Путь от самого Ставрополя через Георгиевск, Моздок до Кизляра лежит мимо станиц Казачье-линейного войска. Грустное впечатление производит эта область, к которой усиливаются привить протестантское положение, несвойственное Православной Церкви, вопреки желанию народонаселения. Церковный характер области есть характер раскола. Это вполне ясно и ощутительно для всякого, ищущего определенное понятие о Восточной Церкви; видят и ощущают это и сами казаки, из которых весьма многие изучают и изучили Веру. Повсюду в станицах встречали Епископа с величайшим радушием; в некоторых являлись к нему депутации с изъявлением своего искреннего желания иметь Архиерея во главе своей Церкви; даже был предложен вопрос «Скоро ли мы будем принадлежать к Православной Церкви?». Этот вопрос определяет то понятие, которое казаки имеют о религиозном положении своем. Повторяю, многие между казаками очень тщательно изучают Веру, их понятия о Вере никак не должно сравнивать с понятиями о ней лиц высшего образованного круга. Самое развитие между казаками раскола служит доказательством, что Вера составляет для них предмет глубокого, строгого размышления и изучения отнюдь не такой предмет, к которому они были равнодушны, на который они смотрели бы поверхностно и мимоходом.

При всех вышеуказанных изъявлениях сочувствия Епископ отвечал, что настоящее положение церквей Линейного казачьего {стр. 510} войска есть следствие административных соображений, что в удовлетворение набожному чувству православных предписано Епископу посетить их храмы и доставить им все желаемое христианское назидание и утешение. Такой ответ если не успокаивал вполне, то налагал на уста молчание. Лицам более образованным он не мог быть и предложен. Здесь всем известно религиозное направление Князя Воронцова: он не останавливался публично оказывать особенные внимание и расположение к магометанскому духовенству, давая ему во многих случаях предпочтение пред духовенством православным.

Как три иудейские отрока в пещи и плену вавилонском исповедали, что Бог «истиною и судом навел сия вся грех ради их» (Дан. 3. 28), так и Кавказское Епархиальное начальство должно рассуждать о своем положении относительно церквей Казачье-линейного войска. И в настоящее время имя Крастилевского духовенством Войска произносится с ужасом, как бы имя Шамиля; духовенство это громко рассказывает о бывших злоупотреблениях, а высшие лица, рассуждая о времени разрыва и вспоминая это время, поставляют ненарушимым условием при воссоединении, долженствующем рано или поздно последовать, кротость и сохранение благоприличия при обращении с ними.

Виды административные, в которых Князь Воронцов передал Церкви целой области в управление пресвитеру, отняв их у Епископа, в противоположность постановления Святаго Духа, доселе не объяснены. Но они должны же быть объяснены когда-либо, хотя для истории, как нарушение неприкосновенного, святого характера Православной Церкви. Такое объяснение неминуемо должно оказаться весьма затруднительным, а фраза, провозглашающая административное соображение, голословна, а потому неудовлетворительна.

Защитники меры должны представить и причину ее, как они и теперь выставляют, неправильность и нецелесообразность в действиях, которые допустил себе Епископ Кавказский. Но это не оправдывает меры, употребленной против таких действий. Церковное предание представляет, что во все служения, самые святые и высокие, начиная с Апостольского, человек вносил злоупотребление и грех, усвоившиеся человечеству. При таких случаях Церковь никогда не останавливалась устрашать лице, злоупотреблявшее служением, но самое служение, как установленное Святым Духом, она постоянно сохраняла непри{стр. 511}косновенным. Апостол, оказавшийся недостойным апостольского служения, заменен другим Апостолом. Патриархи и другие архиереи, впавшие в ересь или обнаружившие деятельность, несообразные со служением, были лишаемы и престолов, и санов; престолы и саны их передавались лицам более достойным. Но заменение для целой области Епископа пресвитером с употреблением Епископа как машины и орудия для освящения храмов, рукоположений и прочего, для чего невозможно обойтись без Епископа, есть новость в Православной Церкви. Новость эта представляется ничего не значащей для не понимающих Веру. Она имеет огромное значение и в глазах раскольников: ибо учение о Епископе принадлежит к одному из важнейших предметов их размышлений и суждений.

Епископ Кавказский исполняет все потребности церковные для области Линейных казаков, только не управляет этою своею паствою. Главный священник Кавказской армии находится при Штабе Армии, в Закавказье, в крае, совершенно отдаленном существенным, естественным разграничением от страны, собственно именуемой Кавказом, почти не имеющей натуральных отношений к Закавказью. Управление церквами из такой дали вполне неестественно и повергает эти церкви в самое бедственное положение во всех отношениях. Казачий атаман, его Штаб, главные лица казачьего управления имеют своим пребыванием Ставрополь, окруженный повсюду станицами и церквами Казачье-линейного войска. Сношения о делах, происходящих под глазами, должны делать с Тифлисом, на расстоянии 500 верст, за гигантским хребтом седоглавого Кавказа, с главным священником, имеющим дома свою специальную обязанность и никак не могущему удовлетворять возложенному на него управлению церквами Казачьего войска, по самой отдаленности их и отчуждению от него. Положение, для которого так трудно найти смысл, может быть продолжительным.