Есть Тот, Кто не забудет ничего из совершённого нами

Дорогие друзья!

Я не уверен в своем моральном праве говорить то, что говорю.

Потому что у меня более или менее все хорошо, а у многих из вас — намного хуже.

Но сказать я обязан — просто по долгу своей работы и своей веры.

Мы верим, что Христос воскрес.

Что однажды давным-давно смерть была побеждена силой, пришедшей в наш грустный мир откуда-то извне. Что мы не одиноки во вселенной и мироздание не исчерпывается однообразным мельтешением причин и следствий, ведущих лишь к забвению.

«Христос воскрес» — это не обещание комфорта и более легкой жизни, чем есть. Это благовестие не о более справедливом обществе и не о мире, в котором не будет войн.

Это новость о том, что в ужасах и грязи этого мира участвовать не обязательно. Что никакой ущерб не фатален и хотя бы ради того, что Христос воскрес, можно сделать многое и от многого отказаться.

Потому что в мире, где Он воскрес, мы живем не для своего или даже чьего-то еще временного благополучия, которое всегда закончится известно чем. И не обязаны бороться за это благополучие любыми средствами, и не обязаны бороться ни за то, чтобы нас помнили, ни за то, чтобы жить подольше, ибо все это в свете Воскресения неважно.

Потому что есть Тот, Кто не забудет ничего из совершённого нами, даже когда серый песок времени занесет всех нас вместе с нашими достижениями, нашим представлением об общем благе, нашими народами и нашим потомством.

Если мы верим, что Христос воскрес, — все беды и горести нашего мира не безысходны, а наши собственные жизни не кончаются тупиком и табличкой с датами рождения-смерти, а продолжаются. И наши разлуки — не вечны, и даже на кладбище мы прощаемся не навсегда.

В нашем нынешнем мире очень трудно верить, что Он действительно воскрес. Это требует постоянных усилий, это противоречит почти всему, что мы видим глазами, слышим ушами и думаем головой. Те, кто зовут себя Его служителями, порою поступают мерзко, а страдание кажется какой-то постоянной величиной мироздания — как только где-то становится светлее, моментально где-то еще становится столь же темно и холодно.

Но именно потому вера в безумное, в невозможное и неприличное возможна, и именно поэтому она кажется мне необходимой.

Мир гибнет постоянно — но никак не умрет окончательно. Зло постоянно торжествует — но никогда его ликование не окончательно. Словно Кто-то считает необходимым порою вмешаться и поправить поломавшееся мироздание.

Радикальному обесцениванию очевидной и неизбежной смерти мы можем противопоставить только столь же радикальную в своей неочевидности веру в то, что Христос воскрес — а значит ничто, созданное в тленном мире, не может иметь окончательной власти над нами.

Христос принес нам последнюю, крайнюю свободу — свободу не быть частью этого довольно злого мира. И подтвердил это понятным каждому способом — составив Свою Церковь из таких же людей, как мы, из раскаявшихся трусов и предателей, разбежавшихся, когда за Учителем пришли солдаты и вернувшихся на зов Пасхи.

Они раскаялись и вернулись, когда услышали то же самое благовестие, которое мы слышим и сейчас.

Христос воскрес!