Если каждый возьмет вину на себя. Святитель Иннокентий Херсонский о Великой субботе

Самая важная седмица в мировой истории — ее не так просто пройти, еще тяжелее понять. На помощь приходят провожатые — наши святые, которые в своих проповедях, дневниках, размышлениях, иногда академических статьях открывают те смыслы священных событий, слов и поступков Господа, которые мы не видим. А если видим, то не можем выразить в словах. Каждый день Страстной седмицы — одно рассуждение русского Святого Отца.

В последний предпасхальный день проповедники предлагают разные стратегии духовного поведения, равно укорененные в богослужебных текстах. Одни призывают жить уже в предвкушении Пасхи, рассуждают о неизбежности воскресения. Другие — и к этому более склонны, например, русские дореволюционные пастыри — предлагают остановиться у Гроба Господа и подумать о тайне Его смерти — ее нравственной ценности. Святитель Иннокентий Херсонский ставит вопрос радикально:

И пред нас, братие мои, изнесено, как видите, тело Убиенного; а убийцы нет при нем! Мы собрались, по-видимому, для оплакивания мученической кончины сего Страдальца. Но это еще не доказательство нашей невинности. А убийцы? Разве они не делают иногда того же, не показывают сожаления, не проливают даже слез над жертвою их злобы? Можем ли, убо, стать у сего гроба и, призвав во свидетели Бога, сказать: руки наши не проливали сей крови, и очи наши не видели? Не проливали сей крови?.. А что же делали эти руки, когда соплетали клевету на брата своего, или сеть для обольщения невинности? — Не проливали крови сей? А что же другое делали, когда подписывали приговор яко преступнику тому, кто чист руками и сердцем, или составляли подлог и неправду в обязательствах и завещаниях? — Не проливали этой крови? А что же проливали, когда поднимались на угрозу бедным и сирым, на заушение тех, кои не могли ничем отвечать нам, кроме вздохов и слез?

Слово первое в Великую субботу

Детективная завязка (вот тело — кто убийца?) и ответ по модели «Убийства в Восточном экспрессе» (виновны все присутствующие) служат не для того, чтобы повысить эмоциональную вовлеченность слушателей, а как раз для того, чтобы вместо пустых сожалений о совершённом, вместо невротического признания вины, эту самую вину признать и тем самым сделать наши грехи, как выражается святитель, «чуждыми для нас», поскольку они — разумеется, если мы перестали грешить — уничтожены смертью и Крестом Спасителя. И в том смысле, что уничтожен источник греха — смерть, и в том, что ни один грех уже в полной мере не властен над нами и может быть прощен.

Святитель Иннокентий высветляет загадочную сторону сотериологии: помимо цепочки исторических событий, принесших нам спасение — страсти, смерть и воскресение Спасителя, — помимо этой вселенской драмы, есть еще и наша личная драма, наше личное участие в убийстве Спасителя — это наши грехи, и в Его воскресении — наше покаяние. Вселенская Пасха невозможна без личной.