительные суммы средств на ее проведение. Эта кампания, включавшая бойкот школ, где практиковалась сегрегация, и предпринимателей, не желавших принимать на работу негров, а также митинги и демонстрации с целью заставить местные власти принять радикальные меры для ликвидации трущоб и сегрегации в жилищном вопросе, началась уже весной и достигла широкого размаха летом 1966 г.

Кампания охватила ряд городов (Вашингтон, Балтимор и др.), но центром ее оставался Чикаго, и поэтому ее стали называть чикагским движением. 10 июля 1966 г. в Чикаго состоялся огромный митинг, на котором выступали активные участники и лидеры движения, в том числе М. Л. Кинг. Затем мощный людской поток устремился к зданию городского муниципалитета, а оттуда — в деловую часть города. Демонстранты прошли по ней с песнями и лозунгами: «Долой "Джим Кроу!» и др. Важное значение этого события состояло в том, что было продемонстрировано единство в рядах негритянского движения, а также растущее единение негров и белых, прежде всего — негритянского и профсоюзного движений.

Эти митинги и демонстрации положили начало серии «маршей протеста» против расовой дискриминации при найме жилищ, проведенных в последующие два месяца борцами за гражданские права в «белых» кварталах и пригородах Чикаго. «В наше время космонавты выходят за пределы земли, — заявил М. Л. Кинг, определяя цель этих маршей. — Наша задача скромней: мы добиваемся права ходить и жить в тех местах нашей родины, которые до сих пор закрыты для нас»19.

В ответ Ку-клукс-клан, американская нацистская партия Рокуэлла, партия национального возрождения, общество Джона Бэрча — весь этот фашистский сброд прислал в Чикаго своих людей, чтобы укрепить позиции местных расистов и фашистов и сорвать мирные марши борцов за равноправие негров. Толпы озверевших расистов и хулиганов, нередко со свастикой на нарукавных повязках, крича: «Убивайте негров!», «Хотим крови черных!», «Как бы мы хотели видеть Кинга с ножом в спине!», пытались запугать участников маршей протеста, забрасывали их камнями, кирпичами, бутылками, обливали кислотой. Булыжник поразил в висок М. Л. Кинга, возглавлявшего одну из демонстраций, а пущенный в него нож тяжело ранил шедшего рядом негритянского юношу. Только за две недели августа в Чикаго было ранено 64 и арестованы многие десятки участников маршей.

Однако запугать чикагских бордов за гражданские права не удалось; и когда муниципальные власти узнали о том, что на 28 августа назначен «марш протеста» в Сисеро — белом пригороде Чикаго, где работает 15 тыс. негров, а жить не разрешается ни одному из них, мэр Чикаго пошел на переговоры с негритянскими лидерами.

Цель чикагского движения, заключавшаяся в том,, чтобы покончить с трущобами и расовой сегрегацией в жилищном вопросе, не осуществима без участия организованных в профсоюзы трудящихся. Главная проблема в гетто — это вопрос о доходах их обитателей,, а для поднятия их доходов, помимо мероприятий со стороны властей, необходимы также и действия профсоюзов. Вот почему, оценивая деятельность участников чикагского движения, один из лидеров американских коммунистов К. Лайтфут писал: «...подобно маленьким желудям, которые вырастают в могучие дубы, эта деятельность в Чикаго является основой, опираясь на которую, можно поднять отношения между негритянским движением и профсоюзным движением на более высокий уровень»20.

Выступая на собрании Американской ассоциации квартиросъемщиков, М. Л. Кинг предупреждал правящие круги о том, что среди обитателей «черных гетто» зреет гнев: «Кончилось время, когда бедняк молчал. Современные трущобы переполнены гневом и горечью, и временами сдержанность покидает их обитателей»21. Массовое переселение негров в XX в. в города привело к тому, что3/4американских негров сейчас — горожане, причем треть всего негритянского населения сосредоточена в 12 крупнейших городах США, в основном в их «черных гетто», т. е. в перенаселенных трущобных районах, превратившихся в очаги безработицы, нищеты и отчаяния.

Законы о гражданских правах 1964 и 1965 гг. породили в сердцах американских негров большие надежды. На Юге негров стали кое-где обслуживать в ресторанах и кинотеатрах, прежде открытых только для белых; кое-где негритянских детей пустили учиться в одни школы с белыми; кое-где цветные граждане Америки получили возможность останавливаться в гостиницах, обслуживавших в прошлом только белых; выросло число негров, пользующихся избирательным правом; наконец, кое-где отдельным неграм были предоставлены сравнительно высокооплачиваемые должности. Однако для подавляющего большинства негров, как в «черных гетто» на Севере и Западе, так и на Юге почти ничего не изменилось. Их социально-экономическое положение осталось таким же, как и раньше, а в некоторых отношениях даже ухудшилось.

Тем горше было разочарование. «В то время как чаяния негров достигли наивысшей точки, — писал М. Л. Кинг в газете «Амстердам Ньюс», — условия их занятости, образования, жилищные условия все более ухудшаются»22. Несмотря на мелкие реформы и большие обещания, негры в США продолжали оставаться гражданами «второго сорта». В то же время по мере того, как в связи с переселением их в города Севера и Запада активизировалось и расширялось территориально негритянское движение, террор против его участников также распространился по всей cтране. Полиция стала вести себя в «черных гетто», как в оккупированной стране, и произвол со стороны полицейских еще более накалил обстановку в негритянских кварталах, напоминавших, по выражению американской прессы, «бочки с порохом, готовые взорваться в жаркую летнюю ночь».

Первые взрывы социального динамита, накопившегося в «черных гетто», произошли в 1964 г. (в Гарлеме и др.) и затем с каждым годом число их росло: по подсчетам журнала «Юнайтед Стэйс ньюс энд Уорлд рипорт», в 1965 г. было отмечено девять «вспышек беспорядков» в негритянских гетто, в том числе широко известный «расовый взрыв» в Уоттсе (Лос-Анджелес), в 1966 г. — 38, а в 1967 г. — 128. «Расовые мятежи, — писали корреспонденты этого еженедельника, — достигли в 1967 г. новой силы, приобретая масштабы партизанской войны. Свыше 120 городов пострадали от расовых волнений. Не менее 118 человек были убиты и тысячи людей были ранены»23.

II

Мартин Лютер Кинг считал стихийные вспышки гнева в «черных гетто» «абсолютно неправильным методом» борьбы. На этом основании некоторые негритянские деятели, прежде всего из числа «черных сепаратистов», утверждали, что правительство использовало Кинга в качестве умиротворителя воинственно настроенных негритянских масс. Они упрекали его в покорности правящим классам, называли «дядей Томом», «пожарником Кеннеди и Джонсона». Однако нет ничего более далекого от действительности.

Хотя Кинг и был сторонником тактики ненасильственных методов борьбы, он никогда не был проповедником непротивления злу, каким пытается изобразить его посмертно официальный Вашингтон. Он был прежде всего упорным и целеустремленным борцом против расизма, угнетения и неравенства, не устававшим повторять, что свобода и равенство не придут сами по себе, что они могут быть завоеваны только путем решительных и настойчивых массовых действий самих угнетенных. Он был гибким политическим тактиком, использующим оптимальные, по его мнению, методы действий в конкретной ситуации ради достижения великой цели — искоренения расизма и полного равенства негров с остальными американцами.

Кинг считал, что насильственные действия со стороны негритянского меньшинства приведут к бесплодному кровопролитию. Однако он отнюдь не был сторонником пассивности и бездействия. Он считал, что негры должны действовать путем массовых, но мирных выступлений, добиваться принятия законов, обеспечивающих их интересы, а затем добиваться осуществления этих законов местными властями. В отличие от «старых» буржуазно-либеральных негритянских лидеров, не верящих в массы, Кинг верил в них и опирался на них. Он верил в организованные действия масс, и с того дня, когда он стал пастором баптистской церкви на Декстер-авеню, он посвятил всю свою энергию, талант и вдохновенное ораторское искусство тому, чтобы поднять негритянский народ на завоевание полных гражданских прав. Весь его короткий жизненный путь — это тернистый путь организатора массовых выступлений. Начиная с памятного бойкота сегрегированных автобусов в Монтгомери и кончая экономическими бойкотами, кампаниями по регистрации избирателей и маршами протеста, Кинг всегда стремился вовлечь в них тысячи мужчин, женщин и детей в тех районах, где велась борьба.

Именно эти боевые марши, бойкоты и демонстрации помогли привести в движение негритянские массы в южных штатах, пробудили их политическое сознание, вооружили их мужеством, необходимым для того, чтобы осмелиться нарушить расистские законы и отвергнуть освященную «традициями» расистскую практику, для того чтобы держаться твердыми рядами перед, вооруженными до зубов полицейскими, рычащими овчарками и сбивающими с ног струями воды.

В процессе этой борьбы у миллионов негров появилось понимание собственной силы, окрепло чувство собственного достоинства и уверенности в том, что они преодолеют все препятствия, родилась воля к победе. И едва ли можно сейчас отрицать тот факт, что именно действия негритянских масс заставили считаться с ними правящие круги США.

Благодаря этим действиям страна узнала о подлинном положении дел на Юге, о том, кто был инициатором насильственных действий против негров, и это, несомненно, оказало влияние на сознание значительного числа белых американцев, поддержавших движение за гражданские права. Благодаря этим действиям мир убедился в справедливости претензий негров к американской общественной системе.

Кинг, таким образом, был не только олицетворением стойкости, мужества и личной смелости в борьбе, но и великолепным организатором масс. Газеты называли его «обладающим магнетизмом лидером и завораживающим оратором». И тем не менее, по мере перемещения центра тяжести негритянского движения в города Севера и Запада, столь успешно применявшаяся ранее тактика ненасильственных действий становилась все менее успешной. Характер требований негритянского движения стал иным. К тому же негритянская молодежь в «черных гетто» — обездоленная, голодная, не имеющая ни работы, ни даже перспектив на нее — буквально рвется в бой и хочет достичь результатов уже сейчас, немедленно.

Еще в 1967 г. Кинг предупреждал Вашингтон о том, что «восстания — это язык тех, кого отказываются выслушать»24. В упомянутой уже книге «Куда мы идем: к хаосу или сообществу?», так же как и в статье «О тактике ненасильственных действий», опубликованной уже после его смерти журналом «Лук», Кинг прямо обвинил правящие круги США, прежде всего официальный Вашингтон, в провоцировании негритянских мятежей. Отмечая, что «ни одна из главных причин расовых волнений» в американских городах так и не устранена, он писал в статье для еженедельника «Лук»: «Я стою целиком за тактику ненасильственных действий... Но я должен откровенно признать, что, если наша кампания прямых ненасильственных действий не приведет ни к каким сдвигам, люди перейдут к насильственным действиям, и разговоры о партизанской войне приобретут гораздо более массовый характер. Как я ни предан принципу ненасильственных действий, я должен взглянуть в лицо фактам: если мы не добьемся от Вашингтона положительного отклика на наш призыв, то многие негры, охваченные возмущением, перейдут к насилию»25.

С глубоким пониманием того, что прогресса в борьбе за полное равноправие негров нельзя достичь до тех пор, пока не будут приняты меры для уменьшения безработицы и нищеты миллионов обитателей «черных гетто», Кинг и его соратники перенесли в последние годы главное внимание на социально-экономические проблемы. «В глазах подавляющего большинства белых американцев, — писал Кинг в книге «Куда мы идем: к хаосу или сообществу?», — прошедшее десятилетие... было борьбой за приличное, вежливое обращение с негром; это не было еще борьбой за отношение к нему, как к равному. Многие белые американцы готовы были потребовать, чтобы негры были избавлены от жестокого грубого и унизительного обращения, но они никогда не выступали за то, чтобы помочь им выйти из тисков нищеты, эксплуатации и всех других форм дискриминации...

...Тяжелые условия жизни негров не просто следствие нерадивости. Их нельзя также объяснить мифом о врожденной неспособности негров. Они являются неотъемлемой частью всей экономической системы Соединенных Штатов. Некоторые отрасли промышленности и отдельные предприятия держатся целиком на низкооплачиваемом, неквалифицированном труде негров... Более низкая зарплата на Юге является непосредственным следствием дешевого труда негров...»26

Понимая, что суть негритянской проблемы на данном этапе заключается прежде всего в обеспечении работой и повышении жизненного уровня негритянской массы, Кинг посвятил последние месяцы своей жизни подготовке «похода бедняков» на Вашингтон. Еще в январе 1968 г., готовясь к этому походу, он заявил: «Я пришел к убеждению, что конгресс не пошевелится, пока его не пошевелишь»27. В посмертно опубликованной журналом «Лук» статье он писал, что в новом походе на Вашингтон примут участие тысячи черных и белых бедняков и они потребуют от конгресса принятия «экономического билля о гражданских правах», который «гарантировал бы работу всем, кто хочет и может работать», и «пособия всем, кто не может работать» по старости или по болезни. Этот закон должен будет определить, сколько новых рабочих мест надо создать и сколько дешевых квартир построить, сколько новых школ понадобится для того, чтобы поднять уровень обучения детей в гетто.

Чтобы заинтересовать этим планом «отцов-законодателей», Кинг подчеркивал, что «программа, действительно решающая проблему обеспечения работой, свела бы к минимуму — я не говорю к нулю — негритянские выступления, которые могут произойти этим летом»28.

В конце марта 1968 г. М. Л. Кинг приехал в г. Мемфис, чтобы поддержать забастовавших и требовавших признания своего профсоюза негров-мусорщиков. В этой забастовке он со свойственной ему проницательностью увидел яркий пример участия негритянских масс на Юге в важнейшем и самом трудном этапе борьбы и поспешил туда. Если в Бирмингеме и Сельме Кинг отстаивал право негров участвовать в выборах и право негритянских детей учиться вместе с белыми, то в Мемфисе он возглавил борьбу за экономическое равноправие, за обеспечение негров работой и ликвидацию трущоб.

Кинг высоко оценивал значение политической борьбы и всегда подчеркивал необходимость максимального использования неграми своих избирательных прав. Выросший и воспитанный в условиях буржуазного строя, он переоценивал возможности «американской демократии». Однако в условиях жесточайшей расовой сегрегации и дискриминации, царившей на Юге, он совершенно правильно ставил вопрос о необходимости избрания в органы власти ответственных представителей негритянского народа, чей голос бы прозвучал при принятии решений на всех уровнях. Но для этого негры должны были объединиться и организоваться. «Массовых ненасильственных демонстраций недостаточно, — говорил он. — Их нужно дополнить постоянной организационной деятельностью»29.

Кинг неустанно призывал участников борьбы за гражданские права пробуждать у негритянских трудящихся политическую сознательность, добиваться организационного оформления их протеста, научиться находить политических союзников и заключать соглашения с различными политическими, профсоюзными и другими организациями, а также воспитать энергичных политических активистов и руководителей. И в этой связи он особенно подчеркивал необходимость союза негров с белыми американцами, прежде всего с рабочими, который он считал важнейшим условием победы движения за гражданские права. Именно поэтому он принял участие в Съезде новых политических сил в Чикаго, в 1967 г., явившемся одной из важных попыток объединить белых и черных американцев в борьбе за свои права.

Кинг хорошо понимал необходимость для негров поддержки со стороны рабочего движения. Он напоминал, что в 30-х годах Конгресс производственных профсоюзов не допускал в своих рядах расовой дискриминации и, призывая негров вступить в профсоюзы, убеждал их в том, что, объединившись с миллионами белых рабочих, они образуют несокрушимую силу. Он отмечал, что и рабочее движение заинтересовано в союзе с неграми. «Для организованного рабочего движения союз с негритянским движением за гражданские права — это не вопрос выбора, а необходимость, — писал он. — Если негры не имеют почти никаких прав на Юге, то у рабочих прав лишь немногим больше; если у негров недостаточное политическое влияние в конгрессе, то у рабочего движения положение вряд ли лучше; если автоматизация производства представляет угрозу неграм, то она равным образом представляет угрозу и организованному профсоюзному движению»30.

Главным аспектом негритянского движения Кинг считал не расовый, а социальный. Расизм в любом варианте — белом или черном — был ему одинаково чужд. Сознавая, насколько велико влияние национально-освободительного движения в Африке на американских негров, он неоднократно предостерегал против механического перенесения африканского опыта в США. «Мы являемся многорасовой нацией, где все расовые группы, хотят они это признать или нет, зависят одна от другой. И ни одна из них не может обособиться, как на острове», — писал он в книге «Куда мы идем: к хаосу или к сообществу?» И далее пояснял: «Борьба негров в Америке очень сложна и отличается от борьбы за независимость. Завтра американскому негру придется жить рядом с теми людьми, против которых он сегодня борется. Американский негр живет не в Конго, откуда бельгийцы смогли вернуться в Бельгию после того, как борьба была окончена, и не в Индии, откуда англичане смогли уехать к себе в Англию после того, как Индия стала независимой. В ходе борьбы за национальную независимость можно говорить об освобождении сейчас, а интеграции позднее, но в борьбе за расовую справедливость во многорасовом обществе, где угнетатель и угнетенный оба находятся «дома», освобождение должно прийти через интеграцию»31.

Поэтому Кинг всегда отвергал сепаратизм и «черный национализм», провозглашающий необходимость для негров создания «своей нации» и «своего» отдельного государства. «Кто мы?» — спрашивал он. И отвечал: «Мы — потомки рабов... Но мы также и американцы». По его мнению, путь к равенству для негров лежит не через сепаратизм, а через такую консолидацию североамериканской нации, при которой люди бы не делились по цвету кожи. И этим определялось его отношение к лозунгу «власть — черным!», брошенному в 1966 г. на митинге в Миссисипи одним из негритянских молодежных лидеров. Кинг считал, что с этим лозунгом можно согласиться, только если понимать его как призыв к конструктивным действиям в защиту прав негров, и предпочитал ему лозунг «власть — бедным!».

«Есть негры, которые никогда не будут бороться за свободу, — писал он еще в 1964 г. — Есть негры, которые будут искать в борьбе выгоды только для самих себя. Есть негры, которые даже будут сотрудничать со своими угнетателями»32. Спустя три года он заявил: «Нет более трагической ошибки в движении за гражданские права, чем думать, что черный человек может один решить все свои проблемы»33. В последних своих работах Кинг все ближе подходил к пониманию классовой сущности расовой проблемы.

Передовые элементы в негритянском движении рано увидели прямую связь между ростом шовинизма, расовой ненависти и насилия в США с американской агрессией во Вьетнаме. С конца 1966 — начала 1967 г. стал заметно проявляться поворот большинства ведущих негритянских организаций в сторону открытых антивоенных выступлений. Все большее число борцов за гражданские права стали участвовать в антивоенных демонстрациях, понимая, что нельзя преодолеть дискриминацию и нищету в «черных гетто», пока миллиарды долларов расходуются на то, чтобы убивать и сжигать напалмом вьетнамцев. Некоторые негритянские лидеры выдвинули лозунг антиимпериалистической солидарности американских негров с жертвами агрессии во Вьетнаме.

Мартин Лютер Кинг первое время не выступал против вьетнамской войны, считая эту проблему не связанной непосредственно с движением в защиту прав негров. Но довольно быстро логика борьбы и событий привела его в лагерь противников «грязной войны» и в последние годы своей жизни он энергично выступал против нее. В частности, ровно за год до смерти, 4 апреля 1967 г., Книг выступил в Нью-Йорке в церкви на Риверсайд с большой речью, опубликованной позже в негритянском журнале «Фридомуэйз» под названием «Пора нарушить молчание». Кинг воспользовался поводом, чтобы ответить критикам, утверждавшим, что его антивоенная позиция ослабляет движение за гражданские права, стремившимся оказать на него давление и заставить его замолчать.

В этой речи он сообщил также о мотивах, побудивших его бороться против войны. «Прежде всего, — заявил он, — существует совершенно очевидная и почти непосредственная связь между войной во Вьетнаме и той борьбой, которую я вместе с другими веду в Америке. Несколько лет назад мне показалось, что в этой борьбе мелькнул просвет надежды. Надежда для бедняков — как черных, так и белых — воплотилась, казалось бы, в программе «войны с бедностью». Затем началась эскалация войны во Вьетнаме, и мы увидели, как общество, помешавшееся на войне, ломает и потрошит эту программу, словно надоевшую политическую игрушку...» Однако «война, — продолжал Кинг, — не только сводит на нет надежды бедняков, но и посылает сражаться и умирать сыновей, мужей, братьев этих бедняков, причем доля их необычайно велика в сравнении с остальной частью населения. Мы берем темнокожих юношей, искалеченных нашим обществом, и посылаем их за 8 тыс. миль защищать в Юго-Восточной Азии свободу, которой они не могли найти в Юго-Западной Джорджии или Восточном Гарлеме... И я понял, что никогда более не смогу поднять свой голос против насильственных действий угнетенных в гетто, пока не выскажусь откровенно о том, кто более всех применяет сейчас насилие в мире — о моем собственном правительстве...»34.

Резко осудив политику США во Вьетнаме и охарактеризовав ее как фактическое вмешательство в гражданскую войну в этой далекой стране, как проявление колониализма в самом худшем его виде, Кинг призвал молодых американцев отказываться нести воинскую повинность и участвовать в «позорной войне». Он потребовал от правительства США немедленно прекратить все бомбардировки Северного и Южного Вьетнама, объявить об одностороннем прекращении огня, ликвидировать другие очаги войны в Юго-Восточной Азии, признать, что Национальный фронт освобождения Южного Вьетнама должен участвовать в любых переговорах и в любом будущем вьетнамском правительстве, а также установить дату вывода иностранных войск из Вьетнама в соответствиисЖеневскими соглашениями 1954 г.

Весной 1967 г., несмотря на угрозы и давление, Кинг вместе с известным борцом за мир детским врачом Бенджамином Споком возглавил грандиозную полумиллионную антивоенную демонстрацию в Нью-Йорке, в которой впервые приняло участие множество негров из Гарлема и других нью-йоркских гетто.

Выступая в июне того же года в лос-анджелесской гостинице «Интернэшнл» перед негритянской аудиторией почти в тысячу человек, Кинг снова подверг критике тех, кто упорно не хотел видеть связь между борьбой за гражданские права и борьбой против войны во Вьетнаме: «Ведь не я объединил эти две проблемы, — говорил он. — Это война смешала их». Он разоблачил также утверждения вашингтонского правительства о «коммунистической агрессии» во Вьетнаме. «Официальные лица, — сказал Кинг, — утверждают, что мы воюем с коммунистами из Северного Вьетнама. Однако Вьетконг сформировался лишь после установления в Южном Вьетнаме диктатуры Нго Динь Дьема, который был поставлен у власти американцами... Я все время пытался найти ответ на вопрос, что же они называют коммунистической агрессией. Подумайте сами, США посылают своих солдат на войну куда-то за 10 тыс. миль от дома... Однако мы тем не менее называем эту войну коммунистической агрессией»35.

В других выступлениях летом 1967 г. Кинг не переставал повторять, что правительство растрачивает во Вьетнаме ресурсы нации, в результате чего США терпят там «моральное и политическое поражение», а американский народ «проигрывает войну против бедности». В результате провозглашенное президентом Джонсоном «великое общество» оказалось похоронено на полях сражений во Вьетнаме.

Страстным обличением американского империализма и его интервенционистской политики в Азии и Латинской Америке прозвучала речь Кинга на Национальном съезде новых политических сил в Чикаго в конце августа — начале сентября 1967 г. «Мы, как нация, — заявил он, — надменно изображаем себя радетелями свободы в зарубежных странах, не позаботясь в то же время навести порядок в собственном доме. Многие из наших сенаторов и конгрессменов с радостью голосуют за ассигнования миллиардов долларов на войну во Вьетнаме, хотя многие из тех же самых сенаторов и конгрессменов выступают даже против закона о справедливом предоставлении жилья неграм.

Мы вооружаем негритянских солдат, чтобы убивать на поле боя в чужой стране, но не торопимся защищать их родственников от измывательств и убийств на Юге нашей собственной страны.

Мы с готовностью предоставляем негру права стопроцентного гражданина на поле боя, но урезываем их до пятидесяти процентов на американской земле. Из всего, что есть хорошего в жизни, негр имеет лишь примерно половину того, что имеет белый, а плохого — в два раза больше. Вдвое выше безработица. Вдвое больше детская смертность. В процентном отношении к населению вдвое больше негров находится на войне во Вьетнаме и вдвое больше погибает в боях»36.

В январе 1968 г. Кинг убеждал негритянских конгрессменов заявить членам конгресса и президенту Джонсону, что они не получат голоса негров до тех пор, пока поддерживают войну во Вьетнаме. Тогда же, выступая перед студентами Канзасского университета, он заявил, что «молодежь Америки устала от убийств», совершаемых во Вьетнаме, и снова резко осудил американское правительство, которое тратит 0,5 млн, долл. для того, чтобы убить одного бойца Национального фронта освобождения Южного Вьетнама и только 53 долл. в год на каждого американца, живущего в бедности. Спустя два месяца, т. е. за несколько дней до смерти, он назвал вьетнамскую войну «одной из самых несправедливых войн в истории человечества» и прямо заявил, что не поддержит кандидатуру Л. Джонсона на предстоящих президентских выборах, если тот не изменит политики США во Вьетнаме.

Кинг не успел выступить на большом антивоенном митинге в Нью-Йорке в конце апреля 1968 г., где он был намечен одним из основных ораторов. Вместо пего выступила Коретта Кинг, зачитавшая набросок так и непроизнесенной речи, найденный в карманах одежды ее убитого мужа. Он писал, что не верит в то, что сайгонские марионетки пользуются поддержкой народа, не верит вашингтонской политике и призывает американцев потребовать немедленного прекращения «грязной войны». И не случайно в начале апреля 1969 г. в связи с годовщиной со дня злодейского убийства Кинга в Соединенных Штатах состоялись многочисленные демонстрации под лозунгами мира и прекращения войны во Вьетнаме, в которых приняли участие сотни тысяч людей.

Мартин Лютер Кинг был стойким и последовательным демократом, боровшимся против расизма, за полное равенство негритянского народа. Он заблуждался, надеясь отыскать в идеалах американской «демократии» революционный дух, который она давным-давно утеряла, но это обстоятельство отнюдь не умаляет его роли как признанного лидераиодного из наиболее авторитетных представителей негритянской Америки в период самого мощного подъема борьбы за гражданские права со времени Реконструкции. «Д-р Кинг посвятил себя борьбе за свободу — свободу не только для негров, но и для всех людей, — говорилось в заявлении американских коммунистов по поводу его смерти. — Он способствовал пробуждению сознания нации. Он стоял во главе большой и растущей армии борцов за ликвидацию расизма. Он боролся за полное равенство...»37.

Правящие круги приложили немало усилий, чтобы «приручить» Мартина Лютера Кинга и сделать из него «дядю Тома». Однако он оказался человеком, верным своим идеалам. В 1961 г. он возлагал большие надежды на Джона Кеннеди, в 1964 г. стоял позади Линдона Джонсона, когда тот подписывал закон о гражданских правах. Но он решительно порвал с Белым домом и не только отверг встречи с президентом, когда стало ясно, что последний не намерен выполнять свои обещания, но и подверг его резкой критике. В телеграмме, направленной Л. Джонсону летом 1967 г., Кинг писал; «Хаос и разрушение, охватившие города Соединенных Штатов, — это стихийный бунт против невыносимых условий жизни, которые вы обещали ликвидировать, когда вступали на свой пост в 1964 г. Но эти условия не изменились. Вы можете сдерживать насилие военными средствами, но лишь коренные изменения в существовании бедняков смогут принести порядок и стабильность»38.

«Президент и конгресс, — заявил Кинг в декабре 1967 г., — несут главную ответственность за низкий уровень заработной платы, за неудовлетворительную и деградирующую систему социального обеспечения, за выплаты субсидий богатым, за безработицу и недостаточную занятость среди бедняков, за милитаристские устремления, за трущобы и голод, за расизм»39. В марте 1968 г. он снова публично обвинил правительство и конгресс в том, что они не принимают мер к устранению социальных зол.

Опыт более чем десятилетней активной борьбы не прошел для Кинга даром. Его политическое сознание развивалось довольно быстро, и в последний период своей жизни он пришел к убеждению в необходимости радикальных социальных реформ. «Начинаешь сомневаться в капиталистической системе»40, — говорил он в августе 1967 г., напоминая, что в США — богатейшей стране мира — около 40 млн. человек живут в нищете. «Беспорядки в городских трущобах, — писал он в статье для журнала «Лук», — это «набат в ночи», который настойчиво предупреждает, что вследствие пренебрежения к интересам угнетенных весь наш социальный строй трещит по швам»41. «Общество, которое порождает нищих, — говорил он в одном из выступлений, — должно быть перестроено»42.

Расисты и реакционеры ненавидели Кинга. По требованию директора ФБР Э. Гувера телефонные разговоры его подслушивались. На него было заведено обширное досье и за ним постоянно велась слежка. Однако в личной жизни Кинг был чрезвычайно скромен, настолько, что после его смерти у семьи его осталось всего лишь 5 тысяч долларов — по американским масштабам сумма очень маленькая.

За 12 лет Кинга 24 раза бросали в тюрьмы. На его жизнь неоднократно совершались покушения: в 1956 г. в его дом была брошена бомба; в 1957 г. — еще одна; в 1958 г. его ударили ножом в грудь; в 1964 г. коттедж, где он остановился на ночь, изрешетили автоматные очереди; в 1966 г. его вновь ранили ножом, и т. д. Почти каждый день он получал анонимные угрозы и буквально каждый день смерть ходила по его стопам. Только случайности спасли Кинга в г. Монро в 1965 г, и в Атланте в 1966 г., когда куклуксклановцы намеревались убить его. Он предчувствовал, какая участь ожидает его, и готовил к этому жену и детей. «Мой муж часто говорил детям, что если у человека за душой нет ничего, ради чего достойно было бы умереть, то ему не стоит жить, — рассказывала Коретта Кинг на митинге после убийства в Мемфисе. — Он говорил также, что дело не в том, сколько ты проживешь, а в том, как ты проживешь свою жизнь...»43

В последние годы, когда Кинг понял связь между угнетением американских негров и войной во Вьетнаме, увязал борьбу за гражданские права с борьбой за мир и призвал к солидарности с жертвами экспансии американского империализма, реакция развернула против него наступление на самом широком фронте. Расисты и те, кто стоят за ними, не гнушались никакими самыми низкими методами. Его стали обвинять во всех смертных грехах и даже поспешили объявить... «скрытым коммунистом», обученным якобы в специальной коммунистической школе!

Обвиняя М. Л. Кинга в коммунизме, американская реакция тем самым невольно признавала, что коммунисты всегда последовательно выступали в защиту прав черных американцев.

Коммунистическая партия — единственная политическая партия в стране, разработавшая программу подлинно демократического разрешения негритянского вопроса в США и постоянно оказывающая активную поддержку борцам против расовой дискриминации и сегрегации. Американские коммунисты — организаторы многих массовых кампаний в защиту жертв расистского террора, приложившие немало сил, энергии и настойчивости, чтобы привлечь на сторону борцов за гражданские права различные организации, в которых они пользовались влиянием. Негритянскому вопросу уделяется особое внимание на каждом партийном съезде.

Коммунисты высоко оценивали деятельность М. Л. Кинга, столь ярко воплотившего в себе волю и стремление американских негров к подлинному равенству. Естественно, поэтому, что они в своем заявлении сурово осудили убийство этого выдающегося негритянского лидера.

Но Кинг не призывал к революционному свержению капиталистического строя в США и ликвидации эксплуатации человека человеком. Но он выступал против слепого антикоммунизма.

В книге «Шаг к свободе» (1958) Кинг вспоминал: «Еще с раннего детства я глубоко чувствовал пропасть между чрезмерным богатством и крайней нищетой, и чтение книг Маркса заставило меня еще больше осознать это»44, Правда, под влиянием оглушающей антикоммунистической пропаганды, развернувшейся в США в период «холодной войны», он относился к коммунизму, как сам он писал тогда, «отрицательно и считал его злом». Однако суровая реальность борьбы, которой он руководил, и неустанные поиски правды постепенно заставили его изменить точку зрения на многие вещи, в том числе на марксизм и коммунизм. Так, в книге «Сила любви», опубликованной в 1963 г., Кинг писал уже «о широко распространенном влиянии коммунизма, подобном могучей волне прибоя...»45Наконец, буквально за месяц до смерти он выступил с яркой речью по поводу столетия со дня рождения крупнейшего негритянского ученого и общественного деятеля США У. Дюбуа. В этой важнейшей речи Кинг не только нарисовал выразительный портрет Дюбуа, описал его жизненный путь и охарактеризовал огромный вклад этого выдающегося человека в культуру и борьбу американских негров, но и воспользовался случаем, чтобы едко высмеять оголтелых антикоммунистов и тех, кто пытается замолчать, что Дюбуа — этот «черный гений» — стал коммунистом.

«Кое-кому хотелось бы, — сказал в своей речи Кинг, — игнорировать тот факт, что в последние годы Дюбуа был коммунистом. Ведь для них ничего не значит и тот факт, что Авраам Линкольн тепло приветствовал поддержку со стороны Карла Маркса в период гражданской войны и дружески переписывался с ним... В современном англоязычном мире никого не смущает тот факт, что Шон О'Кэйси был литературным гигантом XX в. и коммунистом или что Пабло Неруду считают величайшим поэтом современности, хотя он был избран в сенат Чили как коммунист». И далее Кинг заявил: «Иррациональный антикоммунизм, которым мы одержимы, слишком часто заводил нас в трясину и едва ли следует стараться сохранить его, как если бы это был один из видов научного мышления»46.

Мартин Лютер Кинг прожил короткую, но яркую жизнь. Выходец из обеспеченной семьи, сын священника и сам священник, он начал в середине 50-х годов свою общественную деятельность как негритянский буржуазный либерал. Однако этот баптистский пастор быстро эволюционировал в своем политическом развитии и в последние годы жизни далеко отошел от многих либеральных иллюзий.

В одной из последних проповедей в церкви Кинг обратился к прихожанам со следующими словами: «Когда я отойду в лучший мир, не вспоминайте о том, что я лауреат Нобелевской премии, это не существенно... Скажите просто, что я был барабанщиком в борьбе за справедливость и мир, барабанщиком, пытавшимся превратить этот старый мир в новый»47. Пуля наемного убийцы оборвала жизнь негритянского барабанщика — борца за мир и справедливость. Расистская Америка заставила навсегда умолкнуть голос Мартина Лютера Кинга. Но ей не удалось и никогда не удастся подавить идеи борьбы за освобождение, экономическое раскрепощение и утверждение человеческого достоинства американских негров. Борьба их нарастает с каждым днем. Поднимаются новые борцы за справедливость и подлинную демократию, против мракобесия и расизма.

1Е. F. Frazier. The Negro in the United States. New York, 1949, p. 701.

2Ibid., p. 702 — 703.

3«Time», 11.V 1953, p. 58.

4L. Lomax. The Negro revolt. New York, 1962, p. 127 — 128.

5Цит. по: А. П. Королева. 20 миллионов против Джима Kpoy. M., 1967, стр. 94.

6«Freedom now! The Civil-Rights Struggle in America». New York, 1964, p. 13.

7«Fortune», IX 1963, p. 97,

8«Look», 16.IV 1968, p. 23.

9«Newsweek», 15.IV 1968, p. 24; «Time», 12.IV 1968, p. 18d.

10M. L. King. Why we can't wait. New York, 1964, p. 5, 7, 13.

11Цит. по: Г. Герасимов, Г. Кузнецов, Вл. Морев. Набат в ночи. М., 1968, стр. 39;

12Цит. по: С. Кондратов, Перекрестки Америки. М., 1969, стр. 41.

13«Nation», H.III 1966, р. 289 — 290.

14«Известия», 27 июня 1967 г.

15«Nation», 14.III 1966, р. 291.

16Ibid., p. 290.

17У. З. Фостер. Негритянский народ в истории Америки. М., 1955, стр. 722.

18«Nation», 14.III 1966, р. 291.

19Цит. по: «Известия», 30.VIII 1966.

20«Political Affairs», 1966, vol. 45, N 4, p. 11.

21Цит. по: «За рубежом», № 17, 1967, стр. 22.

22Цит. по: «Новое время», № 40, 1965, стр. 12.

23«United States news and World report», 25.IX 1967, p. 46.

24Цит. по: «Правда», 28 июля 1967 г.

25«Look», 16.IV 1968, p. 24.

26M. L. King. Where we go from here: chaos or community. New York. 1967, p. 6 — 7.

27Цит. по: «Правда», 15 января 1968 г.

28«Look», 16.IV 1968, p. 24.

29Цит. по: Г. Герасимов, Г. Кузнецов, Вл. Морев. Набат в ночи, стр. 73.

30Цит. по: «За рубежом», № 16, 1968, стр. 16.

31М. L. King. Where we go from here... p. 60, 62.

32M. L. King. Why wo can't wait, p. 36.

33Цит. по: «За рубежом», № 15, 1969, стр. 17.

34«Freedomways», 1967, vol. 7, N 2, p. 104-105,

35Цит. по: «За рубежом», № 31, 1967, стр. 16 — -17.

36Цит. по: «Правда», 12 апреля 1968 г.

37«Worker», 9.IV 1968.

38Цит. по: «Международная жизнь», 1967, № 10, стр. 152.

39Цит. но: «Международная жизнь», 1968, № 1, стр. 123.

40Цит. по: «Новое время», 1968, № 5, стр. 6.

41«Look», 16.IV 1968, р. 25.

42«Freedomways», 1967, vol. 7, N 2, p. 114.

43Цит. по: «За рубежом», № 16, 1968, стр. 17.

44М. L. King. Stride toward freedom. The Montgomery Story. New York, 1958, p. 93.

45Цит. по: «Правда», 5 июня 1965 г.

46«Freedomways», 1968, vol. 8, N 2, p. 109.

47Ibid., p. 101.