В сем отношении добродетель определяют так: она есть постоянно ревностное попечение о точном исполнении закона Божия, основанное на вере и одушевляемое любовью и благоговением к Богу. Отсюда сами собою вытекают следующие свойства христианской добродетели: 1) она состоит в постоянно ревностном попечении о точном исполнении закона Божия. «Тверди бывайте, непоступни, избыточествующе в деле Господни всегда» (1Кор. 15, 58), говорит Апостол. Посему скоро преходящие чувства благочестия, которые иногда бывают даже у порочных людей, а также бесплодное желание — вести жизнь, согласную с законом Божиим, и наружное исполнение его — не составляют еще христианской добродетели; 2) основанием сей добродетели служит истинная вера в Иисуса Христа или твердое убеждение ума и сердца в истине Его учения и в необходимости исполнять оное. Кто не верит, что он — величайший грешник и за грехи свои достоин вечного наказания, что он может получить спасение только чрез Иисуса Христа, Который «умре грех наших ради» (1 Кор. 15, 3), — что смертию Сына Божия действительно спасаются только те, кои, «избывше от грех, живут правдою «(ср.: 1 Пет. 2, 24), «творят волю Отца Небесного» (ср.: Мф. 7, 21), — кто не верит сему, тот никогда не будет ревностным исполнителем закона Божия; 3) истинная добродетель при вере воодушевляется благоговейною любовию к Богу. Одна сия любовь может вдохнуть и поддерживать в нас постоянно ревностное попечение об исполнении закона Божия (см.: Рим. 8, 35—36). Известно, что мы охотно и с усердием исполняем повеления только тех, коих любим и уважаем. Она же одна, как чистейшее побуждение, сообщает нашей добродетели высокое достоинство, или, лучше, — в ней‑то и состоит христианская добродетель; потому что «любовь», по учению Апостола, «есть исполнение закона и союз совершенства» (ср.: Рим.13,10; Кол.3,14); 4) наконец, судя по образу происхождения самой ревности и свойству любви, необходимую принадлежность христианской добродетели должно составлять самоотвержение. «Аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и последует Ми» (Лк. 9, 23). Под именем самоотвержения вообще разумеется усильное старание человека истребить в себе самолюбие, или ложную, беспорядочную любовь к самому себе, которая несовместима с истинною любовию к Богу и ближним: «любы не превозносится, не гордится, не безчинствует, не ищет своих си» (1 Кор. 13, 4—5). В частности, оно состоит в обуздании или умерщвлении похотей, которые возникают из самолюбия, как ветви — из корня. Главные из них: «похоть плотская, похоть очес и гордость житейская «(ср.: 1 Ин. 2, 16). Так как сии именно страсти уклоняют человека от добродетели к порокам, то желающий преспевать в христианской добродетели постоянно должен истреблять их в себе, или жить среди подвигов самоотвержения. И вообще ни одного доброго дела нельзя совершить без самоотвержения; ибо как скоро участвует в нем самолюбие, то оно или делается нечистым, или совсем теряет свойственную себе доброту.