Итак, мы забываем себя — но забываем и радость, ибо она указует не на себя самое, а на Бога. Поймать ее не легче, чем изловить ветер. Небесный вихрь сметает нас, уносит. Он не цель, а средство — «средство передвижения», колесница Илии (4 Цар 2:11).

Радость так хороша, что мы забываем все это и ставим ее целью. Льюис опровергает такое заблуждение, исходя из собственного опыта: «...можно подумать, что я хотел "восторгов", субъективных ощущений. Тут и поджидает роковая ошибка. "Восторг" возникает только в том случае, когда внимание наше и воля направлены на что-то другое. Это — отход производства. (...) Все образы, все ощущения быстро кажутся недостаточными, если мы примем их за саму радость. Они говорят нам: "Это не я! Я только напоминаю! Что ж я тебе напомнил?"»[138].

Радость — прикосновение Божьего перста, томимся же мы не по персту, а по Богу. Сказать это можно обо всех хороших вещах. Все они — такое прикосновение, и чего бы мы ни хотели, мы стремимся к Богу. А можно ли это сказать о вещах дурных?

Дурных вещей нет, есть дурные желания. Все «вещи» созданы Богом, а, значит, — хороши. Бога мы в них и желаем, так что даже дурные желания устремлены к Нему. Собственно, на свете и желать нечего, кроме отражений и образов Божьих. Зло не в том, что мы желаем «дурных вещей», а в том, что мы желаем меньших благ вместо больших, и для себя, эгоистично.

Желаем мы, в сущности, лишь одного, ибо все отражает Бога, а Бог — один, не только в том смысле, что других богов нет, но и в том, что Он един, целостен. То, что разное для нас, в Нем едино. Например, для нас различны истина и милость или сердце и разум, в Боге же истина и есть милость, милость — истина; знание и есть любовь, любовь — знание. У Бога, в отличие от нас, нет качеств, которые можно выделить, отделить от Него. Я остался бы собой, если бы не был высоким, «белым» или нестарым. Все это — прибавления, а не суть. В Боге ничего случайного нет, все в Нем — суть, все едино. Качества Его — то же, что Его сущность, а, значит, каждое из них — то же, что другие.

Из этой трудной и отвлеченной истины нетрудно сделать конкретный, практический вывод. Все хорошие вещи, к которым мы стремимся, в Боге не различны, а едины, как белый свет. Пройдя через призму пространства и времени, бесконечно единое Благо становится множеством благ. На самом же деле есть только одно, «единое на потребу» (Лк 10:42). Как освобождает повеление искать прежде всего

Царства Небесного — не потому, что все прочее «приложится нам» (Мф 6:33), а потому, что у нас лишь одна забота, все сведено к одному, как любовь в единобрачии! Мы свободны от всего на свете, от всего мира. Остается Бог, но свобода от Него — не свобода, а смерть.

Однако и этого мало. Райская радость, свершение наших желаний — не наша, а Божья. Она выполняет Его желания, нет — Его желание, чтобы мы стали совершенны (Бог — истинный однодум).

На небесах (и в «небе на земле», в освященной душе) наша воля сообразна Божьей воле, не нашей. Святой получает «что угодно» — т.е. все, чего он хочет — не потому, что он знает, на какую кнопку нажать, а потому, что он хочет лишь «единого на потребу» — того, чего хочет и Бог. «Да будет воля Твоя» — верный путь к совершенной радости.

Испытать это и доказать можно в самой обычной жизни. Действенное «да» Божьей воле снова и снова выводит нас в радость из бессмысленности, тоски, уныния или грусти. А вот если мы будем искать радости, словно она причитается и принадлежит нам, мы обретем лишь скуку, суету и пустоту. Жизнь учит, повторяя все по тысяче раз, а мы никак не поймем! Когда мы говорим: «Да будет воля Твоя», мы непременно обретаем мир и радость; когда мы умираем, мы непременно воскресаем. Святой себя не помнит от радости, если поднимет булавку для Бога. Сколько же нас учить, сколько повторять? Неверующие — не верят, верующие — не слушаются. Мы просто с ума посходили.

А Бог все целует лягушек, все льет на нас ливнем радость, все учит играть по Его нотам ту музыку сфер, для которой мы созданы. Да, Он упорен, Он — однодум. Просит от нас, проповедует нам Он лишь одно, такое простое. Но простота эта слишком сложна для нас.

Мы хотим многого. Он предлагает нам лишь одно. Он может нам дать лишь одно — лишь Самого Себя. Ему больше нечего дать. Больше ничего и нет. «Что зовешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог» (Мк 10:18). Бог — наш единственный приз, единственный выигрыш. «Вот почему бессмысленно просить Бога, чтобы Он сделал нас счастливыми на наш лад (...) Он может дать нам только Свои радость и мир, ибо других нет. Если мы не научимся есть единственный плод, который растет в мироздании, — единственный плод, который мог бы вырасти в каком бы то ни было из возможных миров, — мы обречены голодать»[139]. Макдональд пишет еще круче: «Все, что не Бог, — смерть»[140].

Человек, назвавший Себя Богом, назвал Себя и нашей радостью. Если это не так, это — самое страшное кощунство, самая страшная гордыня. Если это так, единственный Божий дар нам, людям, — Сын Божий. Он и есть наша радость, живая и определенная, а не отвлеченная, ускользающая, неверная. Нам дано ощущать эту радость, вкушать ее, пить вечность, как воду, есть волю Божью, как хлеб, облечься в Христа, а не только подражать Ему[141]. Становясь частицами Христа («членами Его тела», как говорит апостол Павел (См.: Еф 5:30.), мы становимся частицами радости, входим в нее. «Войди в радость господина...» (Мф 25:23.).

Если мы ищем «единого на потребу», конкретного Богочеловека, Самого Христа, а не какой-то радости вообще, мы обретем прочную и вечную радость. Мы не всегда чувствуем ее, но Христос — всегда с нами. («И се, Я с вами до скончания века» (Мф 28:2). Значит, и радость всегда с нами. Наше «я» зыбко, неверно, на него нельзя положиться, но если оно угнездится в великом «Я есмь», и оно, и радость его станут вечными и прочными, как Имя Божье. Вот это и есть вера.

Верить на удивление легко, легче легкого: просто поверим Богу. Он обещает всегда быть с нами — что ж, значит, Он с нами и есть. Трудно не верить Ему. Тогда придется считать Его дураком или обманщиком; ведь если обещания Его тщетны, Он или намеренно лжет, или очень глупо заблуждается.

Одна китайская притча повествует о том, как по стене идут трое — Истина, Вера и Чувство. Пока Вера смотрит на Истину — на то, что открыто нам и обещано, — все трое продвигаются вперед. Но если Вера обернется взглянуть, как там Чувство, и она, и Чувство упадут со стены. В нашем случае это значит, что радость — не в чувствах, а чувство радости придет лишь тогда, когда вера глядит на Бога. Льюис открыл, что «восторг» приходит, «когда внимание наше и воля направлены на что-нибудь другое». А Джордж Макдональд сказал, что «мы такие расслабленные христиане, ибо глядим на себя, а не на Христа»[142]. Мы еле ползаем, потому что мы слабы, слабы же — потому, что «радость пред Господом — подкрепление для нас» (Неем 8:10), а у нас ее нет. Нет ее, ибо мы смотрим на себя, не на Христа! Как просто, однако... (не «как легко», а «как понятно», «...чисто», «...незапутанно»).

Радость — один из «плодов духа» (Гал 5:22), Святого Духа, Христова. Всякий садовод знает, что заботится надо не о плодах, а о дереве. Чтобы обрести радость, удобряйте корень послушанием. «Не копайтесь в чувствах, делайте свое дело»[143]. Поднимите хоть соломинку или приберите комнату из любви к Богу. Тогда и увидите вы небо на земле.