Ненасилие как мировоззрение и образ жизни

Сборник текстов о разных эпохах, направлениях и формах ненасилия: отношение ранних отцов Церкви к проблеме насилия, ненасилие в нонконформистских христианских движениях, ненасилие в XX в. (в частности, в русской философии), ненасилие в индийской и суфийской духовности и др.

Цитаты:

«Христиане совершили подлинный переворот в отношении к насилию. Античность не знала такого глубокого отвращения к силе и пролитию человеческой крови. Напротив, сила обожествлялась. Особенно это видно в культе эллинистических царей, а затем римских императоров. Как замечал св. Иероним, заблуждение язычников заключалось в том, что “всякого человека, возвышавшегося над ними, они считали богом”.

Христианство предлагало совершенно иной путь. Личность живого, «смиренного сердцем» Бога, принявшего человеческий образ, Бога, который, как раб, умер на кресте среди разбойников и воскрес «в третий день по Писаниям», стояла в самом центре апостольской проповеди. И перед этим смирением, кротостью и всецелым упованием на силу Божию не смогла устоять вся мощь Римской Империи, властители которой на протяжении около двухсот пятидесяти лет пытались искоренить последователей новой веры.

по убеждению раннехристианских авторов, в своей частной жизни христианин должен следовать принципам полного ненасилия. Его единственной надеждой и примером является Сам Господь Иисус Христос.

Любовь к врагу была бы невозможна, если бы она не соответствовала сути Самого Бога и если бы Он не давал человеку сил следовать этим путем. Но любить врага немыслимо, если его личность не столь же драгоценна, уникальна в глазах Бога, как и личность оскорбленного. Причем это трепетное отношение к врагу мало должно зависеть от его нынешнего нравственного состояния. Только тогда возможна та жертвенная позиция, о которой Иисус Христос говорит в Евангелии. Лишь она содержит в себе возможность подлинного примирения. Следуя этим принципам, которые в то же время суть законы Царства Божьего, христианин подготавливает свою душу к “жизни будущего века”. И в этом для него заключается величайшая надежда и радость даже среди страданий временной жизни.

даже автор «теории справедливой войны» Августин воспринимал войну как трагедию, как несчастье, как следствие греха, а Василий Великий требовал от пришедшего с войны покаяния».