Хронологические рамки настоящего дневника — чуть более года: с 19 октября 1860 г. (см. наст, том, с. 22) по 5 ноября 1861 г. (там же, с. 619). И характер записей в нем в общем тот же, что и в дневниках за 1857–1860–е гг. (см. наст, изд., т. I, кн. 2–я и т. II): это дневники отца Иоанна «не в смысле ежедневных записей внешних событий его жизни, но показатели его внутреннего роста, его борений с внешним человеком, его устремлений к Богу. Это “Богопознание и самопознание” отца Иоанна, “приобретаемые из опыта” — как он выразился сам о своих дневниках» (Надгробная речь о. Философа Орнатского. Изд. СПб. Иоанновского монастыря, 1909. С. 19).

И действительно, публикуемый дневник далеко не «ежедневник»: датами помечены лишь 52 дня из всего «годового круга», отразившегося в нем. Это объясняется просто: «внешний» ход жизни отца Иоанна почти не изменился по сравнению с предыдущими тремя–четырьмя годами и состоял, во–первых, из продолжавшегося священнического служения в Андреевском соборе, а также в Успенской при городской думе и в кладбищенской церквах Кронштадта; во–вторых, из обязанностей катехизатора (Духовная консистория предписывала священникам произносить катехизические беседы «во все воскресные и праздничные, не соединенные с особым торжеством дни» (Центральный Государственный Исторический архив С. — Петербурга, ф. 19, оп. 13, д. 7, л. 4 об.; далее: ЦГИАСПб.)); в–третьих, из исполнения должности законоучителя в уездном училище и ланкастерском классе (там же, ф. 19, оп. 52, д. 26, лл. 65–65 об.), а с 1861 г. — ив городской воскресной школе. Кроме того, с 15 апреля 1861 г. отец Иоанн принял на себя обязанности депутата по кронштадтскому благочинию (там же, ф. 19, оп. 113, д. 1668, л. 6 об.).

Мало что изменилось и в его домашней жизни: страницы темника пестрят записями, касающимися родных Е.К.Сергиевой, «семейства родственного», «ближних» или «домашних»: «отцаземного» или «родителя» — К.П.Несвицкого, «браших» или «шуринов» — А.Κ., П.К. и К.К. Песвицких. Последние часто упоминаются в тексте дневника (см. по Указателю имен), так же, как и в дневниках предыдущих и последующих. В доме по–прежнему не хватало денег (несмотря на то, что вознаграждение за законоучительство отца Иоанна после обращения в Консисторию получала сама Елизавета Константиновна), и не только потому, что отец Иоанн по–прежнему раздавал значительную часть денег нуждающимся. Само «содержание» священника было весьма скромным (в акте–обзоре за 1860–1861 гг. настоятель Андреевского собора протоиерей о, 11авел Трачевский отмечал, что «причт содержание имеет посредственное» (там же, ф. 19, оп. 52, д. 26, лл. 70–70 об.)).

Продолжало беспокоить отца Иоанна и то, что он не мог достаточно регулярно помогать матери; не мог он надеяться и па ее скорый очередной приезд из Суры в Кронштадт, особенно после того как ее первое пребывание у сына в Кронштадте было омрачено сложившейся в доме обстановкой. Тогда отец Иоанн записал в дневнике: «Смотри, твоя маминька здесь одинокий человек — оказывай ей все возможные ласки и услуги…» (наст, изд., т. II. М., 2003. С. 245; см. также ниже, примеч. к с. 644).

Помимо всего этого, не только не изменилось к лучшему, но, пожалуй, еще более обострилось тяжело переживаемое отцом Иоанном пристрастное отношение к нему большинства членов причта собора. По словам биографа, «с первых дней священнослужения отец Иоанн совершал Божественную литургию в высоком молитвенном настроении, а не формально холодным и не подготовленным сердцем, как это совершалось и совершается большинством священнослужителей, что и возбудило во многих зависть, недоумение, презрение и клеветы, доносы с извращением истины, а еще более то, что он, не быв монахом, дал обет целомудрия и, принимая сан священства и обязав себя супружеством, в то же время соблюдал обет целомудрия — отказался от супружеского общения. Это более всего возбуждало собратий–священнослужителей.

Первые 15 лет служения отца Иоанна — это подвиги крестоношения, унижения» (см.:Орнатский И.Н.Житие и труды приснопамятного праведника о. Иоанна Кронштадтского. М., 1916. С. 12, 15). Непосредственно связана с этим такая запись в настоящем дневнике: «Обижаясь на клевещущих и злословящих тебя, ты обнаруживаешь чрез то желание, чтобы добре говорили о тебе вси человецы. Но горе вам, сказал Спаситель, егда добре рекут вам вси человецы» (с. 382). Можно предположить также, что отец Иоанн подчас высказывался критически по поводу разных сторон жизни и быта прихожан и деятельности духовенства, что подтверждается такой дневниковой записью: «В бытность протоиереем заставить почитать праздники. <…> Пьянство, прелюбодейство ослабить; просвещению духовному и нравственному содействовать. <…> Священникам хорошенько исповедовать советовать; быть учительными, не послаблять очень грешникам; в церкви порядок в чтении и пении установить, диаконов просить служить благоговейно, с чувством, неспешно, дьячков — тоже» (наст, том, с. 501). Ведь не приходится сомневаться, что выраженное здесь намерение исправить в будущем указанные «недостатки» имело отношение и к причту собора и к его настоятелю, от одобрительного отзыва которого «по начальству» зависело не только денежное содержание молодого священника, но и его физическое состояние, которое сам Батюшка определял как «крайнюю немощь» (наст, том, с. 76). А отзывы о. Павла, который, по своей должности не только настоятеля собора, но и благочинного, обязан был, в частности, «строго наблюдать <…> за неукоснительным произнесением бесед (катехизических. —Ред.)в надлежащее время, а от неисправных требовать объяснений и предоставлять оные в Консисторию» (ЦГИА СПб., ф. 19, оп. 63, д. 7, л. 5), были не всегда одобрительными. В рапорте по поводу одного из таких отзывов, направленного 14 февраля 1862 г. викарию С.'Петербургской епархии митрополиту Леонтию (Лебединскому), отец Иоанн писал: «Составлено только 8 бесед, не более, по причине значительного количества треб по приходу, которые нередко утомляли до изнеможения. Наконец и по немощи духа и тела. Я нередко бываю немощен телом, а потому немощен и духом так, что при всем желании написать беседу иногда не обретал в себе сил к тому. По всем этим причинам осмеливаюсь просить архипастырского снисхождения ко мне и невзысканию с меня за то, что я мало написал бесед» (там же, ф. 19, оп. 52, д. 23, лл. 95–95 об.).

С упомянутой в этой записи «немощью духа» связана еще одна, относящаяся к 20–м числам июня 1861 г., запись. Она поясняет понятие «духовной немощи» через то самое «самопознание, приобретаемое из опыта», о котором упоминалось пыше и которое позднее стало частью заглавия очередного труда отца Иоанна — «Богопознание и самопознание, приобретаемые из опыта» (1900 г.).«Где и чем меня враг не смущал? — пишет отец Иоанн и продолжает: — В школе — недоверчивостию к своему слову, в жизни общественной — смущал и смущает тою же недоверчивостию к слову, и обыкновенное, легкое для других дело — свободная, правильная, мерная речь — для меня дело трудное по причине недоверчивости к себе. <….·> Но, не доверяя себе, краснею за себя, и враг мой мучит меня уничижением и унынием. Впрочем, я часто и не поддаюсь, при благодати Господа моего, козням его, ко, призвав мысленно Спасителя прийти на помощь к моей немощи, — у< покоиваюсь Им, принимаю на себя спокойную важность, не заботясь суетно о том, что скажут обо мне другие, и предоставляя большинство в светском слове тем, которые в нем искусны, себе же оставляя лучшее господство в слове духовном, в котором, свидетельствуюсь моим Господом и Его силою во мне, к не мелок и могу говорить с силою» (наст, том, с. 592–593). идесь, конечно же, имеются в виду катехизические беседы отца Иоанна, которые с 1859 г. стали появляться в печати и были замечены и одобрены духовным начальством. Сохранились некоторые, хотя и поздние, отзывы о них. Так, например, по поводу очередных (за 1869 г.) бесед архимандрит Палладий писал: «Поучения эти написаны в строго правильном духе, приспособлены к понятиям народа, изложены ясно, вразумительно и с теплым христианским чувством» (ЦГИА СПб., ф. 19, оп. 60, д. 19, л. 15), а преосвященный Павел (Лебедев) предложил Консистории поощрить автора «к большему усердию в произнесении слова Божия соответствующей наградой» (там же).

Следует отметить, что и настоятель не мог не чувствовать этого преимущества отца Иоанна «в слове духовном». Так, водном из рапортов начальству о. Павел, хоть и сдержанно, но все же отмечал, что «священник Сергиев исполнял должность законоучителя в уездном училище весьма рачительно и с заметным успехом в детях» (там же, ф. 19, оп. 52, д. 26, лл. 65–65 об.).

Но как бы ни складывались служебные, личные или семейные обстоятельства отца Иоанна, он всегда и за все благодарил Господа. «Я больше чем кто другой — питомец Духа, будучи крайняя немощь, и мне ли каждое мгновение, в каждое дыхание не благоговеть пред Ним. — Он — Сила моей немощи» (наст, том, с. 76). «Всегда я взыскивал Бога от юности моей, — говорится в записи от начала марта 1861 г. — и за то Господь возвел меня на высоту священства и внешнее положение мое устроил чудным и прекрасным образом, давши мне жену но сердцу и место знаменитое <…>. Слава Тебе, Благодетелю мой!» (там же, с. 146).

Выше уже отмечалось, что характер записей в настоящем дневнике тот же, что и в дневниках за 1857–1860 гг. Но выстроен текст дневника иначе — записи в нем впервые расположены в хронологическом порядке (за исключением двух «сбоев» — текет с датой «марта 13 дня 1861 г.» оказался между апрельскими записями за этот же год, а июльская запись за 31 число попала в ряд с текстом, помеченным: «Ноября 5 дня 1861 г.» (там же, с. 337, G19)). И если, например, самая поздняя запись в предыдущем дневнике — за 10 октября 1860 г. — оказалась в начале его текста (см. наст, изд., т. II, с. 42), то текст следующего дневника открывается самой ранней (из имеющихся в нем) датой — 19 октября 1860 г. И не просто «открывается», а дата эта заключает ряд записей, представляющих собою, на наш взгляд, заглавный лист дневника. Графически он выглядит так:

СВЕТ ХРИСТОВ ПРОСВЕЩАЕТ ВСЕХ. ВО ИМЯ ОТЦА И СЫНА И СВ. ДУХА. АМИНb. ДА НАПОЛНИТСЯ И СИЯ КНИГА УМНЫМ СВЕТОМ ВО СЛАВУ ТРИЕДИНОГО БОГА. АМИНb.

Октября 19 дня

1860 года.

†

†

†

Иже от не сущих вся приведый! От не сущих да будет прекрасным сущим книга сия. Аминь.

(наст, том, с. 22)

Далее (со слов: «Начну с тления всего…») следовал текст всего дневника, заканчивавшийся такой записью на последнем листе: «Книге моей конец, Богу же моему, в Троице славимому — Отцу и Сыну и Святому Духу — слава. Аминь.

Августа 24 дня 1861 года» (там же, с. 683).

Очередную дневниковую тетрадь отец Иоанн начал с январских записей за 1862 г. И, очевидно, тогда же обнаружил несколько оставшихся листков с записями за 1860–1861 гг., которые, по примеру прежних дневников, начал заносить на оборот переплета предыдущей тетради. Но поскольку все записи там не поместились, он перенес их на чистую первую страницу тетради, а не поместившиеся и здесь две записи писал между начальными строками упоминавшегося выше заглавного листа (как это делалось им и ранее — см. наст. Изд., т. 11, с. 13–14). Речь идет о тесно связанных между собою текстах: первый начинается со слов: «Люби ближнего как себя…», а второй со слов: «Люби Бога всем сердцем…» (см. наст. том, с. 22).

В связи с тем, что основная задача издательства — максимально точно передать текст дневника, нее находящиеся в тексте дневника записи оставлены там, где они и были размещены отцом Иоанном.

И еще одна важная деталь отличает текст этого дневника от предыдущих. Отец Иоанн начал было нумеровать отдельные записи, как он делал это ранее, имея в виду, конечно же, последующую их публикацию в составе очередных книг. Но, начав нумерацию с № 2003, довел ее только до цифры 2195, то есть пронумеровал записи всего на первых 9 листах. Это может означать, скорее всего, то, что он решил оставить настоящий дневник в том виде и объеме, в каком он сложился, возможно, предполагая его будущую публикацию отдельной книгой. Подтверждается это и фактом неоднократного в дальнейшем обращения к его тексту, о чем свидетельствует ряд поздних помет (чаще всего карандашных), означающих необходимость работы над ним. Таковы пометы: «Развить», «Верно. Обратить внимание», «Нужное» и т. п.

Текст дневника печатается но подлиннику.

При подготовке текста к публикации издатели придерживались следующих принципов. Текст печатается в соответствии с современными нормами орфографии и пунктуации с максимально возможным сохранением особенностей авторского языка и стиля. Так, в частности, сохраняются авторские особенности написания слов с прописной (Богослужение; Слово Божие — в значении Евангелия и др.) либо строчной буквы, авторские пометы текста знаками: † , † † , † † † , авторские подчеркивания отдельных слов в рукописи дневника воспроизведены при публикации полужирным шрифтом, написание ряда слов крупными буквами — выделяется прописными. Встречающиеся в тексте малопонятные современному читателю церковнославянские, диалектные и устаревшие слова и выражения, а также иностранные слова снабжены подстрочным переводом.

Слова, написанные в рукописи под титлами и в сокращении (например: «в.» вместо «весьма»; «к–ые» вместо «которые»; «и др.» вместо «и другие»; заголовки «Свящ.» вместо «Священнику», «О мол.» вместо «О молитве»), печатаются полностью.

Цитаты из Священного Писания сверены по текстам Библии издания Российского Библейского общества в переводе на церковнославянский (М., 1993) и русский (М., 1995) языки. При этом все цитаты из Библии выделены курсивом и в круглых скобках указан их источник в соответствии с общепринятыми сокращениями. В случаях расхождения текста цитат Священного Писания в дневнике отца Иоанна Кронштадтского и в вышеуказанных изданиях Библии текст рукописи не выправлялся. В некоторых случаях издатели сочли возможным для лучшего понимания дневникового текста дополнить цитаты Священного Писания, приведенные в дневнике я сокращении: дополнения заключены в угловые скобки < >. Источник неточных и скрытых цитат (аллюзий) указывается в круглых скобках с пометой: Ср. — «Сравни». При отсылке к контексту Священного Писания в круглых скобках ставится: См. — «Смотри». Цитаты из богослужебных текстов также выделяются курсивом, ссылка на источник дается под строкой. Особо отмечены случаи наиболее частого употребления в дневнике отдельных слов и выражений из библейских и богослужебных текстов. При первом обращении к таким часто цитируемым выражениям после ссылки на источник ставится символу —«Указатель», который означает, что в дальнейшем источник этой цитаты будет даваться только в том случае, если она представлена в полном виде, а при цитировании отдельных слов и выражений из нее или при аллюзиях ссылка в тексте дневника даваться не будет. В Указателе обозначены все случаи обращения к священным текстам номера страниц с часто цитируемыми выражениями и иллюзиями, после которых в тексте не дается ссылка на источник, ставятся в Указателе в квадратных скобках [ ].

Не поддающиеся в рукописи прочтению немногочисленные слова и фразы в публикуемом тексте опущены, пропуск их обозначен звездочкой, отсылающей к подстрочному примечанию; слова, прочитанные предположительно, обозначаются в тексте знаком <?> в конце слова, например: «воскресенье<?> 12<?> января». Отсутствующие в рукописи слова или предлоги, легко восполнимые по смыслу, ставятся в угловые скобки, например: «Человек может не хлебом одним быть> жив…». В квадратных скобках даны редакционные пояснения текста.

Все подстрочные примечания и переводы принадлежат редакции.