1.Идея мессианства пролетариата.

Сердцевины марксизма нужно искать совсем не в той его стороне, которую можно назвать объективно–научной, эволюционной, обращенной к развитию материальных производительных сил. Не это делает его религией и вдохновляет движение масс. Их не могла бы вдохновить идея экономического развития. В марксизме живут две души, и этим создается то его логическое и нравственное противоречие, которое мы пытались вскрыть. Субъективная, нравственная и религиозно вдохновляющая сторона марксизма связана с идеей мировой миссии пролетариата, с классовой борьбой и абсолютной справедливостью, к которой эта борьба приведет. Идея мессианства пролетариата, вера, что пролетариату принадлежит особенное посланничество в мире, что он призван освободить человечество, привести его к силе и счастью, разрешить все мучительные вопросы жизни, есть самое оригинальное создание Маркса. И до него многие высказывали мысли, близкие к экономическому материализму, говорили о борьбе классов в истории. Но только Маркс с гениальной остротой выразил идею, что пролетариат есть мессия, освободитель и спаситель человечества. Древний еврейский народ, Израиль, верил, что он избранный народ Божий, что в его недрах явится Мессия, Посланник, Спаситель, который приведет его к царству Божьему. Мессианский народ обладает свойствами, непохожими на свойства всех остальных народов земли, он народ исключительный, он ближе к Богу и знает истину, которой не знают другие народы. Маркс был еврей и в его подсознательном, как в подсознательном всех выдающихся евреев, жило это древне–еврейское мессианское сознание. Он оторвался от религиозных корней еврейского народа, потерял веру в Бога, стал материалистом. Но духовный облик человека совсем не определяется его умственными теориями. В глубине Маркс остается евреем, верующим в мессианскую идею, в наступление «царства Божьего на земле », хотя и без Бога уже. Он принадлежит к тем евреям, которые отвергли Христа, не узнали в нем Мессии и ждут Мессию в грядущем, Мессию, который осуществит царство справедливости и блаженства на земле. Он исповедует в секуляризованной, т. е. оторванной от религиозных корней, форме древнееврейский хилиазм, т. е. ожидание наступления чувственною тысячелетнего царства Божьего на земле. Но Израиль, избранный народ Божий, у Маркса есть уже не еврейский народ, а пролетариат. Мессия, отвергнутый еврейским народом, был распят на кресте смертью раба, он не осуществил правды, справедливости, блаженства, силы на земле. Царство Его было не от мира сего. Новый мессия явится в силе и славе, осуществит все мессианские надежды, его царство будет царством мира сего. Такой мессия явился в лице пролетариата, класса фабричных рабочих, и Маркс открыл его. Это открытие сообщает самому Марксу мессианское призвание. Пролетариат и есть избранный народ Божий, на него Маркс перенес все свойства мессианского народа и даже приписал ему свойства более высокие, чем древнему Израилю. Пролетариат свободен от первородного греха эксплуатации, в то время как все другие классы порабощены этим грехом. Пролетариат чист, он явит собой высший нравственный тип грядущего человечества. В нем раскроется настоящая сущность человека, сущность труда. Пролетариату открывается истина о материалистическом понимании истории, о борьбе классов, о создании всякой ценности трудом, о его собственном призвании. Пролетариат должен развить организующую силу человека и привести его к экономической победе над природой и над социальной анархией, свойственной обществу буржуазно капиталистическому. Пролетариат изобличит все иллюзии и самообманы, свойственные прежнему человечеству, распадавшемуся на классы. Пролетариат прекратит борьбу классов и упразднит самое существование классов, объединит человечество и приведет его к гармонии. Торжество мировой пролетарской революции будет прыжком из царства необходимости, в котором жило человечество раньше, в царство свободы, которое начнется с соціализма. Поэтому с торжества пролетариата начнется подлинная история, до него же было лишь введение в историю. Торжество пролетариата разрежет всемирную историю пополам. Начнется новая мировая эра. Интересы пролетариата совпадают с интересами всего человечества. Сознательный пролетариат и есть единственное настоящее человечество.

Ясно, что такого рода свойства пролетариата не могли быть открыты объективной наукой. Наука никогда такого рода вещей открыть не может, это может лишь быть предметом веры. Вера, по определению Апостола Павла, есть обличение вещей невидимых. Пролетариат, который открылся взору Маркса и марксистов, и есть невидимая вещь, чувственному взору, научному познанию он не открывается. Пролетариата, или класса фабричных рабочих, как единого целого, обладающего одинаковыми свойствами, совсем не существует. В разные времена и в разных странах, в разных областях труда, пролетариат обладает разными свойствами, разными интересами и настроениями. Марксизм имеет дело не с фактическим пролетариатом, каким он является в истории, а с «идеей» пролетариата. Марксизм верит в « идею » пролетариата, с которой может совсем не совпадать рабочий класс в разных своих проявлениях. Метод марксизма совсем не есть метод эмпирический. Марксизм как целостное миросозерцание, совсем не основан на исторической опыте и историческому опыту противоречит. Он исходит из положений, принятых на веру. Идея мессианства пролетариата имеет в себе все признаки религиозной веры. Эмпирически, фактические свойства пролетариата не дают никаких оснований для такого рода веры в «идею» пролетариата. Фабричный пролетариат, действительно, находится в тяжелой и угнетенном положении, и во времена Маркса положение его было особенно плохим. Эксплуатация труда рабочих действительно существует. Фабричный труд безрадостен, не оставляет свободного времени для умственного и культурного развитая, он озлобляет людей, влечет к физическому вырождению, изолирует и от радостей, связанныя с природой, и от радостей, связанныя с культурой. Положение рабочего класса действительно может вызвать негодование против буржуазно капиталистического общества. Но можно ли отсюда вывести веру в «идею» пролетариата и в его мировую миссию ? Фабричный котел есть плохая нравственная школа. У фабричныя рабочих настолько отсутствует всякое образование, культурный уровень их так низок, что они никогда сами не могли бы создать и социалистической идеологии. Социализм создай выходцами их буржуазных образованных классов. Маркс не был пролетарием, не был им и Ленин. Марксизм же утверждает не только то, что пролетариат эксплуатируется, находится в тяжелом положении, лишен благ умственной и культурной жизни, унижен и бесправен, — он утверждает, что пролетариат находится в духовно, умственно и нравственно привилегированном положении, что он есть грядущая сила, предназначенная освободить мир, что ему открывается истина. В действительности «истина» открылась детям буржуазии — Марксу и Энгельсу, и они ее навязали пролетариату, не способному даже ее переварить. Совершенно непонятно, почему фабричному рабочему, весь день проводящему в адском фабричном труде, дыхание которого отравлено, лишенному всякой умственной жизни, не имеющему свободной) времени для развитая, озлобленному, должна открыться единоспасающая истина, почему он есть высший духовный тип, грядущий человек ? Подобная вера возможна была для Маркса лишь потому, что он думал, что добро рождается из зла, свет из тьмы, свобода из насилия, братство и единство человечества из ненависти и жестокой борьбы. Маркс оправдывал это гегелевской диалектической схемой о переходе тезиса в антитезис. Для того, чтобы был возможен рай социализма, должен был существовать ад капитализма, для того, чтобы возможно было равенство и братство людей, должна была существовать самая злая форма эксплуатаціи класса классом, самая разъяренная борьба классов. Марксисты гордятся тем, что они мыслят диалектически. Логически нелепое соединение диалектики и материализма, для которого всякий смысл порождается бессмыслицей, возможно было у Маркса только благодаря его религиозной вере в «идею» мессианства пролетариата. Совершенно ясно, что для Маркса мировой процесс имеет положительный « идейный » смысл, он не есть слепой, бессмысленный материальный процесс, столкновение атомов материн, он есть прогрессивное торжество « идеи » пролетариата, как конечной цели истории. История имеет для Маркса мессианский смысл, что, конечно, находится в разительной противоречии с его материализмом. Грядущий социальный коллектив, который создается из недр капиталистического общества, и есть божество для Маркса. Во имя этого божества всё дозволено, всё должно быть ему принесено в жертву. Мессианская « идея » пролетариата и есть основной миф марксизма, и с ним связана главная душа марксизма, его вдохновение, его способность вызвать активность и восстания рабочих масс. Это и есть его революционная душа, которая сочетается с его эволюционной душой. Такой миф мог быть порожден лишь религиозной верой, лишь религиозной надеждой. Он свидетельствует о том, что и у атеистов и материалистов по своему сознанию остаются свойства души, требующие веры и способные на веру, хотя и ложно направленную на недостойные предметы. Но что несет с собой марксистская религия для человеческой личности ?

Человеческая личность для марксизма является лишь средством, а не самоцелью. Человеческая душа не обладает безусловной ценностью, как в христианстве. С внутренней духовной жизнью человеческой личности марксизм совершенно не считается. Личность есть лишь материал для социального строительства, она есть объект, на который направлена социальная деятельность, но не субъект. Человек — средство, орудие, он есть функция развития материальных производительных сил, которая должна привести к торжеству социалистического общества, которое и есть божество. Этому божеству приносятся человеческие жертвы. Маркс совсем не гуманист, он не ждет царства гуманности, человечности. Человек приносится в жертву обществу и не обладает никакими безусловными правами. Маркс отрицает образ и подобие Божье в человеке, отрицает существование духа, и для него даже не ставится вопрос о правах внутренней духовной жизни человека, о свободе духа и совести, об охране духовной жизни от безграничный посягательств общества. Человеческая личность целиком есть лишь продукт социальной среды, она есть лишь функция социального процесса и она должна быть покорна своему господину. Человеческая личность должна быть вымуштрована для грядущего социалистического общества, сначала в фабричной котле, потом в диктатуре пролетариата. От диктатуры общества, от диктатуры пролетариата ничто не ускользает в человеческой личности, не остается никакого свободного остатка его духовной жизни. Человеческая личность в своем мышлении, в своих самых интимных чувствах, в своей нравственной совести, в своей творческой фантазии целиком должна подчиняться обществу, должна регулироваться из центра. Социалистическое общество, социалистический коллектив имеет такие притязания на обладание человеческой душой, какие может иметь лишь церковь. Старые государства были деспотичны и жестоки, но они не притязали на человеческую душу в ее целости и глубине, в ее духовной жизни. Притязала на это лишь церковь, задача которой есть спасение души для вечной жизни. Общество у Маркса не знает границ своей власти, оно создает человеческую личность и предъявляет свои безграничные на нее права. Все задачи жизни решаются внешне, механической, материальной организацией и регуляцией общества. Для свободных духовных усилий человеческой личности, для ее свободной совести, для ее творческой инициативы не остается ничего. Отрицание свободы духа и свободы совести ведет к отрицанию моральной и духовной жизни человека. Марксизм вышел из религии человечества Л. Фейербаха, но пришел к отри– цанию человека. В марксистской коллективе, в коммунистической обществе человека более не будет, образ человека будет стерт. Материал для коллективного социального строительства не есть уже человек, он подобен кирпичу, который кладут при постройке дома, или винтику огромной машины. Марксизм требует колоссальной, необычной энергии, которую мы и видим у русских коммунистов, но это не есть активность человеческой личности, обладающей творческой иниціативой, свободной совестью, неотъемлемыми правами, это есть активность механического коллектива, в котором человек лишен всякой свободы умственного и нравственного суждения.

Кошмар и ужас русского марксизма заключается прежде всего в том, что он несет с собой смерть человеческой личности, человеческой свободы. Коммунизм есть отрицание не только Бога, но и человека, и оба эти отрицания между собой связаны. Коммунизм ведет не только антирелигіозную пропаганду против Бога, он ведет пропаганду против человека, античеловеческую пропаганду. Вот почему коммунизм есть антипод христианству, религіи Богочеловечества, религіи утверждающей не только Бога, но и человека. Для христианства человеческая личность имеет безусловное значеніе, человеческая душа стоит больше, чем все царства мира. Духовная жизнь человека не принадлежит целиком обществу, какую бы форму оно ни имело, она связана с церковью, а не с государством, она принадлежит Царству Божьему, а не царству мира сего. В основе христианства лежит любовь к ближнему, к человеку. В основе марксизма лежит отрицание и любви к Богу, и любви к человеку. Марксизм не любит ни Бога, ни человека, — он Бога совсем отрицает, а к человеку он беспощаден, как к средству и орудию, он любит лишь грядущее социалистическое общество, лишь социальный коллектив. Эта любовь к социалистическому обществу и есть то, что Ницше, по другому поводу, называет любовью к «дальнему », в противоположность любви к « ближнему ». Этот «дальний », это грядущее социалистическое общество есть вампир, пожирающий всякого «ближнего», всякую человеческую личность, оно требует для себя безграничных жертв. Нет той жестокости, которая не была бы оправдана во имя этого « дальнего », во имя социалистического общества. Христианство тоже зовет к далекой цели, к « дальнему », к царству Божьему, но не отрицает любви к « ближнему », к живой человеческой личности, оно требует этой любви, как условия своего осуществления. В царство Божье только и войдут те, у которых есть любовь к ближнему, ко всякой человеческой личности.

Марксистское сознание есть жертва капитализма и технического прогресса. В капитализме, в технической цивилизации XIX века началась уже механизация жизни, обезличение человека, превращение человека в средство материального преуспевания, ослабление духовности. То общество, против которого восстал Маркс, было уже достаточно безбожный и бесчеловечным обществом, в нем духовный человек ослабел и на человека смотрели, как на функцию развития материальных производительных сил. Не в марксизме нужно искать источник зла, и в своем отрицании Бога и человека марксизм совсем не оригинален, он заимствовал всё это у своего врага. И те, которые хотят спасти веру в Бога и охранить свободу человеческого духа и безусловное значение человеческой личности возвратом к капиталистическому обществу XIX века, не ведают, что творят, находятся в страшной самообмане и заблуждении, если не имеют сознательной злой воли. Маркс был очень сильный ум и сильная воля, но он не был творческий дух; Он отразил болезни своего века и находился в их власти. Его воображению не рисовалось ничего лучшего, как превратить капиталистический фабричный ад в социалистический фабричный рай. Рай никогда не был для него садом и никогда не было в нем отблеска божественной) света. Мир и человек представлялись ему совершенно обезбоженными. И в представлениях Маркса о развитии материальных производительных сил и возрастания мощи человека, и овладении им стихійными силами природы, воображение его было слабым и не творческим. Маркс совсем не предвидел размеров головокружительной) нарастания изобретений и открытый, покорения природы наукой, наступления нового века. Он целиком принадлежит отошедшему XIX веку, который искал решения социального вопроса исключительно классовой борьбой и социальными перераспределениями. Но мы вступили в новый век, когда по новому ставится социальный вопрос. Изобретения и открытая приводят к техническому прогрессу, превышающему всякое воображение. Скоро возникнет воздушная цивилизаціи, человек овладеет не только земными пространствами, он будет видеть и слышать на расстояниях, которые сейчас непреодолимы, он будет проникать в бесконечность макрокосмическую и микрокосмическую. И эта власть человека будет результатом не экономической) процесса, не социальных изменений, а науки, знания, умственных открытий. Маркс был еще прикован к небольшому куску земли капиталистической) общества XIX века, у него не было мировых перспектив. Мировой была лишь идея мессианства пролетариата. Социальный вопрос есть вопрос технический, вопрос покорения природных стихий человеческому разуму. Такова одна его сторона и сторона опасная и двойственная. Ибо развитие технической цивилизации, изобретения, дающие человеку власть над природой, могут поработать человека, механизировать и обездушить его, могут задавить в человеке образ и подобие Божие, могут служить не Богу, а диаволу. И потому социальный вопрос есть также вопрос нравственный, вопрос духовного просветления и преображения людей и общества, вопрос религиозного изменения отношения человека к человеку, т. е. вопрос христианский. Путем насильственных революций и насильственных социальных организаций нельзя перевоспитать человека, нельзя изменить отношений человека к человеку, нельзя реально, внутренне улучшить человека. Грех, зло, ненависть, низость, рабство будут принимать лишь новые формы, будут изменяться лишь одежды, а не люди. Только христианство, только благодать Христова обладает силой реально изменять человеческие души, преображать их. И никогда, никогда социальный вопрос не может быть решен без этого внутреннего, духовного возрождения и просветления человека, побеждающего грех, без искания Царства Божьего.

2. Религия не есть частное дело.

Социал–демократическая партия восприняла параграф либеральных и демократический программ, согласно которым «религия есть частное дело». Параграф этот означает признание права свободы совести, он предоставляет каждому человеку право верить, как он хочет и во что он хочет. Государство и общество не вмешиваются в религиозную веру человека, но с тем обязательным условием, чтобы и религиозная вера не вмешивалась в жизнь государства и общества и оставалась скрытой в глубине души человека. Утверждение, что религия есть частное дело, было выставлено людьми неверующими, к религии равнодушными. Так формулировало свое отношение к религии либеральное просветительство. Развитое просвещения, поступательное торжество разума приведет к отмиранию и окончательному исчезновению религиозной веры. Пока же религии следует отвести уголок души с тем, чтобы она из этого уголка не выходила и не вмешивалась не в свое дело. Христианская вера и Церковь не должны оказывать никакого влияния на государство, школу, общественную жизнь. Лишь под этим условием предоставляется право человеку верить, во что он хочет. На практике осуществлена принципа «религия есть частное дело » всегда вело к утеснению религии, хотя и не в грубо насильственной форме. Сфера религиозной веры суживалась всё более и более, и влияние ее вытеснялось из всех сфер жизни. Христианство никогда не примирялось и не примирится с принципом « религия есть частное дело». Христианство верит в откровение Истины, и оно не может не признавать, что открывшаяся Истина имеет отношение ко всем сторонам жизни, ко всей полноте жизни.

Религия есть самое всемирное и всеобщее дело, не только личное, но и социальное, оно имеет отношение ко всей полноте жизни, а не к частной лишь ее стороне. Это ясно для всякого, кто имеет веру и религию и не смотрит на нее со стороны.

Социал–демократическая партия восприняла принцип « религия есть частное дело » лишь потому, что утеряла революционный и религиозный характер первоначального марксизма и приспособилась к буржуазным партиям. Сам Маркс никогда так не смотрел. Для него религия не была частным делом. Борьба с христианской религией и окончательная победа над ней, окончательное истребление ее в человеческом сердце и сознании были для него самым всеобщим и всемирным делом. Настоящий марксист, настоящий революционный социалист не может верить в Бога и исповедовать христианскую веру, такой человек не мог бы быть терпим в лагере революционного марксизма и социализма. Так последовательно думают русские коммунисты, оставшиеся верными революционному и религиозному характеру марксизма. Марксизм не может утверждать, что религия есть частное дело уже потому, что он сам есть религия, религия противоположная всем другим религиям и прежде всего христианской. Ленин прекрасно объяснил, что принцип « религия есть частное дело » может быть применен коммунистами лишь по отношению к буржуазному миру, но совсем не применим по отношению к собственному коммунистическому миру. Для внутреннего коммунистического употребления этот буржуазно-либеральный принцип негоден, в рядах коммунистического лагеря не может быть терпима религиозная вера и для христианства нет места. Коммунист совсем не свободен верить, во что ему хочется, он должен верить по–коммунистически, верить в то, во что ему предписывает верить коммунистическая церковь и коммунистический догмат. Коммунизм во всем претендует быть похожим на церковь и отлучает за « ереси ». Всякая религиозная вера, кроме веры коммунистической, есть ересь и не может быть терпима. По отношению к буржуазному миру нужно утверждать принцип «религия есть частное дело», потому что это способствует разложению этого мира. Но Маркс, а за ним и Ленин, презирали борьбу буржуазного радикализма против религии. Маркс усвоил себе все отрицательные, разрушительные стороны просветительства ХVIII века, но он преодолел его своей положительной коммунистической религией и презирал его, считая его буржуазный. Марксу совсем не свойствен пафос свободомыслия. Он требует организации и регуляции мысли во имя осуществления пролетарского социализма. И Маркс и Ленин думают, что нужно предоставить радикальной, свободомыслящей буржуазии социально выделять релиіиозный вопрос и бороться против религии. Для самого же революционного марксизма религиозный вопрос невыделим из общей революционной классовой борьбы пролетариата и должен разрешаться этой борьбой. По мере роста пролетарского классового самосознания и его торжества в обществе, религиозная вера отомрет, как иллюзия и самообман сознания. Первоначально, когда Маркс был близок к Фейербаху и левому гегелианству, он придавая более значения религиозному вопросу и для него это был вопрос о революции сознания. Но когда Маркс глубже вошел в революционное рабочее движение, для него религиозный вопрос слился с общим вопросом о мировой пролетарской революции. И нужно сказать, что не только Маркс, но и Ленин, в своих писаниях по поводу религии, утверждают, что религиозный вопрос есть вопрос изменения сознания, революции сознания, и не думают, что он разрешим расстрелами, тюрьмами, гонениями и насилием. Практика русских коммунистов в этом отношении внесла изменение в марксистское учение и признала исключительное значение за расстрелами, тюрьмами и насилиями, как в вопросе религиозном, так и во всех вопросах. Антирелигиозная пропаганда комсомольцев целиком вытекает из основ марксистского миросозерцания, но методы борьбы, которые тут практикуются, заключают в себе новизну по сравнению с классическим марксизмом. Маркс еще не знал и не предвидел, как всё будет делаться, когда марксизм начнут осуществлять на практике. Основная идея марксизма о религии заключается в том, что при окончательной регуляции социальной жизни, при исчезновении классовой эксплуатации, религиозная вера естественно отомрет, исчезнет из сознания, как иллюзия и самообман. Она явилась, как отражение известных социальных отношений, и исчезнет, когда эти социальные отношения изменятся.

Нельзя успешно вести борьбу против антирелигиозной пропаганды и против яда безбожия, прививаемого русскому народу, став исключительно на точку зрения отделения церкви от государства и права свободы совести и веры. Это тоже означало бы утверждение принципа « религия есть частное дело », но применяемого с другого конца и во имя другой цели. Борьба против антирелигиозной пропаганды и атеизма должна быть тоже социальной борьбой и исходить из принципа всемирного, всеобщего, не только личного, но и социального значения религии. Но социальная борьба против антирелигиозной пропаганды и атеизма совсем не означает отрицания всякой правды за социализмом и революционным рабочим движением и противопоставления ему строя буржуазного и капиталистического. Такая постановка вопроса страшно вредит делу Христа в мире и по существу ложна. Мы говорили уже, что злая 56 воля взяла на себя решение вопроса о социальной правде, потому что добро ничего не сделало для осуществления социальной правды. Владимир Соловьев верно говорит, что для того, чтобы победить ложь социализма, нужно признать правду социализма. И в самом коммунизме есть своя правда, но извращенная и подчиненная ложной цели. Ложь коммунизма заключается не в его политической и экономической, социальной стороне, которая сама по себе может быть религиозно нейтральной, а в его духовной стороне, в его безбожии, в его отрицании Бога и человека, в его непризнании свободы духа. Тот факт, что рабочие и крестьяне пришли к власти и к исторической активности, сам по себе не есть зло, и в нем есть и своя правда. Злом является лишь духовное, нравственное, умственное состояние рабочих и крестьян, зараженных безбожной и бесчеловечной, антихристианской религией коммунизма. Зло коммунизма послано за грехи христианского мира, и грехи эти должны быть сознаны христианами. Для борьбы с антихристианской пропагандой и атеизмом рабочих масс необходимо разорвать связь христианства с интересами капитализма, крупной собственности и буржуазной) социального строя, которая означала извращение и вырождение христианства, его приспособление к преходящим человеческим интересам. Христианство не может терпеть ненависти и злобы к целым классам, и к отдельным людям, на том основании, что они какой–либо класс представляют. Каждый человек, будь он буржуа или рабочий, несет в себе образ и подобие Божие и призван к спасению и вечной жизни. Но христианство не может защищать каких–либо классовых интересов. Защищать буржуазию как класс, христианская религия совсем не призвана, она может защищать лишь отдельных людей, когда их травят, насилуют и отрицают их право на жизнь и на спасение. Мы, христиане, открыто должны признать, что в негодовании таких, например, искренних, но ограниченных антирелигиозников, как И. Степанов, есть своя доля правды. Не только практика христиан в истории, но и само понимание христианских догматов было извращаемо и приспосабливаемо к человеческой ограниченности и к человеческим интересам. Догматы истолковывались иногда так, что вызывали нравственное негодование и восстание против веры в Бога.

Недопустимо и лицемерно оправдывать существующее зло тем, что первородный грех непобедим, и ждать улучшения условий жизни лишь в царствии Божьей, когда первородный грех будет окончательно побежден. Тогда придет безудержный коммунизм, насилием осуществит свои цели и скажет христианам: терпите коммунистический строй, смиритесь перед ним, как вы терпели старый строй, коммунизм непобедим в силу первородного греха. Социализм может оказаться также необходимый в силу объективных природно–социальных процессов, как необходим капитализм, как необходим был строй монархический и всякий другой строй жизни. Социализм возможен не потому, что люди станут совершенными и безгрешными, а именно вследствие несовершенства и греховности людей. И старые христианские возражения против социализма сейчас устарели и представляют анахронизм. Будущее принадлежит труду и рабочим классам. Существует мировая тенденция к социализму, к социализации общества. Теперь уже несвоевременно ставить социальный вопрос с христианской точки зрения так, что нужно духовно облагородить и смягчить капитализм и буржуазные классы для предотвращения социальной революции. Время для этого прошло. Теперь приходится, с христианской точки зрения, ставить социальный вопрос так, что нужно духовно облагородить и смягчить социализм и трудящиеся классы. Христианство мало духовно помогло рабочему классу, когда он был угнетен, унижен и раздавлен, и теперь ему нужно духовно помочь рабочему классу торжествующему и склонному угнетать других. Ибо, если рабочий класс угнетенный, униженный и раздавленный находился в тяжелом духовном состоянии, то в еще более тяжелом духовном состоянии он находится в час своего торжества, победы и силы. Пролетариат в день своей диктатуры, когда он осуществляет свою мессианскую идею, и есть наиболее погибающий, наиболее духовно потерянный. Церковь же Христова всегда должна идти к погибающим и потерянный, к духовно падшим, хотя бы внешне они казались сильными и имеющими власть. Социальный вопрос делается по преимуществу духовный, религиозным вопросом в эпоху торжества революционного рабочего движения в мире. Церковь может духовно очищать искания социальной правды, согласовать ее с правдой Христовой.

Марксизм есть устаревшее учение, и в основании его лежит антихристнанская, ложная религия обоготворения пролетариата. Но в марксизме были и положительные элементы — социальный реализм, утверждение огромного значения экономической стороны в жизни общества и борьбы классов, обнаружение болезней капиталистического строя, изобличение лжи идеалистики — гуманистической культуры. Не нужно бояться признать долю истины и в том, что нам враждебно. Исторический материализм Маркса нельзя опровергнуть ссылкой на роль возвышенныя идей в истории. Марксовский материализм ложен потому, что существует Бог, идеи же сами по себе бессильны. Христианская мысль призвана изобличить духовную пустоту и ничтожество коммунистического идеала, духовную буржуазность марксизма, бессилие коммунистической революции создать новую жизнь, нового человека, отсутствие творческих возрождающих сил в коммунизме. Христианство радикальнее коммунизма, оно ищет царства Божьего, реального преображения человека и мира, нового неба и новой земли. Побороть и низвергнуть лозунг антирелигиозников, что «религия есть орудие эксплуатации», можно под тем условием, чтобы защитники и служители религии действительно никогда не превращали религию в орудие какого–либо интереса. Победа эта не суждена тем, которые превращают церковь в орудие своих политических и классовых целей. Необходимы новые методы защиты христианства, так как старые методы его компрометируют. Победить антихристианский дух может лишь христианство очищенное, одухотворенное, углубленное, сознавшее творческие свои задачи и в познании, и в культуре, и в социальной жизни.

1929 г.