Я живу — или мною живут? О значении христианской антропологии

Любовь к себе — популярная тема, звучащая и на христианских сайтах, и на психологических тренингах. Довольно часто можно услышать вывод: чтобы любить ближнего, нужно научиться любить себя. Иеромонах Агапий (Голуб) объясняет, что не устраивает его в этом утверждении.

Любовь к себе — путаница понятий

Вообще-то понятие о любви к себе взято из того места Евангелия, где в центре внимания все же — любовь к ближнему. А еще перед этой заповедью есть заповедь о любви к Богу.

Но главное, что меня не устраивает в этом расхожем утверждении, — то, что в него можно вложить какое угодно содержание. Потому что не дается определения: а кто такой этот я, которого стоит полюбить?

Если суммировать преобладающие в секулярной среде ответы на данный вопрос, то получается следующее утверждение. Человек со своим «я» — это самосознающая бытие индивидуальность, которая существует в определенных исторических социокультурных условиях. Оценка ценности индивидуумов зависит от взглядов на жизнь тех, кто выносит свое определение человека. Но можно сказать и другое: вне религиозного измерения человека легко свести к набору физико-химических и психоэмоциональных компонентов, которые существуют только в краткосрочном временном интервале. И на которые можно воздействовать с самыми разными целями. Для буддизма, на европеизированные практики которого нередко опираются на различных тренингах, человека с его «я» вообще не существует. Есть только иллюзия «я».

Кто есть я? Христианский ответ

В христианстве звучит, пожалуй, самый человечный ответ. «Я» — тайна, к которой можно прикоснуться, но невозможно постичь. «Я» — выше всего космоса, ибо обладаю тем, чего нет в звездных скоплениях — самосознанием своей личности, предназначенной для Вечности. Человек настолько ценен и уникален, что ради него сам Бог, Абсолют (а не мелкий божок) стал человеком. И назвал Себя Сыном Человеческим.

И еще.

Человек является образом и подобием Бога.

Что это значит, в чем заключаются и проявляются в человеке эти образ и подобие?

Бог есть свобода — потому из всего видимого мира только человек имеет внутреннюю нравственную свободу и способность к выбору.

Бог есть любовь — потому и человек способен дарить и принимать любовь.

Бог есть самосознающая Себя Личность — и я тоже.

Бог — Творец, и отсюда вытекает наш дар творчества во всех его проявлениях.

Бог бесконечен — и у человека есть стремление выходить за пределы своих границ, раздвигая все далее горизонты.

Бог вечен — потому и у нас есть жажда бессмертия.

Бог есть Полнота Жизни — потому у нас есть стремление к этой полноте, которая называется обычно счастьем.

Свобода, любовь, самосознание, творчество, жажда вечности и преодоления ограниченности, стремление к счастью — вот это и есть образ Божий в человеке. А тело — воплощение «я» в этом мире, по меткому замечанию протоиерея Александра Шмемана. Через тело как раз и проявляется образ Божий. Через тело мы общаемся, творим. Направленность к добру или злу реализуется через тело. Высшее чувство — любовь — проявляется через тело.

То есть ум, воля, чувства, тело — неразрывное целое, связанное друг с другом. Связь поддерживается духом, который получает источник своей силы от связи с Творцом. Пусть эта целостность и нарушена через грех — но возможность ее восстановления вновь нам дарована подвигом Сына Человеческого.

Образ Божий в человеке так важен, что Сам Бог не может вмешиваться в его душу, «программируя» по Своей воле.

Отсюда, кстати, рождается другой постулат: для подлинного христианства противоестественны и недопустимы манипуляция и порабощение сознания человека через навязывание ему тоталитарных идеологий, лишение его возможности к развитию, творчеству, любви — даже во имя его же собственного блага.

«Я действительно этого хочу?», или Что значит любить себя

Соответственно, любить себя — это значит осознавать и принимать себя в качестве образа Божия. И развиваться во всех вышеописанных проявлениях этого образа.

Без этого понимания сущности человека и его целей любовь к себе легко исказить.

 Вот примеры путаницы:

• Если я полностью отдался бизнесу и даже готов впутываться в махинации — нужно ли это мне настоящему? Или я просто хочу соответствовать чьим-то ожиданиям, определенному имиджу? В таком случае мои социальные успехи свидетельствуют, что я — отчужденная от самой себя личность. Для которой все усилия, вся достигнутая роскошь — не более чем защитные механизмы от внутренних невротических конфликтов.

Я могу этим удовлетворять свое тщеславие. Но внутри все равно останется неутолимый душевный голод. И наступит момент, когда я окончательно могу потерять способность отделить себя от своих многочисленных масок. Да и будет ли там кто-то за ними?

• Хотел ли я действительно добрачной сексуальной связи? Или следовал навязанным убеждениям, что целомудрие — устаревшее понятие, а секс — это норма, без которой возможны психические и другие нарушения? Хотя совесть говорила обратное и протестовала против нравственного насилия над собой. А потом, убитая этим насилием, замолчала навсегда…
• Действительно ли я достиг счастья, когда стал... (врачом, пианистом, священником)? Или, не осознавая, таким способом хотел заслужить одобрение и уважение родителей, которым важно было гордиться достижениями своих детей? И спустя годы проживаю профессиональное выгорание, мечтая совсем о другой деятельности?

Короче: я́ живу, или мною живут — производители сигарет и вейпов, реклам, «общественное мнение», массмедиа? Не путаю ли я себя с чем-то в себе?

Я люблю себя — или свои далеко не безобидные страсти? Как я отношусь к себе, когда решаю напиться? Когда упиваюсь собственными обидами и саможалостью? Когда живу ненавистью, обвинениями, осуждением?.. Грубые примеры, но тот же вопрос можно отнести и к другим моим поступкам, действиям, желаниям.

Ответ, думается, очевиден. Любить себя подлинного — значит заполнять себя тем, что ведет к счастью и полноте жизни, а не коверкает душу. Кстати, подлинно любящий себя и счастливый человек не будет причинять зла другим — для него это противоестественно.

Искаженная любовь к ближним: история алкоголика Пети

Все вышесказанное касается и любви к ближним. Любить ближнего — значит видеть в нем, как и в себе, образ Божий — и направлять свою любовь на данную уникальную личность во всех ее био-психо-социо-духовных проявлениях, способствуя ее развитию. Очень хорошо свойства подлинной любви описал в своей книге «Искусство любить» Э. Фромм.

Можно сказать и больше.

Христианская любовь может разительно отличаться от бытовых представлений о любви.

Поясню на еще одном примере.

В одном рабочем коллективе есть хороший работник и просто человек Петя. Но каждый месяц на три дня Петя уходит в запой. Поскольку же он действительно специалист и друг хороший, то и начальник цеха, и весь коллектив дружно его покрывают. Они действуют из лучших побуждений, не понимая, что это только способствует развитию постигшей Петю болезни. Запои постепенно будут увеличиваться по длительности и частоте.

Так же поступает и любящая жена Пети. Она считает своим долгом помогать ему — принести минеральную воду или пиво, затащить из подъезда в квартиру, постирать одежду. Если надо — организовать капельницу на дому… На радость болезни.

Беда жены и коллектива в том, что их любовь оказалась направленной на больную часть Пети, на его алкогольную субличность. Которая за счет этой неверно выражаемой любви беспрепятственно развивается, все больше подавляя и разрушая личность самого Пети.

Подлинным выражением их любви было бы отношение, которое помогло бы Пете понять наличие зависимости и по-настоящему захотеть выздоравливать — в реабцентре, в обществе анонимных алкоголиков. Иными словами, задача любящих — увидеть в Пете подлинную суть, отделив от больной части. И, объявляя захватившей его болезни полное неприятие, дать ему самому ту поддержку и любовь, которые пробудят ресурсы к жизни.

Мотор с работающим не в ту сторону приводом

Когда понятие «человек» толкуется как угодно — за любовь могут приниматься многочисленные ее искажения.

К примеру, родители таскают ребенка по репетиторам и секциям, думая, что выражают этим свою любовь к нему («ведь мы столько платим за его обучение!»). Но почему-то в подростковом возрасте он пытается от такой «любви» сбежать, с риском попасть в ловушку наркотической или иной зависимости.

В психологии есть термин «созависимость». На мой взгляд, созависимость — это нездоровая любовь, которая является мощным мотором, но с работающим не в ту сторону приводом. И потому вместо пользы несет вред, часто неосознаваемый. Созависимость — это любовь, которая не знает, что такое образ Божий, в чем его проявления и свойства, и создающая идолов. Созависимость — результат грехопадения Адама и Евы, когда их любовь потеряла связь с Творцом и оказалась направленной на творение (по-церковнославянски — «тварь»).

И не потому ли происходит так много тяжелых семейных конфликтов и разводов, что люди разучились видеть в себе и друг друге самое главное?..

Подлинная любовь к себе и ближним возможна через восстановление целостности. Когда через все, чем обладает человек — ум, таланты, способности, творчество, чувства, эмоции, тело, — просвечивает тайна личности. Это — религиозный путь.

Понимание, кто такой я́ и кто такой мой ближний — и, соответственно, обучение подлинной любви к себе и окружающим — задача, от выполнения которой зависит качество жизни. А порой и сама жизнь.