(По поводу книги В. Розанова"Люди лунного света")

---------------------------------------------------------------

Печатается по: Новая Земля. 1912. N 3/4. С. 9–11; N 7/8. С. 9–10.

Публикатор: С. В. Чертков

---------------------------------------------------------------

I

Никогда ещё Розанов не высказывался о"метафизике христианства"с такой определённой ненавистью.

Книга замечательная. Здесь однобокость и ложь доведены до последних пределов. Но, несмотря на эту однобокость и ложь, одно из самых больных мест в официальной церкви (не в христианстве) вскрыто с поразительной глубиной 1.

Я разумею половой вопрос, двойственное учение о браке, отсутствие в современном христианстве твёрдого и правильного отношения к физической любви, к половому акту.

В. Розанов видит в христианстве — иночество. Отрицание брака. По его мнению, новое, что дало миру христианство, заключается в"бессеменности". Христианство задушило жизнь.

Оно попрало основную заповедь Божию"плодитесь и размножайтесь". Оно превратило мир из чудесного райского сада в сухостой. В мире всё пол, потому что всё рождается из полового акта. Отрицая пол — христианство отрицает мир.

Христианскому сухостою он противоставляет жизнь древнееврейскую, исполненную постоянного полового напряжения."Если"жёнство"хорошо, — говорит Розанов, — то многожёнство ещё лучше". В чём заблуждение Розанова и каково подлинно христианское решение полового вопроса, об этом речь впереди, а пока нельзя не отметить правоты Розанова в той части, где онкритикует существующее теперь отношение к половому акту.

С одной стороны, брак — "таинство", брак освящается Церковью. С другой стороны, половое отношение — нечто"грязное", что требует"очищения", как скверна.

Слова"могий вместити"2 толкуются, по отношению не могущих вместить, как некоторое"неизбежное зло".

Отсюда заповедь святых (из Киевского Патерика):"Никогда в жизни ни с одной женщиной слова не говори"3.

"Нет супружества, семьи — и не надо", — это с одной стороны, а с другой — моление о том, чтобы потомство умножилось, как песок морской.

Полового акта стыдятся не только вне брака, но и в браке. И если бы кто‑нибудь сказал бы, что новобрачных надо на первую ночь оставлять в храме, — это было бы принято, как кощунство. Потому что, с точки зрения Церковной,"Церковь", святое и половое сношение,"грязное"ничего общего между собой не имеют.

А в результате, говорит Розанов:"У нас в старомосковскую пору новобрачных, даже незнакомых друг другу, укладывали в постель и они"делали", — так и до сих пор русские"скидают сапоги"и проч., и, улегшись,"делают"и затем засыпают без поэзии, без религии, без единого поцелуя часто, без единого даже друг другу слова!"

То есть, другими словами, двойственное учение о половых отношениях фактически ведёт к чудовищному разврату, хотя бы брак и был"законный", и супруги были"верны друг другу".

----------

Но что же из этого следует?

Только то, что современное учение не право, но никак не то, что христианство не право и что прав Василий Васильевич Розанов.

Допустим, что основное положение Розанова — всё есть проявление половой жизни — справедливо. При известном понимании слова"пол", оно даже несомненно справедливо. Но можно ли отсюда сделать вывод, что половой акт есть всё?

Разве половая жизнь (в высшем смысле слова) и физический половой акт — одно и то же?

Ведь пение соловья есть тоже проявление половой жизни, так же, как и спаривание его с самкой. Но следует ли из этого, что соловей должен перестать петь и всю свою половую энергию направить на физическое отношение с самкой?

Правильно чувствуя святость половых отношении, Розанов доводит это чувство до лжи, своей чудовищной односторонностью предлагая, чтобы вся половая сила уходила в деторождение, в многожёнство, в"физику". И, благодаря этой лжи, мерзость нашего современного двойственного отношения к браку заменяется мерзостью ещё большей, мерзостью Розановской, кощунственной.

----------

Для современного христианства жизнь есть"сон", от которого каждый должен стремиться как можно скорей"очнуться". Жизнь есть"испытание". Мы — странники. Земное существование — "необходимое зло", которое чем скорее кончится, тем лучше.

Современное христианство не любит землю. Не понимает её, не хочет её.

Отсюда — "нехотение"женщины. Презрение к самому яркому проявлению земной, плотской жизни — половому акту.

Если"отшельник", если современный официальный христианин взойдёт весной в лес и почувствует творческую, физическую жизнь природы, он должен почувствовать ужас — бежать в пустыню.

Половая жизнь природы для него грязь и бессмыслица. Он почувствует, что и птицы, и травы, и цветы, и животные, и лес, и самое солнце, их согревающее, всё полно этого, заложенного в душу земли, стремления к единению мужского и женского начала, — почувствует и ужаснётся, что сам‑то он часть этого леса, этих цветов и животных, часть земли, и потому и в нём есть этоземное. Он готов будет не только отречься от этого:"не знаю сей земли", как Пётр отрёкся от Христа, но и проклясть её:

— Не хочу я этого. Не хочу грязи, будь она проклята!

Отсюда вывод: христианство, давшее идею Бога–человека (небо–земли), должно перестать"проклинать"землю, перестать отрекаться от неё, признать, что она святая. Что лес свят, пение соловья свято, цветы святы и я, человек, желающий женщины, свят. Потому что я тоже земля и живу с нею единой жизнью.

Но я не только земля.

Если в природе жизнь небесная бессознательная,"стихийная", выражающаяся в красоте природы, то в человеке она выражается в духовном творчестве.

Если еда и питьё есть основа бытия, то половое сношение есть основа творчества. Первая"физическая"ступень его. Человек не должен остановиться на этой ступени и уйти в"многожёнство". Но он должен, приняв её как первую, святую ступень творческой жизни, восходить от неё дальше, восходить от земли–человека к небу–Богу.

Половой акт не есть необходимая"грязь". Из грязи"ангелы"не рождаются, а тем более дети Божии, — это есть великое и святое, но опозоренное, заплёванное, осмеянное и опошленное нами.

Всякий половой акт, когда он есть отказ от небесного, когда он исключительно материален, когда он"механическое соединение"двух тел, — он мерзок, хотя бы совершался с благословения какой бы то ни было Церкви и при полнейшей супружеской"верности".

Христианское решение полового вопроса гласит: половой акт есть таинство, потому что здесь не только соединение видимой физической природы, но и невидимой духовной индивидуальности 4. На него имеет право только тот, для кого это не предмет"наслаждения", а первая ступень великого подвига — совместной творческой жизни. Тогда он свят от начала до конца — от самых интимных,"грязных"подробностей до самых возвышенных проявлений в духовном творчестве.

----------

Современное отношение к браку как к"грязи"не уничтожило"разврата", оно его породило. Оно создало то подлое"подхихикивание", которое существует теперь по отношению женщины. Вся"холостяцкая"пошлость с гадкими анекдотами и страшной проституцией, всё питается идеей, что здесь"грязь".

Вместо благоговения получилось глумление. Все"стыдятся"и всё же"делают"с мерзким смешком, без тени сознания всей ответственности, серьёзности и святости того, над чем они хихикают и о чём рассказывают в"курилках".

Унижена женщина, унижено творчество, самая цивилизация раздвоилась и её видимая"духовность"бессильна и пуста, потому что не восприняла основного земного начала. Не восприняв основы, она"не дотянулась и до небес, застыла"недоделанной"в полумёртвом бессилии.

Выход отсюда не Розановский: это было бы равносильно возвращению к дикому состоянию, то есть отказу от всей мировой истории.

Выход в новом взгляде на половую жизнь, в новом взгляде на женщину, в новой половой психике, которая бы раскрыла всю святость, всё религиозное значение того, над чем до сих пор мы только издевались, что мы упорно втаптывали в грязь.

II

Наш современный"брак"не только не"таинство", но нечто гораздо ниже стоящее, чем отношения полов в мире животных.

Там физическое соединение есть одно из звеньев животной жизни, инстинктивное стремление к продолжению рода. Но всё же есть нечто стоящее в той же плоскости, что и вся жизньданного животного. Даже больше того. У животного в половой любви выражается наивысшая доступная ему творческая"духовная"способность. Ни в чём не выражается у животного такого количества психических свойств, как в отношении потомства,"гнезда", "детёныша".

И только у человека половой акт спускается на степень ниже — животную, ниже — природную.

Церковь, молясь о размножении, как песок морской, — как бы забывает, что размножение не с неба сваливается, что детей не аист приносит, а что ему предшествует физический акт. И твёрдо установив свое отношение к ребёнку, как к ангелу, она презрительно отвернулась от акта зачатия.

Она оставила своих"прихожан"в беспомощном религиозном состоянии по отношению к основе заповеди о размножении. Какое‑то странное"благословение", за которым чувствуется"проклятие".

В Евангелии говорится, что всякий, смотрящий на женщину с вожделением, прелюбодействует с нею 5. Отсюда, разумея под вожделением всякое половое чувство к женщине, Церковь вывела заключение, что всякое половое чувство есть прелюбодейство. Если быть логичным, отсюда надо было сделать и последний вывод, что половое чувство к"законной"жене есть тожепрелюбодейство. Ведь ясно же, что не имея к своей жене"вожделения", то есть не пожелав её как женщину, — мужчина не может иметь от неё детей.

Но сделать этот последний вывод Церковь не решилась. И в душе, скрыто, продолжая относиться ко всякому половому акту как к грязи, к"греху", к"прелюбодейству", — она в то же времямолится о том, чтобы потомство умножилось, как песок морской.

В этом пункте обнаруживается до ужаса весь уклон исторического христианства от религии богочеловеческой (земли и неба) в сторону мёртвого аскетизма, землененавистничества.

Христианство должно сделать колоссальное усилие, чтобы творчески обновиться в этом пункте. По новому, религиозно поняв брак, люди совершенно на новую дорогу поставят общее направление своей жизни. Брак — это не частный вопрос, а центральный. В нём сходятся как в центре, как в узле все нити и, разрубив этот узел, сразу распутается большинство религиозных недоразумении.

"Половой вопрос", по новому решённый, не на словах, не в"идее", а в жизни, путём создания новой психики брака — обусловит коренное перерождение всей нашей жизни, ибо оно будет свидетельствовать, что изначальная ошибка исправлена, и то расхождение, которое вследствие этой ошибки получилось, — окончилось.

В основе нашей культуры лежит христианско–аскетический идеал, или животно–естественный, как реакция против"аскетизма".

"Культуру"создало творчество. Но наше творчество перешагнуло через первую ступень, через творчество физическое, оно начинает сразу со второй ступени, отвергнув единство с землёй — и потому оно всё отравлено ложью. Нет в нём плоти. Нет богочеловечества.

Оставляя пока вопрос о философском обосновании и определении того, что я разумею под новой христианской половой психикой, я укажу только на одну внешнюю сторону, только на ту плоскость, в которой должен быть решён этот вопрос.

Я утверждаю, что переживание современных людей при половом акте не имеет ничего общего с тем, что испытывают люди при деторождении (как мать, так и отец). Между тем, внутренне это должно было бы быть единым процессом:

Совокупление — начало его, рождение — конец.

"Половой акт"в нашей психике отделён какой‑то пропастью от рождения ребёнка.

Ребёнок — это нечто"случайное". Мы, в половой психике нашей, совершенно не чувствуем его неизбежность.

Когда мужчина сходится с женщиной, в том"наслаждении", которое он испытывает, нет и тени и зачатка того серьёзного чувства, которое испытывает к рождающей женщине каждый, даже самый легкомысленный мужчина.

Почему же это так?

Да потому, что половое переживание наше, действительно"грязно", не религиозно — и ничего общего с рождением"ангела" — ребёнка не имеет. Но виною не"половой акт", а наши подлые души, которые от"аскетического идеала"усвоили только отрицательное, только то, что это"скверна", и, не став"аскетами", не улетев на небо, на самом деле, попросту шлёпнулись в грязь.

Религиозное, святое половое чувство должно сделать это половое соединение таким, чтобы период беременности и затем рождение нового человека было бы чем‑то психически последовательным, чтобы это было единым процессом, созданием новой индивидуальности.

Половой акт будет, повторяю, первой ступенью творчества. Здесь муж и жена, соединяясь духом и плотию, создают новое существо, в котором и душа и тело пребывают нераздельно и не слиянно.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Схоже об идеях Розанова высказывался Булгаков:"Что в них содержится ключ, открывающий страшно многое, в этом постоянно убеждаешься в жизни. Но приравнивание пола сексуальности совершенно ложно"(ВФ. 1992. N 10. С. 154).

2 Мф. 19, 12.

3 Прп. Моисей Угрин дал такой совет брату, одержимому нечистой страстью и молившему о помощи (Киево–Печерский Патерик по древним рукописям. Киев, 1893. С. 110). Именовать сие"заповедью" — явная подтасовка Розанова.

4 Ср.:"…брак — таинство великое и удивительное, один из преславных устоев Божия домостроительства… Пренебрегающий брак пренебрегает Духом Божиим. А кто воздерживается от брака ради Божия Царства, тот обязан как‑то иначе сделать себя сосудом Духа Святого и именно в духовной области стать плодоносным, чтобы не быть посечённым, как бесплодная смоковница"(Николай Сербский, свт. О Боге и людях. М., 2006. С. 24).

5 Мф. 5, 28.