О хронологическом порядке празднования их

Порядок, в котором в течение года совершаются праздники, описанные нами, кажется не сходным с порядком естественным: ибо с какого бы праздника мы ни начинали считать круг праздников, всегда некоторые из них будут предшествовать другим, которые, судя по происшествиям, воспоминаемым ими, должны бы занимать первые места; например, в том порядке, в котором мы рассматривали праздники, равно как и в порядке, который Церковь начинает с месяца сентября, - Воскресение Христово, Вознесение и Сошествие Святого Духа предшествуют Преображению Господню; Рождество Христово, Обрезание, Богоявление и Сретение - Благовещению, и прочие, что, по времени самих событий, должно быть в противном порядке.

Причиной этого было желание Церкви, с одной стороны, праздновать известные события в те самые времена года, когда они последовали; а с другой - совместить все празднества в пространстве одного года, тогда как события, воспоминаемые ими, последовали в продолжение многих лет. При таком желании нельзя уже было и думать о том порядке, в каком события первоначально одно за другим следовали. Но для нас важно знать, не имеет ли существующий порядок невыгодного влияния на тех, для кого установлены праздники? Нисколько, даже производит полезное действие: ибо, воспоминая ежегодно все важнейшие происшествия веры, Церковь утверждает тем более веру и нравственность христиан и умножает их молитвы.

Об образе Богослужения древних христиан

Другое недоумение в читающем обозрение великих праздников может родиться в рассуждении образа Богослужения древних христиан. Большее число великих праздников, как сказали мы, стали известными в IV веке и еще раньше; но песни на них сочинены, большей частью, в последовавшие времена. Как, спросит кто-нибудь, христиане торжествовали эти праздники, или, что то же, совершали в оные Богослужения, до введения этих песней?

Еще апостол Павел упоминает о псалмах, пениях и песнях духовных среди христианских собраний (Еф. 5; 19. Кол. 3; 16). Еще Плиний писал к Траяну, что христиане в собраниях своих поют песни в честь Христа, а Иустин Мученик в своем защищении христиан говорит императору Антонину Кроткому, что христиане имеют обыкновение молиться о здравии государей и благоденствии государств. Из этих указаний открывается, что и древние христиане имели уже песни духовные, которые, может быть, и до нас дошли в числе песней неизвестных писателей, и что торжества их, подобно нашим, составлялись из молитв и пения псалмов (под именем которых, без сомнения, должно разуметь Давидовы) и песней. К этому, как известно, были присоединены сперва устные поучения апостольские и других богодухновенных мужей (Деян. 20; 7. 1 Кор. 12; 26-31) и чтение книг пророческих; а потом чтения книг апостольских и поучения настоятелей Церкви живых и умерших, как то и у нас, хотя не вполне, продолжается. Правда, священные песни древних христиан, без сомнения, не были многочисленны; иначе не было бы места для введения новых; но службы их от этого были не короче наших, а даже продолжительнее, так как малочисленность песней заменялась.

Во-первых, продолжительностью пения и чтения: ибо и в нашем Уставе сказано, что на вечерне молитвы так называемые светильничные, а на утрене утренние, начинает священник читать первые, когда будет пропета половина начинательного псалма, а вторые, когда прочитаны будут три из шести известных псалмов, и оканчивает чтение их вместе с окончанием этих псалмов; но при пении и чтении нашем священник никогда с окончанием псалмов не окончит своих молитв, если будет начинать в означенные времена; следовательно, и во время, когда писан наш Устав, пение и чтение были продолжительнее, нежели у нас.

Во-вторых, малочисленность святых песней у древних христиан заменялась повторением устных поучений и чтения из книг поучительных: ибо из истории известно, что в торжественные дни в продолжение одного и того же Богослужения иногда говорили свои поучения один за другим два и три присутствовавших епископа. Да и в нашем Уставе на бдениях великих праздников, о которых мы говорили, полагается чтение писаний святых отцов после вечерни, после первой и второй кафизм и после третьей и шестой песен канона, то есть до пяти раз; а иногда назначается еще чтение и по окончании всенощного бдения в притворе, что взято, без сомнения, из обыкновения древних. Из сего следует, что Богослужения древних были подобны нашим как вообще, так и в праздники, и нисколько не короче нынешних.

Об образе препровождения времени древними христианами в дни праздничные

Но вот важнейший вопрос: как первенствующие и за ними последовавшие христиане препровождали дни праздничные? Они препровождали большую часть оных в Богослужении. И это можно видеть особенно из наименований тех служб, какие от них дошли до нас.

Во-первых, мы имеем от них, так называемые всенощные бдения. И мы совершаем бдения, но наши бдения есть только соединение вечерен с утренями, а не то, чтобы продолжались во всю ночь; но древние, соединяя вечерню с утреней, совершали оные, без сомнения, во все продолжение ночи; ибо откуда иначе произошло название этого всенощным бдением?

Во-вторых, - от Древней Церкви дошли до нас так называемые часы: первый, третий, шестой и девятый. Мы совершаем часы: первый - непосредственно после утрени, третий и шестой - пред литургией, девятый - пред вечерней: но древние совершали оные, без сомнения, отдельно как от других служб, так и один от другого; ибо иначе не было бы причины, почему бы они назвали их различными именами.

Допустив это, как и необходимо допустить, нужно будет согласиться: 1) что литургия у древних оканчивалась не прежде начала второй половины дня, 2) что часы времени, остававшиеся свободными от Богослужения между утреней, часами и литургией, достаточны были только для отдыха после всенощного бдения, и 3) что, следовательно, они имели собственно свободное время только после литургии до девятого часа. Но это препятствовало им только развлекаться и искать мирских удовольствий, а не благотворить. Ибо они, во-первых, благотворили в самых храмах, поставляя для бедных столы, которые назывались вечерями любви; во-вторых, благотворили еще пред праздниками, чтобы обрадовать этим несчастных при наступлении праздников, что и ныне люди более благочестивые делают, особенно пред праздниками Пасхи и Рождества Христова. Нет сомнения, что и немногое время, остававшееся свободным от Богослужения после литургии, использовалось на богоугодные дела. Бедных кормили вдоволь до этого времени и посещали содержавшихся в темницах и больных. Что же касается до зрелищ, то первенствующие христиане почитали их мерзостью.

Заключение

Да подражаем и мы этому; да посещаем в праздники храмы и да отличаем праздники от прочих дней чем-нибудь добрым: ибо без этого праздники будут не что иное, как праздное время; а праздность ведет к пороку. Оттого-то праздники у нас часто превращаются в празднования плотские и чувственные, и приносят не честь празднуемому, но бесчестье и оскорбление Богу, а празднующим не пользу, а вред душевный. Посему-то святитель Златоуст говорит, что кто в праздники празднует не так, как должно праздновать христианину, тот лучше пусть работает в оные: ибо если работа и препятствует несколько заниматься богомыслием и другими богоугодными делами, то вместе с тем препятствует заниматься и всем худым; а праздность, так как неестественна человеку, заставляет искать сперва развлечения, далее увеселений; потом оживляет похоть и производит бесчисленные пожелания, за которыми непосредственно следуют порок и разврат. «Самый больший праздник, - говорит тот же Златословесный учитель в другом месте, - есть добрая совесть. Как при внешних торжествах, кто не имеет ни светлой одежды, ни роскошного стола, но угнетен бедностью, голодом и крайней нищетой, - тот праздника не чувствует, хотя бы весь свет праздновал пред глазами его, но еще более скорбит и болезнует, видя, что другие веселятся, а он терпит во всем нужду. Напротив того, роскошный богач, у которого много переменных одежд, у коего вся жизнь протекает в счастии, по-видимому празднует и не в праздничное время. Так бывает и в духовных вещах: кто живет праведно и добродетельно, тот и без праздника празднует, почерпая чистейшее удовольствие в доброй совести; а кто коснеет во грехах и злобе, для того и в праздничное время нет праздника. Посему, если захотим, можно каждый день иметь праздник: для сего нужно только всегда упражняться в добродетели и очищать свою совесть».