Что время для длительности, то пространство для протяженности. Пространство неоднородно; существуют пространства аморфные, хаотические, и существует пространство упорядоченное, пространство священное. Профанное пространство подчиняется законам внешних сопоставлений и внешних проявлений, ими регулируются отношения участников. В священном пространстве преодолено противоположение и осуществлено не просто сосуществование, в нем совершается единство во Христе, наше единосущие в Нем.

Говоря самарянке: «Наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу» (Ин. 4, 21), Христос говорит о Себе Самом как о вездесущей святости, упраздняющей исключительное значение эмпирических мест. Отныне каждое посещение храма — паломничество в священное место. Этим объясняется существование множества мест, каждое из которых имеет значение центра именно в силу того, что они не суть центры географические, но являются центрами космическими, расположены не на горизонтали, а на вертикали, соединяющей любую точку с запредельностью. Благодаря такому вездеприсутствию храма, благословение хлебов, пшеницы, вина и елея освящает их по всей земле; таково же благословение четырех сторон света в чине Воздвижения Креста.

Осевые места — те, в которых сходятся все уровни: подземное пространство, земля и небо; им соответствуют образы святой Горы, космического Дерева, центрального Столпа или Лестницы[128]. Название Фаворской горы происходит, вероятно, отtabbür,то есть «пуп»[129], также и гора Гаризим названа «пуп земли»(tabbür eretz,Суд. 9, 37). Отсюда и раввинистическое предание о том, что израильская земля не подверглась потопу[130]. Согласно христианскому преданию, центром мира является Голгофа; там был сотворен Адам и воздвигнут Крест, у подножия которого, как нередко изображается на иконах, находится могила Адама[131]. Корень космического древа достигает ада, а его вершина уходит в небо; его ветви символизируют различные небесные уровни (апостол Павел был восхищен до третьего неба, — 2 Кор. 12, 2). Святой Максим Исповедник особенно выделяет трансцендентное сосуществование космических уровней: «Ныне же будешь со Мною в раю, — говорит Господь, затем Он снова является на земле и беседует с учениками, так как для Него земля ничем не отличается от рая»[132].

Раввинистические тексты приписывают Адаму гигантский рост, а в апокрифах[133]и в Пастыре Ерма[134]говорится о Христе как о гиганте, глава Которого возвышается превыше небес[135]. Это и понятно, так как Христос есть божественный архетип указанных образов; Он есть древо жизни и космический центр. По замечанию Оригена, Писание представляет Христа в виде дерева[136]. С другой стороны, многие изображения, например, мозаика в баптистерии Henchir Messouada, отождествляют Христа и Крест. Аналогичная символика встречается в так называемых «живоносных» крестах: концы креста покрыты ветвями и оканчиваются человеческими руками, одна из которых открывает небесную дверь, а другая сокрушает врата ада. В службе Воздвижению Честного Креста мы слышим, что «Насажденое в Крайневе месте, древо сущаго живота (отождествление райского древа и Креста[137]), на немже содела спасение Превечный Царь посреде земли, возносимо днесь, освящает мира концы» (стихира на литии), что «широта Креста и долгота небесй равна есть» (стихира на хвалитех).

Святой Августин спрашивает: «Что же это за гора, на которую мы восходим, если не Господь Иисус Христос?[138]» В Актах Филиппа Христос именуется «Огненным Столпом», σΐύλος πυράς, этот же образ употребляется и в писаниях подвижников: «Огненный столп, соединяющий небо с землей»[139].

Наилучшим образом передает значение этих символов библейский образ лестницы Иакова. По ней поднимаются и спускаются ангелы. Небо отверсто, лестница упирается в середину земли, и, так как лестница эта — Христос, она поднимается из всех священных мест, из бесчисленных центров. Иаков Серугский говорит: «Христос распятый был на земле, как на многоступенчатой лестнице»[140]. Екатерина Сиенская имела видение Христа как моста между небом и землей, подобно радуге, живым знамением Завета[141]. Святой Ефрем в гимне Богоявлению[142]пишет: «Братья, вы созерцаете столп, уходящий в воздух, основание которого покоится на водах, а вершина достигает небесных врат, как лестница, которую видел Иаков»[143].

Наконец, это круг (ограда храмов и городов), обладающий силой защитить, ибо символически изображает вечность. Когда стены Иерихона рушатся от звучания труб, город остается без небесной защиты. Напротив, когда в осажденном городе крестный ход со священством восходит на крепостную стену, неся мощи или чудотворную икону, такая молитва в пространстве призывает защитную силу и подкрепляет ее. Такой же смысл имеет всякая литургическая процессия вокруг храма; она очерчивает фигуру вечности и сообщает протяженности значение священного пространства. Священное время врачует глубокую ностальгию, тоску по вечности, священное же пространство утоляет жажду по утраченному Раю; в этом перерастании эмпирического через священное человек отчасти обретает вновь свое изначальное предназначение и устремляется к его исполнению.