«Что я делаю? Это же мать!» Размышления адвоката о тех, кого страшно защищать

Мужчина душил мать покрывалом, а потом вдруг остановился: «Стоп! Это же мать…» Можно считать этот момент оправданием? Или началом раскаяния? Адвокат Данил Иванов — о том, как защищать человека, не потакая его самооправданию.

Когда история меняется в коридоре суда

Некоторые адвокаты шутят: главное испытание для защиты — сам клиент. Потому что часто он приходит не со всей полнотой правды, а со своей версией правды. Недосказанное всплывает уже в процессе, и тогда вопрос «как вы можете его защищать?» становится твоим собственным.

Однажды ко мне пришел мужчина под шестьдесят. Брак, который он очень не хотел терять, маленькая дочь — поздний ребенок. Но жена подала на развод и алименты. Мужчина говорил эмоционально, что любит, что хочет сохранить семью, что все можно исправить — надо просто поговорить. Отдельной фигурой в его рассказе была теща — как часто бывает в семейных конфликтах: кто-то внешний, кого можно обвинять.

Я пришел на первое заседание с настроем помочь людям услышать друг друга.

Но в коридоре суда встретил жену этого мужчины. Мы начали разговаривать — и через несколько минут я понял, что нахожусь уже в другой версии истории. Женщина говорила, что ушла не из-за одной ссоры. Стало невозможно жить так, что за каждый выход из дома нужно объясняться. Все становилось поводом для подозрений. Она боялась возвращаться, если задержалась дольше обещанного. И тихо добавила: иногда дело доходило до рукоприкладства.

Мой вопрос о мире звучал для нее как приглашение вернуться туда, откуда она с трудом выходит. В ее глазах появлялся ужас от самого предложения «договориться и снова съехаться».

Быть на стороне клиента — не значит ослепнуть

Формально у меня есть доверитель. Его интерес — сохранить связь с ребенком. Это нельзя отбросить. Но рядом стоит другой человек, для которого тот же запрос — не про сохранение семьи, а про продолжение существования под тотальным контролем.

В такой момент и появляется вопрос, который не решается нормой закона: «Что делать адвокату, когда клиент оказывается сложнее, чем ты думал?»

В уголовной защите этот вопрос стоит еще острее. Адвокат не может уйти из дела, потому что узнал о клиенте что-то неприятное. Нельзя бросить защиту только из-за внутреннего разочарования.

Человек может любить ребенка — и быть источником страха для жены. Адвокат не должен становиться слепым продолжением исполнения желаний клиента. Но и прокурором для собственного доверителя — тоже. Трудность в том, чтобы представлять человека, не становясь адвокатом его самооправдания.

Не всякая защита — оправдание

Общество ждет от адвоката ответов, которые мы даже себе не можем озвучить честно: «Он виноват? Вы ему верите? Вы на стороне добра?» Но защита устроена иначе. Иногда она не в том, чтобы объявить человека невиновным во всем, а в том, чтобы мера ответственности была справедливой, чтобы за тяжестью поступка не исчез сам человек.

Защищать — не значит говорить: «Ничего страшного не произошло». Это значит не позволить, чтобы в человеке увидели только его плохой поступок и больше ничего.

Самозащита или раскаяние?

Однажды я защищал мужчину, обвиняемого в покушении на убийство собственной матери. Алкоголь, конфликт, требование денег — и отказ, который вызвал его неадекватную реакцию. Он не отрицал, что душил мать покрывалом. Спор шел о юридической оценке: было ли это покушение на убийство или в действиях имел место добровольный отказ от доведения преступления до конца?

По словам подсудимого, в какой-то момент он вдруг осознал, что делает. Помню его фразу, после которой он остановился: «Стоп! Что я делаю? Это же мать!»

До сих пор не знаю, что скрывалось за ней. Может быть, это было только частью защиты, попыткой объяснить себе и другим то, чему трудно найти объяснение. А может, раскаянием, настоящим мгновением ужаса перед самим собой.

Но тогда я решил ему поверить. Не потому, что хотел оправдать насилие. Насилие невозможно сделать «нестрашным». Но если совсем не верить в возможность остановки, осознания и раскаяния — тогда человек навсегда равен своему худшему поступку без шанса на прощение. А с этим сложно согласиться.

Видеть грех и не уничтожить человека

Я не раз слышал христианскую мысль, которую вспоминаю во время работы: «ненавидеть грех, но любить грешника». Когда-то она звучала для меня лишь красивой формулой. Легко согласиться с этим, когда речь идет о чем-то далеком. Гораздо труднее — когда перед тобой конкретный потерпевший и конкретный человек, который причинил ему боль.

Но в адвокатской работе эта мысль постепенно становится не отвлеченной фразой, а почти практическим принципом: не оправдывать поступок, но защищать человека.

Было насилие — значит, это насилие. Было зло — значит, его нельзя прятать за словами о сложной ситуации, конфликте или тяжелых обстоятельствах.

Адвокатская защита — не попытка стереть поступок, не попытка сделать виновного невиновным. Это попытка сохранить пространство, в котором человек все еще может быть услышан, а его поступок – справедливо оценен.

И тогда появляется различие. Оправдание говорит: «Он ничего плохого не сделал». Защита говорит иначе: «Плохое было. Но перед нами все еще человек».