Можно ли в Церкви оставаться взрослой?

Почему разговор Христа с самарянкой был почти скандальным для ее современников? Где заканчивается смирение и начинается потеря взрослости? И можно ли быть маленькой перед Богом, но не перед людьми? Священник Александр Сатомский и психолог Марина Филоник — о женщинах Нового Завета, о Богородице и о смирении, которое не отменяет взрослости.

Куда в Лод?

— Когда читаешь Новый Завет, кажется, что женщины там получают гораздо больше пространства для действия и разговора. Самарянка обсуждает со Христом богословие, хананеянка спорит с Ним, Мария сидит у Его ног как ученица, Мария Магдалина первой несет апостолам весть о Воскресении. Можно ли сказать, что отношение Христа к женщине принципиально отличается от привычного для той культуры?

Священник Александр Сатомский: Абсолютно. Но есть интересный момент: все, кого вы перечислили, опять ведут себя ненормативно. В той культуре женщина должна была вести себя иначе.

Возьмем самарянку, которая разговаривает с Христом у колодца. Для современников это почти скандальная сцена. Евангелист специально замечает: «пришли ученики Его и удивились, что Он разговаривал с женщиною; однако ж ни один не сказал: „чего Ты требуешь?” “или: „о чем говоришь с нею?”» (Ин 4:27). Сам факт такого разговора для них непривычен.

В раввинистической традиции есть замечательная история. Почтенный раввин идет по дороге, доходит до перекрестка и не знает, куда повернуть. Навстречу ему идет знакомая женщина — жена другого уважаемого раввина. Он спрашивает: «Достойная госпожа, не подскажете ли, как пройти в Лод?» А она отвечает: «Глупый мужчина, неужели ты не знаешь, что разговор с женщиной опасен? Ты мог просто спросить: „Куда в Лод?”»

То есть разговор с женщиной предполагалось свести к минимуму: спросил направление — и пошел дальше.

Поэтому, конечно, отношение Христа революционно. Но революционно оно вообще ко всем, а не только к бесправным. Он ведь Сам говорит тем, кто считает себя вполне благополучным: «мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие» (Мф 21:31). Оптика Христа принципиально другая — это Божья оптика.

Марина Филоник: Христос не боится разговаривать с самарянкой: Он видит в женщине прежде всего человека. А раввин из этой истории и, похоже, ученики видят в ней прежде всего опасность — и боятся уже того, что вообще может возникнуть какой-то импульс. И сегодня это сильно болит у людей: кто-то понравился, что-то внутри шевельнулось — и начинается настоящая истерика. Хотя ну возникло — и возникло.

Страх греха понятен. Но он не должен становиться центром всей религиозной жизни. Иначе легко прийти к невротическому чувству вины, которое мешает нам быть свободными и субъектными.

Когда мы ставим собственные слабости и ошибки во главу угла и все время носимся с ними, мы упускаем что-то гораздо более важное. Мне очень понравилась фраза одного духовника по поводу рукоблудия: «Что ты носишься с этим грехом, как белка с орехом из „Ледникового периода”?» Чему мы отдаем столько внимания, то и начинает занимать все пространство.

Каждый в чем-то слаб, а чаще — во многом

— А может ли вместе с религиозной тревогой меняться и само ощущение себя? В обычной жизни женщина взрослая, самостоятельная, привыкла принимать решения. А приходит в Церковь — и вдруг снова становится маленькой: как будто ничего сама не знает и ждет, что ей скажут, как правильно.

Священник Александр Сатомский: Сама по себе малость и позиция ученика ни капли не плохи. Если совсем привязываться к нашей теме, одна из травм советской женщины как раз в том, что она все время должна быть паровозом: работа, дети, пьющий муж, больная мама — все сразу. И при этом еще хорошо выглядеть.

Каждый человек в чем-то слаб, а чаще — во многом. И единственный, перед кем мы точно можем безболезненно показать эту слабость и быть учениками, — Христос.

Поэтому, если женщина приходит в храм и чувствует себя маленькой, слабой, ученицей, — в каком-то смысле она пришла по адресу. Иногда действительно можно просто сесть у Христовых ног и послушать. Не обязательно все время быть активной и что-то решать.

Марина Филоник: То, что отец Александр сказал про малость, — очень важно.

Иногда человек живет с ощущением: я сама должна себя исправить, улучшить, переделать. А нужно признать: я не могу все сделать с собой сама. Здесь и появляется доверие Богу.

Но это не значит: ну все, теперь будем пассивными. Нужно и то и другое — и малость, и доверие Богу, и субъектность: способность принимать решения, работать, строить отношения, отвечать за свою жизнь.

Маленькая перед Богом — не перед людьми

— А в какой момент эта малость превращается в потерю взрослости?

Марина Филоник: Когда смешивают духовное и социальное. Например: почему ты так хорошо одета? Почему у тебя успешный бизнес? Почему у тебя много денег? Может быть, ты слишком привязана к богатству?

За такими словами иногда может стоять не духовная мудрость, а обычная человеческая зависть, желание поставить другого на место или стремление к власти. И особенно трудно это различить человеку, который недавно пришел в Церковь: все сказанное священником или просто опытным прихожанином легко принять за духовную норму. Но человеческое не равно божественному.

Она охраняет Его

— А есть ли в Евангелии образ одновременно смиренной и деятельной женщины?

Священник Александр Сатомский: В Новом Завете это, конечно, образ Богородицы. Причем это образ не только для женщин. Она соединяет послушание Богу с огромной ответственностью.

Богородица отвечает ангелу: «Се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему» (Лк 1:38). Но это та же самая девушка, которая вскоре скажет: «Отныне будут ублажать Меня все роды» (Лк 1:48). И это не раздутое эго, а трезвый взгляд на реальность.

Мы иногда думаем, что смирение — это обязательно принять о себе что-то низкое. Но человек может видеть в себе и низкое, и высокое. Богородица не просто соглашается с Божьей волей. Она принимает на себя ответственность: бежит с Ним в Египет. Не ангелы с огненными мечами охраняют Ее — Она охраняет Его.

В движении к Богу

— Марина, если снять все эти определения — послушная, деятельная, смиренная, взрослая, — что для вас остается главным?

Марина Филоник: Для меня здесь нет какой-то особой женской формулы. Если спросить, что такое хороший христианин вообще, то для меня важнее другое: есть ли у человека вектор к Богу, желание быть с Ним? Пусть совсем небольшое, пусть где-то на периферии жизни. Есть ли движение сердца в Его сторону?

— А как это движение проявляется в отношении к другим людям? «Любовь» — слишком большое слово. Может быть, первая ступень к ней — жалость? Не снисходительная, а когда тебе по-настоящему больно за другого.

Марина Филоник: Да, ты можешь в конкретный момент вообще не думать о Боге, не молиться, не вспоминать о Нем. Но если в тебе есть движение к любви и единству, если ты способен сочувствовать другому, быть с ним в связи, — для меня это тоже что-то про Бога.

Это может быть какая-то открытость, поиск Его присутствия. Мне нравится слово «взыскуемость»: жажда, потребность, нужда в Боге, в Его мире, в Его присутствии.

Бог приветствует и действие

— Отец Александр, если женщина все время недовольна собой — к какому месту Писания вы бы ее отправили?

Священник Александр Сатомский: К 31-й главе Книги Притчей — чтобы она увидела, что Бог приветствует не только рефлексию, не только самооплакивание и попытки бесконечно разбираться в себе, но и действие.

Там говорится о женщине, которая живет в заповедях, ищет воли Господней — и при этом постоянно что-то делает: задумала — приобрела, сделала одно, организовала другое. Причем это не какая-то героическая история вроде Фамари или Руфи. Она живет в своей обычной действительности — но внутри нее действует и делает жизнь лучше, чище, светлее. Не только свою, но и жизнь окружающих.

По материалам подкаста«Она правее меня»: психолог Марина Филоник и священник Александр Сатомский — о послушании, праве на несогласие и образе «правильной» христианки.