Толкование на паремии

Толкование на паремии
Скачать

О книге

Истолкование библейских отрывков, читаемых на богослужении. Владыка Виссарион написал совершенно замечательную книгу — по своей доступности и краткости и по своему характеру — входящую одновременно и в Писание, и в богослужение, совместившую святоотеческое видение с данными современной ему библеистики. Каждая паремия толкуется по следующей схеме: краткое введение; связь с предшествующими событиями Священной истории; толкование отрывка стих за стихом; рассказ о празднуемом Церковью событии. Епископ Виссарион всегда рассматривает отрывок в библейском контексте, приводит святоотеческие комментарии и данные современной ему библеистики.


Читать



Прослуживший в сане священ­ника тридцать с лишним лет епископ Виссарион (Нечаев) как никто другой понимал исключительную значимость для спасения во Христе именно тех отрывков из слова Божия, что звучат для назидания прихожан во время все­нощного бдения или вечерни. Поэтому при составлении своих «Толкований» священник, а затем иерарх «стремит­ся к тому, чтобы, не пренебрегая требованиями ученой любознательности, облегчить разумение паремий для тех лиц, которые, слыша чтение их при богослужении, ищут в них духовного назидания» («Вера и Церковь», 1901, кн. 2, с. 320).

Рассмотрим вкратце, как строятся «Толкования на па­ремии». Вначале автор предоставляет краткое понятие о содержании данной библейской книги, ее наименовании и писателе. Затем (что особенно важно) раскрывается связь услышанного нами в церковном чтении с предшествующи­ми событиями библейской (или евангельской) истории. Далее следует «классическое» изъяснение библейского текста — стих за стихом. И, наконец, епископ Виссарион наводит своего рода «мостик» между паремией и праздну­емым (воспоминаемым) Церковью событием. Последнее является умелым церковно–педагогическим приемом — спросим себя: многие ли из нас, даже при хорошем знании церковно–славянского языка, облегчающем понимание чтения, способны увидеть сквозь призму библейской исто­рии ветхозаветный прообраз церковного праздника?

Главным же принципом толкования библейских стихов для епископа Виссариона служит изъяснение слова Божия при помощи самого слова Божия, то есть автор не только указывает на параллельные места Библии, но и подробно разбирает их, обязательно прилагая к каждому стиху свя­тоотеческие толкования. И уже после этого приводит данные современной ему библейской науки, что делает такие толкования наиболее интересными и завершенными. «Из­ложены толкования с замечательной простотою и яснос­тью. Лишних слов нет. Цель автора преподать назидание читателям, достигается вполне. Ясная, светлая мысль пере­дается прозрачным, ясным, местами высокохудожествен­ным языком. При краткости речи — замечательная полнота и глубина мыслей» («Церковные Ведомости, 1894, № 30, с. 1041).

Источник - http://klikovo.ru/db/msg/8485

Содержание

Епископ Виссарион (Нечаев) и его истолковательные труды

Епископ Виссарион (в миру — Василий Петрович Не­чаев) родился 13 марта 1822 года в селе Каледине Крапивинского уезда Тульской губернии в семье диакона. Про­исхождение из духовного сословия располагало его к по­степенному постижению классической трехступенчатой системы обучения: духовное училище — семинария — ака­демия, что и было им блестяще исполнено. В 1844 году Василий Нечаев окончил Тульскую духовную семинарию, затем был принят в Московскую духовную академию, обу­чение в которой завершил магистром XVI курса (выпуска 1848 года) в числе лучших студентов. Курсовое (выпуск­ное) сочинение студента МДА Василия Нечаева было по­священо выдающемуся российскому иерарху, богослову и историку, святителю Димитрию Ростовскому.

Видя дарования молодого выпускника академии, учи­лищный совет стремился направить его к преподаванию в московских духовных школах, но за неимением вакансии магистр Нечаев в 1848 году был определен преподавателем логики, психологии, патристики и латинского языка в Тульскую духовную семинарию.

На духовно–учебном поприще Василию Нечаеву при­шлось сделаться новатором — читаемые им курсы не имели ни четкой программы преподавания, ни учебников, — все это следовало разрабатывать и апробировать самому пре­подавателю. Но здесь ему была предоставлена полная сво­бода педагогического творчества, семинарское начальство никоим образом не стремилось навязать преподавателю–новичку каких‑либо шаблонов или инструкций в совер­шенствовании преподавания порученных ему учебных дисциплин. Мало того, В. Нечаев продолжил в Туле работу над подготовкой своего магистерского сочинения для пе­чати, пользуясь для этого рукописями святителя Димитрия Ростовского, хранившимися в частном собрании М. П. По­година. Книга вышла в свет уже на следующий год («Свя­тый Димитрий, митрополит Ростовский». Москва, 1849) и получила высокую оценку современников.

Растущая известность автора труда о свт. Димитрии побудила перевести его в Москву, и вот уже с 1849 года Василий Нечаев преподает в Вифанской (близ Троице–Сер­гиевой лавры) семинарии церковную и библейскую исто­рию, церковную археологию и церковное законоведение; в 1850 году последовало утверждение его в степени маги­стра и звании профессора, а в конце 1852 года Василий Нечаев получает профессорское место в Московской ду­ховной семинарии, где преподает Священное Писание и греческий язык.

Как отмечали близко знавшие молодого профессора начальники и коллеги, Василий Нечаев был совершенно чужд светскости и стремился к принятию священного сана. Желание его исполнилось: в декабре 1853 года он был рукоположен в сан священника, продолжая преподавать в МДС, одновременно являясь и законоучителем 1–го Мос­ковского кадетского корпуса. Но в 1855 году священник Василий Нечаев оставил преподавательскую деятельность и всецело посвятил себя пастырскому служению — святи­тель Филарет, митрополит Московский назначил его свя­щенником московского храма Николы в Толмачах, где о. Василий прослужил свыше тридцати лет.

Имени священника Василия Нечаева (впоследствии епископа Виссариона) так и суждено было бы остаться скрытым под толщей почти полутора столетий, прошед­ших во времени его служения в Толмачевском приходе, если бы в 1859 году он не присоединился к издателям журнала «Душеполезное Чтение», который редактировали тогда два московских священника — В. И. Лебедев и A. M. Ключарев (будущий архиепископ Харьковский Амв­росий;  1901). Но первый издатель вскоре скончался, второй принял монашество и епископство, — и таким образом все труды издания «Душеполезного Чтения» пол­ностью легли на плечи священника Василия Нечаева, поставившего главной задачей журнала «служить духов­но–нравственному наставлению христиан, удовлетворять потребности общеназидательного и общенародного духов­ного чтения». Как и на пастырском поприще, так и в благом деле духовного просвещения он подвизался почти трид­цать лет, что ничуть не мешало ему по–отечески заботиться о своих прихожанах и ревностно относиться к обязаннос­тям приходского священника (впоследствии протоиерея и настоятеля Никольского храма).

В 1877 году скончалась супруга о. Василия, Варвара Никифоровна, и с того момента овдовевший протоиерей полностью посвятил себя служению Богу — он был постри­жен в монашество с именем Виссарион, возведен в сан архимандрита и 30 июля 1889 года в возрасте 67 лет руко­положен во епископа Дмитровского, викария Московской митрополии.

В 1891 году епископ Виссарион (Нечаев) был назначен правящим архиереем Костромской епархии, а в 1894 году Святейший Синод Православной Российской Церкви ут­вердил его в степени доктора богословия.

Архипастырское служение не прервало связей еписко­па Виссариона с его детищем — «Душеполезным Чтением». Будучи уже престарелым и больным, он не переставал писать. За несколько дней до смерти Костромской владыка отправил в редакцию «Чтения» последнюю статью, снаб­див ее горестным послесловием: «Посылаю статью для июльской книжки, и, кажется, последнюю. Я очень болен. Собираюсь особороваться. Прощайте братья, други, срод­ники и знаемии. Буди воля Господня. Мир всем». И не только из этих строчек приснопамятного епископа Висса­риона мы узнаем, сколь дорого было для него дело духов­ного просвещения и образования вплоть до самой кончины: 15 мая 1905 года святитель совершил богослужение в Ко­стромском Ипатьевском монастыре и заложил камень в основание фундамента здания женского епархиального училища — своего последнего начинания, а 30 мая 1905 года епископ Виссарион мирно отошел ко Господу.

Погребен епископ Виссарион (Нечаев) в приделе пре­подобного Сергия Богоявленского кафедрального собора города Костромы, рядом с могилой архиепископа Костром­ского Платона (Фивейского).

* * *

Предлагаемая ныне нами для внимательного прочте­ния книга епископа Виссариона (Нечаева) «Толкование на паремии из книги Бытия» (Москва, 1871) является первой из ряда его трудов, посвященных изъяснению Священного Писания. Здесь следует особенно отметить, что выдающий­ся иерарх и педагог не ставил перед собой задачи толкова­ния всех библейских книг, цель его писаний — церковно–учительная. Иными словами, епископ Виссарион произво­дит детальный разбор только тех мест из Библии, которые предлагаются Церковью во время богослужебных чтений, то есть ветхо- и новозаветных паремий.

Другие, не менее выдающиеся современники епископа Виссариона — епископ Михаил (Лузин) и прославленный Церковью святитель Феофан Затворник также занимались истолкованием Священного Писания, а по объему своего творчества они, быть может, и превзошли своего собрата–иерарха. Но следует иметь в виду, что епископ Михаил (Лузин) и тем более святитель Феофан никогда не были приходскими священниками, поэтому их экзегетические труды носят пространный, отвлеченный характер и могут быть полезны для изучающих Библию в научном и просве­тительском отношении. Прослуживший же в сане священ­ника тридцать с лишним лет епископ Виссарион (Нечаев) как никто другой понимал исключительную значимость для спасения во Христе именно тех отрывков из слова Божия, что звучат для назидания прихожан во время все­нощного бдения или вечерни. Поэтому при составлении своих «Толкований» священник, а затем иерарх «стремит­ся к тому, чтобы, не пренебрегая требованиями ученой любознательности, облегчить разумение паремий для тех лиц, которые, слыша чтение их при богослужении, ищут в них духовного назидания» («Вера и Церковь», 1901, кн. 2, с. 320).

Рассмотрим вкратце, как строятся «Толкования на па­ремии». Вначале автор предоставляет краткое понятие о содержании данной библейской книги, ее наименовании и писателе. Затем (что особенно важно) раскрывается связь услышанного нами в церковном чтении с предшествующи­ми событиями библейской (или евангельской) истории. Далее следует «классическое» изъяснение библейского текста — стих за стихом. И, наконец, епископ Виссарион наводит своего рода «мостик» между паремией и праздну­емым (воспоминаемым) Церковью событием. Последнее является умелым церковно–педагогическим приемом — спросим себя: многие ли из нас, даже при хорошем знании церковно–славянского языка, облегчающем понимание чтения, способны увидеть сквозь призму библейской исто­рии ветхозаветный прообраз церковного праздника?

Главным же принципом толкования библейских стихов для епископа Виссариона служит изъяснение слова Божия при помощи самого слова Божия, то есть автор не только указывает на параллельные места Библии, но и подробно разбирает их, обязательно прилагая к каждому стиху свя­тоотеческие толкования. И уже после этого приводит данные современной ему библейской науки, что делает такие толкования наиболее интересными и завершенными. «Из­ложены толкования с замечательной простотою и яснос­тью. Лишних слов нет. Цель автора преподать назидание читателям, достигается вполне. Ясная, светлая мысль пере­дается прозрачным, ясным, местами высокохудожествен­ным языком. При краткости речи — замечательная полнота и глубина мыслей» («Церковные Ведомости, 1894, № 30, с. 1041).

Именно поэтому, вполне разделяя самые высокие оцен­ки, высказанные в свое время в адрес книги, при подготовке переиздания «Толкований на паремии» в современной ор­фографии редакция сохранила все основные особенности строя и языка произведения, исправив недочеты оригинала 1871 г.

«Вы — талантливый церковный проповедник, истолко­ватель слова Божия, и вообще плодовитый сочинитель, яко маслина плодовита в дому Божии (Пс 51,10), в вертограде Христовом. Какой величественный памятник вы создали себе не из плинф (Быт 11,3), но из книг духовного журнала, с давних пор издаваемого вами». Эти слова признания заслуг епископа Виссариона перед Церковью были произ­несены в его адрес при архиерейской хиротонии (Корсунский И. Н. Преосвященный Виссарион, епископ Костром­ской. М, 1898, с. 31). «Толкование на паремии из книги Бытия» — его первая назидательная книга на тему Священ­ного Писания, поначалу выходившая частями в «Душепо­лезном Чтении». Будем надеяться, что и сто тридцать лет спустя, вновь открыв для себя истолковательные работы епископа Виссариона, мы, памятуя о трудах его на пользу нашего спасения, возымеем благое желание к изучению литературно–богословского наследия приснопамятного иерарха.

ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ О ПАРЕМИЯХ

Паремиями называются чтения из ветхозаветных, а иногда новозаветных книг, положенные на великих вечер­нях в праздники с полиелеем или бдением, на вседневных вечернях во дни четыредесятницы, на часах так называе­мых царских, на часах во дни четыредесятницы, на неко­торых молебствиях (напр. в чине великого освящения воды, в благодарственном молебствии 25 декабря).

Паремия — слово греческое, значит притча, т. е. такое учение, в котором содержится истина прикровенно, под покровом ли иносказания, или под видом сжатого, много­знаменательного изречения. Собрание таких притчей пред­ставляет известная книга Соломонова — Притчи. Чтения из этой книги чаще чем из других ветхозаветных книг предлагаются в церковных службах. От книги Притчей, по преимущественному ее употреблению, название паремий могло распространиться на церковные чтения, взятые из прочих священных книг, подобно тому, как и псалмы в книге Псалтирь называются иногда псалмами Давидовыми не потому, чтобы в состав ее входили одни псалмы Дави­довы, — в ней целая половина псалмов принадлежит и другим песнопевцам, — а потому, что никто более Давида не писал псалмов. Кроме того чтения, известные под име­нем паремий, и потому так называются, что многие из них содержанием своим, пророчественным или преобразова­тельным, указывают прикровенно, подобно притчам, на лица или события, воспеваемые в той церковной службе, в состав которой входят. Не считаем нужным распространяться касательно того, почему паремии требуют истолкования. Слово Божие, при­ближенное к нашему разумению посредством истолкова­ния, более для нас спасительно, чем если бы мы слушали или читали его без надлежащего разумения.

Есть паремии рядовые, которые берутся из той или другой книги свящ. Писания подряд, например паремии из книги Бытия, Притчей, пророчеств Исаии, читаемые в про­должение поста четыредесятницы. Другие же паремии взяты из Св. Писания применительно к тому или другому воспоминаемому в церковной службе событию. Каждая из таких паремий кроме того, что должна быть изъясняема сама по себе, требует еще замечаний, почему она введена в ту или другую церковную службу, что может быть общего между содержанием паремии и воспоминаемым событием. Но относительно рядовых паремий нет необходимости де­лать подобные замечания; достаточно сказать только не­сколько слов о том, почему из книг Св. Писания, из которых взяты рядовые паремии, избрана та, а не другая.

Для ближайшего знакомства со Священным Писанием, для изучения в последовательном порядке содержащихся в нем откровений Божиих и событий, мы будем излагать паремии в порядке книг Св. Писания, начиная с книги Бытия.

ПАРЕМИИ ИЗ КНИГИ БЫТИЯ

Понятие о сей книге

Книга Бытия занимает первое место в порядке ветхо­заветных священных книг. Она написана Моисеем. Он же есть писатель книг: Исход, Числ, Левит и Второзакония. Все сии пять книг Моисеевых издревле известны под одним общим именем Закона, Закона Господня, также книги Мои­сеевой (Втор 31, 26. Нав 6, 24. 2 Пар 34, 14. Лк 24, 27, 44). Изложение законов, данных Богом чрез Моисея, содержит­ся собственно в книгах: Исход, Числ, Левит и Второзако­ния, но наименование Закона относится не к ним одним, а вместе к книге Бытия, потому что в ней указываются пер­воначальные основания для законов Моисеевых, для зако­на веры в единого истинного Бога, Творца и Владыки всяческих, для законов нравственных и обрядовых (Быт 1, 14; 2,3; 4,3 — 4; 7,2 — 3; 17,11). Со времени перевода свящ. книг с еврейского языка на греческий собрание книг Мои­сеевых именуется еще Пятокнижием.

Название первой книги Моисеевой: Бытие, дано ей переводившими Свящ. Писание с еврейского на греческий язык. Бытие (γενεσις) значит рождение, происхождение. Книга, носящая сие имя, потому так названа, что изобра­жает первоначальную историю мира, человеческого рода и первоначальные судьбы избранного народа, в лице его родоначальников.

Глава: I. Паремия за вечернею в навечерие праздников Рождества Христова, Богоявления, Пасхи, также в понедельник первой седмицы Великого поста (Быт 1, 1–13).

В сей паремии содержится повествование о первых трех днях творения мира.

1. В начале сотвори Бог небо и землю.

В начале. Един Бог безначален. «Той есть прежде всех» (Кол 1,17). Все, что существует вне Бога, получило начало бытия, произошло во времени. Действительному бытию существ, наполняющих мир, предшествовало небытие, хотя нет сомнения, что они от вечности существовали в уме Божием, как предопределенные к действительному бытию. Слово в начале указывает на первое мгновение перехода из небытия в бытие, и значит: в начале времени, и всего временного.

Как же совершился переход от небытия к бытию? Как произошел мир? Как начал свое существование? Творчес­кою силою Существа безначального: в начале сотвори Бог. Под сотворением здесь разумеется дарование бытия тому, что не существовало, или, как выражается Апостол, «уст­роение веков, так что из невидимаго произошло видимое» (Евр 11,3). Древние языческие мудрецы говорили: из ни­чего не бывает ничего. Действительно, само собою из ни­чего никогда не может произойти что‑либо, следственно и мир сам собою не мог произойти из ничего, или сам себе дать бытие. Но тем‑то и отличается откровенное учение о происхождении мира от мудрований непросвещенного откровением разума, что оно не признает самобытности мира, что самобытность оно приписывает одному Богу (Исх 3,15. Пс 35,10. Деян 17, 15), а мир называет произве­дением Его всемогущества. Для Всемогущего нет ничего невозможного, следственно для Него возможно и из ничего произвести все. «Он нарицает не сущая, яко сущая» (Рим 4, 17).

Сотвори Бог. Знаменательно сочетание сих понятий в еврейском тексте Библии. Подлежащее Бог употреблено во множественной форме Elohim, тогда как сказуемое сотво­ри — в единственном числе. Как могло произойти такое сочетаний понятий? Нельзя в объяснение этого сказать, что еврейское имя Бога Elohim не употребляется в единствен­ном числе; в Писании неоднократно встречаются примеры употребления в единственном числе сего имени (Eloah), напр. об Израиле сказано: «оставил Бога (Eloah) Создателя своего» (Втор 32, 14. слич. Пс 49, 22). По вероятному мнению некоторых множественным именем Бога выража­ется отчасти соединение в едином Боге высочайших свой­ственных Ему совершенств, отчасти особенная почтитель­ность к Нему. В знак почтительности иногда и о человеке говорится во множественном числе: так братья Иосифа, рассказывая отцу своему о своем свидании с Иосифом в Египте, называют его господами земли (в подлинном текс­те Библии) (Быт 42, 30). К сему можно присовокупить, что указанным сочетанием слов намекается также на единство Творящего по существу, и на множественность лиц, т. е. на таинство Пресвятыя Троицы. И действительно, творение мира есть дело всех Лиц Святой Троицы. О Боге Отце в Писании сказано: нам един Бог Отец, из Негоже вся (1 Кор 8, 6). О Сыне: Тем создана быша всяческая, яже на небеси и на земли (Кол 1, 16). Об участии Св. Духа в творении сказано, как увидим, в следующем стихе.

Небо и землю. Имена сии, вместе взятые, знаменуют всю вселенную (Быт 24, 3. 2 Пар 2,12. Пс 68, 35. Мф 5,18; 24, 35). Правда, в составе вселенной земля составляет самую незначительную по своим размерам часть, но свя­щенные писатели, когда вселенную называют небом и зем­лею, применяются к обычному словоупотреблению, и в то же время дают внимательным разуметь, что пред величиемТворца одинаково ничтожны огромные и бесчисленные небесные тела и едва приметная в сравнении с ними земля. Должно полагать, что бытописатель, сказав, что Бог сотво­рил небо и землю, — имел также в виду весь мир, и в частности имел в виду наполняющие все небесное про­странство неподвижные, сначала темные, звезды, к числу которых относится земля. И звезды, и планеты, по манию Творца, вдруг получили бытие, хотя еще не были разгра­ничены резкими очертаниями и не получили надлежащей плотности в своем устройстве. То и другое, как увидим, последовало во второй день творения. Кроме того, говоря о сотворении неба, бытописатель, вероятно, имел в виду не одно вещественное небо, но и так называемое небо небес (3 Цар 8, 2), т. е. высочайшее небо, или третье небо (2 Кор  12,2), именуемое так в отличие от воздушного неба (отсюда выражение: птицы небесным), и от звездного неба. Это высочайшее небо есть собственно духовное небо, жилище бесплотных и место преимущественного обитания Божия (Иов 22, 12), от чего и произошло выражение: Отец небесный. Моисей не упоминает о времени сотворения Бесплот­ных, хотя в книге Бытия они нередко встречаются; но можно догадываться, что они созданы были если не прежде, то и не после сотворения небес и земли, ибо, по слову Самого Бога в книге Иова, они уже восклицали (гласом хвалы и радования), когда Он основывал землю (Иов 38, 4 — 7). К периоду существования новосотворенных неба и земли в их первоначальном состоянии можно также отне­сти возмущение против Творца некоторых ангелов и нака­зание их.


2. Земля же бе невидима и не устроена, и тма верху бездны, и Дух Божий ношашеся верху воды.

Сими словами изображается первоначальное состоя­ние новосотворенной земли. Она была невидима, т. е. по­верхность земного шара находилась глубоко под водами, и потому очертания ее нельзя было рассмотреть даже в том случае,' если бы было кому смотреть и был свет. Она была неустроена, т. е. совсем не представляла того благообра­зия, какое явилось на ней в третий и последующие дни, со времени появления на ней царства растительного и разных животных. Кроме того, можно думать, что и во внутреннем своем составе она еще не имела надлежащей плотности и сосредоточенности. Она была в разжиженном состоя­нии — И тма верху бездны. Не только не было света на самой земле, покрытой водою, но и над самою водою носился непроницаемый мрак, от нее высоко поднимались пары, о густоте которых самое слабое понятие дают бы­вающие теперь густые, непроницаемые туманы и облака. В подобном, вероятно, состоянии находились и прочие планеты и звезды. Посему и сказано в послании ап. Петра: «В начале Словом Божиим небеса и земля составлены из воды и водою» (2 Пет 3,5). —И Дух Божий ношашеся верху воды. Здесь идет речь об участии Св. Духа, третьего Лица Пресвятой Троицы, в творении. Дух Святыйношашеся верху воды, или, точнее с еврейского текста, осенял ее наподобие гнездящейся птицы (Втор 32,1); это значит, что Дух Святый согревал и оживотворял водное естество и находящуюся под водою землю, для дальнейшего образо­вания их в продолжение шести дней, которое описывается в следующих стихах. Можно думать, что точно также Дух Святый действовал и в отношении к другим мирам.


3. И рече Бог: да будет свет. И бысть свет.

И рече. Для Всемогущего достаточно изречь одно слово, чтобы дать бытие той или другой твари. «Той рече, и быша; повеле и создашася» (Пс 148, 5). Впрочем, под творческим словом, как замечают отцы Церкви, не должно разуметь какой‑либо членораздельный звук или слово, по­добное нашему: нет, это творческое слово знаменует толь­ко мановение всемогущей воли, произведшее из ничего ВСЮ вселенную (свт. Василий Великий «Беседы на Шестоднев»).Да будет свет: и бысть свет. Свет сотворен еще в первый день творения, тогда как солнце и другие небесные светила сотворены в четвертый день. Как объяснить это? как мог существовать свет без светил? — Исследованиями ученых открыто, что солнце не все состоит из светящей материи, а что внутри оно есть темное тело, и только снаружи окружено жидкою или, может быть, газообразною светящею материей. Если предположить, что эта светящая материя, при своем сотворении, еще не была собрана около темного солнечного тела, а находилась в разреженном со­стоянии, в виде светящего тумана и наполняла собою, может быть, все то пространство, которое теперь занимает солнечная система, то становится понятным, каким обра­зом свет мог существовать без солнца. Солнца не было, т. е. светящая материя не собралась еще около темного солнеч­ного тела, но она производила уже свет. То же самое может быть применено и к другим неподвижным звездам, потому что они по своей природе сходны с нашим солнцем. Если бы можно было видеть их в то время с земли, то они представлялись бы подобными тем небесным явлениям, которые называются туманными пятнами, а может быть все они вместе составляли один сплошной светящийся туман, подобный по своему виду Млечному пути.


4. 5. И виде Бог свет, яко добро, и разлучи Бог между светом и между тмою. И нарече Бог свет день, а тму нарече нощь. И бысть вечер, и бысть утро, день един.

И виде Бог свет, яко добро. Виде, — это не то значит, что Бог до сих пор не видел, и только теперь усмотрел. Нет, Бог от вечности предопределивший сотворить мир, от веч­ности предначертавший устройство его в целом и частях, без сомнения от вечности знал, что свет будет добро, т. е. вполне будет соответствовать Его премудрости и благости. И вот, сотворенный свет действительно явился таким, каким ему надлежало быть по предначертанию Божию. Теперь если сказано: И увидел Бог, что свет добро, — это значит, что Бог с таким же удовольствием воззрел на осу­ществление своего предначертания о свете, как был дово­лен самым предначертанием. — В каком же отношении свет добро? — Свет составляет необходимое условие для жизни растений, без света они не могут развиваться. Отра­жение света производит разноцветность в предметах: она приятно нас поражает в радуге, в каплях росы, в облаках. Свет есть самый сильный химический деятель, так что может превращать в пыль алмаз, сопротивляющийся вся­кому другому давлению. Свет дает нам возможность по­средством зрения ощущать отдаленные предметы, откры­вает пред нами красоту созданий Божиих и возбуждает в созерцателе благоговение и любовь к Создателю.

И разлучи Бог между светом и между тмою. И нарече Бог свет день, а тму нарече нощь. В первоначальном состо­янии своем свет не был еще отделен от тьмы, потому что светящая материя окружала собою землю и прочие планеты со всех сторон и таким образом свет был повсюду, но он был смешан с тьмою, потому что при чрезвычайной разре­женности светящей материи свет не имел той яркости, какую он получил в последствии. Отделение света от тьмы началось вместе со сгущением светящей материи; при этом сгущении, с одной стороны, свет приобретал более и более яркости, с другой стороны, наша земля и другие планеты, одна за другою, стали выходить из светящего тумана, так что он окружал их уже не со всех сторон, а стал являться им с одной стороны, тогда как другая сторона была во мраке; таким образом свет был отделен от тьмы, и произо­шло различие между днем и ночью; на той стороне земли и других планет, которая была обращена к светящей мате­рии, был день, а на противоположной стороне — ночь.

И бысть вечер и бысть утро, день един. Когда светя­щая материя перестала окружать земной шар со всех сторон, то одна сторона земли мало–помалу лишилась света, и таким образом произошел вечер; но вследствие обраще­ния земли около своей оси эта часть земли опять обратилась к светящей материи, наступило утро, и таким образом исполнился первый день мироздания, и начался второй.


6. 7. И рече Бог: да будет твердь посреде воды, и да будет разлучающи посреде воды и воды. И бысть тако. И сотвори Бог твердь, и разлучи Бог между водою, яже бе под твердию, и между водою, яже бе над твердию.

Хотя земля и, может быть, другие планеты существо­вали еще до начала второго дня мира, иначе не могло бы быть различения между днем и ночью; но эти планеты еще не были совершенно отделены одна от другой, потому что пространство, находящееся между ними, не было пустым, но было наполнено испарениями вод и других веществ, из которых состоят планеты. При таком состоянии солнечной системы на земле еще не могло быть голубого небесного свода, который называется твердию, но небо представля­лось в туманном виде, подобно как теперь в пасмурные дни. Во второй день по повелению Божию пространство между планетами очистилось от испарений; эти испарения, сосре­доточенные около различных планет и сгустившись, пере­шли из парообразного состояния в жидкое; так что влаж­ность, которая была разлита прежде по всей солнечной системе, теперь разделилась по различным планетам; и таким образом отделились воды, которые под твердию, т. е. воды принадлежащие земному шару, от вод, которые над твердию, т. е. от вод или каких‑либо других жидкостей, находящихся на других планетах. Вместе с тем образовался около земли голубой небесный свод, подобно как и в на­стоящее время он является взорам нашим по очищении воздуха от тумана и облаков.


8. И нарече Бог твердь небо. И виде Бог, яко добро. И бысть вечер, и бысть утро, день вторый.

И нарече Бог твердь небо, т. е. Бог устроил так, что и в будущее время небо казалось на земле, как голубой свод; потому что пространство между планетами и впредь оста­валось чистым от наполнявших его прежде испарений.

И виде Бог, яко добро. Сотворение тверди есть великое добро для тварей в том отношении, что твердь составляет удобную среду для распространения света, и чрез то служит источником всех благ, происходящих от света. Притом, с образованием тверди открылось свободное пространство для воздуха, вполне необходимого для дыхания, для рас­пространения звука и света. До сотворения тверди воздух находился в разреженном состоянии и не имел той плот­ности и сосредоточенности, какая нужна для благотвори­тельности его действий. Он мог сгуститься и получить надлежащую плотность только тогда, когда занимаемое им теперь пространство очистилось от наполнявших его дото­ле испарений, только тогда, когда сотворена твердь.

И бысть вечер и бысть утро, день вторый. Во время образования тверди еще раз земля успела совершить кру­гообращение около своей оси, так что в том месте земли, в котором в первый раз появился вечер, — и в другой раз зашел свет и по прошествии ночи настало утро третьего дня.


9. И рече Бог: да соберется вода, яже под небесем, в собрание едино, и да явится суша. И бысть тако. И собрася вода, яже под небесем в собрания своя, и явися суша.

Земной шар со всех сторон покрыт был водою; кроме неба ничего не было видно над водою, а из‑под воды нигде не показывался материк. И вот по гласу Всемогущего вы­двинулся материк из‑под облегавших его вод. Явились горы, поднятые, может быть, землетрясением, открылись долины и равнины, образовались на поверхности земной значительные углубления и скважины, куда и стекли воды; так произошли моря, озера, реки, источники. Как ни много­численны и ни разнообразны эти собрания, т. е. вместили­ща воды, Творец называет их собранием единым, имея в виду океан, с которым все воды на земле имеют видимое, или подземное сообщение.


10. И нарече Бог сушу землю, и собрания вод нарече моря. И виде Бог, яко добро.

Нарече, т. е. определил, чтобы люди осушенную по­верхность земного шара называли землею, а главные и огромные вместилища водные, с которыми имеют связь меньшие, —морями. —И виде Бог, яко добро. Образование суши есть великое добро в том отношении, что чрез это приготовлено место для растений и животных, водящихся на суше. Самое распределение вод между частями материка сделано с мудрою и благою целью: если бы материк состав­лял нечто сплошное, если бы не разделялся на известные теперь участки, называемые Европой, Азией, Африкой, Америкой, Океанией, то жизнь на суше возможна была бы только на окраинах, а в средине, по причине удаления от океана, доставляющего влажность для находящихся на суше растений и животных, все было бы мертво, как, напр., и теперь в срединной Африке, слишком удаленной от моря.


11. 12. И рече Бог: да прорастит земля былие травное, сеющее семя по роду и по подобию и древо плодовитое, творящее плод, емуже семя его в нем, по роду на земли. И бысть тако. И изнесе земля былие травное, сеющее семя по роду и по подобию, и древо плодовитое, творящее плод, емуже семя его в нем, по роду на земли. И виде Бог, яко добро.

Бог повелевает земле, по осушении ее, произвести рас­тения, именно растения травянистые (былие травное), хлебные, огородные, луговые, болотные, сорные, — и рас­тения древянистые, — кустарники и прямоствольные де­ревья, растущие в лесах. Всем этим растениям Творец сообщил силу поддерживать род свой, чрез нарождение подобных им. Отдельные растения исчезают, но от них остается семя, из которого образуются новые растения того же рода и подобия.

И виде Бог, яко добро. Какое добро заключается в растениях? Они дают пищу бесчисленным тварям, матери­ал для жилищ, для их отопления, для тканей и разных производств, доставляют краску для живописцев и фабри­кантов, лекарства для больных. Они очищают и освежают воздух, выдыхая посредством листьев живительный для нас кислород и вбирая в себя углерод, излишнее накопле­ние которого в воздухе было бы вредно для нас. Кроме того, растения служат лучшим украшением для земли, словно ковер, покрывая ее поверхность, и красотою своих форм, разнообразием и правильностию в своем строении возбуж­дают в зрителе чистейшее духовное удовольствие и благо­говение к Творцу. Что касается до растений, по видимому бесполезных и вредных, как терния и волчцы и ядовитые растения, то и они сотворены не без благотворной цели. Многие яды заключают в себе врачебную силу. Растения бесполезные и вредные для человека бывают полезны для других животных. Притом умножение вредных для чело­века растений явилось как следствие его падения для его наказания и вразумления.


13. И бысть вечер, и бысть утро, день третий.

Смотря по тому, что земля составляет малейшую часть в составе мироздания, трудно удостовериться, что ею одною ограничивалась в третий день творческая деятель­ность. Можно полагать, что в тот же день и прочие темные тела небесного пространства, однородные и неоднород­ные, получили более определенное, им свойственное уст­ройство.

На каком основании изложенная нами паремия назна­чена для чтения в навечерия праздников Рождества Хрис­това, Крещения и Пасхи? — Дни сих праздников и их навечерия посвящены воспоминанию важнейших событий в деле нашего искупления, без которых оно не могло бы совершиться. Ибо для искупления нашего потребно было, чтобы Сам Бог соделался человеком, облекся в наше есте­ство, чтобы просветил нас светом истины, чтобы пострадал за нас, умер и воскрес. Первое событие составляет предмет праздника Рождества Христова, второе — праздника Кре­щения, ибо крещением Спаситель наш посвящен был в должность общественного учителя и просветителя, а стра­дание, смерть и воскресение Господа Иисуса— прослав­ляются в навечерие Пасхи. Таким образом, празднуя Рож­дество Христово, Крещение, и победу над смертию, мы празднуем наше искупление. Но дело искупления сходст­вует с делом творения, потому что как чрез творение дару­ется жизнь и благоустройство твари, так чрез искупление человечество, духовно умершее грехом, лишенное жизни божественной, призвано к жизни новой, совершенно не похожей на жизнь в состоянии отпадения от Бога. Почему само слово Божие понятия о сотворении мира сближает с учением о искуплении, когда человека, возрожденного во Христе, называют новою тварью (2 Кор 5, 17. Гал 6, 15), внутреннее просвещение от Бога уподобляет происхожде­нию первоначального света от всемогущего слова Божия (2 Кор 4, 6). Теперь понятно, почему святая церковь поло­жила часть повествования о творении мира читать в празд­ники, посвященные прославлению важнейших событий в деле нашего искупления: она видит в творении образ на­шего искупления, и сближением одного с другим побуж­дает нас к вящему прославлению всемогущества, премуд­рости и благости Божией, явленных в нашем духовном оживотворении во Христе Иисусе.

В частности повествование о творении имеет особен­ное отношение к каждому из помянутых праздников.

Первым делом Всемогущего, по сотворении неба и земли в начале, было дать бытие свету, или светящему веществу. Но этот свет был еще в разреженном состоянии, и потому не мог светить с такою яркостию, какую он мог получить в четвертый день по сосредоточении его в солнце. Нет ли в этом сходства со Христом — Светом мира? Хрис­тос в качестве просветителя мира явился собственно чрез тридцать лет по рождении. Но начатки Его просветитель­ной деятельности обнаружились уже при самом рождении, подобно тому, как и вещественный свет начал производить свойственные ему действия еще за три дня до окончатель­ного сосредоточения его в солнце. Эти благословенные начатки являются в лице пришедших на поклонение ново­рожденному Христу пастырей вифлеемских и волхвов: одни — представители мира иудейского, другие — мира языческого. Над тем и другим уже занималась заря духов­ного просвещения с первых минут земной жизни Божест­венного Просветителя.

В повествовании о творении мира, о Святом Духе ска­зано: Дух Божий ношашеся верху воды. Нечто подобное представляет нам Евангельское сказание о крещении Хрис­товом. И здесь, как и там, мы видим воду; и здесь, как и там, является осеняющим ее Дух Святый, который в виде голубя нисходил на Христа, когда Сей выходил из воды. Святая Церковь могла иметь в виду эти сходные обстоя­тельства при творении мира и крещении Христовом, когда повествование о сем творении назначила для чтения в навечерие праздника Крещения. Творение мира совершилось в шесть дней, в седьмый день Творец почил от всех дел творения, в память чего установлено праздновать субботу. Из сего открывается, что первый день творения соответствует нашему первому дню седмицы, назначенному для воспоминания воскресения Христова. Чиноположители богослужения, вероятно, не чужды были желания указать на совпадение первого дня творения с днем воскресения, когда повествование о тво­рении назначили для чтения в предначинающееся праздно­вание Светлого Воскресения Христова.

Этою же самою паремиею с понедельника первой сед­мицы четыредесятницы начинается ряд чтений из книги Бытия во все продолжение времени четыредесятницы. В сих чтениях указываются поразительные примеры Божес­кого всемогущества, особенно в миротворении, Божеского правосудия в отношении к падшим прародителям и их потомкам, Божия милосердия к грешникам, открывающе­гося преимущественно в обетованиях о Иисусе Христе, (Быт 3,18; 22,18), в пророчествах о Нем (9,26–27; 49,100), в преобразованиях Его исторических (гл. 22) и обрядовых (17, 10 и 14). Отсюда становится понятным, почему книга Бытия (не вся, впрочем) читается во дни четыредесятницы, дни поста и покаяния. Сими чтениями возбуждается и поддерживается дух истинного покаяния. Чудеса Божия всемогущества располагают грешника к смирению и бла­гоговению пред Всемогущим. Примеры правосудия Божия удерживают беспечных от коснения в грехе страхом нака­зания. Примеры Божия милосердия утешают истинно ка­ющихся, как бы ни были велики и многочисленными их грехи, надеждою помилования и спасения. Эти краткие замечания об употреблении книги Бытия в продолжение четыредесятницы, сделанные нами по поводу первой паре­мии из сей книги, читатель может иметь в виду, не требуя повторения и распространения их, — при чтении истолко­ваний на дальнейшие паремии из книги Бытия, положенные в четыредесятницу. С какого времени принято книгу Бытия употреблять при богослужении во дни четыредесят­ницы, можно судить по тому, что св. Златоуст в 4 веке говорил об этом употреблении, как уже бывшем издревле (в 14–й беседе по случаю низвержения царских статуй).

Глава: II. Паремия, читаемая за вечернею во вторник первой седмицы Великого поста (Быт 1, 14—23).

В сей паремии содержится повествование о четвертом и пятом днях творения.


14. 16. И рече Бог: да будут светила на тверди небесней, освещати землю и разлучати между днем и между нощию: и да будут в знамения и во времена, и во дни, и в лета. И да будут в просвещение на тверди небесней, яко светити по земли. И бысть тако.

Бытописатель повествует о четвертом дне творения. До сего дня в нашей солнечной системе, равно как и в других, светящая материя, хотя и начала сгущаться и собираться к одному центру, но еще не успела так плотно обложить собою темную массу тел небесных, чтобы они могли явить­ся светилами. Она представлялась светящим туманом без определенных очертаний и вследствие своей разреженнос­ти не имела той яркости, какую получила в четвертый день. В этот день она, так сказать, окончательно вошла в берега, т. е. улеглась около солнца и других центральных тел, которые называются неподвижными звездами.

Светила, без сомнения, устроены не для одной земли, едва приметной части в составе мироздания, но бытописа­тель, имея в виду преимущественно земной шар, рассмат–ривает их только в их отношении к земле. В сем отношении им дано от Бога то назначение, чтобы освещати землю и разлучати между днем и нощию. Одно из них освещает землю днем, другие умеряют темноту ночи. Что же касается до разлучения между днем и ночью, то и до четвертого дня творения были на земле дни и ночи, но пока свет не был окончательно сосредоточен в солнце, последнее нельзя было назвать причиною смены дня и ночи: свет независимо от солнца озарял попеременно то одну, то другую сторону земли, обращавшейся вокруг своей оси. — Яснее и подроб­нее о назначении светил говорится далее: и да будут в значения, и во времена, и в дни, и в лета. Светила называ­ются знамениями не в том смысле, чтобы по ним (т. е. по положению и течению звезд), можно было гадать о буду­щих событиях, чем занимается астрология, — а в том, что по цвету солнца и луны можно предугадывать иногда со­стояние погоды. «Вечером вы говорите: будет ведро, пото­му что небо красно, а поутру: сегодня ненастье, потому что небо багрово» (Мф 16,2), сказал Господь фарисеям. Кроме того для мореплавателей и для караванов в пустыне непо­движные звезды служат указателями направления в пути. Эта услуга светил небесных имела великое значение, пре­имущественно до времени изобретения компаса. — И во времена, т. е. для измерения времен года: весны, лета, осени, зимы, для счисления месяцев, и вследствие того, для определения времени праздников, полевых работ ит. п, — — Во дни, и в лета, т. е. для измерения долготы дней и для счета годов. Долгота дней определяется вступлением со­лнца в то или другое созвездие, как то: овна, тельца, близ­нецов и т. под. Год измеряется обтечением земли вокруг солнца, а у древних евреев измерялся числом новолуний.


16. И сотвори Бог два светила великая: светило великое в начала дне, и светило меншее в начала нощи, и звезды.

И сотвори Бог два светила великая, т. е. солнце и луну. Под сотворением светил здесь разумеется обращение со­лнца и луны, сотворенных, как мы заметили, еще в первый день, — в светлые тела, из которых одно стало светить собственным, другое — заимствованным от солнца светом. И солнце, и луна названы великими, потому что с земли они кажутся по величине большими прочих тел небесных, и еще потому, что свет от них обильнее, чем от прочих тел небесных, изливается на землю. По сравнению силы света от солнца и луны, первое названо светилом великим, а луна — светилом меньшим. Солнце устроено в начала дне (для управления днем), т. е. назначено быть источником дневного света, ночью оно скрывается и господствующим светилом, в начала нощи, является луна. В то же время сделались светлыми и прочие тела небесные, которые на­званы общим именем звезд, т. е. неподвижные звезды, пла­неты и подобные луне, спутнику земли, спутники прочих планет.


17. 18. 19. И положи я Бог на тверди небесней, яко светити на землю, и владети днем и нощию, и разлучати между светом и между тмою. И виде Бог, яко добро. И бысть вечер, и бысть утро, день четвертый.

И положи я (т. е. солнце, луну и звезды) на тверди небесней, яко светити… Положи, это не значит, будто солнце, луна и звезды до сих пор не имели места на небе и только теперь впервые явились на нем. Нет, — речь идет собственно о назначении сих тел небесных, сотворенных прежде, а теперь приспособленных к тому, чтобы служить земле и обитающим на ней. Если бытописатель с особен­ною настойчивостию указывает на это назначение, недо–вольствуясь тем, что сказал о нем выше, — в сем нельзя не приметить его намерения обличить язычников, веровав­ших в божественность небесных светил и поклонявшихся им, и предостеречь от сего заблуждения потомков Авраама. Они должны помнить, что небесные миры, как ни величе­ственны, имеют служебное для тварей значение, и потому отнюдь не должны быть сами предметом суеверного слу­жения и поклонения.

И виде Бог, яко добро. Так, устроение светил есть великое добро, если судить о них по той пользе, какую они приносят земле и обитающим на ней, служа знамениями и средствами для счисления времен, дней и годов. Но земля в сравнении с совокупностию небесных светил — слишком ничтожное тело, чтобы совершенство их определять отно­шением к ней. Нам неизвестно их устройство, но о величии Творца разительно свидетельствуют их бесчисленное мно­жество, необъятная огромность, неизмеримые расстояния между ними и правильное движение планет вокруг солнца. По истине небеса поведают славу Божию.

Следует повествование о пятом дне творения.


20. И рече Бог: да изведут воды гады душ живых, и птицы летающия по земли по тверди небесней. И бысть тако.

Нельзя не удивляться премудрой постепенности в про­изведении на свет тварей. От существ, служащих к поддер­жанию бытия других тварей, был переход к тем, которым первые служат естественною поддержкой. Каждый разряд существ до тех пор, по манию Творца, не являлся на свет, пока не было совершенно обеспечено его существование; так, растения вызваны к бытию не прежде как приготовлены условия для их жизни, каковы свет, воздух и влага. Равно и животные явились не прежде, как земля покрылась травами и другими прозябениями, необходимыми для существования птиц, насекомых, зверей и отчасти рыб. — Происхождение животных открывается с пятым днем творения.

Если Бог повелевает водам извести гады с душами живыми, это значит, что воды сами собою, без непосред­ственного действия Божеского всемогущества, не могли дать жизнь обитающим в них существам. Посему и сказано в следующем стихе: И сотвори Бог всяку душу животных гадов. — Воды, долженствующие, по манию Творца, поро­дить гадов, — это не одна водная стихия, но и земля, лежащая под водами, с находящимися в ней углублениями и гнездами, приготовленными для обитателей воды. —Под гадами, порождаемыми из вод, разумеются собственно пресмыкающиеся земноводные животные (лягушка, чере­паха, ящерица). Но бытописатель имеет в виду не одних этих животных, но и всех обитателей подводного царства, т. е. рыб, которые отнесены к разряду пресмыкающихся по некоторому сходству с ними в движениях, — ибо рыбы, подобно пресмыкающимся, не ходят, а как бы ползают в воде, двигаясь на чреве своем. — И птицы летающия по земли по тверди небесней. Точнее и яснее с подлинного еврейского текста: «и птицы да полетят по земле». Идет речь не об одних птицах, но обо всех животных летающих, следовательно, и о летающих насекомых. Те и другие суть непосредственное произведение всемогущества Божия.


21. И сотвори Бог киты великия, и всяку душу животных гадов, яже изведоша воды по родом их, и всяку птицу пернату по роду. И виде Бог, яко добра.

По манию Творца вдруг явились на свет все живущие в водах твари, начиная от огромных морских чудовищ, как киты, до малых рыб, и все земноводные, начиная с кроко­дила до ящерицы. В то же время воздух населился птицами и летающими насекомыми, и огласился их разнообразными песнями во славу Творца. И рыбы, и птицы сотворены по родам их, т. е. с разделением на известные теперь породы, чем устраняется мысль, будто существующие теперь родырыб и птиц явились вследствие постепенного, с течением длинных периодов времени, видоизменения первоначаль­ных немногих разностей. — И виде Бог, яко добра. Это значит, что существование рыб и птиц вполне целесообраз­но. Устройство их тела мудро приспособлено к потребнос­тям их. Инстинкты или бессознательную деятельность не­которых из насекомых, пчел и муравьев, Св. Писание представляет в пример и поучение человеку (Притч 6, 7. Сир 11,3). Кроме того, рыбы и птицы одобрены Творцом и потому, что вполне удовлетворяют назначению своему служить в пользу другим тварям, особенно человеку.


22. 23. И благослови я Бог, глаголя: раститеся (плодитесь) и множитеся, и наполните воды, яже в морях, и птицы да умножатся на земли. И бысть вечер, и бысть утро, день пятый.

И благослови я Бог. Благословение вообще означает изъявление благожелания. Изъявляемое людьми благожелание не всегда переходит в дело, остается одним благоже–ланием сердечным или словесным; но благословение Божие всегда соединено с дарованием действительного блага тому, кому оно преподается. Каким же даром Творец благословил рыб и птиц? — Способностию плодиться по­средством половых совокуплений однородных рыб и птиц и чрез сие размножаться в неделимых того и другого рода. Благословение размножения дано и растениям, но оно за­ключено в одном повелении о бытии их. Животные выше растений по своему более сложному устройству и по спо­собности чувствовать и свободно двигаться. Соответствен­но сему и благословение, данное им, выражено особенным образом, в такой форме, которая предполагает в них неко­торую способность свободно принять благословение.

Глава: III. Паремия, положенная на вечерне в среду первой седмицы Великого поста (Быт 1, 24–31; 2,1–3).

В сей паремии повествуется о шестом дне творения и о седьмом покоя.


Быт 1. 24, И рече Бог: да изведет земля душу живу по роду, четвероногая (точнее с еврейского: скот) и гады, и звери земли по роду. И бысть тако.

Идет речь о сотворении животных, живущих на суше. Между ними различаются скоты, пресмыкающиеся и звери земли (полевые). Различие между скотами и зверями состо­ит в том, что первые большею частию принадлежат к четвероногим домашним, легко привыкающим жить вмес­те с человеком (Быт 47, 18. Исх 13, 12), последние назна­чены для обитания только в степях и лесах.


25. И сотвори Бог звери земли по роду, и скоты по роду их, и вся гады земли по роду их. И виде Бог, яко добра.

И сотвори Бог звери… Это значит, что земля, которой повелено извести назначенных для обитания на ней живот­ных, могла быть только орудием в руках Творца для про­изведения их, а не виновницею их бытия, — одно Творчес­кое всемогущество могло даровать им бытие по роду их, т. е. с разделением их на существующие теперь роды, вслед­ствие которого животные одного рода не могут выродиться в животных другого рода.

И виде Бог, яко добра. Одобрение Творца простирается на животных не только в первоначальном, но и в последу­ющем их состоянии. Вследствие грехопадения Адамова они утратили часть своих совершенств, но и доселе не перестают являть на себе следы премудрости и благости Творческой. В устройстве их тела заметно приспособление к потребностям их питания и защиты. Кроме того, живот­ные приносят великую пользу человеку, служа разным его потребностям. В общей экономии природы полезны и пло­тоядные животные: истребляя других животных, они пре­пятствуют излишнему размножению их ко вреду человека и прочих существ; пожирая трупы естественною смертию умерших животных, они не дают воздуху испортиться от тления разлагающихся трупов. Творец, предвидя, что под­чиненные человеку звери некогда восстанут на падшего своего владыку и сделаются опасными для его жизни и благосостояния, разъединил их от него и местом житель­ства, и временем деятельности. Зверям диким Он установил жить в лесах, в степях, в местах, необитаемых людьми. Временем деятельности определил им ночь; с наступлени­ем ее «бродят все лесные звери; львы рыкают, ища добычи, и требуя от Бога пищи себе. Воссиявает солнце, и они скрываются и ложатся в свои логовища. Выходит человек на дело свое, и на работу свою до вечера». Пораженный мудростию такого распоряжения псалмопевец восклицает: «как многочисленны дела Твои, Господи! Все соделал Ты премудро» (Пс 103, 20 — 24).

Создание человека составляет заключение творения. Как предназначенный для владычества над земными тва­рями, он является на свет уже после того, как устроена область его владычества.


26. И рече Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию, и да обладает рыбами морскими, и птицами небесными (и зверьми) и скотами, и всею землею, и всеми гады пресмы­кающимися по земли.

Сотворение человека предваряется совещанием Твор­ца: сотворим человека по образу нашему. С кем же Творец вступает в совещание? Без сомнения, не с ангелами, как думают иудеи. Ибо в таком случае надлежало бы допустить, что в сотворении человека действительно принимали участие ангелы, и что человек сотворен по образу не только Божию, но и ангельскому. Но в следующем же стихе, где говорится о приведении в исполнение Творческого сове­щания, сотворение человека приписано одному Богу, и притом по образу только Божию: И сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его. Притом Св. Писание вообще отрицает, чтобы кто‑либо и в чем‑либо был советником Богу: как существо премудрое, Он ни в чьем совете не нуждается (Ис 40,13 -14. Рим 11,34). Нельзя также допустить, будто Бог, говоря: сотворим человека, беседует с самим собою по обычаю земных владык, которым свойственно было говорить о себе во множественном числе (например, мы повелеваем). Сей обычай явился в позднейшее время, а во дни Моисея еще не существовал, как видно из всего его Пятокнижия. Согласно с мнением отцев и учителей Церкви должно полагать, что совещание о сотворении че­ловека происходит между тремя Лицами единого Божес­кого существа. Бог Отец совещается с Сыном Единород­ным, «Имже вся быша» (Ин 1, 3), и с Духом Святым, о котором написано: «Дух Божий сотворивый мя» (Иов 33,4).

По образу нашему и по подобию. «Образ и подобие Божие (повторим слова из Записок на кн. Бытия) не нужно изъяснять как две различные между собою вещи, поелику в Слове Божием часто употребляется одно из сих имен в той же силе, как и оба вместе» (Быт 1, 27; 5, 1; 9, 6. Иак 3, 9. Кол 3,10). Достаточно заметить, что одним выражением усиливается смысл другого, так что совещательные слова Божии о сотворении человека по образу и подобию Божию можно изложить в следующем виде: сотворим человека с такими достоинствами, чрез которые он с возможною точ­ностию был бы подобен Нам. В чем же открывается это уподобление Богу? — Без сомнения, не в телесной природе человека, в ее благороднейшем устройстве, в величествен­ном виде телесном, обращенном горе, — потому что Бог бестелесен. Образ Божий положен собственно в душе че­ловека: она есть дыхание уст Божиих (Быт 2,7), и по самой природе своей имеет некоторое сродство с Богом, которое признавали самые язычники, когда говорили: мы Его и род (Деян 17, 28). В чем состоит сие сродство? — Бог есть существо духовное и бессмертное: и душа человека есть существо духовное и бессмертное. Бог, как дух, обладает в высочайшей степени свойствами духа, — совершенней­шим умом и свободою: и душа человека есть существо разумно–свободное, по собственному произволению, пови­новению воле Божией. Эти черты образа Божия не утраче­ны человеком и по падении (Быт 5, 1; 9, 6. Иак 3, 9). Но человек созидается не только со способностями к истине и к добру, но и с действительными совершенствами, умст­венными и нравственными. Судя по наречению имен жи­вотным, которое требовало глубочайшего познания их при­роды и свойств, ум первозданного был ум светлый, чистый и проницательный, хотя, без сомнения, это был ум ограни­ченный и нуждался в дальнейшем правильном развитии и усовершенствовании. Равно и воля первозданного устрем­лена была к добру, украшалась правотою, хотя не исклю­чала возможности зла. В нравственном отношении он был чист и невинен, хотя невинность — не одно и то же что добродетель, которая приобретается навыком и упражне­нием нравственных сил в добре. О правоте Адама Екклезиаст говорит: се сие обретох, яко сотвори Бог человека праваго (Еккл 7,30). И св. ап. Павел утверждает, что новый человек, в которого свойственно облекаться христианам, есть тот самый, который «создан по Богу в праведности и святости истины» (Еф 4, 24), т. е. который сотворен с нравственными качествами, положительно сообразными с волею Божиею, праведною и святою в истинном смысле. С падением эти живые черты образа Божия в человеке, т. е. светлость ума и чистота нравственная, помрачились, и восстановление их теперь составляет цель стремлений, которая вполне может быть достигнута не прежде, как по переселении в вечную блаженную жизнь.

И да обладает рыбами морскими, и птицами небесными (и зверьми) и скотами, и всею землею, и всеми гады пресмы­кающимися по земле. Власть над земными тварями и над всею землею дается человеку вследствие того, что он сози­дается по образу Божию, вследствие того, что по духовной своей природе и силам он имеет полное преимущество пред окружающими его тварями. Верховный Владыка твари есть Бог, а человек есть как бы наместник Его на земле. Какими великими правами облекается человек! Но с ними возлагаются на него и великие обязанности: славы Божией полна вся земля (Ис 6, 3); все творения свидетельствуют о высочайшей премудрости, благости и   всемогуществе Творца. Посему псалмопевец призывает хвалить Господа не только разумные существа — ангелов и человеков, но и неразумные и неодушевленные твари: «хвалите Господа на земли великия рыбы и все бездны, огнь и град, снег и туман, дух бури, исполняющий слово Его, горы и все холмы, дерева плодоносныя и все кедры, звери и весь скот, пресмыкающияся животныя и крылатыя птицы» (Пс 148). Как же неразумные твари могут хвалить Господа, когда не одарены ни смыслом, достаточным для того, чтобы пости­гать величие Творца, ни словом, чтобы выражать удивле­ние и благоговение пред Ним? Они хвалят Господа чрез человека. Чрез его сознание и слово приносится к Творцу бессознательное их славословие. Он один способен созер­цать совершенства Божии в природе, и- потому предназна­чен быть как бы ее пророком, чтобы уразумевать в ней откровение славы Божией, и священником, чтобы от лица всех земнородных возносить жертву хвалы и благодарения Богу и низводить на землю благословения небесные.


27. И сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его: мужа и жену сотвори их.

Обстоятельное описание того, как сотворены первые люди, сообщено во второй главе книги Бытия; здесь же только кратко упоминается о происхождении их от Бога, именно говорится вообще о сотворении человека, как су­щества богоподобного, и сим богоподобием превознесен­ного над животными, прежде него сотворенными; потом присовокуплено, что сие существо сотворено не в одной особи, но и в двух: мужа и жену сотвори их.


28. И благослови их Бог, глаголя: раститеся и множитеся, и наполните землю и господствуйте ею, и обладайте рыбами морскими, (и зверьми) и птицами небесными, и всеми скотами, и всею землею, и всеми гадами пресмыкающимися по земли.

Раститеся (плодитесь) и множитеся. Нет сомнения, что в лице первых людей получил сие благословение и весь род человеческий. Оно сохранилось посреди всеобщего проклятия, ибо глубоко насаждено в природе человечес­кой. Нет также сомнения, что сего благословения, данного первой чете, достаточно, чтобы от нее одной произошел весь род человеческий. «От одной крови Бог произвел весь род человеческий, для обитания по всему лицу земли» (Деян 17,26). В слове Божием нет ни одного твердого основания к тому, чтобы предполагать многих родоначальников че­ловечества. А резкие различия между племенами рода че­ловеческого по цвету кожи, по строению черепа, по языкам, по образованию легко объясняются различием климатов, различием в пище, в образе жизни, в обычаях, наследствен­ными болезнями, рассеянием племен и смешением языков.

И наполните землю. Вследствие сего благословения Божия человек не только может обитать во всех углах твердой земли, но и на воде устрояет себе подвижные жилища, и в них двигается по всем направлениям океана.

И господствуйте ею (землею) и обладайте рыбами… Грех ослабил и ограничил власть человека над подчинен­ною ему тварию, но не мог совершенно отнять ее у чело­века. Доныне разум человеческий порабощает и покоряет себе то ту, то другую силу природы. «Всякое естество зверей, — говорит ап. Иаков, — и птиц, пресмыкающихся, и морских животных, укрощается и укрощено естеством человеческим» (Иак 3, 7). Доныне неодушевленная приро­да служит разнообразным потребностям человека: возде­ланная им земля доставляет ему плоды; вода, огонь, воздух обращаются им в послушные орудия для достижения многоразличных целей, духовных и житейских.


29. И рече Бог: се дах вам всякую траву семенную сеющую семя, еже есть верху земля всея: и всякое древо, еже имать в себе плод Семене семеннаго, вам будет в снедь.

В пищу человеку назначаются одни растения, имен­но — травная зелень и древесные плоды. По грехопадении люди получили право убивать и животных, но не для употребления их в пищу, а для одежды и для жертвопри­ношения (Быт 3,21; 4,4). Позволение есть мясо дано людям уже после потопа (Быт 9, 3). До сего времени телесное их сложение, несмотря на грехопадение, еще не успело на­столько утратить первоначальную крепость, чтобы для поддержания телесных сил и здоровья недостаточно было одной растительной пищи.


30. И   всем зверем земным, и   всем птицам небесным, и всякому гаду пресмыкающемуся по земли, иже имать в себе душу живота, и всякую траву зелену в снедь. И бысть тако.

Пища растительная назначается и бессловесным, как человеку, с тем различием, что им не дано права на древес­ные плоды, а только на зелень травную. На сем основании можно предполагать, что в первобытном состоянии живот­ные не были плотоядными и жили не только в полном подчинении человеку, но и в полном согласии между собою. О сем можно также заключить из пророчества Исаии о временах Мессии, как временах всеобщего мира. Тогда, по слову пророка, «волк будет жить вместе с агнцем, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок,, и молодой лев, и бык будут вместе, и малое дитя будет водить их. И корова будет пастись с медведицею, и детеныши их будут лежать вместе, и лев, как вол, будет питаться соломою. И будет играть младенец над норою аспида, и дитя направит руку свою на гнездо змей» (Ис 11,6–8. слич. 65, 25). Все это, конечно, образы: под образом мирных отношений диких животных к домашним и к людям пред­ставляются мирные отношения между людьми: в среде их уже не будут попадаться люди с зверскими свойствами, — все сделаются кроткими, миролюбивыми и доброжелатель­ными. Но образные черты, которыми пророк описывает нравственное состояние будущего христианского общест­ва, взяты из того блаженного времени, когда на земле еще не было греха и разрушительных его последствий в чело­веке и в окружающей его природе, когда не только человек жил в мире с животными, но когда и между животными господствовал мир. Все это тем более вероятно, что и впоследствии бывали случаи, когда враждебные челове­ку животные являлись кроткими в отношении к тем, в которых сила греха ослаблена благодатию. Вспомним при­меры праведников: Ноя, безопасно жившего в ковчеге среди всех родов животного царства; Даниила, заградив­шего уста львам (Дан 6, 22); апостола Павла, не потерпев­шего уязвления от ехидны, обвившейся вокруг руки его (Деян 28, 5); некоторых мучеников, брошенных на растер­зание зверям и не тронутых ими, и преподобных, пользо­вавшихся служением диких зверей (например, Герасима на Иордане).


31. И виде Бог вся, елика сотвори: и се добра зело. И бысть вечер, и бысть утро, день шестый.

Каждый день творения одобряем был Творцом. По суду Его хорош был свет, хороша твердь, хороши суша и море, хороши травы и деревья, хороши светила небесные, хоро­ши животные, живущие в водах и на суше. Каждая из сих частей мироздания была совершенна в своем роде и вполне соответствовала своему назначению; но совокупность их, или целый состав мира гораздо совершеннее: се вся добра зело. Творец, дающий одобрение целому, преимуществен­ное пред частями, является подобным изобретателю какой‑нибудь многосложной машины, который еще до оконча­тельной отделки и установки ее доволен каждою частью ее, каждою пружиной, каждым колесом, находя их пригод­ными в целом, но несравненно более доволен своим делом, когда машина совсем готова и, пущенная в ход, вполне достигает своего назначения.


Гл. 2 ст. 1. И совершишася небо и земля, и все украшение их (с еврейского: все воинство их).

В отношении к небесам воинством называются звезды (Втор 4,19; 17,3 и др.) по правильному чину в их располо­жении и течении, также ангелы (Неем 9,6) по их воинскому подчинению Царю небесному и готовности исполнять Его повеления. Отсюда сам Бог называется Господь Саваоф, т. е. Господь воинств. По отношению к земле воинством могут быть названы все силы и стихии земной природы, покорные воле Творца и по манию Его готовые карать нечестивых.


2. И соверши Бог в день шестый дела Своя, яже сотвори: и почи в день седмыи от всех дел Своих, яже сотвори.

И почи. Сие выражение нельзя разуметь об отдыхе Творца, — отдыху предшествует утомление, которое Богу несвойственно (Ис 40, 28). Почи значит: перестал. От чего перестал? От всех дел своих, яже сотвори. Т. е. Богу не угодно было продолжать творение, не угодно было творить новые виды существ. Но это не значит, что Он прекратил всякую деятельность. О сотворенном надлежало промыш­лять, — без Промышления Божия о тварях, без попечения о их сохранении, без содействия их силам они не могут продолжать своего существования: отвращщу Тебе лице, возмятутся: отъимеши дух их и изчезнут и в персть свою возвратятся (Пс 103, 28). Посему, почив, престав от дел творения. Господь не престал от дел Промышления: Отец Мой доселе делает, сказал Господь Иисус о промыслитель­ной деятельности Отца Своего (Ин 5, 17).


3. И благослови Бог день седмый, и освяти его: яко в той почи от всех дел своих, яже начат Бог творити.

Благослови Бог день седмый, т. е. соделал сей день днем радости о совершившемся творении. И освяти его. Освя­щение вообще знаменует отделение к высшему назначе­нию (Нав 20, 7. Числ 3,13); в частности, освящение времен есть назначение их для богослужения (4 Цар 10,20. Иоил 1, 14; 2, 15). Таким образом под освящением седьмого дня должно разуметь посвящение его Богу преимущественно пред прочими днями седмицы. День сей, как посвященный Богу, человек обязан проводить в благодарственном памя­товании о Боге, Творце мира, в делах молитвы и общест­венного богослужения. — Закон иудейской субботы, уста­новленный по исходе из Египта, есть не что иное, как обновление первоначального освящения седьмого дня (Исх 20, 10 — 11), ибо память о сем затмилась во времена до Моисея, хотя известно, что седмичное счисление време­ни было в употреблении у патриархов (Быт 29, 27) и еще до потопа (Быт 7, 4; 8, 10 — 12).

Глава: IV. Паремия, положенная на вечерне в четверток первой седмицы Великого поста (Быт 2, 4–19).

В сей паремии содержится повествование о сотворении Адама в дополнение к сказанному о сем в 1–й гл. Бытия, о местопребывании Адама и о намерении Божием создать ему жену.


Ст. 4. 5. Сия книга бытия небесе и земли, егда бысть, в оньже день сотвори Господь Бог небо и землю, и всякий злак селный (полевой), прежде даже быти на земли, и всяку траву селную, прежде даже прозябнути: не бо одожди Господь Бог на землю, и человек не бяше делати ю.

В сих словах содержится сокращенное повторение предшествовавшего сказания о шестидневном творении. Сия книга бытия небесе и земли, егда бысть, в оньже день сотвори Господь небо и землю, т. е. таково сказание о про­исхождении всего мира, — небесе и земли, — о происхож­дении не предвечном, а временном, не самобытном по законам природы, а единственно по воле Творца, от Кото­рого все существующее получило свое бытие в известное время. Что небо и земля произошли не от вечности, не сами собою и не по законам природы, но во времени и по воле Творца, эта истина очевидна для читателя из предшество­вавшего рассказа Моисеева о творении; но бытописатель почитает нужным снова указать на нее читателю, как на такую истину, которую нужно твердо помнить, чтобы не увлечься ложными учениями язычников о довременном и самобытном существовании мира, и чтобы вследствие того не обоготворить твари вместо Творца. — Творение мира продолжалось шесть дней. Сему не противоречит свиде­тельство Бытописателя как бы об одном дне: егда бысть, в онъже день сотвори Господь Бог небо и землю. Ибо здесь под днем разумеется не день в тесном смысле, не сутки, а вообще время, в каковом смысле это слово употребляется и в других местах Писания, например: «Грядет день Иеговы воинств на все высокомерное и выспреннее. — И един Иегова будет высок в оный день. — В тот день (т. е. в то время) человек бросит идолов своих» (Ис 2, 12, 17, 20). — Господь сотворил не только небо и землю, но и все, что на них. Избегая повторения сказанного об этом в 1–й главе Бытия (см. первые три паремии), бытописатель упоминает здесь только о сотворении злаков и трав, замечая, что они сотворены прежде далее быти на земли, прежде даже прозябнути, т. е. прежде чем могли родиться по законам природы, которые вступили в действие в растительном царстве только тогда, когда уже оно вызвано к бытию волею Творца, когда растения, по манию Творца, явились на свет вдруг, совершенно готовые, в состоянии зрелости. Почему же не раньше? Ответом на сие служат дальнейшие слова: не бо одожди Господь на землю и человек не бяше делати ю. Орошение земли дождевою влагою и труд чело­века, возделывающего землю, разводящего и воспитываю­щего разные растения, — вот обыкновенные условия для их произрастания, по законам природы. Но эти условия еще не были даны, — суша, едва отрешившаяся от покрывав­ших ее вод, орошаема была одними парами, поднимавши­мися с земли, и еще не был сотворен человек. Об орошении суши парами бытописатель говорит:


6. Источник же исхождаше из земли и напаяше все лице земли.

Источник, по точнейшему и более удобовразумительному переложению с еврейского подлинника, —пар. Пары, подобно водам из обильного источника, орошали поверх­ность земную так обильно, что едва проникал чрез них свет солнца.


7. И созда Бог человека, персть (взем) от земли, и вдуну в лице его дыхание жизни: и бысть человек в душу живу.

Человек превосходит все земные существа по телесно­му своему устройству и по духовной природе. Соответст­венно сему сотворение его является более сложным дейст­вием Творческого всемогущества, чем сотворение прочих земных существ. Кроме того, что сотворение человека, как мы видели, предваряется совещанием Лиц Пресвятой Тро­ицы, — оно производится не вдруг, как сотворение прочих существ, а с некоторой постепенностью, показывающей преимущественное внимание к нему Творца. Творец спе­рва берет от земли персть (тонкий прах), которая с одной стороны должна освятиться и прославиться в составе чело­века, с другой — напоминать ему урок смирения, — и из персти, как бы скудельник (Ис 45, 9. Иер 19, 6), образует тело человека и потом в лице его вдыхает дыхание жизни, т. е. непосредственно, прямо от Себя, сообщает ему жизнь, обнаруживающуюся между прочим в способности челове­ка дышать, — вдыхать и выдыхать воздух, столь необхо­димый для жизни. И бысть человек в душу живу, т. е. стал живым, одушевленным существом. И дыхание жизни, и душа живая, — оба сии выражения в Св. Писании прилага­ются не к одному человеку, но вместе к прочим животным. Так о потопе сказано: и вся, елика имут дыхание жизни, и все еже на суши умре (Быт 7, 22). В повествовании о сотворении рыб, птиц и земных животных употреблено о них выражение: души живыя (Быт 1,20,21,24, 30), Это не значит однако, что человеку дарована душа одинаковая по природе с душами животных, и что бытописатель постав­ляет сущность души человеческой только в животном ды­хании. Резкое, существенное различие души человеческой от душ животных явствует не только из ее превосходства пред ними, как существа одаренного разумом и свободою, но и из того, что говорит Моисей о способе сотворения ее: прочие животные вызываются к бытию по одному Твор­ческому слову, и сего слова достаточно, чтобы вместе с телом явилась в них душа. Притом выражения: да изведут воды гады душ живых (Быт 1, 20), да изведет земля душу живу породу, четвероногая (—24), дают видеть, что души животных, обитающих в водах и на суше, произведены все­могуществом Божиим из тех же вещественных стихий, из которых создан их телесный состав, ибо в самом начале творения некоторое начало, или как бы семя жизни не только растительной, но и животной, положено было в веществе Духом Божиим, носившемся верху воды и подготовлявшим новосотворенную, еще неустроенную землю к дальнейшему образованию. Напротив, человек только по телу созидается из земли, хотя и в сем отношении он превознесен над прочими животными способом сотворения; душа же его получила бытие непосредственно от Бога, в образовании ее не участво­вала ни одна из стихий природы, — это значит, что по природе своей она не имеет ничего сродного с ними, след­ственно и с душами животных. Дуновение, чрез которое она получила свое бытие, указывает на богоподобие и на происходящее отсюда ее назначение жить в ближайшем общении с Богом, как ее первообразом. Но не надобно преувеличивать достоинство души человеческой предпо­ложением, будто она, как происшедшая от Бога чрез вдуновение, по сему самому не сотворена, а дана или уделена человеку от существа Божия, и, таким образом, есть, как выражались язычники, «частица Божия дыхания». Такое предположение, кроме того, что не совместно с понятием о простоте существа Божия, чуждого всякой сложности и дели­мости, — противоречит ясному свидетельству бытописателя о происхождении от Бога всего человека чрез сотворение: сотворим человека по образу Нашему и по подобию (Быт 1,26), сказал Господь, и как сказал, так и поступил: сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его (— 27). Далее бытописатель повествует о местопребывании Адама.


8. И насади Господь Бог рай во Едеме на востоцех, и введе тамо человека, егоже созда.

Соответственно превосходству человека пред прочими земными тварями, и жилище для него назначается превос­ходное. Это было не дикое какое‑нибудь пустынное или лесное место, подобное местам, назначенным для обитания бессловесных животных, а рай, или, по–нашему, сад, место, наполненное отборными и с некоторым изяществом рас­пределенными растениями, снабженное всеми удобствами для жизни покойной и счастливой, и обнесенное оградой, т. е. какими‑либо естественными преградами.


Слово рай у 70 толковников обозначено словом παραδεισοζ (увеселитель­ный обширный парк), которое, впрочем, встречается и в Еврейских книгах (Еккл 2, 5; Песн 4, 13), куда вошло из Зендского языка со времен Соломонова царствования, славного процветанием торговых сношений Ев­реев с отдаленными народами.


Сад этот находился в стране Едемской, самое имя кото­рой (на евр. языке значит веселие) указывает на превосход­ство ее пред соседними странами. На всем протяжении своем страна эта была прекрасна, но венец красоты ее был тот уголок, который находился на восточной ее стороне, — рай. Сам Господь насадил его, т. е. в день сотворения растительного царства с особенною любовию и тщатель­ностию устроил и украсил место, приготовленное Им в жилище человеку. Но не столько внешние удобства состав­ляли преимущество этого жилища, сколько то, что рай был местом богоявлений. Бытописатель уже о падших праро­дителях свидетельствует: и услышаста глас Господа Бога, ходяща в раи по полудни. Адам говорит Богу: глас слышах Тебе, ходяща в раи (Быт 3, 8,10). Адам и жена его издалека узнают глас Бога, ходящего в раю, как глас, уже прежде слышанный и известный из прежних богоявлений. В сем отношении райская жизнь, по выражению св. Григория Богослова, (Твор. св. отц. IV, 244) была жизнию небесною, хотя рай был на земле.


9. И прозябе Бог еще от земли всякое древо красное в видение и доброе в снедь: и древо жизни посреди рая, и древо еже ведети разуметелное добраго и лукаваго.

В ряду райских дерев, красных в видение (приятных видом) и добрых в снедь, имели особенное значение два древа: древо жизни и древо разумения или познания добра и зла. Первое получило свое название от того, что плоды его предназначены были для поддержания в человеке бес­смертия по самому телу, как видно из того, что падший прародитель изгнан был из рая, да не когда прострет руку свою и возмет от древа жизни и жив будет во век (Быт 3, 22). И в других случаях писание свидетельствует, что Бог смерти не сотвори (Прем 11,13), что Он создал человека в неистление (— 3, 23), и Что смерть вошла в мир грехом (Рим 5,12). Но бессмертие человека по телу зависело не от природы самого тела, созданного из земной персти, а един­ственно от благодати Божией, и предназначено было чело­веку под условием его покорности воле Божией. Древо жизни было не что иное как проводник или орудие сей благодати, действовавшей на тело человека таинственно. По природе своей это древо, конечно, не могло сообщать бессмертия человеческому телу, ибо и само, как все земное, не было вечным; но как проводник животворящей божест­венной силы, оно плодами своими могло обновлять здоро­вье человека, ослабляемое летами пр законам стихийной жизни, и поддерживать в нем способность жить вечно, так что человек или всегда оставался бы в одном и том же теле, или тело его, не вкусив смерти, могло безболезненно пре­образиться из душевного (животного) в духовное (1 Кор 15, 44–46). Древо познания добра и зла было древом испы­тания для первых людей. Название свое оно получило не от того, будто бы само имело силу сообщать людям позна­ние о добре и зле, а от того, что служило внешним пособием к приобретению этого познания. Первые люди в невиннос­ти своей не подозревали существования зла и склонны были к добру по природе, а не по сознательному убеждению в превосходстве добра пред злом. Назначение древа позна­ния добра и зла состояло в том, чтобы при пособии его они могли достигнуть этого убеждения, и чтобы сознательно могли научиться предпочитать благо послушания злу не­послушания. Это не значит, впрочем, что им предназначено было собственным опытом изведать зло, и что этот опыт служил необходимым условием к тому, чтобы они могли не только узнать добро и зло, но вместе, вкусив горечь последнего, полюбить первое и утвердиться в нем. Нет, первые люди могли сознательно полюбить добро и возне­навидеть зло, не теряя своей невинности и правоты. Добрые ангелы достигли же совершенства в познании добра и зла, не изведав опытно зла и устояв в одном добре. Чтобы и первые люди могли достигнуть подобного успеха в позна­нии добра и зла, для сего им совсем не нужно было утра­чивать свою невинность и делом испытывать зло, а доста­точно было только знать угрожающую опасность зла, ко­торой, как увидим, не скрыл от них Господь, и при встрече со злом противоборствовать ему, ибо сила зла узнается в противоборстве ему.


10. река же исходит из Едема напаяти рай, оттуду разлучается в четыре начала.

Рай орошаем был рекою, которая брала свое начало в стране Едемской, и по выходе из рая разделялась на четыре начала, т. е. на четыре рукава, воды которых в дальнейшем течении образовали четыре реки. Моисей так повествует о них:


11. 12. 13. 14. Имя единей Фисон: сия окружающая всю землю Евилатскую: тамо убо есть злато. Златоже оныя земли доброе: и тамо есть анфракс, и камень зеленый. И имя реце второй Геон: сия окружающая всю землю Ефиопскую. И река третия Тигр: сия проходящая прямо Ассириом. Река же четвертая Евфрат.

Из рек, которые называет бытописатель для указания местоположения рая и страны Едемской, доселе известны под тем же названием только две — Тигр, бывший на границе Ассирии, и Евфрат, из‑за которого перешли в Палестину предки Евреев. Обе реки в настоящее время имеют исток в недальнем расстоянии друг от друга в Арменском плоскогории. Весьма вероятно поэтому, что рай находился около верховьев Тигра и Евфрата в нынешней великой Армении. Другие две реки, упомянутые Моисеем, теперь неизвестны под тем же именем, но можно догады­ваться, что Фисон есть известный древним Фазис или ныне Рион, впадающий в Черное море. Земля Евилатская (точнее Хавила), которую обтекает Фисон, это древняя Колхида, еще у древних славная обилием золотых приисков (отсюда предание о походе Аргонавтов в Колхиду за золотым руном). Она лежит на восточном берегу Черного моря в Закавказском крае (ныне Мингрелия, Гурия и Имеретия). Кроме злата добраго земля Евилатская обиловала драго­ценными камнями, из которых бытописатель называетанфракс (карбункул) и камень зеленый (берилл). Река Геон — это вероятно нынешний Аракс, который берет начало близ Арарата в Армении, течет на восток и впадает в Куру и потом вместе с нею в Каспийское море (в Закав­казском крае). Эта река окружает землю Ефиопскую, точ­нее с Еврейского — Куш. Ефиопиею назывались собствен­но страны, населенные потомками Хуса, старшего сына Хамова, прилегающие к африканскому и отчасти к азиат­скому берегам Черного Моря и также простирающиеся на восток от Евфрата. Около Геона могла быть колония Ефиопии — Моисей говорит, что все четыре реки, у верховья которых находился рай, произошли из одной реки. Ныне видим не то. Тигр и Евфрат, Рион и Аракс вытекают из разных отдельных источников, разделенных горами, хотя не очень в дальнем расстоянии. С исчезновением земного рая время значительно изменило местность, где он был. Разные перевороты на земном шаре (землетрясения, навод­нения) разделили сии реки в самих источниках.


15. И взя Господь Бог человека, егоже созда, и введе его в рай сладости, делати его и хранити.

Если человек введен был в рай, это значит, что он сотворен был вне рая. То же видно из приговора об изгна­нии его из рая: изгна его Господь из рая сладости делати землю, от неяже взят бысть (Быт 3, 23). Введение Адама в рай могло быть делом одной милости Божией и напоми­нало ему, что в случае непослушания Богу он мог лишиться ее. Рай сладости обещал, по–видимому, одни наслаждения, но Адам введен был в него не для одних наслаждений, не для того, чтобы быть только созерцателем красот райской природы, но вместе для того, чтобы делати рай, т. е. возделывать землю, и иметь уход за произрастениями ее, не допускать их до повреждения и до одичания. Этот труд не мешал, а споспешествовал блаженному состоянию жи­теля рая. Без труда, без упражнения телесных сил в соот­ветствующей им деятельности, они только тяготили бы человека и могли бы породить в нем чувство скуки, свой­ственное людям праздным. Труд возвышал наслаждение дарами райской природы по тому общему закону, что при­обретенное трудом мы больше ценим и любим, чем достав­шееся даром. Притом труд в раю, на благословенной его почве, усладителен был человеку и потому, что легко был вознаграждаем успехом. На изнурительный труд осужден был человек уже по грехопадении. Телесный труд имел и духовное значение для человека, ибо, поставляя его в особенную близость к предметам природы, давал ему случай изучать проявленные в них совершенства Творца и увели­чивал благоговение пред Ним и любовь к Нему. Возделывая рай, Адам обязан был в то же время хранить его, т. е. оберегать его от порчи и опустошений со стороны стихий и животных, и преимущественно от вторжения искусителя, который имел пробраться в рай самым лукавым способом, и потому потребна была особенная бдительность, чтобы не попасть в его сеть.


16. 17. И заповеда Господь Бог Адаму, глаголя: от всякаго древа, еже в раи, снедию снеси: от древа же, еже разумети доброе и лукавое, не снесте от него: а в оньже аще день снесте от него, смертию умрете.

Для чего Господь под страхом смерти заповедует Адаму не вкушать от плодов древа познания добра? Для того, чтобы дать Адаму возможность и случай чрез испол­нение сей заповеди засвидетельствовать свое послушание воле Божией, и чрез сие послушание утвердиться в добре. Обязанность послушания Богу, без сомнения, внушаема была Адаму внутренним, нравственным законом, ибо сам этот закон есть воля Божия; человек, по самой природе своей, как созданный по образу Божию, расположен был к сообразованию своей деятельности с волею Божией. Но в природном расположении не заключалось принуждение, так чтобы человек и не мог иначе поступать. Творец с самого начала предоставил человека своему произволению (Сир 15, 14), — о сем свидетельствует и рассматриваемая нами заповедь: она была бы не нужна, если бы человек не мог сделать что‑нибудь противное воле Божией. Как суще­ство, одаренное произволением или свободою, человек хотя имел природное влечение к исполнению воли Божией, но мог и не последовать сему влечению: воля его могла вступить на путь противления Богу, принять злое направление. Она еще не была утверждена в добром направлении, в направлении, сообразном с волею Божией; она еще далека была от того, чтобы для нее было нравственно невозможно уклонение ко злу. Утверждение в добре и неуклонной преданности Богу могло быть плодом навыка к добру, а навык не вдруг мог быть приобретен: для его приобретения потребны были упражнения в исполнении воли Божией, потребны были подвиги нравственного самоусовершенст­вования. И вот Господь, чтобы не оставить первозданного без упражнения в добре, дает ему заповедь, исполнение которой служило условием дальнейшего нравственного преуспеяния; а для того, чтобы облегчить человеку, еще не крепкому в силах, труд в этом деле, дает ему заповедь легкую: ибо тому, в полную власть которого отданы все древа райские, без сомнения нетрудно было не касаться только одного из них. С другой стороны, исполнение запо­веди, как ни легка она казалась, требовало от первозданных некоторого самоотвержения. Запрещением касаться плода от древа познания добра и зла естественно в душе Адама мог быть возбужден помысл о возможности поступить вопреки запрещению. В помысле этом, самом по себе, еще нет греха, — греховны те помыслы, которые мы вызываем произвольно и которым соуслаждаемся. Адам должен был бдительно смотреть за возникшим в нем помыслом, не должен был останавливаться на нем с сочувствием, с ус­лаждением, и с возникающим сочувствием обязан был бороться, чтобы не быть побеждену грехом. Для всего этого, очевидно, требовалось самообладание, некоторый подвиг самоотвержения, и как благотворны были бы пос­ледствия этого самоотвержения! Успев в сем деле на пер­вый раз, Адам облегчил бы себе дальнейшие труды в ис­полнении воли Божией с покорением ей личной своей воли. От первого удачного опыта зависело дальнейшее преуспея­ние в подвигах добра. Но скажут: зачем Бог дал заповедь, которая могла подать повод к возбуждению в Адаме, чрез помысл, неправильных желаний? — Но заповедь ли в этом виновна? «В худом употреблении лекарства, — говорит св. Златоуст, — виновен не врач, а больной. Бог не для того дал закон, чтоб им воспламенять похоть, а для того, чтоб угашать ее. Хотя вышло и противное, но виновен в том не закон. Несправедливо было бы винить того, кто больному горячкой, который рад непрестанно пить холодное, не дает много пить и тем усиливает в нем столь пагубное желание. Что из этого, что грех получил повод посредством закона? Худому человеку и доброе приказание часто служит пово­дом сделаться еще порочнее. Так, диавол погубил Иуду и соделал татем принадлежащего нищим. Но не вверенный ему денежный ящик был причиною его погибели, а худое расположение воли. Оно же изгнало из рая Адама и Еву, побудив их вкусить от древа; и не древо было в том виною, хотя им подан повод… Посему и апостол сказал: «иобретеся ми заповедь, яже в живот, сия в смерть» (Рим 7, 10). Заповедь, данная Адаму, имела целию вывести его из опас­ного неведения зла и предостеречь его от зла. В этом польза заповеди, а не вред. Если б Адам последовал предостере­жению, то естественное расположение его к добру возвы­силось бы на степень сознательного предпочтения добра злу, и обратилось бы в непобедимый навык к сообразованию во всем своей воли с волею Божиею.

Заповедь Господь оградил угрозою смерти с тою целию, чтобы в минуты искушения человека, если поко­леблется в нем любовь и благодарность к Творцу, по край­ней мере страх мог удержать его от вкушения плода от запрещенного древа. Древо познания добра и зла, как и все древа райские, по природе своей было добрым в снедь и отнюдь не смертоносно. Но как древо жизни не само по себе было животворно, а по благодати Божией, так и древо познания добра и зла могло сделаться смертоносным един­ственно по действию правосудия Божия. Гнев Божий на грешников всегда может превратить в отраву и добрую по природе снедь. — Господь грозил Адаму поразить его смертию в тот день, в который нарушена будет заповедь. Нельзя думать, что Господь грозил немедленною смертию. Известно, что прародитель наш прожил более 900 лет после нарушения заповеди. Слова: в оньже аще день снесте — равносильны словам: если вкусите, или когда вкусите. В подобном неопределенном смысле слово день встречается и в других местах Писания (наприм. Быт 2, 4; 3, 5. Исх 10, 28. 3 Цар 2, 37, 42). Впрочем, смерть телесная, которою грозит Господь, есть только следствие смерти духовной. Первая состоит в разлучении души с телом, последняя состоит в разъединении ее с Богом, в лишении Его благо­дати, без которой душа хотя сохраняет бытие, но не имеет способности правильно и согласно со своим назначением действовать своими силами, в конец расстроенными.


18. И рече Господь Бог: не добро быти человеку единому: сотворим ему помощника по нему.

Муж и жена сотворены, как мы видели (Быт 1, 21), в один и тот же день, т. е. шестый. Но слово Божие внушает нам видеть преимущество мужеского пола пред женским уже в том, что муж создан прежде жены. Апостол Павел говорит в послании к Тимофею: «учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии, ибо преж­де создан Адам, а потом Ева» (1 Тим. 2,12 — 13). Впрочем, пока не сотворена была жена, Бог видел, что «не хорошо быть человеку одному». Это не то значит, что для совер­шенства природы Адамовой не доставало жены, — жена, без сомнения, ничего не могла прибавить к тому совершен­ству, с каким он сотворен, и есть даже обстоятельства, в которых хорошо человеку не прикасатися к жене (1 Кор 7,1. Мф 18, 12). Господь признал неудобною жизнь Адама в одиночестве, по предведению, что сам Адам при обозрении животных, как увидим после, почувствует это неудобство и потребность в сожитии с существом, подобным ему. И так как удовлетворение сей потребности совпадало с намерением Божиим распространить род человеческий, то Господь вознамерился сотворить для Адама помощника по нему, т. е. подобное ему существо, которое должно вспо­моществовать ему в рождении и воспитании детей, а также и во всех нуждах.

Далее Моисей описывает наречение Адамом имен жи­вотных, как случай к созданию ему помощницы.


19. И созда Бог еще от земли вся звери селныя, и вся птицы небесныя, и приведе я ко Адаму, видети, что наречет я: и всяко еже аще нарече Адам душу живу, сие имя ему.

И созда Бог еще от земли. Известно из 1 -й главы Бытия, что звери и птицы созданы прежде человека. Здесь же Моисей только мимоходом упоминает о их создании, имея главною целию изобразить отношение к ним Адама. Все они, конечно, относились к нему с покорностию, как к своему владыке, и ни одно из животных не возбуждало в нем страха; но он еще не довольно полно и отчетливо знал все роды и свойства их, хотя сотворен был для владычества над ними. И вот, по мановению Творца собираются в рай представители разных, по крайней мере ближайших к мес­топребыванию Адама, пород зверей и птиц. Творцу угодно было видеть, как Адам наречет их, т. е. Творец восхотел дать Адаму случай к тому, чтоб он чрез сличение собран­ных пред ним животных мог определить их отличительные свойства, и по этим свойствам дать им имена. Господь провидел, что имена, какие Адам даст животным, будут точно выражать их свойства, и потому предопределил ут­вердить сии имена для постоянного употребления в перво­начальном языке и для напоминания потомкам Адама о великой его мудрости. Но, главным образом, имена живот­ных, нареченные Адамом, были знамением его господства над ними. «И у людей, — говорит св. Златоуст, — есть обычай полагать знак своей власти в том, что они, купив себе рабов, переменяют им имена; так и Бог заставляет Адама, как владыку, дать имена всем бессловесным» (на Бытие беседа 14). И на языке Св. Писания нарекать имя означает объявлять себя властелином чего‑либо (Ис 40,26. 4 Цар 23, 24; 24, 17). — Наречение имен предполагает в Адаме уже готовый дар слов. Но с кем же он мог говорить, когда не было жены? Адам получил язык вместе с бытием, как необходимую принадлежность разумной природы; и этот дар мог усовершать беседою Творца посредством чувственных звуков (Быт 3, 8).

Глава: V. Паремия, положенная на вечерне в пяток первой седмицы Великого поста (Быт 2, 20–25; 3,1–20).

В сей паремии содержится повествование о создании жены Адаму и о грехопадении их.


Быт 2, 20. И нарече Адам имена всем скотом, и всем птицам небесным, и всем зверем земным. Адаму же не обретеся помощник подобный ему.

Обозревая животных и нарекая им имена, Адам не встретил между ними ни одного, с которым бы мог разде­лить владычество над земными тварями, предстоявшие ему труды телесные, также мысли и чувства. Все это были неразумные и бессловесные существа, ни одного между ними не было похожего на человека. Адам, нарекая имена животным, произносил членораздельные звуки, в которые облекал свои мысли и суждения; но эти звуки замирали в воздухе без разумного на них отзыва, эти мысли оставались без обмена. Адам не мог не чувствовать своего одиночества и нужды в подобном ему существе. Чувство это могло в нем возбудиться с особенною силой под влиянием наблюдения, что животные, которых он рассматривал, сотворены по четам. При взгляде на эти четы естественно могло воз­никнуть в нем желание сожития с существом, не только подобным ему по природе, но и парным ему.


21. И наложи Бог изступление на Адама, и успе: и взя едино от ребр его, и исполни плотию вместо его.

Господь навел сон на Адама для того, чтоб он в сем состоянии не мог чувствовать боли при изъятии из его тела кости. Господь в сем случае поступил подобно врачам, которые искусственно усыпляют больного, когда хотят совершить над ним тяжелую хирургическую операцию. Но сон Адама не был обыкновенным и сопровождался не одним притуплением чувствительности к боли. В душе уснувшего Адама открылись видения, подобные тем, каких способлялись пророки и апостолы, когда приводимы были Духом Святым в восторженное состояние, и, находясь в сем состоянии, не могли дать себе ясного отчета, в теле ли они оставались, или были вне тела. Подобно им, и Адам введен был Богом в изступление (εχστασις), или в востор­женное состояние, в котором душа его, при бездействии внешних чувств, видела ясно, что совершал Бог над его телом, и понимал значение творческого действия.

И взя (Бог) едино от ребр его и исполни плотию вместо его. Должно полагать, что ребро изъято было вместе с приросшею к нему плотию, — судя по словам самого Адама, которые он произнес по пробуждении, увидев жену: се ныне кость от костей моих и плоть от плоти моея. Место, которое в теле Адамовом занимаемо было изъятым из него ребром, не осталось пустым: оно тотчас силою всемогу­щества Божия, наполнилось или заросло новою плотию с ребром в ней.


22. И созда Господь Бог ребро, еже взя от Адама, в жену, и приведе ю ко Адаму.

Господь самым образом создания жены для Адама показывает, что они предназначены для сожития более тесного, чем четы животных. Если животные женского пола произошли не от животных мужеского пола, а отдель­но от них, из одинакового с ними вещества, это значит, что те и другие не связаны законом неразрывного сожития, что единственная цель создания животных по четам есть рас­пространение рода, а для достижения ее четам животных нет необходимости в неразрывном сожительстве. Не тако­вы отношения мужа и жены в человеческом роде. Проис­хождение жены от мужа знаменует, что они сотворены для неразрывного единения не только физического, но и нрав­ственного, что они должны блюсти супружескую верность друг другу до самой смерти, и сожительствовать не для рождения только детей, а вместе для воспитания их общи­ми усилиями. А то обстоятельство, что жена создана не из другой какой‑либо части тела Адамова, а из боковой, из ребра, — указывает, что она создана в помощь мужу, должна занимать положениео страну его, и не мечтать о первенствующем значении в семействе и обществе. Зави­симость ее от мужа, как помощницы его, открывается, впрочем, вообще из того, что, по слову Апостола, доказы­вающего ту же истину, — «не муж произошел от жены, но жена от мужа» (1 Кор 11, 8). — Сотворив жену, Господь приведе ее к Адаму. Если Господь не только создал жену, но и Сам привел ее к Адаму, это значит, что Он сообщил особенное благословение и освящение их супружескому союзу.


23. И рече Адам: се ныне кость от костей моих и плоть от плоти моея: сия наречется жена, яко от мужа своего взята бысть сия.

Сии слова о происхождении жены от своего существа Адам произнес по откровению, которое получил он от Бога во время предшествовавшего сна. При взгляде на жену, творение которой он созерцал в состоянии исступления во сне, естественно было ему выразить радость, что виденное им во сне было не грезы воображения, а действительность, что предстоящее ему во всем подобное ему существо есть действительно то самое, которое во время его сна создано из его плоти и кости. Радость Адама относилась также к тому, что он обрел наконец существо сродни с ним, которое напрасно искал он между животными, когда обозревал их, и нужду в котором почувствовал. — Имя, которое Адам дал жене, в еврейском языке, в котором, без сомнения, сохранился язык Адама, есть женская форма имени мужа. Сия наречется жена (евр. кша), яко от мужа (евр. иш) взята бысть сия. К сему близок русский перевод: «она назовется замужнею, потому что от мужа взята».


24. Сего ради оставит человек отца своего и матерь, и прилепится к жене своей, и будета два в плоть едину.

Сего ради, т. е. вследствие того, что жена от мужа взята бысть, союз между ними теснее, чем между родите­лями и детьми. Отца с матерью без греха может, иногда должен, оставлять сын, когда вступит в брак, — как глава отдельного семейства; но бросить жену или променять ее на другую, по произволу, муж не может без греха. Союз между ними, однажды заключенный, неразрывен, Муж прилепится к жене своей, и будета два в плоть едину, т. е. общение между ними должно быть так тесно, как бы они были одним человеком, одним лицом. Посему и сказано у Апостола: «жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена» (1 Кор 7, 4). И это не есть только обычай или закон человеческий, это есть установление Божие. Слова: оставит человек отца своего и матерь, и прилепится к жене своей, и будета два в плоть едину, — слова сии, по свидетельству Иисуса Христа, изрек сам Творец (Мф 19, 4 — 5), чрез Адама, или

чрез Моисея — все равно; сам Творец установил неразрыв­ные отношения между мужем и женой; и потому развод кроме случаев, означенных в законе, есть беззаконие, про­тивление воле Божией: еже Бог сочета, человек да не раз­лучает, сказал Иисус Христос (— 6). Равно и многоженство противно этому закону Божию, ибо к многоженству непри­менимы ясные слова: «будут два, именно двое, а не несколь­ко лиц, одною плотию».


25. И беста оба нага, Адам же и жена его, и не стыдястася.

Нагота располагает к стыду вследствие ощущения бес­порядочных движений в теле и также вследствие предпо­ложения, что в зрителе она возбуждает нечистые мысли. Адам и Ева, пока не преступили заповеди Божией, не ощущали в себе беспорядочных чувственных движений и, смотря друг на друга, не допускали в себе нечистых мыс­лей. Ум их был так светел, что его не помрачали похоти: любовь их к Богу была так чиста, что легко устраняла от их сердец чувственное пристрастие друг к другу. Половые их отношения были неукоризренного свойства, потому что имели целию не удовлетворение похоти, а исполнение благословения Божия: «плодитесь и размножайтесь». По­сему ни в себе не ощущая ничего нечистого, ни друг друга не подозревая в нечистых мыслях, возбуждаемых в греш­нике воззрением на чужую наготу, они не имели причин стыдиться своей наготы. Таково было состояние невиннос­ти первых людей. Сколько времени оно продолжалось, неизвестно.

Далее следует повествование об искушении первых людей змием и о грехопадении их (Быт 3,1- 20).


1. Змий же бе мудрейший всех зверей сущих на земли, ихже сотвори Господь Бог. И рече змий жене: что яко рече Бог: да не ясте от всякаго древа райскаго?

Змий, о котором идет здесь речь, поставляется наряду с прочими зверями, сущими на земли, и в самом проклятии, ему изреченном, он также является одним из всех скотов и всех зверей земных (ст. 14). Следственно, змий этот был действительный змий, а не призрак его. Но действия, при­писанные ему, совсем ему не свойственны. Он говорит жене человеческим языком, он рассуждает с нею, и рассуж­дает увлекательно. Ясное дело, что естественный змий был только орудием искушения, а искусителем было другое существо, совершенно отличное от него по природе. Быто­писатель не называет его по имени, описывая только его действие в том виде, как оно происходило пред Евою, — это не потому, чтобы бытописатель сам не знал искусителя, а потому, что изложением дела, как оно было, хотел пока­зать читателю, что Ева легко могла узнать искусителя под его личиною. Кто же именно этот искуситель? Это падший дух, один из бесплотных существ, сотворенных прежде видимого мира. До падения он сиял в лике ангелов, как денница среди звезд. Но он возгордился своим достоин­ством (1 Тим 3,2,6), возмечтал о независимости от Творца и не захотел быть послушным воле Его. В грех гордости и непокорности он вовлек многих других духов, и вместе с ними, как враг Божий, от чего называется сатаною (что значит противник), изринут был Богом из общества чистых духов, оставшихся Ему верными. Необъятная гордость сде­лала его нераскаянным и ожесточенным против Бога греш­ником и однажды навсегда затворила для него горние оби­тели. Божиим правосудием он осужден на пребывание в вечных узах мрака (Иуд 6,2.2 Пет 2,4). Но как преступники из людей, заключенных в узы, не все сидят в месте заклю­чения, но выходят иногда за пределы его в узах и с прово­жатыми, так и сатане, до пришествия великого дня судного, оставлена еще некоторая свобода действовать в области воздушной, так что он имеет возможность вредить людям искушениями на зло. Господь попускает эти искушения для нашей духовной пользы. Людям нетвердым в добре иску­шения от диавола подают случай утвердиться в нем чрез борьбу с ними. Людей же преуспевавших в добре искуше­ния предохраняют от духовной гордости, давая им чувст­вовать немощь свою в борьбе с лукавым и нужду в благо­датной помощи Божией, научают смирению и упованию на Бога (2 Кор 12, 7 — 9). Первою жертвою диавольских искушений сделались первые люди. Слово Божие прямо указывает в искусителе их диавола. Так апостол Иоанн называет диавола змием древним (Апок 12,9; 13,15; 20,2), имея в виду того змия, чрез которого диавол обольстил Еву. Он же пишет: творяй грех от диавола есть, яко исперва диавол согрешает; последние слова имеют тот смысл, что диавол с самого начала человеческой истории творит грех в сношениях с людьми. Сам Спаситель говорит о диаволе: он человекоубийца бе искони (Ин 8,44). Св. Писание указы­вает и побуждение со стороны диавола к искушению пер­вых людей: это зависть. Завистию диаволею смерть вниде в мир (Прем 2, 24). Сам потеряв блаженство, диавол по зависти захотел лишить его первых людей. Диавол иску­шает людей иногда с дерзостию и свирепостию льва, ищу­щего поглотить свою добычу (1 Пет 5,8), — так он искушал Иова; большею же частию он действует на людей посред­ством обольщений и ухищрений, с вкрадчивостию льстеца (Апок 12, 9), от чего и называется диаволом (обольстите­лем). Посредством обольщений он искушает и нашу пра­матерь, и для того, чтоб она не могла угадать в них злого умысла, не дерзает явиться пред нею в своем настоящем виде, в виде злого, отверженного духа. Для удобнейшего достижения своей цели он мог бы преобразиться в ангела светла (2 Кор 11, 14), в каковом виде он нередко являлся христианским подвижникам. Но Бог, владыка мира горнего и дольнего, попускающий диаволу искушать людей не для того, чтобы ввести их в грех, а для того, чтоб укрепить их в добре, не дозволил ему явиться праматери нашей в таком виде, в котором бы она не могла при надлежащей внима­тельности узнать его и восторжествовать над его кознями. Искуситель избрал орудием своим животное бессловесное, которому, как не могла не знать Ева, чужда была способ­ность рассуждать и выражать свои мысли в человеческом слове. Правда, животное это называется мудрейшим (точ­нее с еврейского—хитрейшим) всех зверей сущих на земли, и потому Господь Иисус Христос, посылая апостолов на проповедь, заповедует им быть мудрыми как змии (Мф 10, 16), т. е. внушает им не вдаваться без нужды в опасности, но укрываться от них и беречь себя подобно змиям, быстро прячущимся в свои убежища при виде врагов и преимуще­ственно берегущим свою голову при нападении их. Но эта естественная мудрость бессловесного ничего не имеет об­щего с неестественною мудростию змия, говорившего с Евою. И сам бытописатель, называя змия мудрейшим, соб­ственно — хитрейшим, коварнейшим, имел в виду не на­туру собственно этого животного, но свойство существа, сокрывшегося в нем. Притом сказано: змий бе мудрейший, а не есть мудрейший. Сказано так опять потому, что бы­тописатель имел в виду не вообще животное известного рода со свойственными этому роду качествами, а того исключительно змия, который был временным орудием духа злобы и только на известное время проявил несвойст­венное своей природе лукавство. Итак, лукавство змия было собственно лукавством диавола. В чем же оно про­явилось? Во–первых, в том, что для искушения он избирает такое время, когда Ева была одна, не вместе с мужем. Будь она вместе с ним, диавол не осмелился бы напасть на обоих: вдвоем они не дались бы в обман так легко и скоро. История христианских подвижников, терпевших искушения от диа­вола, показывает, что они побеждаемы были искусителем большею частию живя в уединении, вдали от братии, не пользуясь руководством и советом более опытных в разли­чении духов подвижников. Во–вторых, в том, что диавол с искусительными словами обратился именно к жене, а не к мужу; он знал, что жена по самой природе своей более восприимчива к впечатлениям, и потому гораздо более податливее на искушение, чем муж: знал также, что запо­ведь, к нарушению которой он приготовился склонить ее, она слышала не непосредственно от Бога, а от мужа и следственно удобнее могла поколебаться. В–третьих, в самом ходе искушения, который показывает, что оно веде­но было знатоком своего дела.

Что яко рече Бог, — начал искуситель, — да не ясте от всякаго древа райскаго? Диавол знал, в чем состоит заповедь, но пред Евою притворился незнающим этого, для того, чтобы видом невежества удалить от нее повод к подозрению в хитрости и лукавстве его. И расчет его был верен. Еве показалось, что не ее хотят вразумить, а от нее требуют вразумления. Смирение, с видом которого пред­ложен был вопрос, возбудило в ней благосклонность к вопрошавшему и готовность продолжать с ним беседу, чего и добивался лукавый совопросник. Но как она не могла открыть обман, слыша говорящим существо бессловесное? Ужели она не знала, что животные не одарены словом? Трудно предположить это, когда она сама явилась на свет именно вследствие того, что для Адама не нашлось суще­ства во всем подобного ему, что в мире животных не было ни одного, с которым бы он мог говорить и чрез слова делить мысли. Нельзя же думать, будто Адам не сказал ей о причинах ее сотворения. Всего вероятнее, что диавол для предложения своего коварного вопроса улучил то мгнове­ние, когда она рама занята была размышлением о заповеди Божией, когда ее внимание всецело устремлено было на заповедное древо и в душе ее возникли недоумения и любопытство, почему Бог, давший во власть Адаму и ей все древа райские, только плоды с этого древа запретил есть. В сем состоянии усиленного размышления, или за­думчивости, ей легко было не заметить неестественное положение змия. Можно сказать даже, что в чистой душе нашей прародительницы еще прежде видимого искушения начиналось искушение внутреннее, т. е. борьба помыслов. Диавол заметил это, и чтобы борьба сия не кончилась торжеством помыслов правых, поспешил со своим вмеша­тельством, на успех которого он надеялся именно потому, что Ева была в нерешительном состоянии. В сем состоянии, без сомнения тягостном, речь змия могла обратить ее вни­мание не столько необыкновенностию ее в устах животно­го, сколько совпадением с предметом ее собственных раз­мышлений. Диавол, наблюдавший за движениями души ее, попал, так сказать, в тон того душевного настроения, в котором в эту минуту находилась Ева, и которое как нельзя лучше соответствовало дьявольскому намерению. Время, размышление, внушения мужа могли ее успокоить и утвер­дить в смиренной покорности воле Божией; диавол знал это и решился предупредить возможность такого исхода борьбы, а Ева, вместо того, чтоб остановить змия в самом начале его беседы, или бежать от него, пожелала продол­жения беседы, чего и добивался он.


2. 3. И рече жена змию: от всякаго древа райскаго ясти будем: от плода же древа, еже есть посреде рая, рече Бог, да не ясте от него, ниже прикоснетеся ему, да не умрете.

Из сих слов жены видно, что она очень хорошо знала и усвоила заповедь Божию; следственно преслушание этой заповеди будет грехом ведения, а не следствием неведения, достойным извинения. Но слова жены: ниже прикоснетеся ему (древу посреде рая), в заповеди Божией, данной Адаму, не встречаются. Бог запретил только есть от древа познания добра и зла, а не запретил касаться его или плодов его. Но вероятно между Адамом и женою его условлено было не только не есть, но и не прикасаться, чтоб осязанием не возбудить чувства вкуса. Дело могло происходить так: когда жена впервые выслушала от мужа заповедь Божию, она, по свойственному женам любопытству, пожелала уз­нать, почему Бог дал столь строгую заповедь, и побуждае­мая возрастающим любопытством сделала движение, чтобы рукою приблизить и осмотреть запрещенные плоды: тогда Адам поспешил остановить ее, сказав: «и не касайся: умрешь». Как бы то впрочем ни было, Ева в ответ искуси­телю сказала все, что у ней было на душе. Хитрый искуси­тель не мог не обрадоваться такой откровенности: из слов Евы он заметил, что она очень удивляется строгости запо­веди Божией и от нарушения ее удерживается больше страхом смерти, чем любовию и преданностью к Давшему заповедь. Диаволу приятно было, что на его вопрос отве­чают не только благосклонно, но еще согласно с его наме­рением возбудить пренебрежение к заповеди, строгой по непонятной причине. Диавол тотчас сообразил, что ему теперь осталось сделать, чтобы бедную душу, уже предрас­положенную к недовольству заповедию, волнуемую не–удовлетворяемым любопытством о причине ее строгости, окончательно поколебать в преданности Творцу и возму­тить против Него.

4. 5. И рече змий жене: не смертию умрете: ведяше бо Бог, яко в оньже аще день снесте от него, отверзутся очи ваши, и будете яко бози, ведяще доброе и лукавое.

Чем больше смирения диавол показал с первых слов к Еве, чтобы завлечь ее в разговор с собою, тем дерзновеннее и наглее он теперь приступает к ней, ободренный ее вни­манием к себе. Не смертию умрете, т. е. напрасно вы боитесь смерти от вкушения запрещенных плодов. Плоды эти совсем не смертоносны, и запрещены отнюдь не пото­му, будто бы заключалась в них смертоносная сила, а по другой причине, — единственно по недоброжелательству и зависти к вам Бога. Ведяше бо Бог, яко, в онъже аще день снесте от него, отверзутся очи ваши, и будете яко бози, ведяще доброе и лукавое, т. е. Бог знал, что вы сделаетесь подобными Ему с той минуты, как вкусите от древа позна­ния добра и зла, что вы тогда сделаетесь столь же всеведу­щими, как Он Сам. Бог не хочет этого, Он хочет один обладать всеведением, и потому намеренно старается дер­жать вас в состоянии детского неведения добра и зла, и следственно в состоянии жалкой зависимости от Него. Верить угрозе Божией и малодушно бояться ее — значит не знать собственного блага, значит осудить себя на вечное детство и на вечную зависимость от Бога. Поймите, что дело идет о вашем благе, не будьте равнодушны к нему. Бог по одной зависти закрывает ваши глаза от того совер­шенного и обширного ведения, приобретение которого сделает вас из подчиненных соперниками Ему. Отбросьте малодушие, смело ешьте от запрещенных плодов, и тогда повязка с ваших духовных очей спадет, и пред ними откро­ется обширная область ведения, так что, обладая таким ведением, вы уже не будете нуждаться в руководстве Бо­жием, сами сделаетесь богами. — Таков смысл диавольских внушений: в них что ни слово, то ложь. Искуситель знал, что первые люди с плодами вкусят смерть, и однако ж утверждал, что не умрут, — это первая ложь. Ложь также, будто отверзутся у них очи. Очи действительно отверзутся, только для ощущения постыдной наготы, а не для ощуще­ния удовольствия, доставляемого многоведением. Ложь, будто они будут яко бози, ведяще доброе и лукавое. Позна­ние добра и зла, которое достигается чрез вкушение зла, чрез порабощение злу, ничего не имеет общего с божеским познанием добра и зла, соединенным со свободою от вся­кого зла. За сии‑то ложные и коварные внушения Господь Иисус Христос именует диавола ложью и отцем лжи (Ин 8, 44). Чувство, которое диавол хотел возбудить в душе Евы этими внушениями, есть гордость, самолюбивое желание свергнуть с себя зависимость от Бога и сравняться с Ним

всеведением. Посему и сказано: начало греха гордыня (Сир 10, 15).


6. И виде жена, яко добро древо в снедь и яко угодно очима видети и красно есть, еже разумети: и вземши от плода его яде, и даде мужу своему с собою, и ядоста.

Слова диавола произвели желаемое им действие. Мысль быть равною с Богом по многоведению и независи­мою от Него овладела душою Евы. Внутреннее падение или отпадение от Бога уже совершилось, борьба душевная кончилась торжеством помыслов неправых. Оставалось внешним образом показать внутри зародившийся грех. И вот теперь она уже другими глазами, чем прежде, смотрит на древо. И прежде она не раз взирала на него, но это воззрение возбуждало в ней одно благоговейное удивление совершенствам Творца, открывшимся в красоте древа, на­поминало о покорности Богу и о неизбежном за непокор­ность наказании; теперь же совершенно изменился взгляд на то же древо. Она виде, яко добро древо в снедь, т. е. ей показалось, что плод древа вкусен и питателен, — значит в ней заговорила чувственность, которая дотоле сдержи­ваема была уздою страха; яко угодно очима видети, т. е. по самому виду древесный плод показался ей так красив, что все бы смотрела на него, — значит в Еве открылась та рассеянность чувств, с которой несовместно искание еди­ного на потребу, помышление о Боге; но преимущественно древо показалось ей прекрасным потому, что вкушение от плодов его обещало ей Божеское ведение добра и зла: красно еже разумети. Желание достигнуть этого ведения, поддерживаемое чувственностью и суетностью, было столь сильно в ней, что она вземши от плода его (древа) яде и даде мужу своему с собою и ядоста. Она убедила к тому своего мужа повторением ему слов змия и своим примером. Тяжело согрешила жена, потому что и самавпала в преслушание воли Божией, и мужа увлекла к тому же. Но не менее тяжко пал муж, когда послушался больше жены чем Бога, от которого притом непосредственно при­нял заповедь. Вместо того, чтобы внушить жене, как худо она поступила, и расположить ее к раскаянию, он поспешил последовать ее внушению и примеру: его могло поразить опасение, что если он сохранит верность заповеди, то ут­ратит свое первенство над женою, которая получит над ним перевес божеским ведением добра и зла.


7. И отверзошася очи обема, и разумеша, яко нази беша: и сшиста листвие смоковное, и сотвориша себе препоясания.

Пагубные следствия преступления Божией заповеди не замедлили обнаружиться. Предсказание змия сбылось: у преступников действительно открылись очи, но не для свойственного Богу разумения добра и зла без порабоще­ния злу, а для горького уразумения своей нравственной порчи. Уразумеша, яко нази беша. До грехопадения тело их было чистым сосудом чистой души. Ум господствовал над чувственностию и ее влечениями, беспорядочных дви­жений в ней не было, и потому нагота не возбуждала в них стыда. Теперь же ум перестал быть владыкою плоти. В чувственной природе возникли и обнаружились нечистые влечения, которые породили в душе праотцев чувство новое, тяжелое, — им стало стыдно и друг перед другом, ибо они не могли видеть друг друга нагими без того, чтобы в теле не пробудилось беспорядочное движение, — и перед своей совестию. Стыд побудил их сшить листвие смоков­ное и сотворить себе препоясания, т. е. из листьев смоков­ницы сделать покров для чресл своих. Чувство стыда горь­кое, но вместе спасительное: оно свидетельствовало, что падшие наши прародители не довольны были собою и способны были к раскаянию, которое впрочем, как увидим, не вдруг и не с полною искренностию обнаружили.


8. И услышаста глас Господа Бога ходяща в раи по полудни, и скрыстася Адам же и жена его от лица Господа Бога посреде древа райскаго.

Люди грехом удалили себя от Бога, но Бог не хощет удалиться от них. Он, как бы родной отец, близок был к невинным. Он являет свою близость и к падшим. День склонялся к вечеру. Солнечный жар уступал место вечер­ней прохладе (вместо пополудни, с евр. во время прохлады дня). В раю послышался шум {глас), по которому падшие тотчас узнали приближение к ним, в чувственном виде, Господа; ибо, вероятно, и прежде явления Его предваряемы были подобным шумом. Не сказано, в каком именно виде являлся Господь. По всей вероятности, это был образ че­ловека: в таковом образе и впоследствии были богоявления патриархам. Основанием таких богоявлений было особен­ное снисхождение Божие к людям, венцом которого имело быть воплощение Сына Божия для нашего спасения. До падения явление Бога возбуждало радость в прародителях, теперь же оно возбудило один испуг. Совесть сказала им, что идет к ним Обличитель и Судия. Они поспешили ук­рыться под тенью райского древа для того, чтобы скрыть от Бога свое смущение и замешательство. Испуг их был так велик, что на эту минуту помрачил их смысл до забвения о вездеприсутствии и всеведении Божием. Говорим — на эту минуту, потому что нельзя утверждать, будто мысль о невозможности спрятаться от Вездесущего и Всеведущего навсегда в них померкла, — иначе они, как сейчас увидим, не отозвались бы на глас Божий.


9. И призва Господь Бог Адама и рече ему: Адаме, где еси?

Господь делает этот вопрос не потому, что не знал, куда скрылся Адам, а потому, что желал побудить Адама к свободному признанию своей вины.


10. И рече ему (Адам): глас слышах Тебе ходяща в раи, и убояхся, яко наг есмь, и скрыхся.

Звук голоса, услышанный Адамом, был тот же, к како­му привык Адам до падения: голос этот, по–прежнему, звучал благостию и любовию. Адам не мог не отозваться на него, не мог отвечать на него упорным молчанием: ожесточение еще не проникло в его душу, и страх право­судия еще не породил в ней отчаяния. Но вместе с сим в ответе Адама сказалась сила греха. Убояхся, говорит он, яко наг есмь. Грешник боится показать Богу свою наготу. Но как он мог признавать себя нагим, когда прикрыл наготу смоковным листвием? Видно, это прикрытие не истребило в нем чувства стыда; видно, оно не прекратило тех непра­вильных движений в теле, которыми возбуждено это чув­ство. Их он стыдится пред женою, тем стыднее ему в присутствии Бога. Но он стыдится только следствий пре­ступления заповеди Божией, а не самого этого преступле­ния. Грешник признается только в том, чем он стал, а не в том, от чего он стал таким. Как неполно такое призна­ние! — И скрыхся. Грешник не хочет иметь свидетелем своего смущения Того, пред кем вся нага и объявлена. Это свидетельствует и о силе смущения, и о силе греха, могу­щего смутить душу до некоторого помрачения в ней мысли о всеведении Божием.


11. И рече ему (Адаму) Бог: кто возвести тебе, яко наг еси, аще не бы (точнее с еврейск. разве) от древа, егоже заповедал тебе сего единаго не ясти, от него ял еси?

Грешник признает свою наготу, или срамоту, но не открывает ее причины. Господь хочет привести его к со­знанию того преступления, которое послужило первона­чальною причиной его срамоты. Бог не прямо обличает Адама в сем преступлении, а только вопрошает его: разве

он ел от плодов запрещенного древа? — вопрошает для того, чтобы дать ему возможность искренним ответом сво­бодно осудить самого себя в грехе.


12. И рече Адам: жена, юже дал еси со мною, та ми даде от древа, и ядох.

Адам наконец признает свой грех; но вместо того, чтобы обвинить себя одного, ответственность за него сла­гает на жену, и даже на самого Бога, который дал ему жену, как будто она могла насильно привлечь ко греху того, кто поставлен во главу ее, и как будто Бог сотворил жену на грех мужу.


13. И рече Господь Бог жене: что сие сотворила еси? И рече жена: змий прельсти мя, и ядох.

Жена в ответе на вопрос Судии подражает мужу: вину свою она слагает на змия, не рассуждая, что змий потому обольстил ее, что встретил в ней не сопротивление, а со­чувствие к его льстивым внушениям. — Допрос кончен. Следует приговор сперва змию, потом людям. Змию сделан приговор без предварительного допроса, потому что целию допроса могло быть только приведение виновного к рас­каянию, которое немыслимо в змие–искусителе, т. е. диа­воле.


14. И рече Господь Бог змию: яко сотворил еси сие, проклят ты от (пред) всех скотов, и от всех зверей земных: на персех твоих и чреве ходити будеши, и землю снеси вся дни живота твоего.

Проклятие, произнесенное над змием, относится и к животному, послужившему орудием искушения, и к само­му искусителю, — нераздельно, потому что диавол дейст­вовало нераздельно со змием. Правда, виновен собственно искуситель, а не естественный змий — существо, не ода­ренное разумом и свободою и могущее быть только орудием чужого греха, а само не способное к греху. Но «не удивительно, если Бог проклинает орудие искушения и грехопадения человеческого, когда Он и всю землю про­клинает ради человека (ст. 17). В сем случае Он уподобля­ется отцу, который проклинает меч, отнявший жизнь у его сына; или детоводителю, который, дабы удержать в преде­лах порядка юность поползновенную, поставляет над нею видимые памятники наказанного своеволия» (Зап. на кн. Бытия). Змий естественный проклинается пред всеми ско­тами и зверями в том смысле, что он несравненно более, чем всякое другое животное, возбуждает отвращение и вместе страх: не все из змиев ядовиты, но все для большей части людей страшны, потому что трудно отличить между ними вредных и безвредных. Змий естественный осужда­ется ходить на персях и чреве. Можно думать, что Господь обращает в наказание змию естественные его свойства. Бог как бы так сказал змию: «ты создан пресмыкающимся животным, — и навсегда останешься пресмыкающимся и притом презренным. При взгляде на тебя люди будут вспо­минать то несвойственное тебе положение разумного и словесного существа, в которое ты на несколько минут поставлен был диаволом, и воспоминая это, будут также смеяться над тобою и презирать тебя, как они будут сме­яться и презрительно обращаться с самозванцем, приняв­шим на себя вид знатной особы, когда откроют его обман и узнают в нем простого смертного». Змий осуждается есть землю: это значит, что пища его (большею частию мелкие пресмыкающиеся животные) будут мешаться с прахом. — Весь этот приговор естественному змию как должно пони­мать в отношении к духовному змию, т. е. диаволу? — Проклятие змия пред всеми скотами и зверями означает, что диавол, возбудивший благосклонность к себе Евы, будет для людей ненавистнейшим из всех существ; имя его, как врага Божия и человеков, будет предметом омерзе­ния. — Хождение змия на чреве и персях служит образом

крайнего уничижения духовного змия. Отпадши от Бога, он низвергнут был Богом с прежней высоты и осужден на вечные муки. Кипя злобою на Вышнего, он надеялся по­править свое положение присвоением себе господства над людьми и сделаться чрез то соперником Богу. Но успех его влияния на людей послужит к вящему уничижению его от Бога и только отягчит уже произнесенное ему осуждение на вечные муки в аде. — Ядение змием земли знаменует окончательное поражение и посрамление диавола, угро­жающее ему от Богочеловека, — в каковом виде и Давид изображает торжество над врагами Соломона и прообразо­ванного им Христа Спасителя: врази его персть полижут (Пс 71, 9).


15. И вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем тоя: той твою блюсти будет главу, и ты блюсти будеши его пяту.

И сии грозные слова ближайшим образом относятся к змию — животному, но под образом вражды к нему жены и семени ее и поражения его в главу семенем жены дают нам видеть собственно борьбу с диаволом и победу над ним Христа Спасителя и в общении со Христом избранной части человечества. В самом наказании диаволу, изречен­ном в сих словах, Господь подает человеку надежду спасе­ния во Христе, являет согрешившему человеку милость свою, и ею утешает его. Вот первое обетование или перво–евангелие о Христе: оно служит зерном, из которого разо­вьются все дальнейшие обетования и пророчества о Хрис­те, приготовлявшие к принятию Его ветхозаветных веру­ющих.

И вражду положу между тобою и между женою Жена вступила в противоестественный союз с духовным змием–искусителем, на пагубу себе и своему потомству. Но милосердый Господь не хощет погибели грешника, к которой неизбежно ведет союз с врагом Бога и всякого добра. Спасти человека не иначе можно, как чрез расторжение этого союза. Сам человек своими силами не может расторг­нуть его, не может разорвать греховные цепи, которыми опутал его диавол, даже не может начать самой борьбы с диаволом, — он раб его, будучи рабом греха (Ин 8, 34). И вот за этого злосчастного раба вступается Господь. Он сам начинает дело освобождения его возбуждением борьбы между ним и диаволом, сам поставляет человека во враж­дебное отношение к диаволу, и таким образом полагает начало царству благодати, спасающей человека. Он сам своею благодатию касается сердца грешника и дарует ему силу для сопротивления греху и диаволу. Вражду положу, говорит Господь змию, между тобою и между женою. Первая в мире жена первою попала в сеть диавола и легко отдалась во власть его, но она же своим раскаянием потря­сет его власть над собою. Равно и во многих других женах, особенно в лице преблагословенной жены Девы Марии, он встретит сильный отпор своим козням. — И между семе­нем твоим, и между семенем тоя. Под семенем духовного змия, так как у него не может быть естественного потом­ства, разумеются подчиненные ему злые духи, также не­честивые люди, которых слово Божие ясно именует порож­дениями ехидны (Мф 3, 7) и чадами диавола (Ин 3, 10), и особенно главное исчадие диавола — антихрист (2 Сол 2,3). По обетованию Господа, не будет мира между сими исча­диями диавола и семенем жены. Под семенем жены, враж­дебным семени змия, должно разуметь собственно одно лицо (Быт 4, 25) из потомков жены, именно Того из них, который от вечности предопределен к спасению людей, и во времени родился от жены (Гал 4, 4) без семени мужа. Он затем и явился в мир, чтобы разрушить дела диавола (1 Ин 3, 8), т. е. царство диавола, наполненное его слугами, его семенем. Но Богочеловек явился борцом против се­мени змия, или царства диавола, не только личною своею деятельностью во днех плоти своея, а вместе в лице тех потомков жены, которые до явления Его в мир ратовали против семени змия под знаменем Его, с верою в Него, и тех, которые по пришествии Его соединились под Его победное знамя для той же борьбы. Он так близок к ним, так тесно соединен с ними, как глава с членами тела. При таком отношении их ко Христу не будет противоречия в том, если мы под семенем жены, враждебным семени змия, разумея собственно Христа, будем вместе разуметь веру­ющих в Него, или всю воинствующую Церковь, как тело Его.

Той твою блюсти (поражать) будет главу. — Той, следовало бы сказать то, т. е. семя жены. Примечаемый здесь недостаток грамматического согласования в роде греческими и за ними славянскими переводчиками наме­ренно допущен вследствие того, что они под семенем жены признают собственно одно лицо, т. е. Христа. Их мнение тем более достойно уважения, что здесь семя жены проти­вополагается не множеству семени змия, но одному змию. — твою сотрет главу. Для естественного змия может быть смертельно только в голову нанесенное поражение: если же у него голова цела, не раздавлена, то хотя бы все осталь­ные части его были изрублены, он может еще сохранять жизнь и уязвлять ядовитым жалом. Соответственно сему, поражение духовного змия в главу семенем жены означает, что Христос совершенно победит диавола и отнимет у него всю силу вредить людям. Сего торжества над диаволом Христос достигнул посредством крестной смерти, неза­долго до которой Он сам сказал: ныне князь мира сего изгнан будет вон (Ин 12, 31). Но и при самом вступлении в служение искупителя, и в продолжение сего служения Христос побеждал диавола, когда был искушаем от него в пустыне, когда изгонял из людей бесов, когда повсюду распространял и утверждал в сердцах людей истину, не­приятную отцу лжи. По вознесении Господнем и по сошествии Св. Духа быстрое распространение христианства свидетельствовало о столь же быстром сокращении преде­лов царства сатаны, который, впрочем, окончательно будет приведен в бездействие не раньше второго пришествия Христова. И ты блюсти будеши Его пяту. До второго пришествия диаволу дается возможность вредить людям, и в их лице самому Христу, но его уязвления легко будут исцеляемы, как уязвления в пяту, неопасные потому, что в пяте, покрытой твердой кожей, мало крови. Уязвление в пяту бессильною злобою диавола было нанесено самому Христу, против Которого он возмутил неверных иудеев, распявших Его. Но это уязвление послужило только к вящему посрамлению диавола и исцелению человечества.


16. И жене рече (Бог:) умножая умножу печали твоя и воздыхания твоя: (с евр. : в беременности твоей) в болезнех родиши чада, и к мужу твоему обращение твое, и той тобою обладати будет.

Чадородие, источник благословения Божия, будет ору­дием гнева Божия: оно будет соединено с болезнями чревоношения и муками рождения, вследствие ослабления грехом телесных сил матери. Но несмотря на эти муки и болезни, жена все будет иметь влечение к мужу, участием своим в рождении детей причиняющему ей муки и болезни: к мужу твоему обращение твое. Кроме того, Господь обращает в наказание жене то самоуправство, с каким муж будет обращаться с нею не как с равноправною, по крайней мере в домашней жизни, помощницею ему, а как с рабою и невольницею: И той тобою обладати будет. Какой урок смирения для той, которая мечтала о равенстве с Богом! Это рабство жены тяготело над нею особенно в язычестве, и ослаблено христианством, по учению которого во Христе Иисусе нет мужеского пола и женского, ибо все составляют одно в Нем (Гал 3, 28. Еф 5, 22).


17. И Адаму рече: яко послушал еси гласа жены твоея и ял еси от древа, егоже заповедах тебе сего единаго не ясти, от него ял еси: проклята земля в делех твоих, в печалех снеси тую вся дни живота твоего.

Приговор Адаму предваряется объявлением вины его, состоящей в том, что он, забыв свое значение, как руково­дителя жены, вместо того, чтобы внушить ей раскаяние в преступлении, сам дал себя увлечь ее недобрыми внуше­ниями, и что он преступил заповедь, которую сам непо­средственно, в ясных выражениях принял от Бога. Приго­вор: проклята земля в делех своих (точнее с еврейского: за тебя). За вину человека проклинается, т. е. или совсем лишается благословения плодородия, или на малоплодие осуждается земля, возделываемая руками человека. Про­клятие земли относится также к качеству ее произведений: пораженные проклятием они утратили в значительной сте­пени первоначальные совершенства, первоначальную пи­тательность и полезность для человека. В печалех снеси тую (от нее) во вся дни живота твоего. Вследствие ума­ления плодородия земли, приобретение пропитания по­средством земледелия будет стоить человеку великих бес­покойств и огорчений. Нет сомнения, что это проклятие земли отразилось и в мире животных, ибо животные, пи­таясь отселе плодами проклятой земли, не столь обильны­ми и менее годными для поддержания сил и здоровья, по необходимости должны утратить часть первоначальных своих совершенств, и может быть вследствие умаления, в количестве и качестве, растительной пищи, многие из них сделались плотоядными.


18. Терния и волчцы возрастит тебе, и снеси траву селную.

Терния и волчцы и другие негодные травы до грехопа­дения могли произрастать только на местах пустынных, а теперь и на обработанной руками человека почве будут заглушать собою полезные растения. И снеси траву сеяную. Тот, кто прежде питался плодами райских дерев, осужда­ется теперь питаться свойственного животным пищею — полевою травою, в случае неурожая хлебных растений и древесных плодов.


19. В поте лица твоего снеси хлеб твой, дондеже возвратишися в землю, от нея же взят еси: яко земля еси, и в землю отыдеши.

И до грехопадения, живя в раю, Адам должен был трудиться, но тогда, вследствие плодородия почвы и кре­пости телесных сил, труд был легок и благодарен. Для приобретения пропитания Адам осуждается теперь на из­нурительный до пота и менее плодотворный труд. Одна смерть освободит его от изнурительной борьбы с непокор­ною ему природой: дондеже возвратитися в землю, от неяже взят еси: яко земля еси и в землю отыдеши. Какой удар для гордости человеческой! Тот, кто мечтал возвы­ситься до богоравенства, должен обратиться в прах, из которого сотворен. Смертию угрожал Господь за ослуша­ние Его воли, и эта угроза непременно исполнится. С вкушением плода человек не только стал смертным, но и действительно начал умирать по самому телу: семя смерти уже проникло в телесный состав, и то, что мы называем смертию, есть только конец давно начавшейся работы смерти. И если не вдруг, не скоро наступил этот конец для первых людей, это потому, что Господь долготерпеливый ожидал от них покаяния и плодов его.

И проклятие земли, и смерть суть действия не только правосудия Божия, но вместе благости Божией к грешнику; ибо служат врачевством против гордости, учат смирению, и ставят преграду неумеренным чувственным удовольст­виям.


20. И нарече Адам имя жене своей жизнь (Ева), яко та мати всех живущих.

Несмотря на выслушанный от Бога приговор смерти Адам дает жене имя, по–видимому, неуместное после этого приговора. Это свидетельствует о его благодарности к Богу, обетовавшему сделать жену матерью великого Семе­ни, имеющего победить диавола и притупить жало смерти.

Глава: VI. Паремия, положенная на вечерне в понедельник второй седмицы Великого поста (Быт 3, 21–24. 4, 1–7).

Быт 3, 21. И сотвори Господь Бог Адаму и жене его ризы кожаны, и облече их.

Чувство стыда друг пред другом, пред Богом и своею совестию, возбужденное в падших прародителях зрелищем наготы своей, заставило их устроить препоясание на чрес­ла. Господь одобряет это чувство и это прикровение сра­моты, как свидетельство раскаяния во грехе, и вместо не­совершенной одежды, закрывавшей только часть тела, и притом непрочной (она сделала из древесных листьев), дарует им полную и прочную одежду из кож звериных. Не только в нравственном отношении нужна была одежда, как преграда бесстыдству и ограда скромности, но и в физи­ческом: грех внес в телесную природу наших прародите­лей, дотоле крепкую и безболезненную, начало немощей и болезней, — одежда явилась для них потребностью для защиты от холода, сырости, зноя. Не лишено значения самое вещество, из которого сделана для них одежда. Бог мог бы, без сомнения, устроить для них одежду из другого какого‑либо вещества, но Он избирает такое, для получе­ния которого надлежало пролить кровь бессловесного. Не без основания думают, что Господь чрез это хотел научить людей не только искусству одеваться, но вместе умилос­тивлять Его закланием в жертву Ему животных.


22. И рече Бог: се Адам бысть яко един от Нас, еже разумети доброе и лукавое. И ныне да не когда прострет руку свою и возмет от древа жизни, и снест и жив будет во век.

Преступлением заповеди Божией Адам не только не достиг того, что обещал ему диавол, т. е. равенства с Богом в многоведении, но еще лишил себя права на дальнейшее пребывание в райском жилище. Приговор об изгнании из рая Господь предваряет словами: се Адам бысть яко един от Нас, еже разумети доброе и лукавое. В сих словах, представляющих собеседование между Лицами Пресвятой Троицы, выражается укоризна Адаму и вместе сожаление о том легкомыслии, с каким он допустил себя обмануть диавольским обещанием. Событие показало, в каком смыс­ле понимал свое обещание диавол. Адам действительно сделался подобным Богу, если под сим уподоблением ра­зуметь приобретение знакомства с добром и злом без от­ношения к тому, как приобретено это знакомство. Оно приобретено чрез порабощение злу, с утратою невинности и правоты. Не достойно ли, посему, величайшего сожале­ния, что Адам, увлеченный желанием равнобожия, не до­гадался, что ему обещано диаволом только мечтательное равнобожие? Не достойно ли сожаления, что он по своей вине впал в сети диавола?

И ныне да не когда прострет руку свою и возмет от древа жизни и снест, и жив будет во век За вкушение недозволен­ных к употреблению плодов от древа познания добра и зла Господь лишает Адама дозволенных к употреблению пло­дов от древа жизни. Им дана была благодатная сила под­держивать бессмертие человека по самому телу. Господь не отъемлет от них этой силы, но Ему уже неугодно было чрез них поддерживать бессмертие в том, кто по духу отчуждил себя от жизни в общении с Богом. Впрочем, лишение бессмертия по телу было не только наказанием для человека, но вместе делом милости Божией. Вечно жить в бессмертном теле значило бы вечно грешить и вечно терпеть бедствия, на какие осужден человек в этой жизни. Смерть полагает предел этим бедствиям и пресекает пагуб­ную возможность вечно грешить. Притом опытное дозна­ние того, что счастие невозможно на этой проклятой за грехи человека земле, и что полная победа над грехом недостижима в этой жизни, ослабляло в человеке пристрас­тие к временной жизни, возбуждало в нем желание и на­дежду блаженства в другом мире, и устремляло его помыш­ления к небесному отечеству.


23. И  изгна его Господь Бог из рая сладости делати землю, от неяже взят бысть.

Адам не только лишается райского жилища, благоу­строенного и снабженного всеми удобствами жизни, но и осуждается вне его, собственными, не всегда благодарны­ми трудами возделывать землю, находящуюся в диком состоянии, и притом ту, из которой он взят. Адам сотворен был вне рая; теперь он возвращается в то место, где проис­ходило сотворение его из земной персти. Вид этого места постоянно должен был напоминать ему, что он земля — и что в землю должен будет возвратиться. В соседстве с раем, куда возбранят ему доступ, это напоминание долженство­вало быть особенно тяжко.


24. И  изрину Адама, и  всели его прямо рая сладости: и   пристави херувима, и   пламенное оружие обращаемо, хранити путь древа жизни.

Господь назначает Адаму жилище недалеко от рая, прямо рая, яснее с еврейского: на восток у рая, — для того, чтобы в виду прежнего блаженного жилища он побуждаем был оплакивать потерю его и свое преступление. Доступ краю Господь заградил, поставив стражем к нему херувима с пламенным обращающимся мечом. Херувим — это один из ангелов высшего чина. На херувимах, как на колеснице, восседит Господь (Пс 18, 11). Посему в видении пророка Иезекииля они являются в виде колесницы, над которой можно было усмотреть чувственное подобие славы Божией (Иез гл. 1). Значит херувимы — благоговейные носители, или как бы престол величия Божия, и служение их Богу состоит в том, чтоб открывать в Нем Высочайшего Царя. Это значение их служения выражено было также в золотых изображениях двух херувимов, поставленных над Кивотом Завета в скинии свидения и в храме Соломоновом: херуви­мы преклоняли над Кивотом свои лица и крылья в знак благоговения к Тому, Кто восседит над ними, как на пре­столе, в качестве Царя избранного народа. Пророк Иезеки­иль у каждого из четырех херувимов, составляющих таин­ственную колесницу, видел по четыре лица и множество очей. Лице орла и человека и множество очей указывали в херувимах многоведение и зоркость, а лице льва и вола крепость и могущество (слич. Апок 4, 7). Вероятно подоб­ный вид имел херувим, стоявший стражем у рая. Одним видом своим и особенно — пламенным мечом, сверкаю­щим и быстро вращающимся, он наводил страх на человека и держал его вдали от места, вверенного охранению столь необычайного стража. Но для чего эта грозная стража? Бог, без сомнения, мог совершенно уничтожить самый след рая с древом жизни. Но до некоторого времени, может быть до конца жизни Адамовой, или до потопа Он оставил непри­косновенным рай с древом жизни, конечно для того, чтоб Адам, имея постоянно в виду потерянный рай с живонос–ным древом, не забывал, какого блаженства он лишился, и чтобы смиренно каялся в своем преступлении. Преступле­ние лишило человека земного рая, но покаяние уготовляло ему место в другом раю, который с древом жизни откроется некогда на новой земле (Апок 20, 2 и др.).

Далее следует повествование о детях Адама.


Гл. 4, ст. 1. Адам же позна Еву жену свою, и заченши роди Каина и рече: стяжах человека Богом.

Благословение чадородия, данное прародителям в раю, не утратило силы по изгнании их из рая. Оно служило для них источником утешения в многоразличных горестях. Они утешали себя надеждою, что если сами, по приговору Божию, должны будут умереть, за то будут жить в своих потомках, и что если не они, так их потомки доживут до времени рождения Сокрушителя главы змиевой.

Слова: позна Еву жену свою служат не только скром­ным выражением полового общения, но вместе предпола­гают, что людям, как существам разумным, в супружеских отношениях свойственно следовать не одним слепым жи­вотным влечениям, а вместе сознательному, свободному движению воли. — Ева, сделавшись матерью первого сына, обрадовалась ему отчасти потому, что видела в нем плод благословения Божия о чадородии, отчасти потому, что подумала, не через этого ли сына суждено было исполнить­ся обетованию Божию о сокрушении главы змия. Радость свою и благодарность к Богу, даровавшему ей сына, она запечатлела в наименовании его Каином, что значит при­обретение. Она сказала: стяжах человека Богом, т. е. от Бога. Она взирала на своего первенца, как на дар Божий, а на себя, как на счастливую обладательницу этого дара.


2. И приложи родити (потом родила) брата его, Авеля. И бысть Авель пастырь овец, Каин же бе делаяй землю.

Сколько радовалась Ева первому сыну, от которого ожидала видеть великое утешение для себя, столько же сокрушалась она по рождении второго, как это видно из наречения ему имени. Авель значит: суета, ничтожество. Ева, вероятно, хотела сим наименованием выразить, что как в первом сыне она не нашла чего ожидала, так и от второго она уже не чает для себя радости. Имя Авеля могло быть дано также под влиянием предчувствия ожидавшей его участи, — его краткой жизни и насильственной смер­ти. — Старший брат был земледельцем, младший — пас­тырем овец. Первое занятие указано было самим Богом Адаму, но, вероятно, Адам занимался и скотоводством по нужде в одежде из кожи и шерсти и в молоке, также в приношении кровавых жертв, и занимался, конечно, не без воли Божией. Дети Адамовы разделили между собою оба эти занятия и может быть усовершенствовали их.


3. 4. 5. И бысть по днех, принесе Каин от плодов земли жертву Богу: и Авель принесе и той от первородных овец своих и от туков их. И призре Бог на Авеля и на дары его: на Каина же и на жертвы его не внят.

И бысть по днех. Указание на время неопределенно, но, вероятно, бытописатель хотел сказать, что Каин и Авель стали приносить жертвы, когда уже возмужали и вступили во владение собственностью, которой свободно могли рас­полагать. Приносить жертвы было издревле правом и обя­занностью отца или главы семейства. Каин и Авель могли сделаться таковыми еще при жизни Адама (как например Иаков при жизни Исаака), который, удерживая верховную власть над ними, мог каждому из них дать часть своего имущества в полновластное их распоряжение, дозволить им жить отдельно от себя, и совершать жертвоприношения.

Жертвы Каина и Авеля — первые из упоминаемых в Библии. Это не значит, однако, что дотоле не было жер­твоприношений. Первая жертва, вероятно, принесена была еще в раю. Догадываются, что кожаные ризы, в которые Бог облек Адама и жену его, сделаны были из кожи живот­ного, принесенного в жертву. Сами ли люди придумали угождать Богу жертвами, или Бог научил их тому? Всего справедливее полагать, что жертвы имеют божественное происхождение. О жертве Авеля Апостол сказал, что он «верою множайшую жертву принесе паче Каина» (Евр 11,4). Но «вера, — сказал тот же апостол, — от слуха (от слуша­ния), слух же глаголом Божиим (от слова Божия)» (Рим 10, 17). Следственно слово Божие, или заповедь Божия, было основанием для жертвоприношений, и Авель был только исполнителем этой заповеди, усвоив ее с верою.

С какою целию установлены Богом жертвы? Без сомне­ния, Сам Бог в них не нуждался, ибо все Ему принадлежит. Жертвы должны были свидетельствовать о зависимости приносящих оные от Бога. Принося в жертву Богу дары благости Его, люди чрез сие должны были исповедывать и свою благодарность к Нему за Его дары, и также свое желание и надежду пользоваться вперед Его милостями. Кроме того, жертвы кровавые имели связь с грехом чело­века. Грех навлек на грешника гнев Божий, соделал его достойным вечного осуждения и проклятия от Бога. Кро­вавые жертвы установлены Богом для умилостивления Его, для утоления Его гнева. «Я дал ее (кровь) вам на жертвен­ник, чтобы очищать души ваши, ибо кровь сия душу очи­щает» (Лев 17, 11). Но каким образом кровь животного может очищать душу? Сама по себе кровь, конечно, не имеет этой силы. «Невозможно, чтобы кровь козлов и тельцев уничтожала грехи» (Евр 10,4). Для сей цели может довлеть только Кровь Богочеловека. Правосудный Бог, оскорбленный грехом человека, мог быть умилостивлен только Кровию Безгрешного и Невинного, каковым был один Богочеловек. Кровь Его пролита была во времени, но очистительная сила ее простирается на все времена. Он есть Агнец Божий, закланный от сложения мира (Апок 13, 8), по предвечному совету Божию. Он есть Вечный Первосвя­щенник (Пс 109,4. Евр 7,21), жертва Которого от вечности ходатайствовала пред правосудием Божиим за всех людей, как тех, которые принадлежат к новозаветной Церкви, так и чад Церкви ветхозаветной, с верою ожидавших Его при­шествия. Вера сия во времена ветхозаветные поддерживае­ма была не только многоразличными обетованиями и про­рочествами о Христе, но вместе кровавыми жертвами. В них Господь предварительно явил жертву, имевшую неког­да принестися на Крестном Жертвеннике. Животные пото­му и были приносимы в жертву, что кровь их, как неповин­ных в грехе человека, прообразовательно указывала на Кровь невинного и святейшего Богочеловека. Не усомним­ся сказать, что ветхозаветные жертвы были не только прообразованием искупления, но и средством к низведению благодати Христовой в души тех, которые, принося жер­твы, верою прозревали в грядущее искупление, и сердцем сокрушенным и смиренным жаждали его. Только под этим условием жертвенная кровь бессловесных могла «очищать душу».

И призре Господь на Авеля и на дары его: на Каина же и на жертву его не внят. Каким образом можно было узнать, что одна жертва благоволительно принята Богом, а другая не принята? Нередко Бог свидетельствовал свое благоволение к жертвам ниспосланием огня на них. Так Он ниспослал огонь на жертву Аарона (Лев 9, 24), на жертвы Гедеона (Суд 6, 21), Давида (1 Пар 21, 26), пророка Илии (3 Цар 18, 38). Догадываются, что сие же знамение дано было Авелю. Причина предпочтения жертвы Авелевой пред Каиновой заключалась не в том, что один принес жертву кровавую, другой бескровную, —эта разность была следствием их неодинаковых занятий, каждый приносил жертву от плодов своих трудов, — а, главным образом, в душевном расположении принесших. «Верою, — говорит Апостол, — Авель принес Богу жертву лучшую, нежели Каин» (Евр 11,4); то есть причиною того, что жертва Авеля была угоднее Богу Каиновой, была сердечная его предан­ность Богу, основанная на вере в непреложность Его обетований, и на убеждении, что Ему, как Высочайшему Духу, подобает больше духовное поклонение, чем обрядовое. В Каине же не было этих духовных расположений: принося Богу жертву, он совершал один обряд и не возносился к Богу умом и сердцем. Он думал, что обязанности его к Богу состоят только в исполнении одного обряда. Разность ду­ховных расположений обоих братьев сказалась в самом выборе жертв. Авель, по сердечному усердию к Богу, при­нес Ему в жертву самых лучших животных из своего стада, таких, какими каждый хозяин преимущественно дорожит, то есть первородных и хорошо откормленных (тучных). О Каине же не говорится, чтоб он выбрал в жертву лучшие из плодов земных. По всей вероятности и по качеству, и по количеству они были незначительны. «Сойдут с рук и эти, — рассуждал он. — Зачем даром пропадать отборным плодам? Лучше они останутся в мою пользу. Бог ведь не станет их употреблять в пищу». Рассуждение, весьма по­хожее на речь Иуды о бесплодной трате драгоценного мира на помазание ног Иисуса Христа.


5. И опечалися Каин зело, и испаде лице его.

Неблаговоление Божие к жертве Каина, естественно, огорчило его. Но это огорчение не было огорчением покая­ния, печалию по Бозе, не соединялось со смиренным созна­нием своей вины, — оно было огорчением досады и на брата, младшего пред ним по возрасту и, однако, предпо­чтенного пред ним от Бога, и на самого Бога, как будто Бог сделал ему обиду, явив знамение своего благоволения не ему, а брату его. Огорчение свое Каин глубоко затаил в душе, — оно не высказывалось ни в словах, ни в делах, а только в суровом виде лица. Лице его испаде, то есть он смотрел потупленными взорами (исподлобья).


6. И рече Господь Бог Каину: вскую прискорбен был еси? И вскую испаде лице твое?

Милосердый Господь, заградивший людям доступ к раю, не перестал, однако, быть близким к ним и вне рая, — по–прежнему Он являлся к ним в доступном для них чело­веческом образе. Сие снисхождение Божие дано было ис­пытать и Каину. Подобно другу, спешащему навестить своего приятеля, находящегося в горе и в горе безмолвного, и словами сочувствия разговорить и успокоить его, — милосердный Господь посещает Каина и своими вопроса­ми, полными участия к нему, старается вызвать его на откровенную беседу с Собою, и расположить его к спокой­ному и беспристрастному обсуждению своего положения.


7. Еда аще право принеся еси, право же не разделил, не согрешил ли еси? Умолкни: к тебе обращение его, и ты тем обладавши.

Сими словами Господь хощет привести Каина к при­знанию своей вины, допущенной при жертвоприношении, и успокаивает его опасения касательно Авеля, в котором Каин страшился увидеть соперника себе. Каину казалось непонятным, чем жертва его, принесенная от плодов его трудов, хуже жертвы Авеля, тоже принесенной от плодов его хозяйства. Господь как бы так говорит Каину: что ты принес жертву от земледельческих твоих трудов, это так же хорошо, как жертва от стад. Но не хорошо то, что ты принес жертву не так, как Авель: он, желая явить сердечное усердие и преданность Мне, выбрал для жертвы животных первородных и откормленных, ты же поступил не так: ты право не разделил еси, то есть из произведений земли, возделываемой тобою, ты отделил для жертвы что похуже, а что получше, то пожалел, и тем показал недостаток усер­дия и преданности Мне, — а это грешно. Посему в неуспехе твоей жертвы вини одного себя, и досадуй не на Меня, и не на брата твоего, а на одного себя. Не думай, впрочем, чтоб Авель после этого случая возгордился пред тобою, переменил обращение с тобою, перестал почитать тебя. На этот счет успокойся, — умолкни. Он по–прежнему останет­ся в почтительном отношении к тебе, как старшему своему брату.

Таков смысл рассматриваемого нами стиха в церковно–славянском переводе с греческого текста. Но с еврей­ского так переводят этот стих: «Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли чела? А если не делаешь доброго: то у дверей грех лежит: он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним». Этими словами Господь хощет обратить внима­ние Каина не на то, что было нехорошего в жертве его, а на злобу, поселившуюся в сердце его после жертвы. Этой злобы люди могут не заметить, но Всеведущий видит ее, и кротко обличая в ней Каина, в то же время предостерегает его от могущего произойти от ней злодейства. Каин ходил с потупленными взорами: это признак недобрый. Чья со­весть чиста, чьи поступки неукоризненны, тому свойствен­но смотреть на все окружающее открытым и прямым взо­ром, тому нечего бояться. Самая наружность Каина, его встревоженное и потупленное лицо свидетельствует о его сильной злобе на брата, которая может разрешиться ужас­ными последствиями, если вовремя не будет искоренена из сердца. Грех у дверей лежит: грех злобы на брата пред­ставляется здесь под образом дикого зверя, попавшего в тесное заключение, и порывающегося к выходу из него наружу. Злоба, заключенная в сердце, ищет исхода из него, влечет человека к наружному злодеянию. Не надобно да­вать свободы этому зверю, не надобно допускать, чтобы злоба, гнездящаяся в сердце, созрела до решимости на злодеяние. Он (т. е. грех злобы) влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним. Он увлекает тебя на злое дело, но ты противься этому пагубному влечению. — Смысл стиха отличен от того, какой выходит из церковно–славянского чтения того же стиха, но в том и другом случае цель слов Божиих к Каину одна: предостеречь его от злодеяния.VII. Паремия, положенная на вечерне во вторник второй седмицы Великого поста (Быт 4, 8–15).

В сей паремии содержится повествование об умер­щвлении Авеля Каином.


Гл. 4 ст. 8. И рече Каин ко Авелю брату своему: пойдем на поле. И бысть внегда быти им на поли, воста Каин на Авеля брата своего и уби его.

Зависть к Авелю и злоба на него созрела в Каине до решимости убить его, от которой напрасно предостерегал Каина Господь. Чтобы беспрепятственно совершить зло­деяние и скрыть следы его, Каин пригласил брата в поле. И приглашение, и беседа на пути, без сомнения, имели вид дружелюбия, иначе Авель не пошел бы за Каином. В душе Авеля, невинной и радостно настроенной благоволением к нему Божиим, не было и тени подозрения на брата, дышав­шего злобою и скрывавшего ее под лицемерною наружностию. Каин привел Авеля в такое место, где не могло быть свидетелей замышленного им злодейства, и убил его. Убие­ние совершено было с пролитием крови, как это видно из обличительных слов Господа к Каину (ст. 10), и из слов Иисуса Христа, грозившего Иудеям казнию за их кровавые преступления, начиная от крови Авеля праведного (Мф 23, 35). Злодеяние Каина — это был первый взрыв предвозве­щенной Богом (Быт 3, 15) вражды между семенем жены и семенем змия–диавола, продолжающейся чрез всю исто­рию человеческого рода. Зло не может жить в мире с добром. «Всяк делающий худые дела ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы» (Ин 3,20). Первый, исконный ненавистник добра есть диавол. Каин был первым порождением, семенем диавола в человеческом роде, и потому не мог жить в мире с

благословенным и святым семенем жены в лице Авеля. На такое значение Каинова преступления указывает апостол Иоанн, говоря: «Каин был от лукаваго, и убил брата своего. А за что убил его? За то, что дела его были злы, а дела брата его праведны» (1 Ин 3, 12). Самый способ проявления вражды к Авелю свидетельствует о сродстве Каина с диа­волом. Диавол лестью и коварством погубил Еву. И Каин также лестью и коварством вызвал Авеля в поле для его погубления. Диавол «человекоубийца бе искони» (Ин 8. 44), ибо «завистию диаволею смерть вниде в мир». И Каин явился подражателем диавола, сделавшись братоубийцею.


9. И рече Господь Бог к Каину: где есть Авель брат твой? И рече: не вем: еда страж брату моему есмь аз?

Вопросом Каину Господь хочет пробудить его совесть, расположить его к исповеданию греха, к раскаянию и к мольбе о прощении. Но Каин и слышать не хочет напоми­наний о покаянии. Он с дерзостию ожесточенного грешни­ка запирается в преступлении. От сего запирательства не удерживает его ни мысль о всеведении Божием, которая затмилась в нем, ни страх правосудия Божия, который, как увидим, пробудится в нем уже после и приведет его только к отчаянию. Какой страшный успех греха со времени гре­хопадения прародителей! Отец с матерью по крайней мере не запираются во грехе, а только стараются оправдать его, а сын не думает даже признаться во грехе.


10. И рече Господь : что сотворил еси сие? Глас крове брата твоего вопиет ко Мне от земли.

Что сотворил еси сие? В этом вопросе слышится укор злодею и сожаление о нем. «Ты пренебрег Мои внушения, какими Я предостерегал тебя от преступления; образумься по крайней мере теперь, по совершении преступления; пойми, что ты сделал, — ведь ты сделал ужасное преступление, от наказания за которое напрасно думаешь избавить­ся отречением от него». Глас крове брата твоего вопиет ко Мне от земли. Авель по незлобию своему мог совсем не жаловаться Богу на Каина и в то время, когда поражаем был от него смертельными ударами, и по смерти. Но кровь Авеля вопияла к Богу громче всякого живого доносчика; злодейство без жалоб известно было Всеведущему и тре­бовало отмщения злодею от Правосудного. Самовольным, насильственным отъятием жизни у человека оскорблена была власть над жизнию и смертию, принадлежащая еди­ному Творцу. Воздаянием за преступление надлежало вос­становить права этой власти. Отъятием у человека такого драгоценного дара Творца, как жизнь, оскорблена была также благость и любовь Божия к человеку. Господь про­мыслительно хранит жизнь всякого человека, особенно жизнь благочестивых, и без особенной нужды не ускоряет их смерти. Злодей, проливающий драгоценную для Бога кровь, явно идет наперекор любви Божией, и потому может ли остаться безнаказанным? Бог — отец всех человеков: какому же отцу не горько видеть преждевременную и на­сильственную смерть сына? Особенно «честна (многоцен­на) пред Господом смерть преподобных Его» (Пс 115, 15), к числу которых принадлежал Авель. За убитого обыкно­венно вступаются ближайшие сродники его. Вера Авеля сроднила его с Богом и потому сделала Его как бы естест­венным мстителем за кровь его. Кровь Авеля вопияла от земли, — это значит, что земля, упитанная потоками сей крови, готова быть свидетельницею и орудием наказания злодея.


11. И ныне проклят ты на земли, яже разверзе уста своя прияти кровь брата твоего от руки твоея.

В чем состоит то проклятие или осуждение Каина, свидетельницею и орудием которого будет земля, оскверненная злодейством его, как некогда земля Ханаанская осквернена будет нечестием хананеев (Лев 18, 28), — это видно из следующих стихов.


12. Егда делаеши землю, и не приложит силы своея дати тебе: стеня и трясыйся будеши на земли.

И Адам осужден был в поте лица снедать хлеб, но все же земледелие давало ему пищу. Земледельческий труд Каина осуждается на совершенную бесплодность: земля не станет более давать силы для него, когда он будет возде­лывать ее. По всей вероятности, Каин питался плодами дикорастущих произведений земли. Стеня и трясыйся будеши на земли. Сими словами дается понять о том бес­покойном состоянии по душе и телу, на которое осужден Каин. Злоба на людей, в обществе которых он будет нетер­пим, и которых будет подозревать в злоумышлении против него за пролитую кровь, и досада на неудачи земледелия, так расстроят его, что от мучительной душевной боли он будет стонать и всем телом дрожать. Потрясение нервов обратится у него в постоянную болезнь, так что он будет находиться непрерывно в конвульсивном состоянии. Но по точнейшему переложению с еврейского, более согласному с последующим текстом (ст. 14), вместо слов стеня и трясыйся будеши на земли, следует читать: «ты будешь изгнанником, и станешь скитаться по земле». Это значит, что земля перестанет быть для Каина не только обильною житницею, но и покойным жилищем. Озлобляемый неуда­чами в земледелии, которые будет терпеть на всех полях, какие бы и как бы усердно ни стал он возделывать, и терзаемый ненавистью к людям, из общества которых будет удален, и подозрениями мщения с их стороны за свое злодеяние, — Каин будет непрестанно менять места оби­тания и нигде не найдет себе покойного и оседлого приста­нища на земле, пока наконец совсем не бросит земледелиеи не преступит к созданию города (ст. 17), по–нашему — крепости, в которой будет искать безопасности и покоя.


13. И рече Каин ко Господу Богу: вящшая вина моя, еже оставитися ми.

Господь не хощет смерти грешника, но еже обратитися и живу быти ему. — Он хощет всем человеком спастися и в разум истины приити. Весьма вероятно, что и строгий приговор Каину сделан был для того, чтобы потрясенную им душу привести к раскаянию. Раскаяние могло бы возвратить ему милость Божию. Но Каин был ожесточенный грешник, слова приговора породили в нем только отчаяние в милосердии Божием. Вящшая вина моя, еже оставитися ми, т. е. грех мой слишком тяжел, чтобы мог быть отпущен мне, чтобы мог я ожидать прощения. Да я и не стану просить его: между мною и Богом все кончено, помышлять надобно не о прощении, а разве только о том, как бы остаться в живых.


14. Аще изгониши (вот ты изгоняешь) мя днесь от лица земли, и от лица Твоего скрыюся, и буду стеня и трясыйся (буду изгнанником и скитальцем) на земли, и будет, всяк обретаяй мя убиет мя.

Сими словами выражается малодушие Каина. Отчаяв­шись в милосердии Божием, он не ждет себе пощады и от людей и боится быть убитым от первого встречного: всяк обретаяй убиет мя. Но каких людей он мог бояться? Без сомнения, не отца и матери, а их потомков. Каин совершил братоубийство около 229 года со времени сотворения Адама и Евы (Быт 4, 25; 5, 3); а в такой продолжительный промежуток времени они могли иметь у себя не только многих сынов и дщерей, но и многих внуков, особенно по силе действенного благословения Божия, данного им вдруг по сотворении их: раститеся и множитеся и наполните землю (Быт 1,28). Каин мог опасаться мщения за пролитую кровь со стороны не только современных преступлению потомков Адама, но и тех, которые вновь имели народить­ся. Преступление его, которое он сначала скрывал даже от Бога, огласилось, вероятно, вскоре по совершении его и возбуждало во всех ужас и отвращение от убийцы. Опасе­ние Каина было несправедливо: Бог осудил его не на смерт­ную казнь, а на скитание по земле. Но Каину показалось, что в самом этом осуждении заключается смертный при­говор ему, что он оставлен на жертву людской мести имен­но вследствие того, что Господь «изгоняет его от земли», т. е. от Едемской страны, в которой он доселе обитал с родителями и родными. С удалением от их общества, он чувствует себя лишенным участия в благоволении Божием, которым пользуется это общество: «И от лица Твоего я сокроюсь». Отверженного таким образом от людей, Богом хранимых, и от самого Бога, бесприютного скитальца, «может убить меня, — говорит Каин, — всяк, кто встре­тится со мною». Каин думает, что никто и за грех не почтет убить его, поступить с ним так же самоуправно, как он поступил с Авелем.


15. И рече ему Господь Бог: не тако: всяк убивый Каина, седмижды отмстится. И положи Господь знамение на Каине, еже не убити его всякому обретающему его.

Братоубийцу, боящегося людской мести, Господь уве­ряет в безопасности от нее. Господь грозит седмикратным мщением тому, кто осмелился бы убить Каина. Определен­ное число седмь, как и во многих других местах Св. Писания (например, словеса Господня — сребро очищено седмери­цею Пс 11,7. слич. Пс 87, 12. Лев 26, 28), употреблено здесь вместо неопределенного, в том смысле, что убийца Каина подвергся бы несравненно тягчайшему наказанию, чем братоубийца Каин. Почему такая строгость? Потому, что надобно быть слишком дерзким и нечестивым, чтобы решиться на убийство после того, как из примера Каина стало известно, что это злодеяние нельзя совершать безна­казанно. Для чего Господь щадит жизнь Каина, ограждая ее безопасность страшною угрозою убийце его? Для того, чтобы дать Каину время на покаяние, и для того, чтобы удержанием людей от самоуправства в отношении к зло­дею, приучить их вообще к отвращению от самоуправства, несовместного с существованием человеческих обществ, и внушить им, что право наказания смертию даже злодея, принадлежит единому Богу и людьми может быть употреб­ляемо только по соизволению Божию. Кроме того, и пото­му Господь щадит жизнь Каина, что в ней самой, полной непрерывных тревог, заключалось наказание, мучитель­нейшее скорой насильственной смерти. И положи Господь знамение на Каине, еже не убити его всякому обретающе­му его. «Неизвестно, какое было сие знамение, если то не был самый вид Каина, обезображенный сперва завистью и скорбию, потом отчаянием и ужасом, и соделанный для каждого ясною печатию отвержения его» («Библейская исто­рия» митр. Филарета).

Глава: VIII. Паремия, положенная на вечерне в среду второй седмицы Великого поста (Быт 4,16–26).

В сей паремии идет речь о членах Каинова рода и о распространении благословенного племени в лице Сифа и Еноса.


Гл. 4. ст. 16. И изыде Каин от лица Божия и вселися в землю Наид, прямо Едему.

Каин до совершения злодеяния жил с родителями в стране Едемской. Здесь, как член общества верных Богу, хотя и согрешивших пред Ним, он находился вместе с ними

в близком общении с Богом, и удостаивался лицезрения Божия, ибо Бог являлся ему в чувственном, человекообраз­ном виде. Милосердый Господь, как солнце, сияющее на злые и благие, явился лицем Своим Каину и тогда, когда сей замыслил совершить, и тогда, когда совершил злодея­ние, и кротко обличал и вразумлял его. Теперь же за нерас­каянность Каин отлучен правосудным Богом от общества верных Ему и вместе с сим отлица, т. е. от лицезрения Божия. Изгнанный из страны Едемской, он переселился невдали от нее в страну, которая от этого переселения и скитания его в ней по разным направлениям названа Наид, что на еврейском языке означает землю странствования.


17. И позна Каин жену свою, и заченши, роди Еноха. И бе зиждяй град, и именова град во имя сына своего Енох.

И позна Каин жену свою На ком он был женат? На родной сестре: «В тогдашнее время это не было преступ­лением, потому что не было еще закона, которым бы такой союз был запрещен. Иначе и невозможно было вначале размножение человеческого рода» (Феодор. на кн. Быт. вопр. 42). Прибавим, что девственная природа была тогда сильна и супружество родных не могло иметь нынешних пагубных последствий, каковы бесплодие, рождение уро­дов, тупоумных, глухонемых.

Неизвестно, сколько у Каина было детей, но видно, он очень любил Еноха, когда нарек его именем город, к созда­нию которого приступил. В древности городом называлось огражденное стеной или валом пространство с нескольки­ми палатками, или какими‑нибудь другими жилыми стро­ениями, больше похожее на крепость или острожек, чем на город — средоточие промышленности. Такое же укреплен­ное место, конечно, хотел устроить и Каин. К созданию города Каин, вероятно, побуждаем был желанием поло­жить конец своей скитальческой жизни, на которую осужден Божеским правосудием, и утвердить пребывание в одном месте; но едва ли он мог вполне успеть в этом, ибо не сказано, чтоб он водворился в своем городе, который притом он только начал строить, бе строки, предоставив окончание начатой постройки своим детям и внукам. По­стройку города Каин мог предпринять также для того, чтобы найти в нем безопасное убежище от людей, мщения которых продолжал страшиться, а вместе для того, чтобы самому иметь точку опоры при нападении на людей, ибо при неудаче в земледелии он, вероятно, для прокормления себя, прибегал к грабежу. На Каинов город можно также смотреть как на попытку сделать средоточие соединения для своего рода в замене утраченного единения с Богом.


18. Родися же Еноху Гаидад: и   Гаидад роди Малелеила: и Малелеил роди Мафусала.

Имена некоторых потомков Каина: Еноха, Малелеила и Мафусала одинаковы с именами потомков благочестиво­го племени (Быт 5, 13, 19, 22). Это показывает, что оба племени не чуждались одно другого. Из потомков Каина бытописатель с особенною подробностью повествует о Ламехе и его семействе, чтобы в их примере представить сокращение склонностей и пороков всего племени.


19. И взя себе Ламех две жены: имя единей Ада, и имя вторей Селла.

Вопреки первоначальному закону брака (Быт 2, 24), Ламех первый показал пример многоженства. Видно, он не уважал нравственного значения супружеского союза и смотрел на него только как на средство быстрейшего раз­множения рода (По Иосифу Флавию, у него от двух жен было 77 сыновей) и удовлетворения чувственности. «По­добное несовершенство брака терпимо было в патриархах (после потопа), но тогда, когда жизнь человеческая приметным образом сократилась, а вера патриархов и самое смотрение Божие требовали скорого размножения избран­ного племени» (Зап. на кн. Быт.).


20. И роди Ада Иовила: сей бяше отец живущих в селениих скотопитателей.

Начало пастушеского рода жизни положено было еще Авелем. Изобретением Иовила можно почитать только со­единение ее с кочеванием. Селения скотопитателей — это кущи или палатки. Перегоняя стада с одного места на другое по мере потравы пастбищ, скотопитатели стали переносить и свои палатки и ставили их при стадах. Такое кочевание благоприятствовало размножению стад, а вмес­те с сим — корыстолюбию их хозяев и сластолюбию: не мудрено, если они, вопреки первоначальному закону о пище (Быт 1, 29), стали употреблять мясную пищу.


21. И имя брату его Иувал: сей бяше показывый певницу и  гусли (точнее с еврейского, арфу и свирель).

Иувал был изобретателем струнных и духовых музы­кальных орудий и игры на них. Музыка употребительна была при ветхозаветном богослужении и Псалмопевец приглашает хвалить Бога игрою на разных музыкальных орудиях (Пс. 150). Но потомки Каина употребляли музыку, без сомнения, не для хвалы Господу, а для одного чувст­венного веселия.


22. Селла же и   тая роди Фовела: сей бяше млатобиец, ковач меди и  железа: сестра же Фовелова Ноема.

До изобретения Фовелова сосуды и орудия приготов­ляемы были из дерева и камня. Фовел нашел более пригод­ными для многих изделий железо и медь, по большей их прочности и твердости. Видно, что он очень хорошо изучил свойства этих металлов, умел разрабатывать железную и медную руду, изобрел литейное и плавильное искусство. Кроме орудий домашних и земледельческих, Фовел из меди и железа, вероятно, выделывал мечи и копья для нападения на людей и для отражения их. — Сестра же Фовелова Ноема Ноема значит прекрасная По одному этому имени догадываются, что она первая употребляла красоту для обольщения слабых и вместе была изобрета­тельницею тех женских нарядов и украшений, которые служат к возвышению природной красоты искусственным образом.


23. Рече же Ламех своим женам: Ада и Селла, услышите глас мой, жены Ламеховы, внушите моя словеса: яко мужа убих в язву мне и юношу в струп мне.

Ламех говорит женам, что побои, следы которых они видят на его теле, получены им в борьбе с одним молодым человеком, которого он убил. Неизвестно, кто был этот молодой человек, но достоверно, что при убийстве его употреблено было то металлическое оружие, изобретате­лем которого был сын его Фовел. Хвалясь злодейством пред своими женами, Ламех в то же время тщеславится изобретательностью своего сына. В еврейском тексте эти слова Ламеха представляют стихотворный склад. Вероят­но, они составляют отрывок из древней песни, которая дошла до времен Бытописателя. Может быть, Ламех сам был изобретателем стихотворного искусства, и как изобре­татель не уступал превосходства своим даровитым сыно­вьям.


24. Яко седмицею отмстися от Каина, от Ламеха же семьдесят седмицею.

Жены Ламеховы могли тревожиться опасением поте­рять мужа, которому за убийство угрожало мщение от родственников убитого. Ламех успокаивает их, уверяя, что он безопаснее Каина. «Если за смерть Каина произнесено угрожение седмикратным мщением виновнику ее, то моя жизнь несравненно дороже в очах Божиих, и тому, кто дерзнет убить меня, грозит наказание несравненно тягчай­шее, чем тому, кто поднял бы убийственную руку на Каина, ибо и вина моя несравненно легче вины Каина. Ведь я убил не брата родного, а чуждого мне по крови и сам притом получил раны в борьбе с ним». Рассуждение Ламеха отзы­вается кощунством или глумлением и над милосердием Божиим, на которое он будто бы имеет особенное право, словно любимец Божий, и над Божиим правосудием, как будто Бог несправедливо поступил бы, если бы допустил кому‑нибудь отомстить Ламеху за убийство.

Этим заканчивается повествование Моисея о Каине и его потомках. Конец повествования представляет порази­тельное соответствие с началом. Родоначальник нечести­вого племени совершил убийство, а потомки его воспева­ют, прославляют в стихах убийство. Каин–убийца, по край­ней мере, снедаем был угрызениями совести, Ламех заглушил в себе совесть, и не только хвалится убийством, но еще глумится над Богом. До большей степени нечестие не могло достигнуть.

Не продолжая истории нечестивого племени, бытопи­сатель обращается теперь к истории благословенной части Адамова потомства; в ней заключается хранилище будущ­ности человечества, и потому Моисей представляет по­дробно родословие тех, которых Господь избрал для сохра­нения обетования о Семени жены, Победителе диавола.


25. Позна же Адам Еву жену свою: и заченши роди сына, и именова имя ему Сиф, глаголющи: воскреси бо ми Бог семя другое, вместо Авеля, егоже уби Каин.

Для продолжения благословенного племени Бог дает прародителям вместо Авеля другого сына. Мать называетего Сифом, что значит замена, и сама объясняет смысл этого имени: воскреси бо, т. е. восставил ми Бог семя другое вместо Авеля.


26. И Сифу бысть сын: именова же имя ему Енос: сей упова призывати имя Господа Бога.

Упова призывати имя Господа Бога. Понятнее и точнее с еврейского текста: «тогда началось призывание Иеговы» (еврейское наименование Господа). Судя по тому, что вы­ражение: «призвал имя Иеговы» употреблено в жертвоп­риношениях Авраама в Вефиле (Быт 12, 18; 13, 4), должно думать, что идет речь об отправлении богослужения в честь и славу истинного Бога. — Началось. Из сего не следует заключать, чтобы прежде люди не совершали богослуже­ния, — противное доказывают жертвы Авеля и Каина, которые были приносимы по научению и примеру Адама и, без сомнения, соединяемы были с призыванием имени Господа. Со времени Еносаначалось собственно общест­венное богослужение, более торжественное, чем частное или домашнее, вследствие чего общество чтителей истин­ного Бога явственно начало отделяться от общества нечес­тивых потомков Каина, забывших о Боге, и помышлявших только об одних житейских выгодах и удовольствиях.

Глава: IX. Паремия, положенная на вечерне в четверток второй седмицы Великого поста (Быт 5, 1–24).

В сей паремии исчисляются потомки Адама до Еноха.


Гл. 5. ст. 1. 2. Сия книга бытия человеча, в оньже день сотвори Бог Адама, по образу Божию сотвори его, мужа и жену сотвори их и благослови их: и нарече имя ему Адам, в оньже день сотвори их.

Сия книга бытия человеча, т. е. вот обозрение, указа­тель рождений одних людей от других, или вот родослов­ная, поколенная роспись. С какого времени бытописатель намерен вести это родословие? Со времени происхождения первых людей, — с того времени, «в оньже день сотвори Бог Адама, по образу Божию сотвори его, мужа и жену сотвори их». Приступая к перечислению потомков, быто­писатель не без цели упоминает о создании родоначальника и жены его по образу Божию. Быть может, он хотел вну­шить читателю, что перечисляемые потомки Адама, чрез него ведут свой род как бы от самого Бога, что Бог, создав­ший Адама по образу Своему и подобию, есть как бы первый член родословия. Подобно сему, евангелист Лука, перечисляя предков Иисуса Христа по плоти по прямой восходящей линии, останавливается не на Адаме, а на Боге, как на последнем звене родословной цепи: «Иисус сын Иосифов… Еносов, Сифов, Адамов, Божий» (Лк 3, 38). Ясно, что здесь Бог является в таком же отношении к Адаму, в каком сам Адам к Сифу, Сиф к Еносу, и так далее до Христа, т. е. в отношении родственном. Между самими язычниками сохранилось предание, что люди—род Божий (Деян 17, 28), хотя далеко уклонились от Того, от Кого производили свой род. Посему, если иметь в виду пер­воначальное происхождение людей, можно даже о нечес­тивых потомках Адама, чрез Каина, сказать, что и они имеют в Боге общего для всех родоначальника, хотя по образу жизни они сроднились с диаволом, стали семе­нем его. Не тем ли паче честь происхождения от Бога бытописатель мог приписать тем потомкам Адама, кото­рых он будет исчислять вслед за сим, и которых он даже прямо назовет сынами Божиими (Быт 6, 2) не только по особенному благоволению к ним Божию, но и потому, что они преимущественно пред всеми сохранили печать своего божественного происхождения, своего сродства с Богом.


3. Поживе же Адам лет двесте тридесять, и роди сына по виду своему, и по образу своему, и нарече имя ему Сиф.

Ряд сынов Божиих в потомстве Адама открывается Сифом, который дан прародителем по смерти Авеля, вза­мен его (отчего получил свое имя — Быт 4, 5), для продол­жения благословенного племени. Впрочем, бытописатель в рассматриваемом родословии обозревает не весь род Сифа, а только тех членов его, от которых по прямой нисходящей линии произошел Ной. Линию от Сифа до Ноя Моисей избрал отчасти потому, что только этой линии суждено было продолжить существование человеческого рода после потопа, от которого уцелел один Ной с семей­ством, отчасти потому, что только в среде потомства Ноева, в избранной его части, сохранится и исполнится обетова­ние о пришествии Христа.

Роди сына (Сифа) по виду своему и образу своему. Сын походил на отца, может быть, и по наружности, но паче по благочестию. Отец хотя грехом помрачил в себе образ Божий, но покаянием старался обновить черты его, и умел достигнуть того, что премудрость, как сказано в книге премудрости Соломоновой, изведе его от греха, т. е. по­могла ему в борьбе со грехом (Прем 10,1). Сие благочестие наследовал от Адама и Сиф, и это наследие передал сыну своему Еносу, при котором, как мы видели (см. выше, на странице 104–й, VIII паремию), общество чтителей истин­ного Бога начало резко отделяться от нечестивых потомков Каина. Иисус, сын Сирахов, воспевая славных мужей вет­хозаветной Церкви, упоминает в числе их и о Сифе. Он поставляет Сифа наряду с Симом, давая разуметь, что как Сим после потопа, так и Сиф до потопа был родоначальни­ком лучших людей, пребывших верными истинному бого­почтению (Сир 49, 18).


4. Быша же дние Адамовы, яже поживе, по еже родити ему Сифа, лет седмь сот, и роди сыны и дщери. — 5. И быша вси дние Адамовы, яже поживе, лет девять сот и тридесять: и умре. — 6. Поживе же Сиф лет двесте пять и роди Еноса. — 7. И поживе Сиф, по еже родити ему Еноса, лет седмь сот и седмь, и роди сыны и дщери. — 8. И быша вси дние Сифовы лет девять сот и дванадесять: и умре.  — 9. И поживе Енос лет сто девятьдесят, и роди Каинана. — 10. И поживе Енос, по еже роди ему Каинана, лет седмь сот и пятьнадесять, и роди сыны и дщери.  — И. И быша вси дние Еносовы лет девять сот и пять: и умре. — 12. И поживе Каинан лет сто седмьдесять и роди Малелеила. — 13. И поживе Каинан, по еже родити ему Малелеила, лет седмь сот и Четыредесять, и роди сыны и дщери.  — 14. И быша вси дние Каинановы лет девять сот и десять: и умре.  — 15. И поживе Малелеил лет сто шестьдесят пять, и роди Иареда.  — 16. И поживе Малелеил, по еже родити ему Иареда, лет седмь сот и  тридесять, и  роди сыны и дщери. — 17. И быша вси дние Малелеиловы, лет осмь сот и девятьдесят пять: и умре. — 18. И поживе Иаред лет сто шестьдесят два и роди Еноха. — 19. И поживе Иаред, по еже родити ему Еноха, лет осмь сот, и роди сыны и дщери. — 20. И быша вси дние Иаредовы, лет девять сот и шестьдесят два: и умре. — 21. И поживе Енох лет сто шестьдесят пять, и роди Мафусала. — 22. Угоди же Енох Богу, и поживе Енох, по еже родити ему Мафусала, лет двесте, и роди сыны и дщери. — 23. И быша вси дние Еноховы лет триста шестьдесят пять. — 24. И угоди Енох Богу, и не обреташеся, зане преложи его Бог.


При рассмотрении сего родословия должно обратить внимание: 1) на значение его для летосчисления допотоп­ного времени, 2) на долговечность патриархов и 3) на недолговечного в сравнении с ними, но особенно угодив­шего Богу Еноха.

1). Числовыми указаниями лет жизни от появления на свет одного патриарха до рождения от него другого опре­деляется продолжение времени от сотворения мира до потопа. В рассматриваемой паремии обнимается время от Адама до седьмого патриарха — Еноха. Адам родил Сифа через 230 лет по своем сотворении. Сифу было 205 лет до рождения от него Еноса; Еносу — 190 лет до рождения от него Каинана; Каинану — 170 до рождения Малелеила; Малелеилу —165 лет до рождения Иареда; Иареду 162 года до рождения Еноха; Еноху 165 до рождения Мафусала. Сложение сих чисел дает 1287 лет. Далее, за пределами рассматриваемой нами паремии, к сей сумме счисление прибавляет до потопа 969 лет (Быт 5, 26–32; 7, 6). Следст­венно от сотворения мира до потопа протекло 2256 лет.


Это по летосчислению в греческом и церковно–славянском тексте Библии, проверенному с древним самаритянским и Иосифом Флавием (Библ. Ист. изд. 1852 г/стр. 24. 25). Текст греческий в летосчислении допотопного мира дает около 600 лет более, нежели еврейский, в котором каждый из первых шести патриархов является отцом на сто лет раньше, чем по счету еврейской Библии. «Трудность изъяснить удовлетворительно происхождение сей разности не препятствует чистому учению спасительного учения в Св. Писании» (Зап. на кн. Бытия).


2). Долголетие патриархов, живших до потопа и после потопа до Авраама, когда жизнь человеческая начала, впро­чем, постепенно сокращаться, — подвергаемо было неко­торыми сомнению. Почитая невероятным, чтобы человек мог прожить 900, 800,700,600,500,400,300 и 200 лет, они полагали, что Моисей, по примеру древних египтян, сокращавших год в месяц, разумеет месячные годы, когда счи­тает годы патриархов. Но к такому предположению не дает ни малейшего основания повествование Моисея. Напро­тив, в его повествовании о потопе год ясно отличается от месяца в 30 дней. Он говорит: «в шестисотом году жизни Ноевой, в семнадцатый день месяца, в сей день разверзлись все источники бездны» (Быт 7, 11) *.


Нельзя также год Моисеев сокращать в три месяца до потопа и в восемь после потопа. Повествуя о потопе, Моисей ясно полагает около 12 месяцев в году потопном Так, потоп начался в 17–й день второго месяца (по–нашему — ноября) на 600–м году жизни Ноевой и кончился в 27–й день второго же месяца на 601–м году жизни Ноевой (Быт 8, 13 14). В промежутке между началом потопа и концом его, Моисей считает 150 дней (т. е 5 месяцев) усиления потопа, потом говорит о постепенной убыли воды в 17–й день седьмого месяца (апреля), в 1–й день десятого месяца (июля), по прошествии 40 дней, через три недели, и об освобождении земли от воды в первый день первого месяца.


— Если б допустить предположение, будто годы патриархов равняются нашим месяцам, то выходило бы, что некоторые патриархи дела­лись отцами слишком рано, что например Арфаксад, жив­ший 500 лет, родил Салу, будучи сам 12 лет (в Бытии сказано, что он родил на 135 году (Быт 11,12–13), а Фарра, отец Авраама, живший 205 лет, имел сына на 6–м году жизни (Быт 11,26–32). — Еще несообразность: стотридцатилетний Иаков жалуется пред фараоном на краткость своей жизни, говоря, что дни жизни его не достигли до лет жизни отцов его, т. е. предков его (Быт 47,9). Какой смысл имела бы эта жалоба, если бы жизнь отцов продолжалась не 500, 300, 200 лет, а только 500, 300, 200 месяцев? Долголетием своим он превзошел бы тогда не только бли­жайших отцов, но и допотопных патриархов.

В долголетии патриархов нельзя не признать особен­ного действия промысла Божия: чем долее на свете жили патриархи, тем быстрее размножался род человеческий, тем богаче становились они опытами жизни и благоразумением и, следственно, тем способнее являлись к тому, чтобы быть руководителями молодых поколений, что осо­бенно нужно было в детском, первобытном состоянии человечества, — тем благонадежнее сохранялось божествен­ное откровение и благочестивые предания между чтителя–ми истинного Бога. В то время, когда не было писанного слова Божия, патриархи были живою, самою верною кни­гою откровений Божиих. Один и тот же человек, об одних и тех же богооткровенных истинах и правилах мог слышать сам и рассказывать другим целые сотни лет. Так, например, Ной, живший до потопа около 600 лет, мог беседовать с Малелеилом, а Малелил с Адамом. Мафусал, умерший в год потопа, мог передавать современникам, что сам слышал от Еноса, сына Сифова. Вследствие сего не только позд­нейшие откровения Божии, но и самые первоначальные, бывшие Адаму в раю, могли перейти в мир послепотопный в первобытной свежести и неповрежденности. Кроме осо­бенного Промышления Божия долголетию патриархов способствовали естественные причины. Избыток сил при­роды, еще не в такой степени, как впоследствии, растлен­ной грехом, простой, близкий к природе образ жизни, самое состояние человеческого тела, сохранившего довольно первобытных совершенств, — ибо чем меньше было пред­ков, тем меньше наследственной порчи могло перейти к потомкам, — все это такие обстоятельства, которые состав­ляют преимущество времен первобытных пред поздней­шими.

3). Бытописатель, исчисляя допотопных патриархов, замечает время рождения каждого, продолжение его жизни до рождения сына, которому суждено продлить благосло­венное племя, продолжение всей жизни каждого патриар­ха, и, наконец, о каждом повторяет: и умре Таков непре­ложный закон! Человечество не вымирает, жизнь его по­стоянно обновляется чрез нарождение новых поколений. Не вымирало и то племя, в котором уготовлялось святое семя для духовного обновления всего человеческого рода. Но над отдельными лицами должен был исполниться при­говор, произнесенный Адаму: земля еси, и в землю отъидеши, — хотя они «не согрешили по подобию преступления Адамова» (Рим 5, 14). Во всем патриархальном мире был один человек, который был изъят из общего закона. Это Енох. О нем сказано: И угоди Енох Богу, и не обреташеся, зане преложи его Бог (ст. 24).

И угоди Енох Богу. Точнее с еврейского текста: «и ходил Енох с Богом», т. е. находился в близком духовном обще­нии с Богом (1 Цар 25, 15), приближаясь к Нему верою и любовию, и привлекая Его особенное благоволение, так что, может быть, сподоблялся и явлений Его в чувственном виде, подобных тем, каких удостаивался Адам в раю.

И не обреташеся, т. е. не стало его, зане преложи его Бог. О сем преложении Апостол говорит: «Верою Енох переселен был так, что не видел смерти; и не стало его, потому что Бог преселил его» (Евр 11,5) в жилище блажен­ных. С Енохом случилось то же, что впоследствии случи­лось с пророком Илиею, который взят был живой от земли (4 Цар 2,10), и что некогда, во второе пришествие Христово, совершится с теми, которых оно застанет в живых: они не умрут, а вместе с воскресшими из мертвых изменятся вдруг, в мгновение ока, при последней трубе и соделаются нетленными (1 Кор 15, 21. 22). Енох восхищен был прямо в состояние славы по самому телу, не испытав смерти и даже болезни. Для чего сие чудо? Для того, чтобы среди всеобщего господства смерти и тления в одних возбудить, в других утвердить веру в вечную жизнь и упование бес­смертия. Кроме того, сын Сирахов говорит: «Енох был взят, как образец покаяния для современников» (44, 15). Это значит, что современники, видя в лице Еноха, какой высо­кой награды может быть удостоена жизнь, проводимая в духе покаяния, в борьбе со грехом, могли и сами научиться покаянию. Енох учил современников покаянию не только примером своим и судьбою своею, но и проповедью: он был пророком. Апостол Иуда приводит его пророческие слова: «се идет Господь со тмами святых ангелов Своих, сотворит суд над всеми, и обличит всех между ними нечес­тивых во всех делах, которые произвело их нечестие, и во всех жестоких словах, которые произносили на Него не­честивые грешники» (ст. 14, 15).


Встречается подобное пророчество в апокрифической книге, приписывае­мой Еноху и наполненной заблуждениями, нелепыми рассуждениями о звездах, о браках ангелов с дщерями человеческими и τ. п. Но приводимые ап. Иудою пророческие слова Еноха, без сомнения, дошли до него по преданию, а не заимствованы из этой книги, где часть истины смешана со всякою ложью

Глава: X. Паремия, положенная на вечерне в пяток второй седмицы Великого поста (Быт 5, 32; 6,1–8).

В сей паремии описывается крайнее развращение людей пред всемирным потопом и излагается предопреде­ление Божие об истреблении их.


Гл. 5. ст. 32. И бе Ное лет пятисот, и роди сыны три, Сима, Хама, Иафета.

Сие не так должно понимать, чтобы трое сыновей Но­евых родились в одном году, а так, что через пятьсот лет сперва родился у Ноя Сим, а за ним в последующие годы Хам и Иафет. Младшим из них был Хам (Быт 9, 24). Ной с тремя сыновьями заключает родословие благословенного племени до потопа; но тогда как предшествующие Ною члены родословия исчисляются только по линии нисходя­щей до Ноя, боковые же линии не упоминаются, — Ной именуется в родословии с троими сыновьями. Это, конеч­но, потому, что они с отцом пережили потоп и каждый из них был родоначальником многочисленного потомства после потопа. Кроме Сима, Хама и Иафета у Ноя могли быть и другие дети, родившиеся раньше или позже их, но бытописатель о них не упоминает потому, что не им суждено было продолжить существование человечества после потопа. Сам Ной был сын Ламеха, внука Енохова. Ной значит успокоитель, утешитель. Сие имя дал ему отец в чаянии, что при нем будет покой земле, обремененной проклятием Божиим (Быт 5, 29).


Гл. 6. ст. 1. 2. И бысть егда начаша человецы мнози бывати на земли, и дщери родишася им: Видевше же сынове Божии дщери человечи, яко добры суть, пояша себе жены от всех, яже избраша.

Приступая к описанию всеобщего нравственного рас­тления, бытописатель начало и причину его полагает в супружествах сынов Божиих с дщерями человеческими. Некоторые толкователи, даже из древних учителей Церкви (Иустин, Афинагор, Тертуллиан, Лактанций) разумеют здесь под сынами Божиими ангелов. Но ангелы, как суще­ства бесплотные и духовные, не женятся (Мф 22, 30). Если бы даже ангелы имели тело, как предполагают разумеющие их под сынами Божиими, то, поелику по природе они не однородны с людьми, супружества их с дщерями челове­ческими были бы бесплодны, не давали бы тех исполинов, которые рождались от таких супружеств (ст. 4); известно, что рождение может быть плодом только совокупления однородных существ. Итак, сыны Божии — это не ангелы, а люди, и именно потомки Сифа, родоначальника благо­честивого племени. Они называются сынами Божиими по­тому же, почему впоследствии Израильтяне будут назы­ваться сынами Господа Бога их (Втор 14,1), — т. е. отчасти по особенному благоволению к ним Господа, отделившего их на служение Себе, отчасти потому, что в среде их преимущественно сохранилось духовное сродство с Тем, по образу Которого сотворены люди (См. Быт 5, 1). А под дщерями человеческими, которых избирали себе в жены сыны Божии, разумеются дщери из нечестивого племени Каинова, отверженного Богом, и в удалении от Бога по­мышлявшего не о том, что Божие, но единственно о том, что человеческое (Мф 16, 23). Потомки благочестивого Сифа и потомки нечестивого Каина, изгнанного из обще­ства чтителей истинного Бога, жили сначала отдельно, вдали друг от друга, и эта отдельность ограждала первых от злотворного влияния последних; но вследствие размно­жения тех и других, умножались случаи сближения между ними. Размножение допотопных людей было велико отчас­ти по особенной телесной крепости, свойственной вообще первобытным людям, отчасти по долголетию их, — спо­собность к деторождению действовала в каждом из них в продолжение нескольких столетий. —Сношения благочес­тивых с нечестивыми сначала были только внешние, огра­ничивались одним знакомством, но потом повели к родст­венным союзам. Сыны Божии вступали в брак с дщерями нечестивого племени, и при этом не обращали ни малей­шего внимания на опасность для веры и благочестия от таких союзов, а руководились единственно сладострастны­ми побуждениями: они прельщались красотою дщерей че­ловеческих подобно тому, как Ева прельстилась красотою древа познания добра и зла, Давид красотою Вирсавии. Нетрудно предвидеть, какие могут быть последствия таких супружеств.


3. И рече Господь Бог: не имать Дух мой пребывати в человецех сих во век, зане суть плоть: будут же дние их лет сто двадесять.

Вследствие смешения племен посредством супру­жеств, нечестие, господствовавшее в одном племени, рас­пространилось на другое. Как и следовало ожидать, сбли­жение благочестивых с нечестивыми сопровождалось не исправлением человечества, а развращением первых. Не­честивые дщери человеческие, вступая в брак с сынами Божиими, вносили нечестие в их семейный быт. Вот почему закон Моисеев впоследствии строго запрещал евреям вступать в браки с хананеянками (Исх 34, 16). Разлив нечестия сначала, без сомнения, встречал преграду в доб­рых нравах и благочестивых преданиях, сохранявшихся в обществе сынов Божиих, но с течением времени сила зла взяла явный перевес. Старые члены сего сообщества выми­рали, а молодые поколения росли и воспитывались под влиянием матерей из нечестивого племени. Дошло до того, что все люди стали плотию, т. е. совершенно заглушили в себе духовные потребности, и помышляя об одних земных выгодах и чувственных удовольствиях, отличались от бес­словесных животных только изобретательностью на сред­ства к умножению и разнообразию этих выгод и удоволь­ствий. Таковое нравственное состояние людей не могло быть терпимо долее. Дух Божий не мог долее пребывать в людях плотских. Сила Духа животворящего, согревавшего некогда своим дыханием мертвую, неустроенную землю, и приготовлявшего ее к устройству, нужна и для поддер­жания жизни тварей, — без ней они ни минуты не могут существовать. И вот сию‑то животворящую силу Господь грозит отъять у людей, ставших плотию, обрекая их на истребление. Но сей приговор Божеского правосудия еще не есть решительный. Исполнение его долготерпеливый Господь отсрочивает на 120 лет, давая грешникам время на покаяние (2 Пет 3,9). Да будут дние их чет сто двадесять Очевидно, речь идет не о  сокращении человеческой жизни, — она и после потопа продолжалась до 500 лет, — а о том сроке времени, после которого, если люди не покаются, они будут непременно истреблены. Подобное долготерпение Господь являл и в других случаях. Так, Он объявил Аврааму, что истребление аммореев отлагает на 400 лет, пока не исполнится мера беззакония их (Быт 15, 16); ниневитянам Он дал на покаяние 40 дней (Иона 3, 4); Навуходоносору — один год (Дан 4), иудеям, отвергшим Христа, — 37 лет до разрушения Иерусалима. И как ниневитяне отвели от себя гнев Божий, воспользовавшись дан­ным на покаяние временем, так и допотопные люди могли бы избавиться от погибели, угрожавшей им через 120 лет, если бы в течение сего времени принесли покаяние. Вест­ником сей угрозы Божией был Ной, который посему и называется проповедником правды (2 Пет 2, 5).


4. Исполни же бяху на земли во дни оны: и потом, егда вхождаху сынове Божии к дщерем человеческим, и раждаху себе: тии бяху исполини иже от века, человецы именитии.

Исполины — это великаны, с необыкновенным ростом соединявшие необыкновенные богатырские силы. Таких исполинов было немало и до смешения племен, и после того, как сыны Божии стали вступать в супружества с дщерями человеческими. Священная история представляет примеры людей с исполинскию силою и ростом и после потопа, наприм., Ог, царь Васанский, (Втор 3,11), Енакимы (Числ 13,34), Голиаф (1 Цар 17,4; см. также 2 Цар 21,16–22. Ам 2, 9). Существование таких людей в древнейшие вре­мена послужило основанием для баснословных сказаний о циклопах и разных других богатырях. Если бытописатель, изображая причины гнева Божия на допотопных людей, упоминает об исполинах, это, конечно, потому, что преоб­ладание их было одною из таких причин. Нет сомнения, что богатырскую силу свою они употребляли не на защищение, а на порабощение и угнетение слабых, что они не знали другого права, кроме права сильного, и, поступая со всеми самоуправно, показывали презрение к закону и за­конным властям и своим примером подрывали уважение к закону и властям в других. А где нет этого уважения, там попирается всякий общественный долг, там господствует всякого рода бесчиние. — Знаменитость приобретается не только доблестями и заслугами для человечества, но также великими неправдами и злодеяниями. Исполины оставили по себе память от века знаменитостию последнего рода.


5. 6. Видев же Господь Бог, яко умножишася злобы человеков на земли: и всяк помышляет в сердце своем прилежно на злая во вся дни: и помысли Бог, яко сотвори человека на земли, и размысли.

Господь, как мы видели, призывая людей к покаянию, угрожал им, если не раскаются, истреблением. Но люди не вняли гласу Господа, презрели Его угрозы; злобы их, т. е. злые дела, не уменьшались, а со дня на день умножались. Исправления тем труднее было ожидать, что развращение проникло в глубину человеческого сердца, обратилось, можно сказать, в неискоренимую потребность его: всяк не только делал зло, нопомышлял в сердце своем прилежно на злая во вся дни. Люди не только не боролись с возника­ющими в сердце худыми помыслами, склонностями и же­ланиями, но еще старались намеренно, с усилием вызывать и питать их в душе: прилежно помышляли на злая.

Горько было Господу видеть людей в таком состоянии. И помысли Бог, яко сотвори человека, и размысли. Точнее с еврейского текста: «И раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце Своем». Раская­ние в собственном смысле немыслимо в Боге, ибо Он не может делать ничего такого, о чем бы Ему следовало потом пожалеть: все, что ни делает Он, делает с совершенною Премудростию и знанием всего, что выйдет из Его дела, — погрешности, достойной сожаления, в Его действиях быть не может, — она свойственна существам ограниченным, непредусмотрительным и изменчивым. Посему, хотя в не­которых местах Писания, как и в рассматриваемом нами стихе, говорится, что Бог раскаивался в том или другом случае (например, раскаялся в помазании Саула — 1 Цар 15, 11, 35), но на самом деле, как ясно говорит само же писание, Бог не человек, чтоб Ему раскаяться (1 Цар 15, 29, слич. Числ 23,19). Что же, однако, значит усвоение Богу этого человеческого свойства? В каком смысле можно го­ворить о Боге, не унижая Его совершенства, — что Он раскаивается в сделанном? В том смысле, что сделанное Им оказывается, как Он и предвидел, несоответствующим более своему назначению. Человек, когда заметит допу­щенную им грубую погрешность или сознает тяжесть своего греха, — горько раскаивается в том. Подобное человечес­кое раскаяние приписывает себе и Бог, хотя в сущности оно Ему не свойственно, — когда хочет внушить нам, как тяжко грешим против Него, как поведение наше несогласно с Его всеблагою и святою волею. Итак, слова бытописателя, «и раскаялся Господь, что создал человека на земле», означа­ют, что Бог признал человека далеко уклонившимся от своего назначения. Человек до того унизил себя, что трудно открыть в нем следы совершенств, данных ему при сотво­рении: словно это и не тварь Божия, словно не то существо, которое сотворено по образу и подобию Божию. Человеко­образно также сказано о Боге: и возскорбел в сердце своем Скорбь не свойственна Существу Вседовольному и Все–блаженному, и приписывается Богу в том смысле, что Он признал человека уже недостойным любви и благости Своей.


7. И рече Бог: потреблю человека, егоже сотворих, от лица земли, от человека даже до скота, и от гад даже до птиц небесных: зане размыслих (раскаялся), яко сотворих я.

В сих словах содержится не условный, как в 3–м стихе, а уже решительный приговор Божий об истреблении людей, не внявших гласу благодати, призывавшей их к покаянию. С людьми осуждаются на истребление живот­ные. «Но почему с виновным человеком должны нести наказание неразумные твари? По причине очень естествен­ной, ибо для себя ли они созданы? Они произведены для человека; посему, когда не стало его, к чему оставаться им?

И для того также они участвуют в наказании, постигшем нас, чтобы познали мы великость заслуженного нами гнева Божия. Притом как за грех первого человека проклята была земля, так и теперь, когда человек осужден на истребление, тварь разделяет с ним казнь. Но некогда тварь будет уча­ствовать и в блаженстве человека, ибо, говорит Апостол, и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих (Рим 8, 21)» (Златоуст).


8. Ное же обрете благодать пред Господем Богом.

Правосудный Бог, осудивший на истребление все че­ловечество, нашел достойным пощады одного Ноя с семей­ством. Но сею особенною милостию к Ною растворяется гнев Божий на всех. В лице спасаемого Ноя и его сыновей сохраняется залог физического и духовного обновления человеческого рода после потопа.

Глава: XI. Паремия, положенная на вечерне в понедельник третьей седмицы Великого поста (Быт 6, 9–22).

В сей паремии идет речь об избрании и приготовлении Ноя для сохранения во время предстоящего потопа чело­веческого рода и других тварей.


Гл. 6. ст. 9· Ное человек праведен, совершен сый в роде своем, Богу угоди Ное.

Перед сим Бытописатель говорил о всеобщем нравст­венном растлении людей, об угрозе Божией истребить их и о том, что один Ной обрел благодать пред Богом (ст. 1–7). Теперь же замечается, чем Ной заслужил эту благодать, это благоволение Божие. Он был праведен, т. е. благочестив и добродетелен. Он был совершен вроде своем, т. е. в нрав­ственном отношении был образцом совершенства между людьми современного ему поколения, нечестивыми и раз­вращенными. Богу угоди Ное. Его благочестие и доброде­тель тем выше были в очах Божиих, чем труднее было сохранить их тому, кто, живя среди общества людей нечес­тивых, на каждом шагу встречал искушения и соблазны.


10. Роди же Ное три сыны, Сима, Хама, Иафета.

О сих сыновьях Ноя, родившихся у него спустя 500 лет его жизни, бытописатель упоминал в родословии допотоп­ных патриархов (5, 32). Теперь он снова упоминает о них, как о предназначенных к спасению от потопа вместе с отцом.


11. Растлеся же земля пред Богом, и наполнися земля неправды.

Растлеся земля пред Богом Нечестие и разврат достиг­ли такой степени, что самая земля явилась оскверненною ими и непотребною в очах Божиих. — И наполнися земля неправды. На всех местах обитания людей обитали и гос­подствовали всякого рода неправды, т. е. насильственные посягательства на честь, собственность и жизнь ближнего. От насилий нигде не было безопасности.


12. И виде Господь Бог землю, и бе растленна, яко растли всяка плоть путь свой на земли.

Если сказано, что Бог увидел растление, осквернение земли, это значит не то, что Он только теперь заметил оное, — оно от века было известно Всеведущему, — а то, что теперь Он обратил на него особенное внимание. Поло­жение дел на растленной земле было таково, что Он уже не мог оставаться долготерпеливым зрителем их. Долее тер­петь растление земли и ее обитателей нельзя было, потому что уже совсем не стало людей благочестивых, потому что

всяка плоть растлила путь своп на земли, т. е. все люди, обратившись в плотоугодников, совершенно сбились с пра­вого пути.


13. И рече Господь Бог Ною: время всякаго человека прииде пред Мя, яко исполнися земля неправды от них: и се, Аз погублю их и землю.

Прежде с угрозою об истреблении людей Господь об­ращался ко всем им чрез Ноя (Быт 6, 3. 7); теперь же, видя их нераскаянность, уже одному Ною объявляет Свою волю об истреблении их, говоря: время всякаго человека прииде пред Мя, т. е. время погубления людей уже наступило, гневный Мой взор уже обращен на них {время прииде пред Мя), и силы природы, готовые быть орудием Моего гнева, ждут только Моего мановения. — Яко исполнися земля неправды от них: и се Аз погублю их и землю. Господь определил погубить не только растленных обитателей земли, но и самую землю, т. е. совершить на ней такой переворот, что все, живущее на ней (растения и животные) должно погибнуть, все дела рук человеческих и даже неор­ганические существа (камни) должны быть разрушены или, по крайней мере, сдвинуты со своих мест. И растения, и животные, и камни, и дела рук человеческих сами по себе, как неразумные предметы, не могут быть признаны винов­ными в чем‑нибудь пред Богом, но они осквернены при­косновением к ним нечистых людей, носят следы их во­пиющей на небо неправды, и потому вместе с виновными осуждаются на потребление или по крайней мере на пре­вращение, дабы видели виновные, как тяжка их вина. — Следы этого переворота, произведенного потопом, пред­ставляют нам теперь слои коры земной.


14. Сотвори убо себе ковчег от древ (негниющих) четвероуголных: гнезда сотвориши в ковчезе, и посмолиши его внутрьуду и внеуду смолою.

Один Ной с семейством и с немногими представителя­ми родов животного царства назначается для сохранения от всеобщего погубления, которое предположено произвесть чрез потоп. Для спасаемых от потопа Господь пове­левает Ною устроить судно не в виде корабля с кормилом, мачтами и парусами, но в виде ковчега, ибо это судно назначается не для плавания собственно в одну какую‑либо сторону, а для сохранения тварей, к чему форма ковчега была более удобна. Ковчег должен быть устроен из дерев негниющих или смолистых (по еврейскому тексту), т. е. кипарисов или кедров, — из четвероугольных, т. е. выте­санных в видечетвероугольных брусьев. Внутри ковчега должны быть приготовлены гнезда, т. е. разные отдельные помещения для разнородных обитателей его и для пищи им. Изнутри и снаружи он должен быть покрыт смолою для предохранения от гнилости и воды и, может быть, для смягчения неприятного запаха, неизбежного при накопле­нии тяжелых испарений от дыхания животных и от нечис­тот.


15. И тако сотвориши ковчег: трех сот лактей долгота ковчега, и пятидесяти лактей широта, и тридесяти лактей высота его.

Если под линейной мерой, именуемой лактем, будем разуметь здесь лакоть шестидланную, которая употребляе­ма была у евреев до вавилонского плена (Иез 40, 5) и равнялась нашим 10,5 вершкам, то ковчег в длину был 65 саженей, 1 аршин, 14 вершков, в ширину — 10 саженей, 2 аршина, 13 вершков, и в высоту — 6 саженей, 1 аршин, 11 вершков.


16. Собирая сводом сотвориши ковчег, и в лакоть свершиши его свыше: дверь же ковчега сотво­риши от страны: обиталища двокровна и трекровна сотвориша в нем.

Ковчег долженствовал иметь кровлю плоскую, кото­рая, впрочем, называется сводом, потому что к средине должна быть едва заметно поднята на лакоть и таким обра­зом быть двухскатною для стока воды. Для проведения в ковчег света и воздуха надлежало быть в нем отверстию. Оно и было, ибо ниже сказано будет Бытописателем, что до окончания потопа Ной открывал окно ковчега, которое сделал, и выпускал в окно сперва врана, потом голубиц (8, 6). Это отверстие, полагают, было в перегибе кровли ков­чега посредине ее и простиралось во всю длину кровли. Вход в ковчег заповедано устроить в виде двери в боку его. По высоте он должен иметь три яруса, или жилья, отделен­ных особыми кровами, т. е. потолками: нижнее -χατωγεα (Это греческое слово значит именно нижнее помещение, а не вообще обиталища, как переведено по–славянски.), среднее и верхнее. Среднее названо двокровным, потому что находилось под вторым кровом или потолком, верх­нее — трекровным, потому что находилось под третьим кровом или потолком. Кроме этих ярусов могла быть в ковчеге подводная часть (трюм), хотя о ней не упоминает­ся, — для балласта, для пресной воды, для дров и для продовольственных запасов.


17. Аз же, се, наведу потоп, воду на землю, погубити всяку плоть, в нейже есть дух жизни под небесем, и елика суть на земли, скончаются.

Ковчег предназначается только для немногих единиц из разных родов животного царства, для сохранения сих родов. Прочие животные, какие только есть под небесем и на земли, т. е. птицы небесные и звери, живущие на суше, обрекаются на погибель в водах потопных.


18. И поставлю завет Мой с тобою: внидеши же в ковчег ты и сынове твои, и жена твоя и жены сынов твоих с тобою.

Завет значит союз, основанный на взаимных обязатель­ствах вступающих в союз сторон. Вступая в союз с Ноем, Господь, как видно из всего последующего, принимает на Себя обязательство и обещает сохранить Ноя с семейством во время потопа. Ной же, со своей стороны, заветом с Богом обязывается принять на себя труд построения ковчега и не ослабевать в сем труде, какие бы ни встретил при этом препятствия от людей нечестивых, и как бы ни был про­должителен и тяжел этот труд сам по себе. Господь, верный завету с Ноем и обещанию сохранить его во время потопа, заповедует ему, когда будет готов ковчег, войти в него со всем семейством, состоящим из 7 душ: его жены и трех сыновей с женами.


19. 20. И от всех скотов и от всех гад, и от всех зверей, и от всякия плоти, два два от всех введеши в ковчег, да питаеши с собою: мужеский пол и женский будут. От всех птиц пернатых по роду и от всех скотов по роду, и от всех гадов ползающих по земли по роду их, два два от всех внидут к тебе, питатися с тобою, мужеский пол и женский.

С людьми должны быть сбережены от всеобщей гибели те бессловесные, которые назначены для распложения от них подобных им по окончании потопа, как сберегаются зимою в житницах семена на посев весной. В ковчеге должны быть помещены: скоты, т. е. домашние четверо­ногие животные, гады, т. е. пресмыкающиеся, звери, т. е. дикие, живущие в лесах и полях четвероногие, птицы, — вообще всякая плоть, т. е. все те животные, которых род мог быть возобновлен после потопа не иначе, как от жи­вотных, сбереженных в ковчеге. Что же касается до живот­ных, которые могли сохраниться под водой в семенах и из них после потопа возродиться от теплоты солнечной, тех, очевидно, не говоря о рыбах, не нужно было брать в ковчег.

От каждого рода животных должно быть в ковчеге два два, т. е. по паре, состоящей из мужеского и женского пола. Счисление два два (δυο δυο) в значении пары встречается и в новозаветном писании, — именно оно употреблено об апостолах, посланных Господом Иисусом по двое на про­поведь Евангелия (Мк 6, 7). Не сказано, как Ной должен был собрать животных в ковчег, — не сказано, конечно, потому, что это было и не дело Ноя, а дело особенного Промышления Божия, — Ною предоставлено только пус­тить в ковчег животных, которые сами по тайному внуше­нию Божию соберутся к нему.


21. Ты же возми себе от всех брашен, яже имате ясти, и собереши к себе (и заготовь у себя), и будут тебе и оным брашно.

Не сказано, одну ли только растительную пищу надле­жало припасти для всех животных, или для пищи плотояд­ным — других животных. Нет необходимости предпола­гать последнее. Если не по естественной потребности, то по нужде и будучи притом без движения, плотоядные бессловесные могли довольствоваться растительной пищей, к которой они так же могли привыкнуть, как при­выкла наконец к ней домашнее плотоядное животное — кошка. Количество запасов для продовольствия людям и животным, при благословении Божием, могло быть доста­точно умеренное.


22. И сотвори Ное вся елика заповеда ему Господь Бог, тако сотвори.

Ной в точности исполнил повеление Божие касательно сооружения ковчега и приготовления продовольственных запасов. Без сомнения, труд сооружения требовал продол­жительного времени, судя по громадности размеров и сложности внутреннего устройства ковчега, и также пото­му, что труд этот разделяли с Ноем, по всей вероятности, одни сыновья. Во время строения ковчега могла продол­жаться устная проповедь Ноя современникам о покаянии; но и самое строение, происходившее на виду у всех и с известной всем целью, могло служить лучшей проповедью и даже заменять словесную. Терпение и мужество, с какими Ной переносил, в продолжении времени строения ковчега, оскорбления от нечестивых и боролся с трудностями само­го дела, свидетельствуют о крепкой вере Ноя в Бога и Его обетования: «ею осудил он весь мир и сделался наследни­ком праведности по вере» (Евр 11,7).

Глава: XII. Паремия, положенная на вечерне во вторник третьей седмицы Великого поста (Быт 7, 1–5).

В сей паремии идет речь о последнем, за семь дней до начала потопа, повелении Божием Ною вступить в ковчег.


Гл. 7. ст. 1. Рече Господь к Ною: вниди ты и весь дом твой в ковчег, яко тя видех праведна предо Мною в роде сем.

Время, 120 лет, данное на покаяние людям, протекло. Люди не вразумлялись проповедью Ноя о покаянии и не страшились угрозы погибелью. Между тем ковчег уже был готов и осталось только семь дней до приведения в исполнение сей угрозы (ст. 4). До сих пор Ной не чуждался сношений с нечестивыми современниками, обличая и вра­зумляя их. Теперь Господь повелевает ему с семейством вступить в ковчег, и тем прервать всякое общение с ними, уже обреченными на погибель. Господь подтверждает Ною, что спасает его от общей погибели потому, что его одного нашел праведным, т. е. добродетельным и благочес­тивым между всеми его современниками.


2. 3. От скотов же чистых введи к себе седмь седмь, мужеский пол и женский: от скотов же нечистых два два, мужеский пол и женский: И от птиц небесных чистых седмь седмь, мужеский пол и женский, препитати семя по всей земли.

В заповеди о построении ковчега сказано, что живот­ные должны быть впущены в ковчег по паре; теперь же, когда наступило время исполнить повеление о животных, оно выражено точнее. И теперь остается в силе прежнее распоряжение о введении в ковчег животных по паре, по четам, но прибавлено, что чистые животные должны быть в ковчеге не по одной чете от каждого рода, а по семи единиц от каждого рода, т. е. по три четы, с прибавлением одного нечетного — седьмого. И те, и другие берутся в ковчег для препитания семени по всей земли, т. е. для сохранения чрез них племени, имеющего от них распло­диться по лицу всей земли. Каких скотов и птиц считать чистыми, каких нечистыми, указано в законах Моисеевых: к чистым отнесены здесь скоты и птицы жертвенные и вместе дозволенные к употреблению в пищу, — из первых телец, овца и козел, из последних голубь (домашний) и горлица (дикий голубь). Кроме того, к чистым отнесены в законе многие четвероногие и птицы, которые назначены только для употребления в пищу, а не вместе для жер­твы, — например, лань, косуля (Лев 11. Числ 6,30). Прочие животные, которых употребление в жертву и в пищу вос­прещено, объявлены в законе нечистыми. Нечистых от каждого рода должно быть по одной паре в ковчеге, потому что они назначаются только для размножения рода, а чис­тых в большем количестве, потому что кроме сохранения и размножения рода, для чего достаточна одна пара, осталь­ные понадобятся для благодарственной жертвы, которую Ной принесет после потопа (Быт 8,20), и для пищи, ибо после потопа Бог благословит людям мясоядение (Быт 9, 2). Но каким образом Ной мог отличить животных чистых от нечистых, прежде чем это различие указано в законе? Можно думать, что Ной получил о сем особое откровение от Бога. Впрочем, что касается животных собственно жер­твенных, различие их от нежертвенных известно было людям с первых времен существования человеческого рода, также из откровения Божия. Ибо если еще до потопа люди научены были Богом приносить в жертву животных, то, конечно, Он же научил их, каких именно животных приносить в жертву. Закон Моисеев только утвердил то, что известно было в этом отношении прежде.


4. Еще бо дний седмь, Аз наведу дождь на землю Четыредесять дний и Четыредесять нощей: и потреблю всякое востание, еже сотворих, от, лица всея земли.

Семь дней назначаются для того, чтобы Ной успел в это время принять в ковчег разнородных обитателей его и разместить их в заранее приготовленных для них отделе­ниях. Через семь дней начнется дождь, который будет непрерывно идти в продолжение сорока суток, и тогда произойдет такое наводнение, что всякое востание еже сотвори Господь, все, что ни вызвано к жизни Творческою силою, весь мир живых существ (ст. 22) погибнет.

XIII Паремия, положенная на вечерне в среду тре­тьей седмицы Великого поста (Быт 7, 6–9)

В сей паремии говорится о вступлении Ноя с семейст­вом и с бессловесными в ковчег.


Ст. 6. 7. Ное же бе лет шести сот и потоп водный бысть на земли. Вниде же Ное и сынове его, и жена его, и жены сынов его с ним в ковчег, воды ради потопа.

Итак, из всего рода человеческого только восемь душ спасаются от воды потопной (1 Пет 3,20). Оставшиеся вне ковчега через несколько дней должны погибнуть. Но и теперь они не помышляют о грозящей им погибели, бес­печно продолжая прежний образ жизни: по–прежнему пре­даются невоздержанию в пище и в питии, по–прежнему женятся и выходят замуж (Мф 24,38), помышляя об одних плотских удовольствиях и о размножении своего рода, накануне своей погибели. Подобная беспечность, по слову Христа Спасителя, будет пред вторым пришествием Его (-37).


8. 9. И от птиц чистых и от птиц нечистых, и от скот чистых и от скот нечистых, (и от зверей), и от всех гадов пресмыкающихся на земли. Два два внидоша к Ною в ковчег, мужеский пол и женский, якоже заповеда (Господь) Бог Ною.

Как ни многочисленны животные, пришедшие к ков­чегу, они удобно могли поместиться в нем на пространстве более 3 000 000 кубических футов. Притом, о количестве животных, бывших в ковчеге, нельзя судить по примечае­мому ныне чрезвычайному разнообразию их. Это разнооб­разие не всегда означает родовое различие, но происходит также от их смешения, от свойства стран, в которых они обитают и многих других причин. Животные, принадлежа­щие к таким видоизменениям, могли не быть в ковчеге без всякого ущерба для их рода. Собрание животных к ковчегу с разных концов света и в порядке было делом единственно воли Божией, облеченной всемогуществом. Если Богу ни­чего не стоило сотворить животных, мог ли Он затруднить­ся собранием их в одно место для спасения их, и мог ли не устроить, чтоб они собрались в свое время, попарно, не произвели беспорядка при вступлении в ковчег, свирепыеи многосильные по природе не нанесли при сем какого вреда кротким и малодушным, и все сделались покорными Ною, как хозяину?

Глава: XIV. Паремия, положенная на вечерне в четверток третьей седмицы Великого поста (Быт 7,11–24; 8,1–3).

В сей паремии содержится описание потопа в его на­чале, продолжении и начинающемся прекращении.


Гл. 7. ст. 11. Бысть в шестьсотное лето в житии Ноеве, втораго месяца, в двадесять седмый день месяца, в день той разверзошася вси источницы бездны, и хляби небесныя отверзошася.

Шестьсотное лето Ноева жития падает на 2256 год от сотворения мира, на 3252–й до Рождества Христова. — Втораго месяца, в двадесять седьмый день месяца Быто­писатель, определяя время года, когда началася потоп, имеет в виду не церковный год, который установлен в Ветхом Завете не раньше исхода евреев из Египта и начи­нался ближайшим к осеннему равноденствию новолунием, по нашему после 10–го марта (Исх 12, 1 — 2), — а год граж­данский, который начинался в ближайшее после осеннего равноденствия новолуние, по нашему после 10–го сентября (Исх 13, 16; 34, 22). Посему под вторым месяцем года потопного должно разуметь часть нашего октября и нояб­ря, а 27–й день второго — это один из дней нашего нояб­ря, — какой именно, неизвестно, потому что неизвестно, в какой день было в тот год новолуние. — В день топ разверзошася вси источницы бездны, и хляби небесныя отверзошася Причиною потопа было устремление на зем­ную поверхность вод с двух противоположных сторон — снизу и сверху. Снизу разверзлись вси источницы бездны, т. е. открылись проходы для воды из подземных огромных вместилищ ее. Существование их доказывается холодными вулканами, нередко случающимися после землетрясений затоплениями огромных пространств водами, выступив­шими из земли (Например, в древние времена затоплена местность Содома и Гоморра, в недавнее время затоплена на несколько десятков верст равнина близ Байкала.), искусственно просверленными колодца­ми, дающими воду даже в Сахарской степи. Подземные вместилища воды, по наблюдениям естествоиспытателей, столь огромны, что в сравнении с ними вся видимая нами и измеряемая вода так же незначительна, как вся видимая нами суша незначительна в сравнении с объемом всего земного шара. Эти наблюдения подтверждаются и исто­рией сотворения земли. По свидетельству бытописателя, земная планета, прежде чем на ней открылась суша, вся покрыта была водой, которая уже в третий день творения собрася в собрания своя (Быт 1, 9). Судя по избытку пер­воначальной воды, которой достаточно было для покрытия всей земли со всеми ее горами и холмами, нельзя разуметь под этими собраниями только известные нам моря и реки. Куда же девался этот избыток? Кроме видимых морей, озер и рек, для него нашлось помещение в подземных хранили­щах, внутреннейших полостях и пещерах. Посему псалмо­певец говорит о земле: Господь на морях основал ю есть и на реках уготовал (утвердил) ю есть (Пс 23, 1–2). Испове­дайтеся Господеви, утвердившему землю на водах (—135,6). И вот из этих‑то подземных вместилищ, заключающих в себе несравненно большее количество воды, чем сколько ее находится на поверхности земной, Господь всемогущею Своею силою извел воды для того, чтобы покрыть ими землю, в наказание обитателей ее, подобно тому, как они покрывали ее до третьего дня творения. Подземные воды, открывши себе всевозможные проходы на земле, под морями и реками, усилили воду морей и рек и подняли ее до необыкновенной высоты. — О воде, устремившейся для потопления земного шара сверху, сказано: и хляби небес­ныя отверзошася. Хляби небесныя — это запасы воды в облаках и парах земной атмосферы. По наблюдениям есте­ствоиспытателей, в допотопной атмосфере эти запасы были несравненно обильнее, чем в позднейшее время. Ис­копаемые остатки растений и животных, находимые в по­лярных странах, показывают, что климат здесь был весьма умеренный, подобный климату южной России или север­ной Италии, так что там даже зимою температура не опу­скалась до точки замерзания. Такое состояние температуры, по мнению ученых, зависело именно от того, что тог­дашняя атмосфера несравненно больше насыщена была влагою, чем в позднейшие времена, и дожди ниспадали чаще. Еще большие запасы влаги были в странах, удален­ных от полюсов и близких к экватору. Таким образом, в руках правосудного Господа были готовые естественные средства для потопления земли не только внизу, в источ­никах бездны, но также в нижних и верхних слоях воздуха, насыщенных обильной влагой: по манию Господа она уст­ремилась на землю не в виде дождевых капель и струй, а в виде потоков, о силе которых можно получить понятие по сравнению со стремлением воды, прорвавшей плотину, и опустошающей все попадающееся ей на пути. Это именно значит выражение: хляби небесныя отверзошася, т. е. воды воздушного неба, дотоле как бы запруженные, проторглись и с силой водопада низринулись на землю.


12. И бысть дождь на землю Четыредесять дний и Четыредесять нощей.

Сорок суток непрерывно низвергался на землю пролив­ной дождь и притом не в одной какой‑либо полосе нашей планеты, а повсюду. В настоящее время, при настоящем состоянии атмосферной влажности, это невозможно без возврата новых испарений из морей и рек, не мыслимого при проливном дожде. Но не говоря уже о том, что о тогдашнем состоянии атмосферы нельзя судить по нынеш­нему, можно думать, что Господь, уготовляя заранее казнь нечестивым, всемогущею силою, задолго до потопа, удер­живал запасы воды от обильного пролияния на землю, для того, чтобы накопить ее столько, сколько могло достать для непрерывного, в течение 40 суток, ниспадения на всю земную поверхность.


13—16. В день той вниде Ное, Сим, Хам, Иафет, сынове Ноевы, и жена Ноева, и три жены сынов его с ним в ковчег. И вси зверие земнии по роду, и вси скоти по роду, и всякий гад движущийся на земли по роду, и всякая птица пернатая по роду своему, внидоша к Ною в ковчег два два (по паре), мужеский пол и женский, от всякия плоти, в нейже есть дух животный: и входящая мужеский пол и женский от всякия плоти, внидоша к Ною в ковчег, якоже заповеда Господь Бог Ною: и затвори Господь Бог ковчег отвне его.

По повелению Божию (см. 12–ю и 13–ю паремии), Ною с семейством и животными надлежало перебраться в ковчег в течение седми дней до начала наводнения. Ной так и поступил, как ему поведено (ст. 4 и 5): все седмь дней употреблены были для переселения в ковчег и для удобного размещения в нем многочисленных обитателей его, — вдруг, в один день сделать этого было невозможно. Посему, если еще сказано, что в день той, т. е. в самый день наступления потопа, — вниде Ной с семейством и внидоша все животные, сие должно понимать так, что в этот день, вероятно утром, окончательно перебрались в ковчег и уст­роились в нем люди и бессловесные. — Бытописатель, перечисляя вошедших в ковчег людей и животных (дикихзверей, домашних скотов, пресмыкающихся и летающих), повторяет сказанное им о том же прежде, — повторяет для того, чтобы всякий видел и помнил, что кроме перечислен­ных тварей все остальные, не могущие жить в воде или возродиться из семян, должны погибнуть, и чтобы, видя это и помня, научился благоговеть пред судом Божиим. — И затвори Господь Бог ковчег отвне его Сам Бог, руково­дивший Ноем при построении ковчега и при водворении в него, Сам Он затворяет за Ноем дверь ковчега, без сомне­ния, так плотно, чтобы ни вода не могла проникнуть в судно, ни потопающие люди не могли отворить его для спасения от погибели. Может быть, при сем надлежало снаружи покрыть смолою створы двери, чего Ной, нахо­дясь внутри ковчега, сам не мог сделать.


17. И бысть потоп Четыредесять дний и Четыре­десять нощей на земли, и умножися вода, и взя ковчег, и возвыснся от земли.

Бысть потоп Четыредесять дней и Четыредесять нощей Идет речь собственно о дожде, как об одной из причин потопа, —дождь, как выше было сказано (ст. 12), действи­тельно продолжался 40 суток непрерывно. Чрез 40 суток наводнение уже достигло до такой высоты, что вода под­няла ковчег, и он начал носиться по безбрежному морю, без кормила, без парусов. Один Бог был кормчим этого судна, один Он управлял его движениями и наблюдал за его безопасностью. Ной во всем предался воле Божией и спокойно обитал в ковчеге, как бы на твердой земле. Чего ему было бояться? Он жил в помощи Бога вышнего, в крове Бога небесного водворился.


18—20. И возмогаше вода, и умножашеся зело на земли, и ношашеся ковчег верху воды. Вода же возмогаше зело зело на земли: и покры вся горы высокия, яже бяху под небесем: пятьнадесять

лактей горе возвысися вода, и покры вся горы высокия.

Если и по прекращении проливного дождя из хлябий небесных, продолжавшегося только 40 суток, вода потоп–ная прибывала все более, пока наконец покрыла самые высокие горы, то следует заключить, что главною причи­ной всемирного потопа были не хляби небесные, а подзем­ные воды, которые действовали с преимущественною силою и продолжительностью. — Если сказано, что вода поднялась на пятнадцать локтей, покрыв все горы высокия, это должно понимать не в отношении к горам, ибо их высота различна, — но в отношении к ковчегу, который, всюду носясь по водам, нигде не касался горных вершин, покрытых водою, хотя погружался на 15 лактей.


21—23. И умре всякая плоть движущаяся по земли, птиц и скотов и зверей, н всякий гад движущийся на земли, и всякий человек, и вся елика имут дыхание жизни, и все еже бе на суши, умре. И потребися всякое востание (существо), еже бяше на лицы всея земли, от человека даже да скота и гадов и птиц небесных, и потребишася от земли: и оста Ное един, и иже с ним в ковчезе.

Хотя потоп был послан на землю собственно за грехи людей, но чтобы люди видели, как тяжка их вина, казнь за нее распространена на несмысленную тварь. Казнь эта тем поразительнее, что от нее погибло несметное множество животных. Род человеческий, как произшедший от одной четы, не мог в течение двух тысяч с небольшим лет до потопа распространиться по всему лицу земли.


По свидетельству геологических данных, люди до потопа даже в Европе не успели расселиться, не говоря о других более отдаленных частях света.


По сотво­рении быв поселены в одной избранной местности, люди из нее, как из средоточия, могли расселяться по земле только постепенно, мало–помалу. Но животные буквально наполняли всю землю, потому что и сотворены были вдруг в огромном количестве; в истории о сотворении их не сказано, чтобы каждый род их явился на свет только в одной чете, и притом в одном месте, а сказано прямо, например, о животных сухопутных: да изведет земля душу живу, четвероногая и гады и звери земли по роду бысть тако (Быт 1, 24), т. е. на всей земле, без всякого ограничения местом, показались животные и без сомнения во многих однородных четах. Понятно, в каком огромном количестве они должны были расплодиться ко времени потопа. Но во время потопа умре всякая плоть движущаяся по земли, — умре не только в местах обитания человека и вместе с человеком, но и в отдаленных от него местах, за десятки тысяч верст от его обитания, куда не досягала до них власть человека. Видно, тяжка была вина человека пред Богом, когда надлежало осудить за нее на погибель несмысленную тварь, и когда от этой погибели не могли спасти ее громад­ные расстояния, отделявшие ее от человека.


24. И   возвысися вода над землею дний сто пятьдесят.

Наводнение, начавшееся с 27 дня второго месяца, воз­растало в течение 150 дней, преимущественно, как выше было замечено, от действия подземных вод, продолжавше­гося и по прекращении дождя из хлябий небесных. Без сомнения, всемогущий Бог мог бы в один день, даже в одну минуту произвести то, что происходило в течение 150 дней, и таким образом вдруг погубить людей, обреченных на потопление: но неспешностию казни давалось им время на покаяние. Если не действовали на людей угрозы наказани­ем, могло подействовать на них приведение в исполнение сих угроз; спасаясь от поглощения водою на деревья, на вершины гор, и видя, что нигде нет спасения для них, они самою неминуемостью беды могли быть пробуждены от духовной беспечности, в которой жили дотоле, смириться пред карающим Богом и воззвать к Нему, да спасет их от вечной погибели, если не угодно Ему избавить их от вре­менной. Что не все погибшие в потопе погибли духовно, видно из того, что, по слову ап. Петра Господь Иисус, сошед по смерти душею в ад, принес сюда весть о спасении духам некогда непокорных ожидавшему их Божию долго­терпению во дни Ноя, во время строения ковчега (1 Пет 3, 20).

Несомненно, что потоп при Ное был всемирный, а не ограничивался одною или несколькими странами. Если бытописатель говорит, что вода при Ное «покры вся горы высокия, яже бяху под небесем», что тогда «умре всякая плоть», что вода поднималась все выше в продолжение 150 дней, то этими выражениями ясно означается всеобщность потопа не только в отношении к роду человеческому, но и в отношении к целой земле. Можно ли представить столь необыкновенное и столь продолжительное возвышение воды на каком бы ни было месте, не допустив, что уровень ее был тогда выше всей поверхности суши? — Притом, если бы потоп простирался только на одну страну, где жил Ной, то зачем Бог повелел ему строить ковчег и собирать сюда животных? Не проще ли было бы, вместо того, чтобы возлагать на Ноя этот громадный труд, удалить его из угрожаемой потопом страны в другие места, как удален был Лот с семейством из обреченного на погибель Содо­ма? — Еще: по окончании потопа, Бог дал торжественное обещание Ною, что впредь не будет потоп водный, еже истлити всю землю (Быт 9, 11). Это обещание должно понимать так, что вперед не повторится потоп всемирный, подобный бывшему при Ное, — ибо частные, местные наводнения бывали и после Ноя. — Сказание Св. Писания о всемирном потопе подтверждается также преданиями древних народов (указание на эти предания см. в библей­ской истории митр. Филарета в конце второго периода), и следами этого события, до сих пор видными на земле. Так, на горных высотах от 12 000 (на Кордильерах в Америке) до 16 000 футов (на Гималайском хребте в Азии) над уровнем моря, попадаются остатки животных, которые обыкновен­но обитают в долинах, как‑то: оленей, лошадей, медведей, слонов, мамонтов и других. Окаменелые раковины живот­ных, обитающих в морях, встречаются не только вдали от морских берегов, но также на весьма значительной высоте над морским уровнем, от 8 000 футов (на горах пиринейских) до 18 000 (на Гималае). На равнинах и по склонам гор на высоте 2 000 футов, как например в горах альпийских, разбросаны заносные камни, часто непомерной величины, такие, которые по своему составу не принадлежат к тем горным породам, на которых они покоятся ныне, и сходны с породами весьма отдаленными от них. На камнях в неко­торых местах Франции и Германии замечаются отпечатки растений восточной Индии и южной Америки.


Гл. 8 ст. 1. И помяну Бог Ноя и вся звери, и вся скоты, и вся птицы, и вся гады пресмыкающияся, елика беху с ним в ковчезе: и наведе Бог дух на землю, и преста вода.

И помяну Бог Ноя и вся звери… Бог, как Существо Неизменяемое и Всеведущее, никого и ничего не может забывать. Но человек, постигнутый горем и лишениями, может иногда тревожиться опасениями, не забыл ли его Бог, помнит ли о нем, не перестал ли заботиться о нем. Подобные опасения могли иногда смущать и благочести­вого Ноя. Живя безвыходно и долго в ковчеге и не видя конца бедствию потопа, все более усиливающегося, Ной мог по временам предаваться грустным мыслям о своем положении и о положении заключенных с ним в ковчеге существ, хотя эти грустные мысли не переходили в ропот на Бога и не изменяли господствующего в нем настроения души, преданной Богу, верующей и уповающей на Него,

Под влиянием их Ной, естественно, желал скорейшего прекращения своего как бы темничного заключения, и мог говорить перед Богом: «доколе, Господи, будет длиться гнев Твой на землю, опустошаемую потопом? Будет ли конец нашей тесноте? Не забыл ли Ты нас, Господи? По­мяни нас ради благости Твоея (Пс 24,7), прекрати бедствие потопа и ускори извести нас из этой тесноты на простор»… Теперь понятно, что значит помяну Бог Ноя. Это человеко­образное о Боге выражение применено к чувствованиям Ноя пред Богом, которые Ной выражал перед Ним, как бы перед человеком. «Не забудь нас, Господи, вспомни про нас», — говорил Ной, и Бог внял его мольбе, помянул его и всех живущих с ним, т. е. признал благовременным остановить возрастание потопа и приблизить срок осво­бождения из ковчега заключенных в нем. — И наведе Бог дух(т. е. ветер) на землю, и преста вода, т. е. перестала подниматься.


2. И заключишася источницы бездны, и хляби небесныя: и удержася дождь от небесе.

Проходы воды из подземных водоемов закрылись, следственно, устранена главная причина возрастающего наводнения. Что касается до хлябий небесных, то действие их сильно было, собственно, только в первые 40 суток от начала потопа, когда шел из них непрерывный проливной дождь. По истечении 40 суток сила хлябий небесных исто­щилась, и дождь из них хотя продолжался, но не беспре­рывно; а теперь, через 150 дней от начала потопа дождь совсем прекратился, небо если и не совсем очистилось от туманов, но, гонимые ветром, они уже не изливали дождя.


3. И  вспять пойде вода идущая от земли: и умаляшеся вода по сте пятидесяти днех.

Гонимые ветром воды стали постепенно убывать на суше и возвращаться к первоначальным своим вместилищам: большая часть воды открыла себе, по манию Божию, проходы для стока в подземные полости и пещеры, осталь­ная часть должна была осесть в морских и речных ложах. Такая убыль воды на суше началась ровно по истечении 150 дней после 27 дня второго месяца, когда пошел потопный дождь.

Глава: XV. Паремия, положенная на вечерне в пяток третьей седмицы Великого поста (Быт 8, 4–21).

В сей паремии повествуется об окончании потопа при Ное, об изшествии Ноя из ковчега и о жертвоприношении Ноевом.


Гл. 8. ст. 4. Седе ковчег в месяц седмый, в двадесять седмыи день месяца, на горах Арарат­ских.

Вода потопная начала убывать по истечении 150 дней от начала наводнения (Быт 8,3), и вскоре убыла настолько, что ковчег Ноев, носившийся дотоле свободно по воде и не касавшийся, как ни глубоко сидел, ни одной горной вер­шины, сел теперь на одной из вершин Арарата. Эта высо­чайшая гора, или лучше — цепь гор, находится в нынешней Русской Армении, в сопредельности с Персидскими и Ту­рецкими владениями, на возвышенной равнине Аракса. Из двух главных вершин Арарата одна называется большим Араратом в 17 320 ф. высоты, другая — малым Араратом в 13 090 ф. высоты. Близ Арарата, в Арменском плоского­рии, было райское жилище первых людей, орошаемое рекою, разделившеюся за пределами рая на четыре отдель­ные реки: Тигр, Евфрат, Геон и Фисон. Отсюда, по направ­лению этих рек, род человеческий расселился на значитель­ное пространство до потопа; отсюда же суждено ему, после опустошения земли потопом, снова распространиться. От­сюда же, как из средоточия, должно было распространиться царство животных сухопутных от тех единиц, которые сохранены были в ковчеге. — Двадесять седмый день седмаго месяца, когда остановился ковчег, это один из дней нашего апреля, судя по тому, что 27–й день 2–го месяца, когда началось наводнение, был один из дней нашего но­ября (см. XIV паремию). Таким образом, ковчег остановил­ся на другой день после того, как начала убывать вода, ибо по замечанию бытописателя, она начала убывать по исте­чении 150 дней от начала наводнения (Быт 7, 24; 8, 3), составляющих ровно 5 месяцев, в продолжение которых она возрастала.


5. Вода же уходящи умаляшеся даже до десятаго месяца: в десятый же месяц, в первый день месяца явишася верси гор.

Если вершины гор обнажились от воды спустя два месяца (или 63 дня) после остановки ковчега, то ясно, что вершина, на которой он сел, и которая, следовательно, скорее, чем другие, близка была к обнажению, была самая высокая, по всей вероятности, большой Арарат; но и эта вершина, конечно, обнажилась не вдруг после того, как остановился на ней ковчег, сидевший на 15 лактей в глу­бину, а спустя несколько времени, ибо едва ли вода потоп­ная, медленно, в продолжении пяти месяцев поднимавшая­ся, на другой же день после пятимесячного возрастания могла вдруг убыть настолько, чтобы открылись хотя бы такие возвышенные пункты, как большой Арарат. — Пер­вый день десятого месяца, это по–нашему один из дней июля.


6—7. И бысть по четыредесятих днех отверзе Ное оконце ковчега, еже сотвори, и посла врана (видети, аще уступила вода от лица земли): иизшед не возвратися, дондеже изсяче вода от земли.

Спустя 40 дней после того, как показались верхи гор, Ной выпускает ворона, чтобы узнать, не освободились ли от вод равнины и долины, в надежде, не вернется ли ворон в ковчег с какими‑нибудь вещами, какие можно найти только на равнинах и долинах. Сам Ной не мог лично разведать о состоянии земли потому, что вне ковчега все подернуто было туманом от испарений, поднимаемых с земли солнечным жаром, и потому трудно было составить понятие о состоянии земли, тем паче, что и неудобно было наблюдать из узкого отверстия в кровле судна. Ной, при­поминая, что наводнение покрыло равнины и подняло ков­чег чрез 40 дней дождевого ливня, заключил, что столько же времени потребуется для освобождения их от воды, и потому ждал 40 дней по открытии горных вершин, прежде чем решился сделать опыт с вороном. Опыт этот, впрочем, не удался. Ворон, выпущенный на волю, совсем не возвра­тился к Ною; в пище он не нуждался, потому что находил ее с избытком в плавающих трупах, которых еще не успели истребить рыбы; не нуждался также в пристанище внутри ковчега, — он садился на вершинах гор или прилетал на кровлю ковчега. Посему чрез ворона нельзя было узнать, открылись ли равнины, и насколько открылись. —Донде­же изсяче вода от землиСамо собою разумеется, это не то значит, что ворон наконец возвратился в ковчег, когда уже иссякла вода; если у него не было охоты возвратиться в ковчег при продолжавшемся наводнении равнин, можно ли думать, чтобы она открылась в нем по совершенном прекращении наводнения, когда и голубь, животное руч­ное, уже не возвратился в ковчег. Бытописатель этим обо­ротом речи хотел сказать только, что ворон совсем не возвращался в ковчег, ни до иссякновения вод с земли, ни после.


8—9. И посла голубицу по нем видети, аще уступила вода от лица земли: и не обретши голубица покоя ногама своима, возвратися к нему в ковчег, яко вода бяше по всему лицу всея земли: и простер руку свою приять ю и внесе ю к себе в ковчег.

После неудачного опыта с вороном, Ной выпускает голубя, чтобы узнать, не обнажились ли где от воды рав­нины и долины. Выбор пал на голубя потому, что эта птица любит места сухие и плодоносные и питается раститель­ными семенами, которые она скорее могла бы найти на низменном месте, чем на горе, и потому что можно было надеяться, что голубь, как животное домашнее, скорее возвратится в ковчег и даст знать о состоянии земли, чем птица хищная, как ворон, любящая свободу. Голубь На сей раз не мог долго быть вне ковчега и скоро возвратился к Ною. Голубь не нашел вне ковчега ни места, где бы мог сесть, потому что низменные места были еще под водою, а высокие еще недостаточно осушились, — ни корма, по­тому что растения еще не показались из‑под воды. Таким образом, голубь самым возвращением своим скорым дал знать Ною о состоянии земли.


10. И премедлив еще седмь дний, паки посла голубицу из ковчега.

Еще седмь дней Из этого следует, что и первый опыт с голубем сделан был также чрез семь дней после выпуска ворона. Частое повторение седмеричного числа свидетель­ствует о глубокой древности обыкновения считать дни седмицами.


11. И возвратися к нему голубица к вечеру, и имеяше сучец масличен с  листвием во устех своих: и позна Ное, яко уступи вода от лица земли.

Масличное дерево растет на равнинах и на холмах. Если голубь мог принести в ковчег маличную ветку с листьями, справедливо можно было заключать, что равни­ны, или по крайней мере невысокие холмы, освободились от воды. Как могло случиться, что так скоро, едва сбыла вода, были найдены свежие листья на маслинах? Это не удивительно, потому что масличное дерево сохраняет лис­тья всегда и, по наблюдению естествоиспытателей, растет даже под водой (например, в Черном море). — После того, как с сучком от масличного дерева принесена в ковчег утешительная весть о прекращении потопа, это дерево получило символическое значение: сок плодов масличного дерева сделался образом благости Божией и, в частности, благодати Святого Духа, для которого доселе служит про­водником в таинстве миропомазания, а ветви — образом мира. Прекращение потопа, засвидетельствованное мас­личным сучцем с листьями, давало разуметь, что Бог пере­стал гневаться на людей, — возвращает им свое благово­ление и дарует всей земле мир.


12. И премедлив еще седмь дний других, паки посла голубицу, и не приложи возвратится к нему потом.

Голубица на этот раз не возвратилась в ковчег потому, что на холмах и равнинах нашла много сухих мест., и перелетая с одного на другое, так далеко отлетела от ков­чега, что совсем потеряла его из вида и позабыла обратный путь к нему.


13. И бысть в первое и шестьсотное лето жития Ноева, в первый день перваго месяца, изсяче вода от лица земли: и откры Ное покров ковчега, егоже сотвори, и виде, яко изсяче вода от лица земли.

Узнав о состоянии земли посредством опыта с голубем, Ной чрез несколько времени сам лично хочет удостовериться в том, что вода иссякла с земли, — и для сего вскрывает часть кровли ковчега. Это показывает, что от­верстие, чрез которое Ной выпускал ворона и голубя, было неудобно для того, чтоб можно было сквозь него произво­дить опыты человеку. День, в который Ной убедился в иссякновении воды, был первым днем первого месяца в году, следственно, был одним из дней нашего октября.


14. В месяц же вторый, в двадесять седмый день месяца изсше земля.

В промежуток времени между первым днем первого месяца и двадцать седьмым второго земная поверхность, освободившись от воды, продолжала осушаться от влаги, проникшей ее глубоко, и наконец осушилась и получила достаточную твердость для хождения людям и животным. Таким образом, время потопа обнимает собою ровно год. Что при сем бытописатель имеет в виду год солнечный, а не лунный, это открывается из того, что первые пять меся­цев потопа, от 27–го дня второго месяца до 27–го дня седьмого месяца, определены у него в 150 дней, что под­ходит больше к солнечному месяцу, чем к лунному.


15.   16. 17. И рече Господь Бог Ноеви, глаголя: изыди из ковчега ты, и жена твоя, и сынове твои, и жены сынов твоих с тобою. И вся звери, елицы суть с тобою, и всяку плоть от птиц даже до скотов, и всяк гад движущийся по земли изведя с собою: и раститеся и множитеся на земли.

Хотя Ной сам мог понять, что наступило время выби­раться из ковчега, но он не решался сделать это самопро­извольно, а по смирению и покорности пред Богом ожидал от Него повеления. Повелевая Ною выходить из ковчега, Бог поспешает возобновить данное человеку и животным при сотворении их (Быт 1,22,28) благословение плодиться и размножаться. Отсюда заключают, что во время потопа ни люди, ни другие животные, бывшие в ковчеге, не пло­дились и не размножались, как бы ожидая нового благо­словения на сие от Бога, Размножение в ковчеге не допу­щено было для того, чтобы не стеснилось помещение на­личных обитателей ковчега, и не истощились кормовые для них запасы.


18. 19. 20. И изыде Ное и жена его, и сынове его и жены сынов его с ним, и вси зверие, и вси скоти, и вся птицы, и вси гади движущиися по роду своему на земли изыдоша из ковчега. И созда Ное жертвенник Господеви: и взя от всех скотов чистых и от всех птиц чистых и вознесе во всесожжение на жертвенник,

И созда Ное жертвенник. Упоминание о жертвеннике встречается в первый раз; но, конечно, жертвенники были и прежде, так как и прежде приносимы были жертвы. Они устрояемы были из земляной насыпи, или из нетесаных камней; так и впоследствии Господь заповедал Израильтя­нам устроить жертвенник (Исх 20,24,25). — И взя от всех скотов чистых и от всех птиц чистых и вознесе во всесо­жжение на жертвенник. Сею жертвою Ной исповедал свою благодарность Богу за спасение от общей погибели себя и бывших с ним в ковчеге, свое смиренное сознание, что он не заслужил сей милости Господа и повинен пред Ним, свое благоговение к Богу, располагающему судьбою человека и всего мира, свое желание и надежду и вперед пользоваться благоволением Божиим. Таким образом, жер­тва Ноева была благодарственная, и вместе покаянная и умилостивительная, и как все жертвы, без сомнения, про­образовала собою крестную жертву Искупителя, и от ней, как единственно удовлетворительной пред правосудием Божиим, получала свою силу. — Всесожжение — сожже­ние всех частей животного, могущих быть употребленными в пищу; от прочих жертв оно отличается тем, что в них одна часть животного сожигалась, другая оставляема была в пользу жреца и приносивших жертву.


21. И обоня Господь воню благоухания.

Человекообразное выражение, что жертва Ноева была благоуханна пред Господом, без сомнения означает, что она была Ему угодна, приятна, как человеку приятно обо­нять благовоние. В буквальном смысле уже и потому нель­зя понимать это выражение, что на самом деле запах от горения животных бывает тяжел и сам по себе не может быть приятен. Что же было угодного Богу в жертве Ноевой? То душевное расположение, с каким Ной приносил жертву. С пламенем жертвы, восходившим к небесам, восходила к Богу душа Ноя, пламеневшая верою в Него, любовью к Нему и надеждою на Него.

Глава: XVI. Паремия, положенная на вечерне в понедельник четвертой седмицы Великого поста (Быт 8, 21 и 22; 9,1–7).

В сей паремии содержится обетование и заповеди Божии Ною после потопа.


Гл. 8, ст. 21. Рече Господь Бог {Ною) размыслив: не приложу ктому прокляти земли за дела человеческия, зане прилежит помышление чело­веку прилежно на злая от юности его: не приложу убо ктому поразити всякую плоть живущую, якоже сотворих.

Умилостивленный жертвою, принесенною Ноем по выходе из ковчега, Господь дает ему обещание не возоб­новлять впредь проклятия земли за грехи ее обитателей, т. е. не повторять всеобщего истребления тварей потопом. К такому обещанию Бог склонился не только жертвою, но вместе с тем, что размыслил, раздумал, т. е. не нашел сообразным с целями Своей премудрости, благости и пра­восудия прибегать вперед к такой крайней мере наказания земли и ее обитателей. Он провидел, что земля и вперед будет оскверняема теми же преступлениями, за какие опус­тошена потопом, что примером наказания людей допотоп­ных они не будут удерживаться от подражания им в нечес­тии, потому что прилежит помышление человеку на злая от юности его, т. е. корень преступлений скрывается в самой природе человека, испорченной прародительским грехом, человек родится грешником и с раннего возраста утверждается в нем наклонность к злу. Но если так, зачем же Он казнил людей потопом? Затем, что надлежало пока­зать людям меру, по которой они должны были вперед судить о тяжести своих грехов; надлежало памятию страш­ного наказания предков, хотя сколько‑нибудь, сдерживать разлив нечестия в потомках. И эта память сохранилась не только в избранном народе, но и в преданиях языческих народов, и, вероятно, содействовала к тому, что среди всеобщего языческого нечестия, в лице немногих избран­ников подготовлялась почва к принятию Искупителя. — Впрочем, Господь, обещая не поражать земли всеобщим опустошением, предоставляет Себе и на будущее время частные карательные меры против греха. Потопы и другие казни будут и вперед, но уже не будут столь обширными. Ибо ясно сказано: не приложу поразити (не стану губить) всякую плоть живущую, якоже сотворих.


22. Во вся дни земли сеятва и жатва, зима и зной, лето и весна, день и нощь не престанут.

Потопом нарушен был порядок годовых и суточных времен и приспособленных к нему человеческих занятий: нельзя было в продолжение потопа ни сеять, ни жать; не видно было признаков отличия зимнего времени от летне­го, холодного от знойного (вода, покрывавшая всю земную поверхность, уравняла повсюду температуру), незаметны были границы для дня и для ночи, потому что дожди и туманы над землею производили постоянную тьму. Вперед не будет подобных явлений: законы природы должны вос­принять правильное течение и вместе с теми — занятия человеческие. И это будет продолжаться во все дни земли, т. е. до самой кончины теперешнего мира.


Гл. 9 ст. 1. И благослови Бог Ноя и сыны его и рече им: раститеся и множитеся, и наполните землю и обладайте ею.

Благословение плодиться и размножаться, наполнять землю и обладать ею дано было первым людям по их сотворении (Быт 1, 28). То же благословение Господь по­вторяет Ною и сыновьям его, так как от них род человечес­кий должен был вновь расплодиться на земле, обновленной после потопа. Не видно, чтобы у Ноя родились дети после потопа; посему если вместе с сыновьями Ноя благословля­ется к чадородию отец их, сие значит, что он благословля­ется в лице их.


2. И страх и трепет ваш будет на всех зверех земных (и на всех скотех земных), на всех птицах небесных: в руце ваши вдах (я).

Как по сотворении земли дана человеку власть над всеми животными, так и при обновлении земли после по­топа Господь утверждает за людьми ту же власть, но с тем различием, что власть невинного человека, пока он жил в раю, не страшна и не тяжела была животным, — они без сопротивления и охотно повиновались и служили ему; теперь же люди должны властвовать над животными стра­хом, так что и привязанные к человеку животные иногда выходят из повиновения и могут быть возвращаемы к нему страхом наказания или уже испытанным наказанием. Такое отношение к человеку животных, без сомнения, было и до потопа, — теперь оно освящается особенным Божиим узаконием для того, между прочим, чтобы предостеречь чело­века от обожания животных. О власти человека над живот­ными, сохранившейся несмотря на его грехи, свидетельст­вуют разительные опыты. Стада рогатого скота и табуны коней пасутся под надзором слабого отрока. Обладающие огромной силой верблюды и слоны покорно дают себя нагружать разными тяжестями и терпеливо несут их по трудным и непроходимым путям. Слоны употребляемы были в древности вместо колесниц на войнах и до сих пор в Индии исправляют должность палачей. Человек застав­ляет одних животных ловить для него других; так, собака служит ему в преследовании зверей; американские рыбо­ловы приучают к своим услугам птиц, питающихся рыбой: поймав рыбу, они передают ее в лодку своему хозяину, а сами довольствуются скудной и низкого качества рыбной пищей, получая ее из рук хозяина. Известны опыты усми­рения самых диких и могучих зверей — львов, тигров, медведей. Но еще поразительнее власть над животными людей верующих, по обетованию Спасителя: «се даю вам власть на змию и на скорпию и на всю силу вражию и ничесоже вас вредит» (Лк 10, 19. Мк 16, 18).


3. И всякое движущееся, еже есть живо, вам будет в снедь: яко {как и) зелие травное дах вам все.

Первым людям, по сотворении их, Господь благосло­вил питаться только растениями; животные же доставляли им в пищу молоко и закалаемы были не для пищи, а для жертвоприношения и одежды человеку. Теперь Господь разрешает людям питаться вместе с зелием мясом живот­ных. Это потому, что растения со времени проклятия земли за грех человека потеряли часть своего совершенства и стали не столь питательны и полезны для человека; да и телесные силы человека, ослабленные грехом, требовали сильнейших вспоможений для их сохранения и укрепле­ния. — Бог дал в пищу человеку все, что движется на земле и в водах; здесь разумеются все те животные, которых мясо съедобно и полезно человеку, а не безусловно все, ибо многие из них совсем не пригодны для питания, а другие— ядовитые — вредны. Из годных в пищу разумеются здесь преимущественно чистые. Разделение животных на чистые и нечистые известно было, как мы видели (в XII паремии), еще до потопа, и впоследствии законом Моисеевым запре­щено животных нечистых и в жертву приносить, и в пищу употреблять.


4. Точию мяса в крови души да не снесте.

Позволение питаться животными Бог ограничивает за­прещением вкушать кровь их. Сказано не просто: не ешьте мяса с кровию, но: с кровию души Это потому, что душа плоти в крови есть (Лев 17, 11), т. е. кровь есть седалище и ближайший орган действий души, необходимое условие для проявления жизни душевной, так что жизнь душевная в теле прекращается, когда кровь перестает обращаться и питать мозг. Запрещается собственно зверское ядение мяса с кровью, какое доселе в обычае у некоторых дикарей (в Абиссинии); они отрывают ножом или зубами куски мяса от живого зверя и подобно зверям проглатывают их. Что именно Господь запрещает ядение мяса с кровью зверское, соединенное со зверской жестокостью и кровожадностью, это можно видеть из следующего стиха, в котором для того, чтобы внушить отвращение к убийству, говорится о воз­мездии зверям, умерщвляющим человека. Цель запреще­ния заключается в том, чтобы человек не привык к зверской кровожадности и жестокости вообще и в особенности в отношении к подобным себе, и научился уважать жизнь в ком бы ни было и кротко обращаться со всеми, — без чего невозможно правильное общежитие (И у язычников строго наказываемо было жестокое обращение с животны­ми с тою же целью. Так, судьи Ареопага осудили на смерть мальчика, выколовшего глаза у живого перепела, — из опасения, чтобы мальчик не сделался злодеем (у Квинтилиана Institut. orat L. V. с. 9)).

. Впоследствии зако­ном Моисеевым запрещено вообще вкушать кровь. Это потому, что она назначается в жертву Богу для очищения грехов и потому есть как бы неприкосновенная собствен­ность Божия (Лев 17, 11 — 14).


5. Крови бо вашей, душ ваших, от руки всякаго зверя изыщу (потребую) (ея): и от руки человека брата изыщу ея.

Так как цель запрещения кровожадности и жестокости при употреблении в пищу животных состоит, главным образом, в том, чтобы люди не были жестокими и крово­жадными в отношении друг к другу, то сие запрещение Господь ограждает угрозою неминуемой казни за челове­коубийство. Даже неразумное животное, пролившее кровь человека, не остается безнаказанным. Господь потребует из руки его (из лапы его) пролитой крови человека, взыщет с него за совершенное душегубство, хотя оно совершено без сознания вины. Законом Моисеевым впоследствии оп­ределено побивать камнями вола, который забодает челове­ка до смерти (Исх 21, 29 — 32). И у других народов было в обычае, что всякий мог безнаказанно убивать таких живот­ных. Но если бы случилось, что зверь, проливший челове­ческую кровь, скрылся от мщения человеческого, Бог, Изыскатель пролитой крови, Сам найдет его, — т. е. или погубит его молнией либо водой, или предаст его на рас­терзание другому зверю. Но если животные, которым не­свойственно грешить, должны отвечать за человекоубий­ство, то еще меньше может надеяться на безнаказанность человек, дерзнувший посягнуть на жизнь того, с кем связан братскими узами, как происшедший от одной с ним крови, в самой единокровности имевший сильное побуждение к человеколюбию.


6. Проливали кровь человечу, в ея место его пролиется: яко во образ Божий сотворих человека.

По закону Божия правосудия, убийца за пролитую кровь должен заплатить своею кровью. Он погибнет или от руки родственников убитого, или по приговору постав­ленного Богом начальства, или, если избежит казни от родственников и начальства, найдет себе смерть от разбой­ников, от зверя, от пожара и т. п. Случается, что убийцы, мучимые совестью, сами себя выдают человеческому пра­восудию. Яко во образ Божий сотворих человека. Право­судный Бог потому строго поступает с убийцею, что убий­ца посягнул на величество Божие, ибо убитый сотворен по образу Божию. Господь как бы так говорит злодею: если тебя не удержала от преступления любовь к ближнему, как единокровному тебе, как имеющему одинаковую с тобой природу, то должен был остановить твою поднятую на ближнего руку страх предо Мною, ибо он создан по образу Моему, — в лице его ты оскорбил не только брата твоего, но и существо, сродное Мне Самому, украшенное богопо–добием. — Само собою, впрочем, разумеется, что если запрещается и строго наказуется зверское пролитие чело­веческой крови, то не грешат против сего запрещения судья, произносящий по закону смертный приговор, палач, приводящий его в исполнение, государь, объявляющий войну в защиту прав своих, воин, убивающий неприятеля на войне.


Из немногих заповедей, данных Ною, иудейская синагога развила семь заповедей и объявила их, под именем Ноевых, обязательными для так называемых пришельцев врат, т. е для язычников, обращающихся к иудейству, но не принимающих обрезания. Вот эти заповеди' 1) воспреща­ется идолослужение, 2) богохуление, 3) человекоубийство, 4) кровосмеше­ние, 5) воровство, 6) ядение крови и удавленины, 7) предписывается, наконец, повиновение начальству и гражданским законам Некоторые из сих заповедей приняты на Иерусалимском апостольском соборе для языч­ников, обращающихся в христианство (Деян 15, 29).


Вы же раститеся и множитеся, и наполните землю, и множитеся на ней.


Благословение плодиться и размножаться повторяется после изречения закона против человекоубийства потому, что сим законом устраняется одна из причин к распростра­нению и безопасному пребыванию на земле человеческого рода.

Глава: XVII. Паремия, положенная на вечерне во вторник четвертой седмицы Великого поста (Быт 9, 8–17).

В сей паремии повествуется о завете Бога с Ноем и о знамении завета.


Гл. 9. ст. 8, 9, 10 и 11. Рече Бог Ноеви и сыном его с ним, глаголя: се, Аз поставляю завет Мой вам, и семени вашему по вас, и всякой души живущей с вами от птиц и от скот и всем зверем земным, елика с вами (суть) от всех изшедших из ковчега: и поставлю завет Мой с вами: и не умрет всяка плоть ктому от воды потопныя, и ктому не будет потоп водный, еже истлити всю землю.

Господь не только дает обещание вперед не опустошать земли всеобщим потопом, но еще во свидетельство Своего неизреченного милосердия к людям, вступает с ними, в лице Ноя и его сыновей, в завет. Завет значит союз, осно­ванный на взаимных обязательствах вступающих в союз сторон. Вступая в завет со всеми людьми, в лице Ноя и его сыновей, Господь Бог, Существо ни от кого не зависящее, всесвободное, над всем, что вне Его, владычествующее, принимает на себя торжественное обязательство испол­нить данное им обещание не возобновлять всемирного потопа, и требует от них только веры в истину этого обе­щания. В завет с собою Господь вводит вместе с людьми и животных не потому, чтобы и они к чему‑нибудь могли быть обязаны заветом, но единственно по любви к челове­ку. Как во Гневе Своем на человека Он казнил потопом вместе с ним подчиненную ему тварь, как и по милости Своей к человеку Он обязуется не губить всеобщим пото­пом существ, покоренных под власть Его.


12. 13. И рече Господь Бог Ноеви: сие знамение завета, еже Аз даю между Мною и вами, и между всякою душею живою, яже есть с вами, в роды вечныя: дугу Мою полагаю во облаце, и будет в знамение завета (вечнаго) между Мною и землею.

Дуга во облаце, или радуга, происходит от преломления лучей света в дождевых каплях, при чем свет разлагается на семь цветов, как и при прохождении чрез стеклянную призму. Судя по такому происхождению радуги, должно полагать, что это метеорологическое явление видимо было и до потопа, ибо трудно допустить, чтобы до потопа радуга была только естественным признаком и последствием дождя, теперь же Господь обращает ее также в знамение Своего благоволения к людям. В продолжение потопа небо повсюду покрыто было сплошными облаками, совершенно закрывавшими свет солнечный, и потому люди целый год не видели радуги. После же потопа никогда не будет столь продолжительного мрака. Будут покрывать небо темные облака, лить сильные дожди, особенно в жарких странах: но это не должно тревожить обитателей земли, они не должны опасаться возобновления всемирного потопа. В радуге они должны видеть успокоительный признак. Она должна напоминать им не только о гневе Божием, как сопутствующая дождю, от которого был потоп, но вместео милости Божией, как произведение солнечного света, величественное и радующее взоры. —Дугу Мою. Господь называет радугу Своею, потому что красота ее преимуще­ственно свидетельствует о величии Его, как Художника мира, и невольно располагает зрителя к прославлению Его. «Взгляни на радугу, — говорит сын Сирахов, —и прославь Творца ее. Как она прекрасна в цветном сиянии своем! Своим величественным кругом обнимает она небо; рука Всевышнего распростерла ее» (Сир 43, 12 — 13).


14.15.16.17. И будет егда наведу облаки на землю, явится дуга Моя во облаце: и помяну завет Мой, иже есть между Мною и вами, и между всякою душею живущею во всякой плоти, и не будет ктому вода в потоп, яко потребити всяку плоть. И будет дуга Моя во облаце: и узрю ю, еже помянути завет между Мною и землею, и между всякою душею живущею во всякой плоти, яже есть на земли. И рече Бог Ноеви: сие знамение завета, егоже положих между Мною и между всякою плотию, яже есть на земли.

И помяну завет Мой. И узрю ю (радугу), еже помянути завет. Бог, как существо неизменямое и всеведущее, ниче­го не может забывать, следственно и вспоминать Ему не­свойственно. Если же сам Бог говорит о себе: помяну завет, то это человекообразное выражение должно понимать в том смысле, что Бог каждый раз, как явится радуга, будет взирать на нее, как на знамение Своего непреложного обе­тования не опустошать земли всеобщим потопом, и потому люди, имея пред глазами то же знамение, должны почитать себя безопасными для всеобщего потопа. Таким образом радуга есть красноречивый проповедник милосердия и долготерпения Божия, и в этом отношении имеет великое значение в истории домостроительства спасения челове­ческого. Истинный Бог, по слову ап. Павла, «попустил

всем народам ходить своими путями, хотя и не переставал свидетельствовать о себе благодеяниями, подавая нам с неба дожди и времена плодоносныя» (Деян 14, 16 — 17). Люди не уразумели этого свидетельства и за исключением избранного племени позабыли истинного Бога, своего бла­годетеля, и впали в идолопоклонство и нечестие. Большая часть человеческого рода находилась в этом состоянии до явления в мир Искупителя и походила на блудного сына Евангельской притчи, своевольно удалившегося из дома отеческого и на чужой стране расточившего доставшееся ему имущество и пришедшего в крайнюю нищету. Но как сын блудный самою этою нищетою приведен был к раская­нию, и раскаянием возвращен к отцу своему, так и язычни­ки, забывшие истинного Бога, сознали наконец свою ду­ховную нищету и сим сознанием приведены были к вере во Христа Искупителя. — В этом и состояла, главным образом, цель долготерпения Божия, возвещаемого раду­гой. Но и в новозаветные времена радуга, продолжая сви­детельствовать о долготерпении Господа к людям, забыва­ющим Его даже в недрах христианства, побуждает их к покаянию. Всемирный потоп, по непреложному Божию обетованию, не повторится, как бы тяжко люди не грешили: но это не значит, что люди безнаказанно могут грешить. Чем больше долготерпит им Господь, тем хуже для прене­брегающих долготерпением Божиим: «они сами себе соби­рают гнев на день гнева и откровения праведного суда Бога, Который воздаст некогда каждому по делам его» (Рим 2, 5 — 6) и нераскаянных грешников накажет не водою, а огнем. Таким образом, радуга, возвещая о долготерпении Божием, вместе с тем проповедует о покаянии.XVIII. Паремия, положенная на вечерне в среду четвертой седмицы Великого поста (Быт 9, 18–29; Ю, 1).

В сей паремии предлагается повествование о пророче­стве Ноя относительно судьбы его потомства с предвари­тельным описанием случая к произнесению сего пророче­ства.


Быт. гл. 9· ст. 18. Быша сынове Ноевы изшедшии из ковчега, Сим, Хам, Иафет: Хам же бяше отец Ханаань.

Приступая к описанию происшествия, по поводу кото­рого произнесено Ноем пророчество о судьбе его потомков, бытописатель называет троих сыновей Ноя, потому что пророчество это к ним обращено. Но особенное внимание бытописатель обращает на сына Ноева Хама, и на Ханаана, младшего из четверых сыновей Хама (Быт 10, 6). Это потому, что Хам принимал особенное участие в происше­ствии, описание которого следует, а Ханаан, как родона­чальник племен, обреченных Богом на истребление и на порабощение евреями, заслуживал преимущественного внимания читателей — евреев.


19. Трие сии суть сынове Ноевы: от сих разсеяшася {люди) по всей земли.

Кроме троих названных сыновей были ли у Ноя другие, неизвестно. Если и были, они не оставили потомства, и род человеческий после потопа расплодился только от Сима, Хама и Иафета; других родоначальников после потопа не было, как и до потопа не было других родоначальников человечества, кроме Адама.


20. И начат Ное человек делатель (быти) земли, и насади виноград.

И начат Ное человек делатель быти земли: начал возделывать землю. Земледелие было и до потопа. Еще в раю человек должен был возделывать землю (Быт 2, 15). По изгнании из рая человек осужден на тяжкие земледель­ческие труды (Быт 3, 18). Каин был земделельцем (4, 2). После потопа трудности земледелия увеличились от того, что земля пропитана была соленой морской влагой, изрыта водой, покрыта наносными камнями и во многих местах обнажена от почвы. Нужда делает человека изобретатель­ным. Полагают, что Ной изобрел земледельческий плуг и первый приспособил к земледельческим работам волов, тогда как прежде человек возделывал землю заступом. — И насади виноград Вероятно и до Ноя люди питались виноградными ягодами, но виноградные деревья росли только в диком состоянии. Ной первый стал воспитывать их искусственным образом, в саду, и улучшать их естест­венные достоинства особенным уходом за ними, например очищением лишних побегов, прививанием и т. п. Он же первый сделал опыт приготовления вина из виноградного сока.


21. И испи от вина, и упися, и обнажися в дому своем (в шатре своем).

Ной, доселе не испытавший силы вина, не знал, какое действие оно может произвести на него, и потому выпил его больше, чем сколько следовало для укрепления сил и для невинного удовольствия. Вопреки ожиданию, вино произвело на Ноя опьяняющее и усыпляющее действия. Во время сна, беспокоимый ощущением внутреннего жара, обыкновенным в состоянии опьянения, Ной непроизволь­но сбросил с себя одежду, в которой лег, и представил неблагообразное зрелище наготы. Это обстоятельство по­служило случаем к обнаружению нравственных свойств в сыновьях его.


22. И виде Хам отец Ханаань наготу отца своего, и изшед вон поведа обема братом своима.

Долг почтения к отцу требовал от сына прикрыть на­готу отца и не разглашать о ней. Хам не исполнил сего долга и разглашением виденного им зрелища хотел, чтобы и братья его вместе с ним осудили отца и поглумились над ним. Вместе с непочтительностью к отцу Хам обнаружил недостаток целомудрия, бесстыдно потешая себя зрели­щем наготы.


23. И вземле Сим и Иафет ризу возложиша (ю) на обе раме свои (на обе спины свои), и идоша вспять зряще, и покрыша наготу отца своего: и лице их вспять зря, и наготы отца своего не видеша.

В противоположность Хаму, старшие братья его пока­зали пример почтительности к отцу и целомудренной скромности. Они прикрыли наготу отца так, что не видели ее, ни когда подходили к нему с одеждой, ни когда назад уходили (Подобное сему выражение почтительности к отцу было обычно у древних римлян У них сыновья, особенно молодые, не ходили в одну баню со своими отцами, чтобы не видеть их наготы (Цицерон Deoffic I, I)).


24. Истрезвися же Ное от вина, и разуме (узнал), елика сотвори ему сын его юнейший.

Как Ной мог узнать о поступке младшего своего сына? Протрезвившись (с евр. проспавшись), он, как только за­метил, что покрыт не своею одеждою, полюбопытствовал, конечно, узнать о причине этого. Истину открыли ему Сим и Иафет, а виноватый едва ли способен был смиренной откровенностью выразить раскаяние в своей вине пред отцом, иначе не повергся бы наказанию, которое вслед за сим описывается.


25. И рече: проклят (буди) Ханаан отрок: раб будет братиям своим.

Проклят буди: да будет отринут Богом, да будет осуж­ден Им, или лишен Его милости. — Раб будет братьям своим: да будет он, в лице потомков своих, в неволе у потомков Сима и Иафета. Слова Ноева проклятия должны быть понимаемы как выражение не личного зложелательства, немыслимого в угоднике Божием (Быт 6, 9), а проро­ческого прозрения в будущее и сочувствия к приговору праведного суда Божия. Ной как бы так говорит: «Ханаану предопределено в будущем унижение и презрение от Бога и людей. И я не жалею об этом. Ханаан и его потомки вполне заслуживают эту немилость Божию. Да совершится же над ними праведный суд Божий». Это пророчество сбылось в свое время на хананеях, бывших в порабощении у евреев, потомков Сима, и у македонян и римлян, проис­шедших от Иафета. Если проклятие произнесено не против Хама, вина которого описана выше, а против сына его Ханаана, это не значит, что сам Хам устраняется от нака­зания; напротив — он наказывается в лице сына с его потомками: наказание самое чувствительное для отца и родоначальника. Что Ханаан и его потомки заслужили наказание, и должны понести его не за чужую вину, это подтверждается преданием у евреев об участи Ханаана в грехе отца и историческими свидетельствами о крайнем нечестии хананеев, которое они наследовали от предков своих. — На остальных троих сыновей Хама проклятие не произнесено, но не произнесено также и благословение, какое дано Симу и Иафету с их потомками. Можно пред­положить, что, явно проклиная одного сына Хамова, Ной имел в виду и прочих его сыновей и не назвал их только потому, что судьба их потомков будет менее тяжела. И история свидетельствует о бедственном положении не только хананеев, обитавших в Палестине, в Сирии, в Фи­никии и в колониях (наприм. в Карфагене, Финикийской колонии), и везде или совсем истребленных, или порабо­щенных, но и народов, происшедших от других сыновей Хама. Например, негры, потомки старшего сына Хамова Хуса, до последнего времени вывозимы были из Африки в огромном количестве североамериканскими и английски­ми промышленниками на продажу американским планта­торам, и состояли у них под игом тягчайшей неволи и бесчеловечного обращения. Но еще поразительнее духов­ное унижение этого племени, дошедшее до того, что мно­гие перестали считать их за людей и отнесли к породе обезьян. Нельзя не видеть в этом следов проклятия, падше­го на Хамово потомство. Одно Евангелие может снять с него это проклятие. Ибо во Христе Иисусе все народы призваны ко спасению, не исключая отверженных Богом племен (Пс 67, 32. Ис 9, 24 — 25). Жена хананейская, испро­сившая у Господа Иисуса исцеление своей бесноватой до­чери и Им одобренная за великую веру (Мф 15, 28), есть начаток Церкви из племени Хамова.


26. И рече (Ной): благословен Господь Бог Симов: и будет Ханаан отрок раб ему.

Благословен Бог Симов. Ной, провидя благодеяния Божии потомству Симову, которое одно, в лице евреев, будет избрано Богом из среды всего человеческого рода для сохранения истинного богопочтения, из которого про­изойдет по плоти Спаситель всех человеков, Господь Иисус Христос, — Ной исполняется благоговейной благодарнос­ти Богу за сии милости и, благословляя Его, именует Его Богом Симовым в том смысле, что Он только в среде Симова племени будет чтим, как единый истинный Бог и будет особенно близок к чтителям Своим. — И будет Ханаан отрок раб ему: пророческое указание на невольни­ческие или вассальные отношения к израильтянам, потом­кам Сима, той части хананейского племени, которая не истреблена, а только порабощена израильтянами в Палес­тине (Нав 9, 3 — 23. Суд 1, 30, 33, 35. 2 Пар 8, 7 — 8).


27. Да распространит Бог Иафета, и да вселится в селениях Симовых, и да будет Ханаан раб ему.

Да распространит Бог Иафета: да дарует Иафету многочисленное потомство, так чтобы большая часть зем­ного шара заселена была этим потомством и была в его власти. Исполнение этого пророчества и благословения Ноева видим преимущественно на той части потомства Иафетова, которая заселила Европу. Европейцы не пере­стают доселе распространять во все страны света свои поселения, торговлю, власть, веру, нравы. —И да вселится (Иафет) в селениих Симовых Речь идет не столько о том, что потомки Иафета, как завоеватели, завладеют местами обитания Симова племени, сколько о том, что первые всту­пят в духовное общение с последними, войдут в состав Церкви, сохраненной в потомстве Сима, и примут участие в наследии духовных благ, уготованных верующим в Ии­суса Христа. Ибо Иисус Христос открыл вход в Свое цар­ство не только израильтянам, произошедшим от Сима, но и язычникам, к которым принадлежали потомки Иафета; те и другие призваны составить единое стадо под духовной властью единого Пастыря. Пророчество о водворении Иа­фета в селениях Симовых потому неудобно относить к одному внешнего господству потомства Иафетова над Си­мовым, что этим ослаблялось бы значение благословения, данного Симу. Напротив, разуметь это пророчество в ду­ховном смысле, именно в том, что побежденные потомками Иафета потомки Сима покорят победителей своей духов­ной власти, что апостолы Христовы, все принадлежавшие к Симову племени, привлекут в Церковь Христову греков и римлян, — словом — разуметь рассматриваемое проро­чество о духовном союзе потомков Сима и Иафета тем естественнее, что такое разумение соответствует тому братскому единодушию, с каким оба эти брата поступили в отношении к обнаженному отцу своему. — И да будет Ханаан раб ему (Иафету). Это сбылось, когда македоняне и римляне покорили Сирию и Палестину, Тир и Сидон с их поселениями в других странах.


28. 29. Поживе же Ное по потопе лет триста пятьдесят. И быша вси дние Ноевы лет девятьсот пятьдесят: и умре.

Примеры подобного долголетия уже не встречаются после потопа. Господу угодно было продлить жизнь Ноя на столь долгое время до потопа для сохранения чрез него древних благочестивых преданий и божественных откро­вений и для передачи их в целости, чрез устные рассказы, грядущим родам. Что мог он сам слышать до потопа от Малелеила, который помнил Адама, то же мог слышать от него после потопа Сала, отец Евера, от которого получил название избранный народ.


Гл. 10. ст. 1. Сия же (суть) бытия (родословия) сынов Ноевых, Сима, Хама, Иафета. И родишася им сынове по потопе.

Сей стих, которым оканчивается паремия, составляет заглавие следующего за тем подробного родословного списка ближайших потомков Ноя от трех его сыновей. В составе Моисеева повествования это родословие имеет то значение, что пролагает путь к разумению пророчества Ноева в соображении с его исполнением, и постепенно вводит бытописателя в историю народа Божия. По сей последней причине родословие оканчивается членами Си–мова потомства, к которому принадлежит народ Божий (Быт 10, 2–31).

Глава: XIX. Паремия, положенная на вечерне в четверток четвертой седмицы Великого поста (Быт 10, 32; И, 1–9).

В сей паремии содержится повествование о столпотво­рении Вавилонском, о смешении языка и о рассеянии пле­мен.


Гл. 10. ст. 32. Сия племена сынов Ноевых по родом их, по языком (в народах) их: от сих разсеяшася острови языков на земли по потопе.

Сии слова составляют заключение предшествующего родословного исчисления тех потомков от трех сынов Ноя, которые имена свои оставили странам и народам {языкам), современным бытописателю и достойным особенного вни­мания по их судьбе. Бытописатель насчитывает таких по­томков 14 в племени Иафета, 31 в племени Хама и 27 в племени Сима. Группы народов, происшедшие от сих по­томков Ноевых и расселившиеся по лицу земли, бытопи­сатель называет островами в том смысле, что каждая из них существовала отдельно одна от другой, как острова на море, — не смешиваясь с другими ни границами, ни язы­ком, ни учреждениями, ни обычаями. Это разделение и рассеяние повсюду народов произошло, главным образом, от чуда смешения языка, которое описывается в следую­щих стихах.


Гл. Н. ст. 1. И бе вся земля устне едине, и глас един всем.

До рассеяния людей по всему лицу земли после потопа вся земля, т. е. все обитатели земли, имели одни устне, т. е. говорили на одном языке, так что для выражения одного и того же понятия вылетали из уст одинаковые звуки, и для сих звуков потребны были одинаковые движения органов слова. — И глас един всем. Не было разности даже в произношении одного и того же слова; в одном, общем для всех языке, не было разных наречий, особенностей говора, хотя, без сомнения, были разности в образе жизни, нравах и обычаях, особенно между благочестивыми и нечестивы­ми потомками Ноя. Единство языка поддерживаемо было близостью их по времени к общему родоначальнику после потопа, Ною, и также тем, что потомки его держались в одной местности, не удаляясь друг от друга на большое расстояние, в чем и нужды не имели, пока были малочис­ленны. Сродство языков, открываемое знатоками не только между видами каждого из трех главных классов, к которым подводится все множество и разнообразие языков, но и между самыми этими главными классами языков (языки индоевропейские, семитические и малайские), — показы­вает, что был некогда один общий для всех людей язык, от которого, как ветви от корня, произошли все прочие. Какой же именно этот язык, это трудно решить. Впрочем, мнение о еврейском языке, одном из семитических (существую­щих в Симовом потомстве), как о языке первоначальном, сохранившемся от Адама до Ноя, от Ноя до Авраама, — мнение, принимаемое из древних Оригеном, св. Златоус­том и блаженными Иеронимом и Августином, имеет на своей стороне то преимущество, «что в одном еврейском языке находят свое начало древнейшие имена, которые должны были существовать до происхождения новых язы­ков и которые не могли быть переменены после сего (на­пример собственные имена Адама, Евы, Каина и другие допотопные, имеющие корни в еврейском языке); что из него изъясняются имена самых древних народов; что его образование чище и простее, нежели образование других восточных языков, к нему близких» (Биб. ист. Филарета и его же Зап. на кн. Бытия).


2. И бысть внегда пойти им от восток, обретоша поле в земли Сеннаарстей, и вселишася тамо.

После потопа Ной и его ближайшие потомки жили в Армении, где остановился ковчег; но по мере умножения народонаселения, эта гористая страна становилась тесною для обитателей, — они двинулись по течению Тигра и Евфрата и заняли место в обширной и плодоносной равни­не Сеннаарской, впоследствии Вавилонской области, на­ходящейся между этими реками. Сеннаар по отношению к Армении находился на юге, следственно, движение было собственно с севера; но если сказано, что оно было с востока, сказано потому, что Сеннаар лежал на западе в отношении к странам восточным, как у древних называ­лись страны за Тигром.


3. И рече человек ближнему своему: Приидите, сотворим плинфы (кирпичи), и испечем их огнем. И бысть им плинфа в камень, и брение вместо мела (точнее с греч. и асфальт был у них раствором).

На востоке для сооружений обыкновенно употребляли кирпичи из глины, высушенные на солнце. Но такой мате­риал был бы весьма непрочен для сооружений, предприни­маемых на местности низменной, заливаемой наводнения­ми Евфрата. Виновники предприятия благоразумно реши­ли употребить кирпичи, выжженные огнем, а для связи, вместо извести или глины удоборазмываемых, — ас­фальт — земляную смолу, которой до сих пор обилует эта местность. Развалины Вавилона, уцелевшие до нашего вре­мени, состоят из остатков обожженных кирпичей со смо­ляной спайкой. Камень не употреблен был для сооружений, может быть, потому, что искусство тесать камни еще не процветало тогда или и совсем не было известно.


4. И рекоша: Приидите, созиждем себе град и столп, егоже верх будет даже до небесе: и сотворим себе имя, прежде неже разсеятися нам по лицу всея земли.

Строители города и башни помнили волю Божию, ска­занную Ною, о рассеянии человеческого рода по лицу всей земли (Быт 9, 1). Они знали, что предотвратить это они не могли даже по естественной причине: чем больше размно­жались люди, тем дальше друг от друга они должны рассе­литься. Но честолюбие и властолюбие некоторых потомков Ноя внушило им мысль устроить средоточие, откуда бы они могли простирать свою власть на всех людей, как бы далеко они ни избрали для себя место жительства. Судя по тому, что город Вавилон, по прекращении строительных работ, остался во власти Неврода, внука Хамова (Быт 10, 10), и также потому, что потомки Хамовы, как обреченные на порабощение, имели побуждение принять заранее меры к избежанию его, —можно думать, что они были главными зачинщиками постройки, и вовлекли в свое предприятие других для скорейшего окончания ее. Они говорят: созиж–дем себе град и столп, егоже верх будет даже до небесе. Последнее гиперболическое выражение, не беспримерное в священных книгах (Втор 1, 28; 9,1), означает необыкно­венную высоту башни. Для строителей важны были город и башня, как места укрепленные и потому удобные не только для безопасности от нападений, но вместе для того, чтобы иметь в них точку опоры для нападения на других и для распространения и утверждения над ними власти. Вы­сота же башни едва ли имела другое значение, кроме укра­шения. Мнение, будто строители башни хотели сделать ее убежищем для спасения на случай нового потопа, неосно­вательно: трудно предположить, чтобы они не знали обе­щания Господа не опустошать земли потопом; притом, им было известно, что воды всемирного потопа покрывали самые высокие горы на земном шаре: могли ли они мечтать, что могут возвести башню выше всех земных гор? И если бы действительно они лелеяли такую мечту, по всей веро­ятности, они избрали бы для построения башни не низмен­ную, заливаемую водой равнину, а возвышенное место.

Притом, они говорят только о высоте башни, но для спасе­ния от потопа нужна была не только высокая, но и широкая вершина башни, — на башне высокой, но не просторной могут укрыться очень немногие. — Если о побуждении к построению города и башни можно судить на основании слов строителей: сотворим себе имя, то таким побуждени­ем было для них тщеславное желание прославить себя в потомстве памятником своей силы, могущества, искусства; но если заправляли всем этим делом потомки Хама, то едва ли это побуждение было искреннее. Главная цель у них была порабощение других племен; но эту цель неудобно было высказывать открыто, чтобы не оттолкнуть их от участия в предпринимаемых работах, — и вот они прикры­ли свою цель таким побуждением, которое казалось беско­рыстным и ни для кого не вредным: ведь дело шло только о прославлении имени.


5. И сниде Господь видети град и столп, егоже созидаша сынове человечестии.

Богу, как всеведущему, известно было все, что затевали люди, какие были у них побуждения. Богу не угодны были ни эти затеи, ни эти побуждения. Надлежало открыть суд над людьми, которые созданием политического центра мечтали ослабить значение рассеяния людей по всему лицу земли, хотели связать политическим единством племена, разъединенные огромными расстояниями. Человекообраз­ное выражение о Боге, что Он сниде видети град и столп, означает, что Бог решился явить особенное свое присутст­вие на месте начатых работ, что Он принимает это дело к особенному Своему сведению, имеет за ним особенное наблюдение, и отнюдь не желает допустить, чтобы люди своими затеями воспрепятствовали Его определению каса­тельно разделения людей, совершенного обособления их не только по месту жительства, но и по гражданскому быту. — Строители града и столпа названы сынами чело–веческими. В обширном смысле сие название принадлежит всем людям, благочестивым и нечестивым, и указывает на их естественное ничтожество пред Всемогущим (сыны че­ловеческие, или Адамовы, значит сыны персти); но здесь идет речь, вероятно, о членах нечестивого Хамова племени, которые были главными виновниками предприятия и об­маном вовлекли в оное членов благочестивого племени, — разделение людей на сынов Божиих и на сынов человечес­ких в смысле благочестивых и нечестивых известно было и до потопа (Быт 6, 2).


6. И рече Господь: се, род един, и устне едине всех, и сие начаша творити: и ныне не оскудеют от них вся, елика аще восхотят творити.

Господь сими словами дает разуметь, что только осо­бенное, чрезвычайное действие Его всемогущества может остановить начатое людьми, неугодное Ему дело. Без Его особенного вмешательства начатое дело, пожалуй, с успе­хом может быть кончено людьми; ибо работающих весьма много для успешного хода работы, и все они составляют один род, как бы одно семейство, хотя принадлежат к разным ветвям одного рода Ноева, — и говорят одним языком, следственно, могут работать дружно.


7. Приидите и сошедше смесим тамо язык их, да не услышат кийждо гласа ближняго (своего).

В 5–м стихе уже сказано было о Боге, что Он сошел; здесь же, напротив, Бог представляется как бы только собирающимся сойти. Но в этом нет никакой несообраз­ности. В первом случае Он сошел только для того, чтобы быть ближайшим зрителем или наблюдателем людских дел, — видети град и столп Во втором случае Он является готовым от спокойного созерцания или наблюдательного положения перейти к делу. Положение зрителя и положе­ние действующего лица отличаются тем, что зритель толь–ко близок к месту действия, тогда как действующее лицо находится на самом этом месте. В соответствие такому отличию и о Боге сказано, что Он сначала сошел для видения, т. е. явился наблюдателем, потом, узрев, что дело строителей города и башни нечестиво, готов сойти для разрушения их дела, т. е. готов открыть людям Свое осо­бенное присутствие среди них более ощутительным для них образом, чем было доселе. —Смесим тамо язык их Смешение языка, которое действительно последовало за сими словами Господа, состояло в том, что чудесным об­разом произведен был беспорядок в действиях памяти и отсюда произошел беспорядок или путаница в употребле­нии слов. Люди не перестали употреблять слова одного и того же языка, на котором всегда говорили, но они позабы­ли значение слов и произносили слова, не выражающие тех понятий, какие соединяли с ними всегда. — Смешение произведено с той целью, да не услышат кийждо гласа ближняго своего — «Да не услышат», — значит — да не уразумеют, да не поймут (слич 1 Кор. 14,2). Не понимаю­щий слов, хотя слышит их, относится к ним как бы совсем не слышал их. — Слова Божии в множественном числе: Приидите (давайте), и сошедшие смесим, по разумению отцов церкви (Василия Великого, Кирилла Алекс), пред­ставляют собеседование трех Лиц Св. Троицы, как и слова Божии о сотворении человека: сотворим человека по образу Нашему (Быт 1, 26).


8. И разсея их оттуду Господь по лицу всея земли: и престаша зиждуще град и столп.

Рассеяние строителей города и башни, оставленных недостроенными, было необходимым последствием сме­шения языка. Вследствие этого смешения люди перестали друг друга понимать: одни, позабыв значение слов, поте­ряли способность передавать другим свои мысли в точных выражениях, думали об одном, а говорили другое; другие, сами находясь в подобном положении, хотя слышали зна­комые звуки, но никак не могли припомнить смысл их. А не понимая друг друга, строители города и башни не могли помогать друг другу в работе и, следственно, продолжать ее, — поневоле должны были бросить ее неконченною и разойтись в разные стороны. Образование разных языков началось уже по рассеянии племен и по занятии ими особых мест жительства. Чудо смешения нужно было на время, для того, чтобы отвлечь людей от общего предпринятого ими дела и разъединить. Когда эта цель была достигнута, когда общение между племенами ослабело, тогда действие чуда прекратилось, первоначальный язык снова сделался гос­подствующим и общим для всех, но ненадолго: с течением времени он естественным образом, соответственно особо­му строю воззрений, понятий, склонностей, обычаев, воз­никавшему в каждом племени, начал изменяться и раздроб­ляться на разные языки и наречия.

Смешением языка и рассеянием племен само собою разрушалось богопротивное дело, имевшее целью полити­ческое объединение племен под властью одного из них, и вместе с сим предотвращалось зло, которое могло произой­ти в случае успеха этого дела, — именно, общества чело­веческие предохранялись от крайнего угнетения и насилия, неизбежного в случае, если бы господствовала во всем свете одна власть, и притом была в руках людей нечести­вых; полагались преграды всеобщему разливу нечестия и разврата из одного средоточия. Путей для нравственного зла, при естественной наклонности к нему человека, так много, что от него не спасет никакая замкнутость, но зло несравненно было бы сильнее, если бы существовала все­мирная столица, как средоточие нечестия и разврата, и если бы существовал повсюду один язык: тогда бы весь мир сделался тем, чем впоследствии сделалась Ханаанская земля, мерзостями своими истощившая долготерпение Господа.


9. Сего ради наречеся имя его смешение, яко тамо смеси Господь устна всея земли, и оттуду разсея их Господь по лицу всея земли.

Имя его — имя города. Чудесное событие смешения языка дало имя месту, на котором произошло это собы­тие, — имя Вавилона, что значит смешение. В самом имени города заключена безмолвная проповедь о ничтожестве усилий человеческих к достижению какой бы ни было цели без благословения Божия. — Событие смешения языков и рассеяние племен случилось во время праправнука Симова Фалека, который назван так своим отцом Евером именно потому, что во дни его разделилась земля, — Фалек (с евр. Пелег) значит разделение (Быт 10, 25). Фалек родился на 631 году от потопа (Быт 11, 16).

Глава: XX. Паремия, положенная на вечерне в пяток чет­вертой седмицы Великого поста (Быт 12, 1–7).

В сей паремии содержится повествование о переселе­нии Аврама из Харрана в землю Ханаанскую.


Гл. 12. ст. 1. Рече Господь Авраму: изыди от земли твоея, и от рода твоего, и от дому отца твоего, и иди в землю, юже ти покажу.

Аврам — десятый в ряду патриархов, родившихся после потопа, — был сын Фарры. Он родился на 130 году жизни своего отца, судя по тому, что при смерти отца, последовавшей на 205 году, ему было 75 лет (Быт 11, 32; 12, 4). Фарра с семейством первоначально жил в северной части Месопотамии, близ верховьев Тигра, — в Уре халдейском. Здесь у него родились и поженились трое сыно­вей: Аран, Нахор и Аврам. Арран умер в Уре при жизни отца, оставив после себя сына — Лота. В последних стихах предшествующей (11–й) главы книги Бытия описано пере­селение Фарры из Ура в Харран (или Карры, Киргое), город Месопотамии, на юге от Ура, известный впоследствии поражением римского полководца Красса от Парфян. Бы­тописатель говорит, что Фарра взял с собою Аврама, и Сару, его жену, и Лота, и пошел с ними в землю Ханаанскую, но на пути остановился в Харране и здесь водворился; что же было причиною переселения Фарры, бытописатель о том умалчивает. Но св. первомученик и архидиакон Сте­фан, в речи своей к иудеям, дает видеть, что этою причиной было повеление Божие Авраму оставить родину и идти в землю, какая ему показана будет Богом (Деян 1,2- 4). Повеление Божие Аврам, конечно, объявил отцу своему, и отец, не желая отставать от сына, последовал за ним, но достигши Харрана, не решился продолжать свое путеше­ствие. С ним остался жить в Харране и Аврам, может быть по усиленным просьбам отца не покидать его на старости лет, и прожил в отцом до смерти его; по смерти Фарры Господь снова объявил Авраму свое повеление идти в землю, какая ему будет показана. Повеление это у бытопи­сателя, в рассматриваемой нами паремии, выражено теми же словами, в каких, по свидетельству св. первомученика Стефана, дано было Авраму первое повеление в Уре хал­дейском.


Вследствие этого тождества многие толкователи то и другое повеление почитают за одно и говорят, что оно дано было только в Уре, а не вместе и в Харране Но св Стефан ясно отличает одно от другого одно дано было до переселения Аврама в Харран (Деян 7, 2), о другом говорит Стефан из Харрана по счерти отца его, переселил его Бог в сию землю, τ е в Ханаанскую — (Деян 7, 4), — переселил, очевидно, объявлением ему Своей воли о сем Об этом‑то вторичном повелении свидетельствует быто­писатель, ясно давая разуметь, что оно дано было в Харране, ибо упомина­ет о нем после того, как упомянул о поселении Аврама в Харране и смерти здесь Фарры (Быт 11, 32 слич   12, 5)


Изыди от земли твоея, и от рода твоего и от дому отца твоего. Такая жертва требуется от Аврама. Он должен прервать сношения не только со своими сооте­чественниками, жителями Харрана, но и со своими срод­никами, покинуть самое жилище, в котором доселе оби­тал с отцом своим. Но каких сродников он должен был бросить? Тех, разумеется, которые не согласятся следо­вать за ним в другую страну: таков был брат его Нахор со своим семейством. О нем известно, что он также переселился из Ура в Харран (Быт 24, 10; 27, 43), хотя время этого переселения неизвестно, — и в Харране окончательно водворился. — Для чего Господь требует от Аврама оставить страну, сделавшуюся новым для него отечеством, знакомых и родных, как требовал Он сего же от него в Уре Халдейском? — Аврама Господь избрал в отцы истинно верующих в Него, предназначил его быть родоначальником племени, в котором одном, до прише­ствия Христа — Спасителя всех человеков, должно было сохраняться истинное богопочтение. Для сего надлежа­ло воспитать Аврама вдали от окружавшей его среды, зараженной языческими заблуждениями и идолопоклон­ством (преимущественно звездопоклонством). Язычест­во проникло даже в семейство Фарры, как видно из свидетельства Иисуса Навина, который ясно говорит, что «в Месопотамии отцы евреев, в том числе и Фарра, отец Аврама и Нахора, служили богам иным» (Нав 24, 2). Решимость Фарры следовать за сыном из Ура Халдейского еще может быть объяснена предположением, что Фарра или совсем оставил служение иным богам, или начал колебаться между языческими заблуждениями и истин­ною верою; но в семействе Нахора, брата Аврамова, идолопоклонство упорно продолжалось, как видно из того, что Рахиль, правнучка Нахорова, уезжая из роди­тельского дома в Ханаанскую землю с мужем своим Иаковом, похитила идол отца своего Лавана (Быт 31,19). Влияние языческой среды отражалось ли на Авраме, пока он жил в ней, неизвестно, — Св. Писание ничего не говорит о сем;


Есть предание об Авраме, распространенное на востоке между последова­телями ислама, что в душе самого Аврама происходили колебания, и что над ними он восторжествовал только силой светлого и здравого рассудка Предание это излагается в Коране — в таком виде «когда ночь осенила Аврама, он увидел звезду и сказал вот мои Господь Но когда она зашла, он сказал я не люблю исчезающих светил И когда он увидел восходящую луну, то сказал вот мой Господь Но когда зашла луна, он сказал истинно, если Господь мой не поставит меня на путь истины, то и я буду одним из заблуждающихся И когда он увидел восходящее солнце, он сказал вот мой Господь Это больше звезд и луны Но когда закатилось солнце, он сказал о, народ мой, я оставляю все это Я обращаю лице свое к Тому, Кто сделал небо и землю».


но, во всяком случае, надлежало оградить его от этого пагубного влияния и воспитать вдали от нее для его великого предназначения. Особенно могла угро­жать Авраму и его семейству такая опасность со стороны родства. И потому, как по слову Христа Спасителя истин­ным учеником Его может быть только тот, кто для сохра­нения верности Его учению готов покинуть отца, мать, детей, братьев и сестер, так и будущему отцу верующих для безопасности от приражений суеверия и нечестия над­лежало расстаться не только с родной страной, но и с ближайшим родством. Правда, Авраму и в Ханаанской земле придется жить среди язычников, но здесь, чуждаясь родственных связей с Хананеями, он будет дальше от опас­ности заразиться их суеверием, чем в Харране среди род­ственников. Тяжелая жертва, какую должен был принести Аврам, удаляясь из Харрана, необходима была не только для сохранения веры, но и вместе для того, чтобы укрепить Аврама, как хранителя ее, в послушании и преданности воле Божией. — С этой же последней целью Господь, вызывая Аврама из Харрана, утаил от него ту землю, в которую повелевал идти ему: иди в землю, юже ти покажу. Аврам должен был идти туда, куда сам не знал: какое потребно было для сего самоотвержение и преданность воле Божией! Впрочем, Господь, не называя по имени ту землю, в которую вызывал Аврама, указывал ему, без сомнения, направление его пути, иначе Аврам не пришел бы наконец в ту именно землю, которая была целью его путе­шествия.


2. И сотворю тя в язык велий, и благословлю тя, и возвеличу имя твое, и будеши благословен.

Великая жертва требуется от Аврама, но и великие обетования возвещаются ему за покорность воле Божией. — И сотворю тя, — говорит Господь, — в язык велик, т. е. произведу от тебя народ великий. От Аврама происходят многие народы: измаильтяне, идумеи, амаликитяне, из­раильтяне. Здесь идет речь об одном народе. Это народ израильский, происшедший от внука Аврамова Иакова. Он поистине велик и по многочисленности, — ибо неисчетен, как песок на берегу моря, как звезды на небе (Быт 22, 17), —и по дивной судьбе своей, ибо это народ избранный, единственный до Рождества Христова хранитель истинно­го Богопочтения, и в среде этого народа родился Спаситель мира. — И благословлю тя. Благословение, обещанное Богом Авраму, состоит в благопоспешении Авраму во всех его делах и предприятиях: на всех его делах и предприятиях будет лежать печать особенного благоволения к нему Божия. —И возвеличу имя твое. Не один избранный народ, но и другие народы, имеющие произойти от него, будут вменять себе в честь называть себя потомками его, будут величать имя его, как имя своего родоначальника, и назы­вать его, как особенно близкого к Богу, другом Божиим (Иак 2, 23), под каковым именем он доселе известен на Востоке. Для самих христиан имя Аврама священно, как имя отца всех верующих (Рим 4, 11). Сам Бог будет назы­вать себя Богом Аврама (Исх 3,6). —И будеши благословен. С еврейского выразительнее: «будеши в благословении». Это значит: 1) то, что и Бог по особенному своему благо­волению к Авраму будет не только его благословлять, ущедрять своими милостями, но ради его будет милостив к его потомкам, подобно тому, как ради Давида, раба свое–го, Бог не отнимет милости у его недостойных потомков (Пс 88, 32 — 34); 2) что и люди будут взирать на Аврама, как на источник и на образец благословений Божиих, и потому в молитвах к Богу будут называть Его Богом Авра–мовым, а когда будут выражать свои благожелания кому‑либо, то будут говорить: «да благословит тебя Господь, как Он благословил Аврама» (Быт 28, 4).


3. И благословлю благословящия тя, и кленущия тя проклену: и благословятся о тебе вся племена земная.

И благословлю благословящия тя и кленущия тя проклену. Господь обещает Авраму быть верным и неизмен­ным союзником ему, иметь одних с ним друзей и врагов. Друзей Аврама Он будет благословлять, т. е. посещать своею милостью, взирать на них как на своих друзей, ибо любя и уважая Аврама, они тем свидетельствуют о своем сочувствии к нему, как к избраннику Божию, и свое благо­говение к самому Богу. Но горе кленущим Аврама, не­доброжелателям и врагам его! Господь грозит им своим гневом, взирая на них не как на личных врагов Аврама, а как на врагов царства Божия. Вся история израильского народа свидетельствует об исполнении этой угрозы Бо­жией. Народы, враждовавшие против него — египтяне, амаликитяне, сирийцы, халдеи, греки, римляне не избегли грозного суда Божия. Впрочем, таким отношением Господа к язычникам не оправдывается ненависть к ним евреев. Мне (одному) отмщение. Аз воздам (Евр 10, 30), — говорит Господь. — И благословятся о тебе вся племена земная. Это венец обетований Божиих. Авраму суждено быть ис­точником благословения для всех народов. Каким образом это обетование должно исполниться, о том яснее сказано будет Авраму впоследствии: и благословятся о семени твоем вси языцы земнии (Быт 22, 18). Семя же это есть Христос—Спаситель, происшедший по плоти от Аврама, — как объясняют сие обетование Божие апостолы Петр (Деян 3, 25 — 26) и Павел (Гал 3, 16). Итак, не лично Аврам будет источником благословения для всех народов, но чрез его великого потомка — Христа, Сына Божия.


4. И иде Аврам, якоже глагола ему Господь, и идяше с ним Лот: Аврам же бе седмидесяти пяти лет, егда изыде от (земли) Харран.

Неизвестно, сколько времени прожил Аврам в Харране с отцом своим Фаррою. Судя по тому, что Господь, вызывая его из Харрана, называет эту страну землею его (ст. 1), подобно тому, как этим же именем назван Ур халдейский, где Аврам родился (Деян 7,3), также по тому, что он в Харране успел сделаться зажиточным человеком (Быт 12,5), —долж­но полагать, что он прочно водворился в этой стране, немало жил в ней и привык к ней, как к новому своему отечеству. Но как ни сильна была в нем эта естественная привычка, он поспешил оставить Харран, как только пришло к нему повеление о сем от Бога; до сих пор могла удерживать его в Харране воля отца его Фарры, но теперь не стало этого препятствия: Фарра умер (Быт 11, 32. Деян 7, 4). В год смерти отца сыну было 75 лет. — От Харрана расходились два великих караванных пути, ведшие с одной стороны к бродам Евфрата, с другой к бродам Тигра. Конечно, по указанию Божию Аврам, в сопровождении Лота, держал путь к Евфрату, хотя не знал, в какую землю за этой рекой приведет его Господь.


5. И поят Аврам Сару, жену свою, и Лота, сына брата своего, и вся имения своя, елика стяжаша, и всякую душу, южу стяжаша в  Харране: и изыдоша пойти в землю Ханааню.

Лот, племянник Аврама, сын брата его Арана, умерше­го в Уре, последовал за Аврамом не столько, конечно, по естественной привязанности к нему, как своему ближай–шему родственнику и покровителю, сколько потому, что дорожил обществом его, как избранника Божия, следствен­но, по любви к благочестию, — иначе едва ли бы взял его с собой тот, кто должен был по слову Божию оставить сродство. — Сара, жена Аврама, была сестрой его по отцу, но от другой матери (Быт 20,12)—Имения, приобретенные Аврамом и Лотом в Харране, состояли преимущественно из домашнего скота, который составляет главное богатство людей, ведущих пастушескую жизнь, каковую вели и будут вести эти патриархи. —Всякая душа, которую они стяжали в Харране и взяли с собой в путь, — это рабы, или куплен­ные ими в Харране, или народившиеся здесь от прежних их рабов. — И изыдоша в землю Ханааню, — т. е. отправи­лись в путь, который привел их в эту землю. Ханаанскою она названа потому, что уже тогда заселена была народами, произшедшими от 11 сыновей Ханаана, сына Хамова. Гра­ницы ее с севера — горы Ливанские, с юга — Аравийская пустыня, с востока — пустыня Сирийская, с запада — Средиземное море. Окруженная таким образом горами, степями и морями, эта страна, предназначенная в наследие избранному народу, больше, чем всякая другая, благопри­ятна была для воспитания его вдали от языческого влияния. С другой стороны, находясь в средоточии известного тогда мира, на перепутье между Европой (со стороны моря), большей частью стран азиатских и Африкой, эта страна представляла весьма много удобств для распространения повсюду евангельской проповеди.


6. И пройде Аврам землю в долготу ея даже до места Сихем, до дуба высокаго: Хананее же тогда живяху на земли (той).

Вступив в землю Ханаанскую с севера, Аврам продол­жал путь вдоль ее и дошел до Сихема, т. е. до места, где впоследствии возник город Сихем, расположенный между горами Гевалом и Гаризином, в центре страны. — До дуба высокаго. Дуб этот, вероятно, стоял одиноко и принимал под свою широкую тень путников. Может быть, под тою же тенью совершались жертвоприношения. — Хананеи же тогда живяху на земли той. Упоминание о том, что земля была заселена хананеями еще до прибытия сюда Аврама, сделано с той целью, чтобы показать, какая великая вера в обетования Божии потребна будет Авраму, когда он услы­шит, что земля, заселенная сильными и многочисленными племенами, будет принадлежать потомству человека, ко­торый покуда не имел и терял надежду иметь детей от неплодной жены (Быт 11, 30).


7. И явися Господь Авраму и рече ему: семени твоему дам землю сию. И созда тамо Аврам жертвенник Господу явльшемуся ему.

На месте явления Господа в чувственном виде Аврам созидает жертвенник в память этого явления и приносит благодарственную жертву, хотя благодеяние, за которое благодарит, еще только обещается. Вероятно, и после он будет приходить для богослужения на сие место, освящен­ное Богоявлением. Решимость Аврама устроить жертвен­ник истинному Богу среди нечестивого, преданного идо­лопоклонству народа, свидетельствует о мужестве его веры. — В том, что Господь землю, уже принадлежащую одному народу, определяет отдать во владение другому, открывается Его благость к чтителям Его, и грозный суд правды Его к нечестивым хананеям (Быт 15, 16).

Глава: XXI. Паремия, положенная на вечерне в понедельник пятой седмицы Великого поста (Быт 13,12–18).

В сей паремии содержится повествование о разлучении Аврама с Лотом.


Гл. 13, ст. 12. Аврам вселися в земли Ханаанстей, Лот же вселися во граде окрестных стран и вселися в Содоме.

Аврам и Лот, вместе переселившиеся в землю Ханаан­скую, сначала жили в ней неразлучно, и когда наступил голод в Ханаанской земле, они вместе отлучились из нее в Египет и вместе возвратились. По возвращении из Египта они со своими многочисленными стадами держались южной оконечности Ханаанской земли, и подвигаясь далее на север, пришли к Вефилю, к тому самому месту в южной части Палестины, куда Аврам, вскоре по переселении из Харрана, двинулся из Сихема, и где, подобно как в Сихеме, воздвиг жертвенник Богу (Быт 12,8). В Вефиле произошло теперь разлучение Аврама с Лотом. У того и у другого были большие стада при отдельном хозяйстве. В стране, заселен­ной Хананеями, не всегда легко было находить обширные пастбища, достаточные для этих стад. Кроме того, между пастухами скота Аврамова и между пастухами скота Лотова возник раздор, вероятно, из‑за лучших мест на общем пастбище. Раздор между слугами мог привести к неприят­ным столкновениям хозяев. Для избежания такой опаснос­ти и вообще для избежания неудобств совместного житель­ства на непросторной местности, Аврам предложил Лоту разойтись и выбрать себе для жительства равнину Иордан­скую, цветущую, как рай, и обильно орошаемую водными потоками, текущими с окрестных гор, как обильно ороша­ется земля египетская наводнениями Нила и каналами, из него проведенными (Быт 13, 10). По разлучении с Лотом, Аврам вселися в земли Ханаанстей, т. е. остался во внут­ренних ее областях, не покидая тех мест, в которых доселе кочевал, хотя они не представляли тех удобств ни по оби­лию пажитей, ни по обилию воды, какими предстояло пользоваться Лоту на полях избранной им Иорданской равнины (Быт 13, 12). Впрочем, Лот не довольствовался этими одними удобствами. Стада его паслись на полях под надзором его пастухов, а сам он с семейством вселися во граде (с евр. в городах) окрестных, т. е. прилегающих к Иордану, стран, где искал безопасности от вражеских на­падений, также удовольствий общежития. Из городов, в которых Лот обитал, и около которых паслись его стада, бытописатель именует Содом: и вселися в Содоме. Это был один из городов южной части Иорданской равнины; всех было пять: Содом, Гоморра, Адама, Севоим и Сигор (Быт 14, 2, 8). Каждый из них был столицей особых владений, и Содом первенствовал между ними по своему богатству, могуществу и народонаселению, судя по тому, что у быто­писателя везде упоминается первым в ряду этих горо­дов. — Разлучение Аврама с Лотом, бывшее следствием их личных отношений и соображений, входило также в план Промышления Божия о благословенной части Аврамова потомства — евреях. По обетованию Божию, им одним предназначена в обладание Ханаанская земля, и вот за 400 с лишком лет до исполнения этого обетования, в знак того, что никто кроме них не будет участвовать в обетованном наследии, не без тайного устроения Промысла, от их родо­начальника отделяется родоначальник моавитян и аммонитян, и поселяется на восточной окраине земли обетован­ной —около тех мест, где будут обитать эти потомки Лота.


13. Человецы же сущии в Содоме зли и грешни пред Богом зело.

Замечание о порочности Содомлян, среди которых по­селился Лот, сделано отчасти для того, чтобы приготовить читателя к тому, что будет сказано после о их поведении и погибели, отчасти для того, чтобы показать, как неудачно был сделан Лотом выбор для своего местопребывания. При этом выборе он руководствовался соображениями земны­ми и чувственными, обращал внимание на одни внешние удобства жизни, тогда как ему следовало обратить внимание преимущественно на нравственные качества тех, в обществе которых ему придется жить. Жизнь в обществе людей честных, благочестивых и добрых безопаснее в жи­тейском и нравственном отношении, чем обращение среди нечестивых и порочных. Впоследствии Лот, действитель­но, немало потерпит от буйства и насилия содомлян и даже будет в опасности погибнуть вместе с ними от заслужен­ного ими гнева Божия (Быт 19, 9, 15). В нравственном отношении он, правда, не потерпит вреда от общения с ними, — он не увлечется примером их беззакония, останет­ся праведным и благочестивым, за что будет сохранен от постигшей их погибели; «но живя между ними, он ежеднев­но будет мучиться в праведной душе своей, видя и слыша дела беззаконныя» (2 Пет 2, 7 — 8). О сих беззакониях бытописатель говорит: человецы сущии в Содоме зли и грешни пред Богом, т. е. виновны в грехах и злодействах, вопиющих пред Богом, не могущих быть долее терпимыми от Бога, вызывающих Его к совершению над ними грозного суда. Главный грех Содомлян есть грех противоестествен­ного любострастия (Быт 19, 5), который потому и называ­ется содомским. Но пророк Иезекииль, обвиняя иудеев в подражании содомлянам, упоминает еще о следующих гре­хах жителей Содома: это гордость, сластолюбие, изнежен­ность в образе жизни, праздность и немилосердие к бедным (Иез 16, 49 — 50). Так называемый содомский грех был порождением сластолюбия, изнеженности и праздности.


14. 15. Бог же рече Авраму, повнегда разлучитися Лоту от него: воззри очима твоима и виждь от места, идеже ты ныне еси, к северу, и ливе (югу), и к востоку, и морю: яко всю землю, юже ты видиши, тебе дам ю и семени твоему во веки.

Аврам по праву старейшинства мог бы при разлучении с Лотом одному себе предоставить выбор местопребыва­ния для себя и для него: но он не воспользовался своим

правом, отклонил от себя этот выбор, отдал его на волю младшего своего сродника, и тем показал свое смирение, бескорыстие и преданность воле Божией. Это было пово­дом к тому, что Господь изъявил ему снова Свое особенное благоволение. Аврам не владел ни одним клочком земли Ханаанской в качестве собственника, — он был в ней пришельцем и странником. Единственное место, которое он при жизни приобретет здесь в собственность, — это махпельская пещера, которую он купит у туземцев для погребения себя и членов своего семейства. Но Господь утешает верного Ему раба Своего обетованием, что вся эта земля, по которой он скитается и в которой не имеет на­следства ни на стопу ноги (Деян 7, 5), будет принадлежать ему и его потомству. Воззри очима твоима и виждь от места, т. е. от Вефиля, где дано было это обетование, —идеже ты ныне еси, к северу и югу, к востоку и морю, — т. е. Средиземному морю, бывшему границей земли обето­ванной на западе, —яко вся земля, юже ты видиши, тебе дам ю, и семени твоему во веки. Без сомнения, с того места, где находился в сие время Аврам, нельзя было обыкновен­ным взором окинуть все то пространство до последних пределов его во все стороны, которое займут его потомки. Должно думать, что зрению Аврама чудесным образом открыто было зрелище всей земли обетованной. Если диа­вол мог непостижимым для нас, хотя, без сомнения, есте­ственным образом, показать Господу Иисусу в одно мгно­вение все царства мира и славу их (Мф 4, 8), не гораздо ли легче было для всемогущества Божия устроить, чтоб Аврам с одного пункта мог увидеть все будущие владения своих потомков? — Дам тебе и семени твоему. Тебе — не лично, ибо лично он и не владел обетованной землей, а в лице потомства. Уверенность, что потомки будут господами этой земли для родоначальника не менее приятна, как если бы она лично ему принадлежала. — Во веки. Вечное обла­дание страною, обещаемое потомкам Аврама, должно понимать в том же смысле, в каком ветхозаветная пасха названа вечною (Исх 12,14). Празднование ветхозаветной пасхи, по намерению Божию, долженствовало окончиться с наступлением новозаветных времен, с пришествием Христа — Спасителя, сего новозаветного Агнца, прообра­зованного пасхальным ветхозаветным, — и вечною она на­звана, собственно, только по отношению к ветхому завету, т. е. она должна продолжаться во все время существования всего завета. Подобно сему, обетование о вечном владении землей Ханаанской указывает на то, что потомки Аврама будут владеть ею во все продолжение времени своего само­стоятельного политического существования, — дотоле, пока не оскудеет князь от Иуды. Когда избранный народ утратит свою самостоятельность, перестанет управляться природными своими властителями и будет под властью чужеземцев, тогда лишится и земли обетованной.


16. И сотворю семя твое, яко песок земный: аще кто может исчести песок земный, то и семя твое изочтет.

О многочисленности потомства Аврамова, и именно благословенной его части — евреев, свидетельствует исто­рия. Бывали самые неблагоприятные обстоятельства к их размножению, например, угнетение от фараона во время их пребывания в Египте; но чем больше угнетали их, тем они становились многочисленнее (Исх 1, 12). Рассеяние иудеев по всему свету после разрушения Иерусалима Титом угрожало этому народу тем, что он, оторванный от родной земли, или должен был вымереть, или выродиться чрез смешение с другими народами. Ни того, ни другого, однако, не случилось. Евреи, куда ни были заброшены судьбою, везде продолжали размножаться и жить своей особенной, своеобразной жизнью, нисколько не смешива­ясь ни с одной народностью. Бог отверг Свой народ, лишил его Своих благословений, но не лишил его благословения

размножения. Это благословение продолжает действовать доселе с прежней силой, так что многолюдство евреев служит в тягость народонаселению, среди которого они водворяются (наприм. у нас в западном крае). По пророче­ству ап. Павла евреи доживут до времени обращения всех язычников к Церкви Христовой и наконец сами войдут в нее (Рим 11, 25). Так как для сего потребно весьма долгое время, то сколько же должно в продолжение этого времени народиться евреев! Поистине число их как число песка (с евр. праха) земного.


17. Востав пройди землю в долготу ея и в широту: яко тебе дам ю и семени твоему во век.

Сими словами Господь хотел показать Авраму, что земля Ханаанская отдается потомкам его во всем ее про­странстве, — все места, куда ни ступит нога их в этой земле, — будут их неотъемлемой собственностью. Пере­ходы, какие по предложению Божию Аврам должен был совершить по Ханаанской земле в качестве кочевника, служат образом победоносных походов по ней его потом­ков.


18. И отселився Аврам, пришед вселися у дуба Мамврийскаго, иже бяше в Хевроне: и созда ту жертвенник Богу.

Отчасти по необходимости переменить пастбище, от­части вследствие предложения Божия, Аврам оставляет Вефиль, идет на юг от него и останавливается у дуба (с евр. дубравы), который по имени владельца этой местности аммореянина Мамврия, союзника Аврамова, называется Мамврийским (Быт 14,13).Хеврон, при котором был Мамврийский дуб, есть один из древнейших городов мира (Числ 13, 23). Впоследствии, когда завладели им енакимы (бога­тырское туземное племя, не принадлежащее к числу хананейских), он по имени одного их могущественного князя назвался градом Арво (Нав 14, 15; 15, 54); потом, когда завоеван был израильтянами, опять стал называться Хев­роном (Числ 13, 23. Нав 15, 13 — 14). Нынешнее имя его Элъ–Халил (друг) дано ему в честь Аврама, который доселе называется у арабов другом Божиим согласно с Писанием (2 Парал 20, 7. Ис 41, 8. Иак 2, 23). Местность Хеврона принадлежит доселе к лучшим в Палестине, — изобилует садами оливковыми и виноградными. В истории земли обетованной Хеврон имеет то великое значение, что погре­бальная пещера, которую купит здесь Аврам, есть первая собственность его, которая должна послужить залогом об­ладания всей страной для его потомков, и которая, как место особенно для них священное по дорогим воспоми­наниям о погребенных здесь останках Аврама, Исаака и Иакова, Сары, Лии и Ревекки, будет для них одним из побуждений к завладению этой страной.

Глава: XXII. Паремия, положенная на вечерне седьмой недели по Пасхе, на воспоминание первого Вселен­ского собора (Быт 14, 14–20).

В сей паремии содержится повествование о походе Аврама против царей, захвативших в плен Лота, о победе его над ними и о торжественной встрече победителя.


Гл. 14. ст. 14. Слышав Аврам, яко пленен бысть Лот братания (племянник) его, сочте домочадцы своя триста и осьмнадесять, и погна вслед их даже до Дана.

Вскоре после того, как Лот поселился в Содоме, Ходоллогомор, царь Еламский (царь народа, принадлежавше­го к Симову потомству (Быт 10, 22) и жившего на севере от Персидского залива), с тремя союзными царями вторг–нулся во владения царей Содома, Гоморры, Адама, Севои–ма и Сигора, для наказания этих царей за то, что они отложились от него после двенадцатилетней покорности ему. Произошло сражение на долине Смоляной (Сиддим), где теперь Мертвое море, — и кончилось поражением отложившихся царей. Побежденные бросились бежать в горы, и в бегстве многие попадали в смоляные колодцы, которыми покрыта была долина. Победители взяли всю конницу у содомлян и гоморрян, все хлебные их запасы, множество людей захватили в плен, и в числе их Лота, племянника Аврамова, со всем его имуществом, и удали­лись к северу (Быт 14, 1–13). Получив известие от одного из уцелевших в бегстве о плене Лота, Аврам по сострада­нию к близкому своему родственнику, которого несмотря на разлуку с ним продолжал любить, — решился освобо­дить его силой. Для сего он сочте домочадцы своя триста и осьмнадесять. Домочадцы — это рабы, рожденные в доме господина; этих‑то рабов, более верных и преданных господину, чем приобретенные куплею, — Аврам сочте, т. е. собрал в числе 318 душ, приказал им вооружиться, и, став во главе этого отряда, погна в след их (неприятелей) даже до Дана, т. е. пустился за ними в погоню и настиг их на северной границе Палестины, у Дана(Чтобы означить две самые крайние точки обетованной земли на севере и юге, Св Писание часто употребляет выражение от Дана до Вирсавии.), местности, ле­жавшей при истоках Иордана. В походе участвовали с Аврамом союзники его: Мамврий с братьями Есхолом и Авнаном (Быт 14, 24).


15. И нападе на ня нощию сам и отроцы его (с ним): и порази их и гони их даже до Ховила, иже есть ошуюю Дамаска.

При малочисленности своего отряда в сравнении с многочисленным войском неприятелей, Аврам мог одер­жать над ними верх только посредством военной хитрости, — он напал на них ночью, когда они беспечно спали и не ждали опасности; притом, как сказано в еврейском текс­те, напал, разделясь, т. е. он, вероятно, разделил свой отряд на несколько частей, как сделал впоследствии Гедеон при нападении на Мадианитян, — окружил ими неприятелей со всех сторон, потом по данному знаку, с военными кли­ками вторгнулся в стан их, и этой нечаянностью произвел между ними беспорядок и испуг, а для того, чтобы не дать им опомниться от испуга и оправиться от поражения, гони их, преследовал даже до Ховила, иже есть ошуюю Дамас­ка, или иначе — находится на севере от Дамаска (ибо восточные переднею стороною света считают восток и обращаясь к востоку имеют на левой стороне север), в двух верстах от Дамаска (Иос. Фл.), а сам Дамаск отстоит от Дана на 100 верст. Какое участие в поражении неприятеля при­нимали союзники Аврама, не сказано, может быть, по­тому, что они занимали только сторожевой пост в то время, когда было произведено нападение на неприятельский стан.


16. И возврати вся конныя Содомския, и Лота сына брата своего возврати, и вся имения его, и жены, и люди.

Целью похода, предпринятого Аврамом, было собст­венно освобождение Лота; но Аврам не ограничился только этим: он отнял у неприятеля всех пленных мужского и женского пола и всю добычу, и сделал это совершенно бескорыстно, ибо сам он из всей добычи не воспользуется ни одной веревочкой, ни одним ремнем сапожным, — все возвратит царю Содомскому и соседним с ним. Одним союзникам своим, участвовавшим в походе, Аврам предо­ставит взять свою долю из добычи (ст. 23 — 24).


17. Изыде же царь Содомский в сретение ему, повнегда возвратитися ему от сеча Ходоллогоморскаго, и царей сущих с ним, в юдоль Савину: сие же бяше поле царево.

Царь Содомский, встретивший Аврама, — это конечно не тот царь, который потерпел поражение, ибо он в бегстве после поражения упал в смоляной колодезь и там погиб (ст. 10), — а преемник его. Он вышел навстречу Авраму не для того только, чтобы выразить ему благодарность за отмщение неприятелю, но и для того, чтобы выпросить у Аврама содомских пленных (ст. 21), — он ошибочно пред­полагал, что Аврам, по праву победителя, удержит их за собой, и не доверял бескорыстию его. — Долина Савина, на которой происходила встреча, известна была во время Моисея под именем царева поля, каковое имя получила, вероятно, от описываемой в сем стихе и следующем встре­чи царей. На сем поле впоследствии Авессалом воздвигнет себе памятник (2 Цар 18, 18). По свидетельству Иосифа Флавия оно отстоит от Иерусалима на две стадии, т. е. меньше, чем на полверсты.


18. И Мелхиседек царь Салимский изнесе хлебы и вино: бяше же священник Бога вышняго.

Салим, в котором обитал Мелхиседек, — это первона­чальное имя города, который впоследствии стал называть­ся Иевусом, а потом, со времени Давида, Иерусалимом. Впрочем, и при Давиде иногда этот город назывался также Салимом (Пс 75, 3). — Мелхиседек, царь Салимский, при­нял участие в торжественной встрече Авраму единственно по бескорыстному чувству уважения к нему, как избранни­ку Божию, ибо ни за себя, ни за свои владения он не связан был долгом благодарности к Авраму. Мелхиседек встретил Аврама, как свойственно людям гостеприимным, с хлебом и вином, подобно тому, как у нас встречают знатных гостей с хлебом и солью. Бяше же священник Бога вышняго. Совмещение царского достоинства со священническим, необычное у евреев, было обычно у других народов — у китайцев оно доселе продолжается в лице богдыхана. Ве­роятно, и цари хананейских племен, среди которых жил Мелхиседек, были также священниками, но они служили твари вместо Творца, не знали единого истинного Бога, превысшего всех тварей и Владыку вселенной. Мелхиседек ничего не имел с ними общего: он был священником Бога вышняго, создавшего небо и землю (ст. 19), Того самого Бога, Которому служил Аврам, и Которого сам Аврам будет исповедывать, пред царем Содомским, также Богом вы­шним, создавшим небо и землю (ст. 22). Разность одна: Аврам в этом исповедании назовет сего Бога еще Господом, по–еврейски Иегова (вечно сущий), — имя Бога завета, свойственное Ему, собственно как Богу Аврама и избран­ного, от него имеющего произойти народа. Мелхиседек, хотя чтил истинного Бога, не мог назвать Его Иеговою, потому что не принадлежал к избранному племени и нахо­дился только в том завете или союзе с Богом, какой уста­новлен был при Ное (Быт 9, 9). Союз этот был собственно союзом Бога со всем человеческим родом, имевшим про­изойти от Ноя, а не с избранною частью его. Мелхиседек находился вне этого теснейшего союза: он знал Бога, как Бога вселенной и Бога всех народов и подобно Иову и Валааму, жившим среди язычников, был хранителем пер­воначальных откровений Божиих, данных в лице Ноя всем людям, и преданий об истинном Боге допотопных. Но каким образом среди хананейского населения, языческого, мог явиться священник Бога вышняго?! Конечно, как чти–тель истинного Бога, он мог быть исключением в этом отношении между хананеями, каким были Иов и Валаам между соплеменниками, хотя сам был хананеем. Но могло быть, что хотя он жил между хананеями, сам, однако, принадлежал к потомству Симову, часть которого перво­начально могла жить в стране, занятой потом хананеями, и вытеснена ими. Что вероятнее, трудно решить при молчании бытописателя о происхождении Мелхиседека.


Догадки раввинов и некоторых древних учителей христианских, думавших видеть в Мелхиседеке или Сына Божия, или Духа Святого, или ангела, или одного из допотопных патриархов — Еноха либо Сима, — так произвольны, что не стоят опровержения


И это умолчание, равно как умолчание о начале дней и кон­чине Мелхиседека, было допущено не случайно, а с таин­ственным намерением, как толкует ап. Павел в послании к евреям (гл. 7), именно с тем намерением, чтобы в лице Мелхиседека представить образ Христа, Сына Божия, Ко­торый по Божеской своей природе не принадлежит ни к одному человеческому родословию, Который есть без Отца в Своем временном рождении, а в предвечном—без матери, Которому нет начала и конца. Кроме того, соединение в лице Мелхиседека царского и священнического достоин­ства служит также прообразом Иисуса Христа, вечного Царя, царствию Которого не будет конца (Лк 1, 33), и вместе вечного Первосвященника, однажды принесшего Себя в жертву на кресте, но вечно ходатайствующего за нас ради сей жертвы (Евр 7, 25). Св. апостол видит также предызображение Христа в имени Мелхиседека и в имени Салима, в котором он царствовал. Первое имя означает царь правды, второе — мир. Соответственно сему и Хрис­тос есть царь правды (Зах 19, 9) и князь мира(Ис 9, 6), ибо царствует над людьми, оправданными Его честною Кровию пред Богом и примиренными с Ним. Преимущественно Мелхиседек, по апостолу, служит образом Христа, Сына Божия, как священник, и апостол в подтверждение сей истины не раз ссылается на свидетельство о ней псалмо­певца: «Ты еси иерей во век, по чину Мелхиседекову» (Пс 109, 4. Евр 5, 6; 7, 17, 21). Служение Иисуса Христа, как священника по чину или подобию Мелхиседекову, имеет превосходство пред всем священством лбвитским. Указа­ние на сие превосходство апостол видит в том, что Аврам, родоначальник левитского сословия, принял благословение от Мелхиседека; но «без всякого прекословия меньшее от большего благословляется» (Евр 7, 7), — и в том, что дал ему десятину из военной добычи. О сем благословении говорится в следующих двух стихах паремии.


19. 20. И благослови Аврама и рече: благословен Аврам Богом вышним, иже созда небо и землю: и благословен Бог вышний, иже предаде враги твоя под руки тебе.

Поднесши Авраму хлеб и вино, согласно с житейским обычаем гостеприимства, Мелхиседек благослови Аврама, т. е. приветствовал его благим словом, не словом простой житейской вежливости, но освящающим священническим словом, которое изрек в качестве лица, посредствующего между Богом и человеком. Какое же это благое, освящаю­щее слово? Слово исповедания милости Божией к Авраму и слово прославления Бога за сию милость. И рече: благо­словен Аврам Богом вышним, иже созда небо и землю, — т. е. поздравляю тебя, Аврам, с полученной тобой победой, как знамением благословения, благоволения к тебе Бога всемогущего. — И благословен Бог вышний, иже предаде враги под руки тебе. Если успехом в нападении на врагов ты обязан благословению Бога вышняго, Который предал тебе их, хотя они были многочисленнее твоих ратников, то и от нас да будет Он благословен, т. е. прославлен за сие. — Что все эти приветственные слова Аврам выслушал от Мелхиседека, как от священника, это видно из того, что Аврам дал ему десятую часть из своей военной добычи (ст. 21), ибо у всех народов было в обычае жертвовать десятину Божеству в лице его служителей.

Почему рассмотренную нами паремию о военном тор­жестве Аврама положено читать на службе в честь 1–го Вселенского собора?

Во–первых, потому, что ратники Аврама, отца верую­щих, собранные им в числе 318 душ против неприятеля, предызображали 318 отцов первого Вселенского собора, бойцов православной веры, победивших и осудивших не­честивого Ария и его сообщников. На сие предызображение указывает св. Амвросий Медиоланский (De fide ad Gra‑tianum).

Во–вторых, потому, что упоминание в рассмотренной паремии о Мелхиседеке имеет отношение к догмату о единосущии и совершенном равенстве Сына Божия с Богом Отцом, защищенному и утвержденному на 1 -м Вселенском соборе, вопреки лжеучению Ария, отвергавшего сей дог­мат и учившего, что Сын Божий получил бытие во времени, как тварь, а не предвечно рожден от Бога Отца. Указание на истину предвечного рождения Сына Божия от существа Бога Отца содержится в истории Мелхиседека, ибо, по апостолу, для того не упомянуто в сей истории об отце и матери Мелхиседека, о его родословии и начале дней, чтобы он уподоблен был Сыну Божию, не от плотских родоначальников произшедшему по своему Божественно­му естеству, но прежде век сущему и предвечно рожденно­му от существа Бога Отца. На сие подобие Мелхиседека Сыну Божию указал, прежде апостола, также псалмопевец в одном из пророчественных о Христе псалмов, 109–м. В этом псалме сам Бог является свидетельствующим о Сыне: из чрева прежде денницы родих тя Ты иерей во век по чину Мелхиседекову (ст. 3 и 4). Здесь рождение Сына, подобного Мелхиседеку священника, от существа Своего Бог Отец представляет под образом рождения из чрева, и чрез то указует на Его единосущие с Собою; а что Он родился прежде денницы (утренней звезды), это значит, что Он родился предвечно, прежде всего сотворенного (слич. Пс 71,17). Что св. Церковь, установившая чтение рассмот­ренной паремии в празднование 1 -го Всел. собора, имела в виду именно предызображение Мелхиседеком предвечного Сына Божия, это видно из следующей стихиры, воспе­ваемой в сей праздник: «Из чрева родился еси прежде денницы, от Отца безматерен прежде век: аще и Арий тварь тя, а не Бога славит, дерзостию смешая Тя зиждителя тварем безумно, но собор иже в Никеи Сына Божия Тя проповеда Господи, Отцу и Духу сопрестольна» (стих. на Господи воззвах).

В–третьих, потому, что вообще победа Аврама, храни­теля истинной веры, над царями, вторжением своим в мирные гражданские общества возмутившими мир их, слу­жит образом торжества пастырей Церкви, сошедшихся на великий собор, и главы ее Христа над нечестивыми врагами ее, возмутившими ее мир своим лжеучением. На сие сход­ство того и другого торжества указывается также в одной из песней канона, положенных на праздник 1–го Всел. собора: «Якоже древле божественный Аврам, ввоинившеся вси всечестнии богоглаголивии людие, враги Твоя, Блаже, неистовые Твоею силою крепко погубиша».

По этой же последней причине, т. е. по сходству победы Аврамовой с духовной победой Церкви над лжеучителями, рассмотренная паремия читается во дни памяти прочих Вселенских соборов.

Не без глубокого основания также паремия положена в Неделю пред Рождеством Христовым, — в Неделю Отец, предков Иисуса Христа по плоти. В сию Неделю на литур­гии предписано читать из Ев. Матфея о родословии Иисуса Христа по плоти. Но чтобы сим чтением не вытеснялась мысль, что по Божеской своей природе Христос выше всякого человеческого родословия, не имеет на земле ни отца, ни матери, —Церковь нашла нужным напомнить о Его предвеч­ном рождении, между прочим чрез повествование Моисея о Мелхиседеке, который служит в этом отношении образом Иисуса Христа, не потому, чтобы Мелхиседек не имел родословия и отца с матерью, а потому, что в истории о нем не упоминается о его родословии и об отце с матерью.

Глава: XXIII. Паремия, положенная на вечерне во вторник пятой седмицы Великого поста (Быт 15, 1–15).

В сей паремии описывается откровение Божие Авраму о судьбе его потомства.


Гл. 15 ст. 1. Бысть слово Господне ко Авраму в видении нощию, глаголя: не бойся, Авраме: Аз защищаю тя, мзда твоя многа будет зело.

Описываемое в первых одиннадцати стихах рассмат­риваемой паремии откровение Божие Авраму дано было ему чрез видение, под которым разумеется то, когда чело­век, под наитием Духа Божия, приходит в некоторое вос­торженное состояние и в сем состоянии, при бездействии внешних чувств, духом воспринимает впечатления от мира духовного, — от самого Бога или ангелов, и сам иногда является действующим или говорящим с ними. Откровение чрез видение дается обыкновенно в бодрственном состоя­нии, ибо в Св. Писании ясно отличается от Божия открове­ния во сне. «Аще будет в вас пророк Господень, в видении ему познаюся и во сне возглаголю ему» (Числ 12,6), сказал сам Господь Моисею. Состояние, в котором находился Аврам, сподобившийся видения, было подобно тому, в котором находились например: пророк Исаия, когда при­зываем был к пророческому служению (гл. 6), св. апостол и евангелист Иоанн Богослов, бывший в дусе в день недель­ный (Апок 1, 10), св. апостол Павел. Последний говорит о себе, что не помнит, в теле ли был или вне тела, когда восхищен был в рай и слышал здесь неизреченные глаголы (2 Кор 12, 3 — 4). Видение Авраму было нощию. Что бы ни значило это, то ли, что действительно была ночь, или что она только в видении представлялась Авраму, во всяком случае, сие видение, как и вообще пророческие видения, было не во сне, потому что оно, как видно будет в стихе 12–м, сменилось сном. — Не бойся, Авраме, — сказал Бог Авраму, давая слышать ему только свой голос, но не явля­ясь его зрению. Чего Аврам мог бояться? Он мог бояться опасности от врагов, победа над которыми, описанная в предшествующей главе (см. XXII паремию), могла возбу­дить в них жажду мести к победителю. Оправившись от поражения и испуга, они могли предпринять новый поход в Ханаанскую землю и напасть на Аврама. Он мог бояться также зависти своих соседей и союзников к его военному успеху и возрастающему благосостоянию. В успокоение Аврама Господь продолжает говорить: Аз защищаю тя, мзда твоя многа будет зело. После таких слов чего, в самом деле, бояться Авраму? «Господь защититель живота моего, от кого устрашуся? Аще ополчится на мя полк, не убоится сердце мое» (Пс 26, 1, 3). Господь не только готов укрыть и защитить Аврама от врагов и разных опасностей, но еще за преданность Ему Аврама и упование на Него воздаст ему многою мздою, — великими и многими дарами.


2. 3. Глагола же Аврам: Владыко Господи, что ми даси? Аз же отпущаюся безчаден: сын же Масек домочадицы моея, сей Дамаск Елиезер. И рече Аврам: понеже мне не дал еси Семене, домочадец же мой наследник мой будет.

Не радует Аврама обещанная ему великая награда. Если, думает он, она будет состоять в увеличении моего богатства, она будет для меня излишнею. Что ми даси? С меня довольно того, что имею. Что мне дашь такого, в чем бы я имел нужду? Нет, не в богатстве я нуждаюсь, а детей желал бы иметь; но видно мне их не дождаться: аз же отпущаюся — отойду из этой жизни — безчаден, — видно умру без детей. — Сын же Масек домочадицы моей, сей Дамаск Елиезер. И рече Аврам, понеже мне не дал еси семене, домочадец же мой наследник мой будет. Правда, Господи, Ты обещал мне многочисленное, как прах зем–ный, потомство (Быт 13, 16). Но, как видно, я оказался

недостойным исполнения сего обетования. Это для меня весьма прискорбно, потому что теперь я принужден усы­новить кого‑нибудь из чужих и его сделать моим наслед­ником. И я уже имею в виду человека, которого готов усыновить и сделать моим наследником. Вот у Масеки, домочадицы моей, есть сын Елиезер Дамаскинец (т. е. рожденный от раба, купленного в Дамаске и, вероятно, уже умершего). Не имея родных детей, я готов усыновить сего домочадца моего и передать ему наследство всего моего имущества. Пусть он же, как единственный мой наследник, попользуется и той многою мздою, какую Ты мне обеща­ешь.


4. И абие глас Господень бысть к нему, глаго­лющий: не будет сей наследник твой, но иже изыдет из тебе, той будет наследник тебе.

Аврама, смущаемого безчадием и помышлявшего об усыновлении домочадца, Господь успокаивает прямым удостоверением, что не чужой, а родной его сын будет наследником его.


5. Изведе же его вон, и рече ему: воззри на небо, и изочти звезды, аще возможеши исчести я. И рече: тако будет семя твое.

Изведе его вон. Нет причины думать, что видение, доселе описанное, было теперь прервано, что Господь воз­вратил Аврама к обыкновенному состоянию из восторжен­ного, в котором он доселе находился. Это восторженное состояние продолжалось — Авраму в видении представля­лось, как Господь вывел его из кущи под открытое небо, и как, указывая на небо, сказал ему, что потомство его будет так же многочисленно, как звезды на небе. Обетование о многочисленном потомстве Аврам слышал и прежде (Быт 13,16), но теперь оно имело для него особенное значение, ибо предварено было положительным удостоверением, что это многочисленное потомство произойдет от него чрез родного его сына.


6. И верова Аврам Богу, и вменися ему в правду.

И верова Аврам Богу. Аврам от всей души поверил, что Бог данное ему обетование о сыне и о многочисленном потомстве не только может исполнить, но непременно исполнит. И эту сердечную веру Господь вменил ему в правду. Нетерпеливая жалоба Аврама на безчадство пока­зала в нем недостаток правды пред Богом, показала, что он неправ был пред Богом, неоднократно обещавшим ему многочисленное потомство. Но Господь с таким благово­лением воззрел на веру Аврама, возбужденную в нем новым подтвердительным обетованием, что не поставил ему в вину неправоту его жалобы на свое безчадство, снова признал его правым пред Собою. Св. апостол Павел при­мером веры Аврама, вмененной ему в правду, доказывает ту истину, что и нам всем оправдание пред Богом даруется не за дела, а за веру в искупительную силу смерти Христо­вой, за нас претерпенной (Рим 4, 3. Гал 3, 6). А св. апостол Иаков для того, чтобы не подумал кто, что можно оправ­даться одной верой без дел закона, утверждает, что вера Аврама потому вменилась ему в правду, что споспешест­вовала делам его (Иак 2, 21 — 24). Это была вера живая, сердечная, следственно, не могла не сопровождаться бого­угодными делами.


7. Рече же к нему: Аз (есмь) Бог, изведый тя от страны халдейския, яко дати тебе землю сию наследствовати.

Утешительно было для Аврама обетование, что его наследником будет родной его сын; не менее утешительно для Аврама другое обетование, что вся страна, в которую он приведен из земли Халдейской, сделается достоянием

его в лице его потомства, имеющего произойти от его родного сына.


8. И рече: Владыко Господи, по чесому уразумею, яко наследити ю имам?

Как обладание землею Ханаанскою обещано Авраму не лично, а в лице его потомства, так удостоверение в несо­мненности исполнения этого обещания Аврам желает по­лучить не для себя лично, а для своего потомства. Вера Аврама в обетование Божие, какую перед сим он обнару­жил, была так велика, что вменена ему в правду. Поэтому невероятно, чтобы он лично нуждался в желаемом удосто­верении, — оно, по убеждению Аврама, нужно было для его потомства. Обетование о наследовании земли Ханаан­ской, думал Аврам, может исполниться не прежде, как потомство его возрастет в многочисленный народ. Для сего потребно Немалое время, и в это время оно может испытать много превратностей в своей судьбе, много скорбей и бед­ствий. Немудрено, что эти скорби и бедствия, при долгов­ременном ожидании обетованного наследия, могут поко­лебать в потомках Аврама веру в обетование. По сему естественно было желать Авраму, чтобы Господь особен­ным образом запечатлел для его потомков истину Своего обетования, и предварительно открыл им, как оно должно исполниться.

Господь признал уважительным желание Аврама, и верность Свою в исполнении обещания о наследнии земли ханаанской оградил заветом с Аврамом и его семенем (ст. 18). Описание обряда вступления в сей завет содержится в следующих стихах.


9.  10. Рече же к нему (Господь): возми Мне юницу трилетну и козу трилетну и овна трилетна, и горлицу и голубя. Взя же он вся сия и раздели я на полы и положи я противолична едина к другому: птиц же не раздели.

У древних был обычай при заключении союзов посту­пать так: лица, вступавшие в союз, брали жертвенных животных, закалали их, трупы рассекали на две ровные половины с головы до хвоста, полагали их одну против другой так, чтобы можно было между ними пройти, и проходили между ними. Это прохождение между частями рассеченного трупа служило, со стороны вступающих в союз, свидетельством перед Богом, что они обязываются жить и действовать единодушно для взаимного блага, в такой же неразрывной связи, в какой были части животного до его рассечения, и что нарушитель этого обязательства готов принять казнь: пусть его разрубит Бог, как разрублен труп животного (Иер 35, 18). — Приступая к засвидетель­ствованию пред Аврамом и его потомством верности Свое­го обетования о наследовании земли Ханаанской, Господь благоволил для сего употребить обряд, принятый у людей при заключении союзов, — по крайнему снисхождению к людям. Для сего обряда Он повелевает Авраму пригото­вить по одному животному из всех тех, какие впоследствии указаны в Законе для жертвоприношений. Из них телицу, козу и овна трилетних (совершенных по возрасту и крепос­ти), Аврам, конечно, по повелению Божию,; заклал, потом рассек на половины и между этими половинами, располо­женными одна против другой, оставил место для прохода, а птиц — горлицу (дикого голубя) и голубя (дворного) только заклал, но не рассек, соответственно тому, что и при жертвоприношении — птиц не рассекали, а целиком пола­гали на огнь жертвенника (Лев 1, 17). Впрочем, хотя при­готовлены были жертвенные животные, не видно, чтобы принесена была жертва, — потому что при описании даль­нейшего действия не упомянуто о возложении закланных животных на жертвенник, или вообще о сожжении их. Сказано в стихе 17–м, что между частями рассеченных трупов прошел дым и светильник огненный (т. е. прошел сам Бог в знамениях своего присутствия — в дыме и огне), — и прибавлено, что «в той день завеща Господь Авраму завет, глаголя: семени твоему дам землю сию от реки Египетския до реки великия Евфрата» (ст. 18). Поло­вины рассеченных трупов представляли обе вступающие в завет стороны — Аврама с его потомством и Бога, а про­хождение Бога в знамениях Своего присутствия между рассечениями означало, что Он принимает на Себя обяза­тельство быть в таком же неразрывном союзе с Аврамом и его потомством, в каком находились части рассеченного животного до его рассечения, и что Он будет так же свято хранить сие обязательство, как свято соблюдают обязатель­ство к взаимной верности люди, обрекшие себя на погубление от Бога в случае нарушения обещанной верности. — Не упомянуто о прохождении между рассечениями другой стороны, с которой Бог вступил в завет. Бог не потребовал от Аврама этого прохождения, как знака верности его с потомством союзу с Богом, потому что требовалось от одного Бога удостоверение в верности или ненарушимости данного Им обещания. Но после Господь потребует и от Аврама с его потомством обязательства хранить Ему вер­ность, — при установлении обрезания.


11. Слетеша же птицы на телеса растесаная их: и седе близу их Аврам.

Господь не скрывает от Аврама, что его потомство, прежде чем получить в наследие обетованную землю, много будет терпеть бедствий от врагов своих. Предзнаме­нование сего показано Авраму в хищных птицах, слетев­шихся на рассеченные трупы. Но Аврам ceдe близу их, рассеченных трупов, в качестве стража, и прогонял хищ­ных птиц (в еврейском тексте вместо сидел сказано: прого­нял). Это значило, что ради обетований, данных Авраму, Господь будет защищать и спасать от врагов его потомство (Пс 104,43). В следующих стихах изображается с большей ясностью откровение о судьбе потомства Аврамова.


12. Заходящу же солнцу, ужас нападе на Аврама, и се, страх темен велий нападе нань.

Все, доселе открытое Авраму, открыто было чрез виде­ние в бодрственном состоянии. Теперь это видение пере­шло в пророческий сон. Аврам мысленно видит, что солнце зашло, и тогда ужас (εχστασις - изступление)нападе на Аврама. Точнее и яснее в еврейском тексте: «он погрузился в глубокий сон». Сон этот не был естественный, а наведен был на него Богом, как некогда на Адама при сотворении жены. Во сне страх велий темен нападе нань. Аврам по­чувствовал, что он очутился в непроницаемой тьме и в безвыходном положении слепца, не знающего, куда идти. Это ощущение повергло его в великий страх, что было вместе знаком близкого присутствия Божия (Иов 4,15–17) и печальным предчувствием того, что содержится в следу­ющем откровении. Заходящему солнцу: это служило также предзнаменованием того, чем возбуждено печальное пред­чувствие, — указывало на мрачное время, которое должно будет пережить потомство Аврамово до наследования земли обетованной.


13· И речено бысть ко Авраму: ведый увеси, яко преселно будет семя твое в земли не своей, и поработят я, и озлобят я, и смирят я лет четыриста.

Пресельно будет семя твое в земли не своей. — Не своя земля — это земля Ханаанская, потом Египетская. В той и другой семя (потомство) Аврамово, до окончательного во­дворения его в Палестине, будетпресельно, т. е. будет странствовать или будет временным обитателем. Порабо­тят я, озлобят я, и смирят я: это бедствие потомки Авра–мовы испытают в Египте, где по смерти Иосифа они будут жить в тяжкой неволе и угнетении. Лет четыриста: круг­лое число вместо 405. Начало этого счисления времени пресельничества и угнетения падает на год рождения Исаака, от которого произошло потомство Аврамово, 25–й год по переселении Аврама в Хананею из Халдеи, — конец — на исход евреев из Египта. Все же время пресельничества, с пребыванием евреев в Египте, в книге Исход (12, 40) и в послании к Галатам (3, 17) определяется в 430 лет со включением 25 лет от призвания Авраама до рождения Исаака.


* В стихе 16–м сказано о потомках Аврама в четвертом роде возвратятся сии Одни видят здесь опять указание на четырехсотлетие, упомянутое в 13–м стихе, разумея под каждым столетием род, другие относят эти слова ко времени пребывания евреев в Египте, считая это время по родам — от Ления до Каафа, от Каафа до Амрама, от Амрама до Аарона, от Аарона до Елеазара Некоторые видят намек на этот ряд поколений в избрании для обряда завета трехлетних телицы, козы и овна как понадобились для сего обряда животные вступившие в четвертый год, так и евреи выйдут из Египта в 4–м роде Пример подобного соответствия есть в книге Судей Гедеон, когда призываем был к освобождению израильтян от порабощения Мадиамского, продолжавшегося 7 лет, то должен был принести в жертву семилетнего тельца (Суд б, 1 — 25)


14. Языку же, емуже поработают, сужду Аз: по сих же изыдут семо с имением многим.

Сужду — покараю. Разумеются казни, которые Гос­подь наведет на народ египетский, державший евреев в порабощении, и которыми принудит египтян отпустить евреев. По сих жe (т. е. после казней) евреи изыдут с именем многим: евреи при исходе из Египта получат от своих поработителей множество золотых и серебряных вещей и одежд, как некоторое вознаграждение за долговременные тяжкие работы для них (Исх 12, 35 — 36).


15. Ты же отыдеши ко отцем твоим — в мире, препитан в старости добрей.

Бедствия, предсказанные потомкам Аврама, самого его не коснутся; он в мире отойдет ко отцам своим, т. е. умрет спокойно, и душею своею, по разрешении ее от тела, при­соединится к душам предков своих. Что здесь идет речь об отшествии к отцам душею, а не о соединении с ними по телу в одной общей усыпальнице, это видно из того, что тело Аврама погребено в земле Ханаанской — в Хевроне (Быт. 25, 9), а не в Халдее, где жили и погребены его предки. — Препитан в старости добрей доживешь до старости глубокой и мирной, не утратив свежести и кре­пости телесной.


Вместо τραφείς — препитан, откормленный, — в других греческих издани­ях, согласно с еврейским текстом, читается ταφεις — погребенный Пос­леднее чтение достойно предпочтения

Глава: XXIV. Паремия, положенная на вечерне в среду пятой седмицы Великого поста (Быт 17, 1–9)·

В сей паремии повествуется о завете Божием с Аврамом.


Гл. 17. ст. 1. Бысть Авраму лет девятьдесять девять: и явися Господь Авраму и рече ему: Аз есмь Бог твой, благоугождай предо Мною и буди непорочен.

Божие откровение Авраму, бывшее на сотом году его жизни, — дано было ему спустя 24 года после переселения его в Ханаанскую землю, 13 лет после рождения у него от Агари, рабыни Сариной, сына Измаила, и 14 лет после откровения Божия, содержащегося в предыдущей рассмот­ренной нами паремии, — и, как увидим дальше, имеет с ним необходимую связь. — Аз есмь Бог твой, — рек Господь Бог Авраму, благоугождай предо Мною и буди непорочен. Помни, что Я, будучи единым истинным Богом и Владыкою всего человеческого рода и всего мира, тебя одного из среды всех людей на свете взыскал особенным Моим благоволением и приблизил к Себе, тебя одного с твоим потомством избрал для хранения истинного Бого­почтения, — помни, что Я твой Бог, и дорожи этой бес­примерной честью, а для сего благоугождай предо Мною, т. е. веди себя как верный и во всем послушный Мой раб, непрерывно поставляя себя пред лице Мое, в присутствие Мое, — и буди непорочен, т. е. ограждая себя непрестанной памятью Моего присутствия близ тебя, веди себя безупреч­но не только в поступках, но и в мыслях сердечных, ибо все открыто Моему всеведению, — человека можно обма­нуть лицемерием, но отнюдь не Меня.


2. И положу завет Мой между Мною и между тобою: и умножу тя зело.

Завет, который Господь заключает теперь с Аврамом, служит подтверждением и вместе дополнением к тому завету, описание которого содержится в изъясненной нами предшествующей (XXIII) паремии. Разница между ними в том, что последний завет дан был Авраму в видении, а первый объявляется Авраму в обыкновенном его бодрственном состоянии, а не в восторженном, свойственном видению; потом—в том, что в прежнем завете только одна сторона, т. е. Господь, принимала на Себя обязательства в отношении к другой, т. е. к Авраму и его потомству, не требуя от нее взаимного обязательства, теперь же заклю­чается завет при взаимных обязательствах. Потому при описании сего завета сначала, до стиха 8–го, излагаются условия завета со стороны Бога, а в 9–м стихе и далее идет речь об обязательствах, возлагаемых на Аврама, вводимого со своим потомством в завет с Богом.

И умножу тя зело, — говорит Господь, начиная объ­являть обязательства завета со своей стороны, — т. е. произведу от тебя многочисленное потомство, разумеется, главным образом, потомство, имеющее произойти у него от Сары, ибо только с этим потомством Господь заключает завет (ст. 21).


3. И паде Аврам на лицы своем.

Падение Аврама на землю лицом было знаком благо­говения его и благодарности к Богу. Эта благодарность проистекала из сердечной уверенности его в том, что обе­тование Божие непременно исполнится, и исполнению его ничто не воспрепятствует, ибо изрекает оное Всемогущий.


4. И рече ему Бог, глаголя: и Аз се, завет Мой с тобою, и будеши отец множества языков.

Продолжая объявлять Авраму условия завета со своей стороны, Господь говорит ему: се Аз, т. е. Я самим Собою Своим лицом (не будь Я Богом) ручаюсь за исполнение моих обещаний и обязательств. — Се завет Мой с тобою, — вот условия моего союза с тобою, — какие же: и будеши отец множества языков. От Аврама произошли многие народы чрез сынов его от Агари, Сары и Хеттуры.


5. И не наречется ктому имя твое Аврам, но будет имя твое Авраам, яко отца многих языков положих тя.

Аврам значит отец высокий, но Авраам (Abraham) — отец великого множества. Новое имя дано ему, как знак и ручательство, что он будет отцом многих народов, не толь­ко имеющих произойти от него по плоти, но, как объясняет это место апостол Павел, и верующих во Христа во всех народах, ибо все верующие во Христа, по самой вере, сродны с Авраамом, как отцом своим (Рим 4, 16 — 17). Объясняя Аврааму значение его нового имени, Бог не сказал: ты будешь отцем многих народов, но сказал: «Я поставил тебя отцем многих народов». Сие значит, что в этом имени заключается свидетельство не только о всеве­дении Божием, но и о Его всемогуществе: наречение нового имени Аврааму равняется творческому слову: да будет.


6. И возращу {размножу) тя зело зело, и положу тя в народы (произведу из тебя народы), и царие из тебе изыдут.

И царие из тебе изыдут. Много народов, следственно, много и царей произошло от Авраама: цари еврейские, иудейские, израильские, сарацинские и др. Сам Царь царей, Господь Иисус Христос есть потомок Авраама по плотско­му происхождению.


7. И поставлю завет Мой между Мною и между тобою, и между семенем твоим по тебе в род их, в завет вечен, да буду тебе Бог и семени твоему по тебе.

Новое условие завета со стороны Бога состоит в том, что Он обещается быть Богом Авраама и его потомства, т. е. иметь его с потомством, именно с избранной частью потомства (евреями и христианами), под особенным своим покровительством, являть особенную близость к ним, как избранному уделу Своему в беспредельной области Своего владычества. И это условие будет иметь силу вечно, — по отношению к плотским потомкам Авраама относительно вечно, т. е. дотоле, пока будет существовать ветхозаветная церковь и еврейское государство, — а в отношении к ду­ховным потомкам Авраама—христианам, — до скончания века (Мф 28, 20).


8. И дам тебе и семени твоему по тебе землю, в нейже обитаеши, всю землю Ханааню в одержание вечное, и буду им Бог.

Последнее условие завета со стороны Бога состоит в даровании потомкам Авраама всей земли Ханаанской в вечное владение, — в вечное не в безусловном смысле, а до наступления новозаветных времен (см. Быт 13,15; паремия XXIII).


9. И рече Бог ко Аврааму: ты же завет Мой соблюдеши, ты и семя твое по тебе в роды их.

До сих пор излагаемы были условия завета со стороны Бога; теперь Бог требует верности завету с Ним со стороны Авраама и его потомков. Ты же завет Мой соблюдеши. Я исполню то, к чему Себя обязал, что тебе обещал; ожидаю и требую и от тебя с потомством, чтобы вы свято соблюдали завет со Мной, т. е. чтили Меня — единого истинного Бога, Мне единому служили, пред лицем Моим благоугождали и были непорочны (см. ст. 1). Дальше, в следующей паре­мии, пойдет речь об обрезании, как о знамении завета со стороны Авраама и его потомков.

Глава: XXV. Паремия, положенная в праздник Обрезания Господня, 1–го января (Быт 17,1–7, 9–12, 14).

В состав сей паремии входит большая часть предшест­вующей, рассмотренной нами паремии (Быт 17, 1 — 7), и повествование об установлении обрезания (17, 9 — 12, 14).


Гл. 17, ст. 10. И сей завет, егоже соблюдеши между Мною и вами, и между семенем твоим по тебе в роды их.

Сей завет: идет речь не о сущности завета, не о тех душевных расположениях и богоугодных действиях, к ко­торым человек обязан по силе завета с Богом (о чем была речь в предшествующей паремии), а собственно о внешнем знамении верности завету с Богом, как видно из следую­щего стиха.


11. Обрежете плоть крайнюю вашу (закрывающую край ваш), и будет в знамение завета между Мною и вами, и между семенем твоим по тебе в роды их.

Обрезание установляется в знамение завета с Богом, в знамение того, что потомки Авраама, в лице избранной их части, суть народ Божий, призванный, предпочтительно пред всеми народами, к служению истинному Богу, к со­хранению истинного Богопочтения. Каким же образом это знамение относится к тому, что оно знаменует? Действию обрезанию подвергается не другая какая часть в человечес­ком теле, а орудие способности к чадорождению. В естест­венном своем состоянии эта способность служит к размно­жению только сынов человеческих. Обрезанием, установ­ленным по особому повелению Божию, освящается способность чадорождения, и чрез это освящение чада Авраама, как происшедшие от обрезанных родителей, с самого рождения становятся чадами Божиими, племенем Божиим, и вместе сами, по совершении над ними обреза­ния, приготовляются рождать чад Божиих, размножать племя Божие, членов царствия Божия.


Судя по значению обрезания, как знамения завета с Богом, этот обряд не должен быть отождествляем с подобным обрядом, употреблявшимся у древних египтян, арабов и ефиоплян, и употребляемым доселе у магоме­танских народов Ни один из этих народов не был призываем в завет с Богом, и обрезание у Них введено преимущественно для гигиенических целей и в виде соблюдения одной телесной чистоты Притом, у магометан обрезание совершается не над осмидневным младенцем, как у евреев, а над отроками по 13–му году, а у египтян и арабов в древности оно coвершалось над тринадцатилетними отроками, и потому, вероятно, оно перешло к ним от Измаила, который обрезан был Авраамом в тех же летах (Быт 17, 25) У египтян притом обрезываемы быти только жрецы и также желающие заниматься тайными науками — Действие обрезания (состоящее в отреза­нии края верхней плоти, покрывающей половой орган) у евреев совершали сначала отцы семейств по примеру Авраама (Быт 17, 23), в случае нужды матери (Исх 4, 25), позже священники и левиты Для совершения операции употребтяемы были сначала острые каменные ножи (Исх 4, 25 Нав 5,2), позже — стальные ножи


— В слове Божием нередко предлагаются увещания евреям обрезать крайнюю плоть сердца (Втор 10, 16), или обличаются необрезанные сердца и уши (Лев 26,41. Деян 7, 51). Этими метафоричес­кими выражениями давалось знать евреям, что они не должны гордиться преимуществом своим пред другими народами по внешнему освящению своему, по внешнему знаку своего завета с Богом, а должны, соответственно внешнему освящению, заботиться о внутреннем освяще­нии, о святости в мыслях и о душевной преданности Богу. Апостол Павел говорит: «не тот Иудей, кто таков по наруж­ности, и не то обрезание, которое наружно, на плоти, но тот Иудей, кто внутренно таков, и то обрезание, которое в сердце, по духу» (Рим 2,28 — 29). Тот же апостол называет Нерукотворенным обрезанием христианское крещение (Кол 2,11–12), потому что чрез крещение человек вступает в новый завет с Богом подобно тому, как обрезание вводило человека в завет ветхий.


12. И  отроча осмодневно обрежется вам, всяк мужеский пол в родех ваших.

Отроча осмодневно обрежется вам. Обрезанию на­значено определенное время, дабы не подать повода к небрежению, не слишком близкое по рождении, чтобы дать младенцу окрепнуть в силах для перенесения нелегкой операции и достигнуть нужной для сего зрелости,


В Св Писании вообще седьмое число представляется числом полноты и совершенства, и вещи, не достигшие сего числа, почитаются несовершен­ными Потому и животные могли быть приносимы Богу не прежде, как по исполнении седьми дней от их рождения (Исх 22, 30).


и не слишком позднее, для того, чтобы родители могли иметь утешение поскорее видеть свое дитя в завете с Богом. Совершение обрезания в осьмой день почитаемо было столь необходимым, что не откладываемо было даже в субботу, если она совпадала с этим днем (Ин 7,22). —Всяк мужеский пол. Хотя обрезание, как знамение завета, долж­но быть совершаемо над одним мужеским полом, но сим не исключаемы были из завета лица женского пола; они участвовали в завете своим рождением от обрезанных и обрезанием рожденных от себя. Притом, жена составляет одно лицо с мужем, и, следственно, разделяет с ним то освящение, знамением которого служит обрезание; а неза­мужняя должна была утешать себя по крайней мере тем, что она, как член семейства, могла с прочими членами участвовать в праздновании Пасхи, наравне с замужними и с обрезанными, — преимущественно одних членов из­бранного народа (Исх 12,3 — 48). — В родех ваших: во всех последующих родах.


14. И мужеский пол, иже не обрежет плоть крайнюю свою в осмый день, потребится душа она от рода своего, яко завет Мой разорила есть.


Слов в осъмый день — нет в еврейском тексте и прибавление их в греческом переводе LXX и в славянском представляет для толкователей великую трудность Для разрешения ее некоторые, впрочем, ссылаются на то что по мнению иудеев, даже те, которые получили обрезание, но после осьмого дня, — уже не равнялись с обрезанными в осьмый день Зап на кн Бытия.


Выражение: потребится душа она от рода своего, согласно с употреблением его в других местах, означает изъятие виновного из среды живых в народе своем, или смертная казнь (Исх 12, 15, 19. Лев 7, 20, 21, 25 и т. д.), совершаемая или непосредственно самим Богом (напри­мер, внезапная смерть), или по приговору судебному. Чтобы признать соразмерность с виной столь строгого наказания, угрожающего необрезанным, должно предпо­ложить что идет здесь речь о таких необрезанных, которые, не получив обрезания в младенчестве, не допустили совер­шать оное над собою по достижении совершеннолетия, — которые решились остаться навсегда необрезанными или по небрежности, или по уклонению в язычество; в обоих случаях они виновны в явном нечестии, в неуважении к завету с Богом, нетерпимом в народе Божием.

Повествование об установлении обрезания читается в праздник Обрезания Господня для того, чтобы видно было, что Господом Иисусом Христом, пришедшим не разорить, а исполнить закон ветхозаветный, в точности исполнен был и закон обрезания, и что вместе с тем принято Им на Себя обязательство верности завету с Богом, которое возлага­лось на каждого обрезанного, и которое мог исполнить в совершенстве только Он — Господь Иисус, чем за всех удовлетворил требованиям правды Божией.

Глава: XXVI. Паремия, положенная на праздник рождества св. Иоанна Предтечи, 24 июня (Быт 17,15–17,19; 18,11–14; 21,1–8).

В сей паремии повествуется о переименовании Сары и о рождении Исаака.


Гл. 17. ст. 15. Рече Бог Аврааму: Сара жена твоя не наречется имя ей Сара, но Сарра будет имя ей.

По установлении обрезания, Господь в дополнение к обетованию о потомстве Авраама открывает ему, что это потомство народится ему от Сарры. Посему как Аврам переименован в Авраама в знак непреложности обетования о происхождении от него многих народов, так и жене его по той же причине дается новое имя. С этих пор она должна называться не Сара, что значит госпожа моя, т. е. госпожа одного моего дома (Авраамова), но Сарра — госпожа вообще, т. е. госпожа множества имеющих произойти от нее племен и царей, как видно из последующего.


16. Благословлю же ю, и дам тебе от нея чадо, и благословлю е, и будет в языки {произойдут от него народы), и царие языков от него взыдут.

Благословлю ю, благословением чадородия. От нее ро­дится Аврааму чадо, которому суждено быть родоначаль­ником народов и царей. Это чадо есть Исаак, от которого чрез детей его Исава и Иакова произошли идумеи и изра­ильтяне.


17. И паде Авраам на лице свое, и рече в мысли своей: аще (неужели) столетну родится сын? И Сарра девятьдесяти лет (сущи) родит?

В знак благоговения и благодарности к Богу, изрекше­му обетование, Авраам повергается пред Ним. Слова же, какие при сем были у Авраама в мысли, выражают не то, что в душе его возникло сомнение в истине обетования Божия, а радостное изумление пред величием обетования: от радости, переполнившей его душу, он себе, своим ушам не верит, слыша уверение от Бога о рождении сына от него и от жены его в таком возрасте, когда оба они уже омер­твели для чадородия (Рим. 4, 19).


19. Рече же Бог ко Аврааму: ей, се Сарра жена твоя родит тебе сына, и наречеши имя ему Исаак. И положу завет Мой к нему в завет вечен.

Господь с новой силой удостоверяет Авраама в том, что родится ему от Сарры сын, — и преднарекает ему даже имя: Исаак. Имя это означает: рассмеется. Оно долженст­вовало напоминать Аврааму то чувство радости, какое волновало его душу, когда изречено было ему обещание о рождении ему сына от неплодной Сарры: он тогда рассме­ялся (В паремии это слово опущено (ст. 17)) смехом радости. Равно и Сарра будет видеть в имени сына намек на свой смех, ибо и она, как увидим, рассмеется, когда услышит то же обетование (18,12; 21,6). Кроме того, к сказанному бытописателем о смехе Авраама можно относить слова Христовы: «Авраам… рад был уви­деть день Мой; и увидел, и возрадовался» (Ин 8,56). Если так, то имя Исаака могло оживлять в нем радость не только о рождении Исаака, но и о Христе, воплощение Которого он прозревал сквозь образ родного сына своего. — И положу завет Мой к нему в завет вечен. У Авраама был уже сын от Агари, и будут дети от Хеттуры, на которой он женится по смерти Сарры; но не с ними поставляется завет вечный, а с сыном обетования, хотя и они будут иметь знак завета— обрезание. Только Исаак и его потомки будут находиться

под особенным покровительством Господа, только с ними Он поставляет завет, говоря: да буду ему в Бога и семени его по нем (В паремии сии слова завета опущены).

Следующие за сим четыре стиха вошли в состав паре­мии из повествования, содержащегося в 18 главе Бытия, о посещении Авраама тремя Странниками, т. е. Самим Богом (ст. 13) с двумя ангелами (Быт 19, 1). Событие это случи­лось вскоре после установления обрезания, за год до рож­дения Исаака.


Гл. 18. ст. 11. Авраам же и Сарра престаревшася во днех.

Это замечание бытописателя о преклонном возрасте Авраама и Сарры следует за рассказом о том, как один из трех Странников, посетивших Авраама, именно Сам Гос­подь, повторил обетование о рождении чрез год от Сарры сына (ст. 10).


12. Возсмеяжеся Сарра в себе, глаголющи: не у ми бысть (сего не бывало у меня) даже доныне, господин же мой стар.

Сарра стояла в куще за дверями в то время, когда трое Странников, сидя под открытым небом, беседовали с Ав­раамом. Сарра не принимала участия в их беседе, но хоро­шо могла расслышать ее. Услышав, что один из Странников предрек Аврааму о рождении от нее сына, она рассмеялась смехом едва ли удовольствия, а скорее недоверия к словам Странника, — недоверия, впрочем, извинительного, пока она не узнала, что под видом Странника был Сам Господь (ст. 13 и 14), и понятного в ее положении. Еще за 14 лет пред сим, когда она была менее преклонных лет и крепче силами, она совершенно потеряла надежду сделаться ма­терью, и хотя знала о неоднократно повторенном обетовании Божием своему мужу касательно происхождения от него потомства, но так как обетование не исполнялось, то ей показалось, что причина тому в ней одной заключается, и потому уговорила Авраама вступить в сожитие с ее рабыней Агарью с тем, чтобы дети от Агари были детьми ее, Сарры (Быт 19, 2). От Агари родился Аврааму Измаил; с тех пор прошло 13 лет и Сарре исполнилось 90 лет. Возможное ли дело, думала она теперь про себя, чтобы мое неплодство разрешилось в таких летах? Нет, — сего не бывало еще со мною поныне, и время чадородия ушло для меня безвозвратно, —а господин мой стар: не только во мне прекратилась способность к чадорождению, но и муж для этого стар. Она назвала его своим господином, хотя сама, по смыслу своего имени, была госпожа. Это выраже­ние почтения к мужу и смирения апостол Петр представ­ляет в образец христианским женам (1 Пет 3, 6).


13. 14. И рече Господь ко Аврааму: что яко возсмеяся Сарра в себе, глаголющи: убо воистину рожду ли? Аз же состарехся. Еда не возможет от Бога (может ли остаться бессильным у Бога) всяк глагол?

Сарра не могла скрыть от незнакомого Странника ни присутствия своего в куще, ни тайного душевного движе­ния, обнаружившегося в безмолвном смехе, ибо этот Стран­ник был Сам Господь Бог, пред всеведением Которого нет ничего тайного. Он же есть и Всемогущий, Который чудес­но может разрешить ее неплодство, как обещал, ибо что может воспрепятствовать исполнению Его обещания?


Гл. 21. ст. 1. И Господь Бог посети Сарру, якоже глагола.

Посети Сарру, — призрел на Сарру Своею милостью, даровал ей сына, якоже глагола, как обещал.


2. И заченши роди Аврааму сына в старости, во время, якоже глагола ему Господь Бог.

Господь, когда явился Аврааму в виде одного из Стран­ников, не только предрек рождение ему сына от Сарры, но назначил время рождения — ровно через год (18, 10–14). Сие теперь в точности исполнилось.


4. Обреза его в день осмый, якоже заповеда ему Господь Бог.

Исаак, — так назван сын Сарры (ст. 3), согласно пред­варительному повелению Божию (17, 19), — был первым на свете младенцем, к которому в точности применен закон обрезания.


5,   6. И Авраам бяше лет ста, егда бысть ему Исаак сын его. Рече же Сарра: смех ми сотвори Господь Бог. Иже бо аще услышит, срадуется мне.

Смех сотвори ми Господь, —т. е. Господь даровал мне сына, самое имя которого означает смех (ибо Исаак значит рассмеется) и рождение которого от матери неплодной и престарелой невольно располагает всякого к смеху радости и изумления, как явное чудо милости Божией: иже бо аще услышит, срадуется мне, во свидетельство искреннего участия в моей материнской радости.


7. И рече (Сарра): кто возвестит Аврааму, яко сосцами питает отроча Сарра? Яко родих отроча в старости моей.

Кто возвестит? Престарелая Сарра удивляется и ра­дуется, что она не только мать, но и кормилица своего сына. Господь чудесно разрешивший ее утробу, не мене чудесно отверз в ней источник млека для питания Исаака. Кто из посторонних, говорит она, мог бы поверить этой необы­чайной новости и поздравить с нею Авраама? Кому не показалось бы неожиданным, что она сама млекопитает дитя, которое родила в глубокой старости?


8. И возрасте отроча, и преста сосцами питатися, и сотвори Авраам учреждение велие, в оньже день отдоися Исаак сын его.

Возрасте отроча, т. е. достигло по крайней мере трех лет, прежде чем отнято было от груди, ибо в древние времена млекопшание было гораздо продолжительнее, чем в наше время. Во времена маккавейские, сравнительно поздние с веком Авраама, оно продолжалось у евреев три года (2 Мак 7,27). В день отъятия Исаака от матерней груди Авраам устроил пир и пригласил к нему гостей для участия в своей радости о сыне, чудесно рожденном, чудесно вскор­мленном млеком старой матери, и предназначенном для великой судьбы.

Паремию о рождении Исаака положено читать в празд­ник рождества св. Иоанна Предтечи по сходству обстоя­тельств рождения обоих праведников. Родители Иоанна Предтечи, праведные Захария и Елисавета, подобно пре­старелым родителям Исаака, были преклонных лет, и Ели­савета была неплодна, подобно неплодной Сарре. — Как Аврааму и Сарре дано предварительное откровение о рож­дении от них сына, так и Захарии с Елисаветою дано подобное же откровение. — Как сыну Авраама до рожде­ния преднаречено было Богом имя, так и Предтече Хрис­тову дано имя, преднареченное ангелом. — Как о рождении Исаака радовались родители и посторонние, так и рожде­ние Иоанна обрадовало не только родителей его, но и соседей (см. все это в 1–й главе Ев. от Луки).

Глава: XXVII. Паремия, положенная на вечерне в четверток пятой седмицы Великого поста (Быт 18, 20–33).

В сей паремии излагается ходатайство Авраама пред Богом о пощаде Содома и Гоморры.


Гл. 18. ст. 20. Рече Господь (Аврааму): вопль Содомский и Гоморрский умножися ко Мне, и греси их велицы зело.

Рече Господь. Излагаемая здесь речь Господа к Авраа­му примыкает к рассказу бытописателя о посещении Ав­раама Господом с двумя ангелами под видом Странников. Странники были угощены гостеприимным Авраамом и по окончании трапезы поднялись и пошли по направлению к Содому. Авраам провожал их, и в это время один из Стран­ников, Сам Господь, снова изъявил Аврааму Свое благово­ление, как верному рабу своему, и открыл ему Свое наме­рение наказать Содом. Вопль Содомский и Гоморрский, — сказал Господь, —умножися ко мне, и греси их велицы зело. Грехи жителей Содома и Гоморра известны (см. XXI паре­мию, ст. 13). Главный из этих грехов есть противоестест­венное любострастие (Быт 19, 5). Увеличиваясь все более, они наконец сделались вопиющими, т. е. такими, которые достигли крайней степени, так что превышают меру дол­готерпения Божия и, словно доносчики или обвинители, громко вопиют перед Богом о совершении над грешниками праведного суда Его. Этот обвинительный вопль назван Содомским и Гоморрским, потому что исходил преимуще­ственно из этих городов, хотя вместе с ними за те же грехи погибли и другие окрестные города.


21. Сошед убо узрю, аще (действительно липо воплю их грядущему ко мне (грехи) совершаются: аще же ни, да разумею.

Речь Господа, как и в предшествующем стихе, челове­кообразная, соответственно тому, что Он в виде человека явился Аврааму. В предшествующем стихе Он является судящим о преступлениях в Содоме и Гоморре по слуху, издали, но здесь Он представляется недовольствующимся таким суждением: Ему хочется Своими глазами видеть то, о чем вопль дошел до Его слуха; Он, как свойственно беспристрастному судии, не спешит с приговором на пре­ступников, но предварительно намерен на месте преступ­лений удостовериться в том, действительно ли они могут долее оставаться безнаказанными. Он пошлет в это место двух ангелов, и чрез них, как чрез Свои очи, усмотрит, «действительно ли по воплю, грядущему к Нему из Содома и Гоморры, грехи совершаются». Аще же ни, да разумею, т. е. если чрез ангелов откроется, что грехи Содомлян и Гоморрян не достигли крайней степени, тогда видно будет, что Мне нужно делать: дать ли им еще время на покаяние, или подвергнуть их исправительному наказанию.  — Смысл слов Божиих, если обнажить его от человекообраз­ной оболочки, таков: Господь, хотя по всеведению Своему знает все, что творится в преступных городах, и хотя пра­восудие Его требует казни им, но по долготерпению Свое­му Он хочет дать им еще последний случай показать, каковы они, — не для того, чтобы отягчить их вину, а чтобы никто после не дерзнул ни сказать, ни помыслить, будто наказание им слишком строго. Скверный да осквернится еще (Апок 22, 11), и тогда уже не будет ему пощады: мера его неправды и развращения переполнилась. Случай с ан­гелами, посланными Господом в Содом и здесь, в доме Лота, подвергшимися опасности сделаться жертвой тех преступлений, которые вопияли пред Богом о наказании преступникам, — показал, как безнадежно было их нрав­ственное состояние (Быт 19, 8).


22. И обратившеся оттуду мужие, приидоша в Содом: Авраам же еще бяше стояй пред Господем.

Двое странников–ангелов, сопровождавших Господа, отделились от Него и вечером того же дня (Быт 19, 1) пришли в Содом не только для того, чтобы от лица Его быть непосредственными свидетелями преступлений Содо­мских, но вместе для того, чтобы спасти Лота с семейством и чтобы совершить казнь над нечестивыми гражданами. Отпустив спутников, Господь остался с одним Авраамом для того, чтобы дать ему случай выразить свое сострадание и любовь к людям, которым угрожает погибель. И Авраам стоял пред Ним, как пред верховным Владыкою мира и Судиею людей, в положении человека, готового ходатай­ствовать за людей.


23. И приближився Авраам, рече: погубити ли праведнаго с нечестивым, и будет праведник яко нечестивый?

То, что Авраам приблизился, ближе стал к Господу для беседы с Ним, свидетельствует о его сыновнем дерзнове­нии пред Богом и об уверенности, что Он благосклонно выслушает его речь. Погубити ли праведнаго с нечести­вым: с этих слов начинается ходатайство Авраама за нечес­тивых жителей Содома. Он просит им пощады ради пра­ведников, живущих с ними, иначе последние погибнут с первыми. Говоря о праведниках, Авраам ближайшим об­разом имеет в виду Лота с его семейством, но предполагает, что кроме Лота найдутся в Содоме подобные ему. Что Господь готов миловать многих нечестивых ради немно­гих, даже одного, находящихся между ними праведников, это видно из многих свидетельств слова Божия (Ис 65, 8. Иер 5,1. Деян 27, 24).


24.  25. Аще будут пятдесят праведницы во граде, погубити ли я? Не пощадиши ли всего места пятидесяти ради праведных, аще будут в нем? Никакоже Ты сотвориши по глаголу сему (никак Ты не сделаешь такого дела), еже убити праведника с нечестивым: и будет праведник яко нечестивый: никакоже, судяй всей земли не сотвориши ли суда?

Авраам, умоляя Господа о пощаде нечестивых ради праведных, да не погибнут последние с первыми, — взы­вает к правосудию Божию, не в том смысле, что праведные не заслуживают гнева Божия, — совершенно праведных пред Богом и безгрешных нет на свете, — но в том, что праведные не заслуживают одинаковой участи с нечести­выми. Авраам как бы так говорит: праведники, живя с нечестивыми, много зла терпят от них и немало страдают душею, смотря на их преступления: неужели и от Тебя, Господи, они должны пострадать заодно с ними? Нет, Господи, Ты не попустишь сего. Хотя пред лицом правды Твоей никто не постоит, но сравнительно праведные все же лучше нечестивых. Ради этого различия Ты не накажешь тех и других безразлично, иначе скоро перевелся бы род правых на земле и некому было бы противодействовать нечестию словом и примером; Ты не только пощадишь праведных, но ради их, как ни мало их в Содоме, может быть, не больше пятидесяти, —Ты помилуешь нечестивых.


26. Рече же Господь: аще будут в Содомех пятьдесят праведницы во граде, оставлю весь град и все место их ради.

Господь готов пощадить Содом и все место, т. е. сосед­ние с ним нечестивые города, ради пятидесяти праведни­ков, если только наберется такое количество их. Эта услов­ность обещания, выраженного, вероятно, тоном сожале­ния, что едва ли наберется пятьдесят праведников, — побудила Авраама продолжать ходатайство о пощаде не­честивых ради меньшего числа праведников — 45, 40, 30, 20, наконец 10. Вот это ходатайство, с ответами на оное Господа:


27—32. И отвещав Авраам, рече: ныне начах (теперь я решился) глаголати ко Господу моему, аз же (хотя я) есмь земля и пепел: аще же умалятся пятьдесят праведницы в четыредесят пять, погубити ли ради четыредесяти пяти весь град? И рече: не погублю, аще обрящу тамо четыредесят пят. И приложи (продолжал Авраам) еще глаголати ко Господу и рече: аще же (если же) обрящутся тамо Четыредесять? И рече: не имам погубити четыредесяти ради. И рече (Авраам), что, Господи, (ничего Господи), аще возглаголю (еще)? Аще же обрящется тамо три–десять? И рече: не погублю тридесяти ради. И рече (Авраам): понеже (еще) имам глаголати Господу Богу моему: аще же обрящутся тамо двадесять? И рече: не погублю, аще обрящутся тамо двадесять. И рече (Авраам): что, Господи, (ничего Господи), аще возглаголю еще единою? Аще же обрящутся тамо десять? И рече: не погублю десятих ради.

В беседе Авраама с Господом открывается, с одной стороны, великое смирение: он чувствует и исповедует, что он — земля и пепел, существо ничтожное пред Тем, с Кем беседует, — но, с другой стороны, великое дерзновение пред Ним в ходатайстве за людей, угрожаемых погибелью, в числе которых был Лот, его племянник. Это дерзновение, эта настойчивость Авраама возрастает с каждым благо­склонным ответом Господа на его ходатайство. Господь Иисус требует, чтобы с подобною святою настойчивостью или неотступностью люди всегда умоляли Бога о своих нуждах, и говорит: «просите и дано будет вам, стучите, и отворят вам» (Лук 11, 5 — 10; 18, 1 — 8). Господу угодно, чтобы люди, не стесняясь мыслию о беспредельном рас­стоянии, отделяющем их от Творца, прямо устремлялись к сердцу Его с молитвой веры и не ослабевали в подвиге сей молитвы. Господь поставил Себя в такое отношение к людям, что не только Сам действует на них Своею благо­датью, но и людям допускает действовать на Него силой веры.


33. Отыде же Господь, яко (когда) преста глаголати ко Аврааму: и Авраам возвратися на место свое.

Господь оставил Авраама, не дав ему продолжать свое ходатайство, чтобы не опечалить его открытием, что кроме Лота с семейством в Содоме нет больше праведников, и чтобы самому событию — погибели Содома — имеющему за сим последовать, предоставить договорить волю Божию, не вполне открытую в беседе с Авраамом. Авраам возвра­тился на место свое, т. е. к мамврийскому дубу, и уже отсюда в следующее утро видел дым и пламень от погиба­ющих городов (Быт 19,28). Праведность Лота была такова, что, при ходатайстве Авраама, ее достаточно было только для спасения его одного с семейством от участи, постигшей нечестивых.

Глава: XXVIII. Паремия, положенная в пяток пятой седмицы Великого поста и в Великую Субботу (Быт 22,1–18).

В сей паремии повествуется о послушании Авраама Господу, повелевшему ему принести в жертву Исаака.


Гл. 22. ст. 1. Бысть по глаголех сих, Бог искушаше Авраама и рече ему: Аврааме, Аврааме. И рече: се аз.

По глаголех сих, — т. е. после всего сказанного выше о событиях в жизни Авраамовой, в которых так явно откры­вались пути особенного о нем и о судьбе его потомства Промышления Божия. Когда же именно? Сие не сказано, но можно догадываться, что Исаак, когда велено было принести его в жертву, достиг совершеннолетия, судя по тому, что он один на своих плечах мог нести тяжелую ношу дров на место, указанное для жертвоприношения (ст. 6). Бог искушаше Авраама: испытывал Авраама, или постав­лял его в такое положение, в котором должно было от­крыться, до какой степени духовного совершенства, духов­ной зрелости достиг он рядом всех предшествовавших испытаний его веры и преданности Богу. Не для Бога нужно было это испытание, — Всеведущий знал, на что способен был решиться Авраам; но Ему угодно было, по любви к Аврааму, дать ему случай чрез предстоящий ему подвиг беспримерного самоотвержения проявить силу своей веры и преданности Богу и за беспримерный подвиг заслужить беспримерную награду. И рече (Бог) ему Аврааме, Авраа­ме: и рече, се аз. На воззвание Божие Авраам немедленно отвечал: се аз, т. е. вот я предстою пред Тобою, Господи, и как раб Твой готов исполнить все, что Тебе угодно будет повелеть мне. Глаголи, Господи, яко слышит раб Твой (1 Цар 3,10).


2. И рече: пойми сына твоего возлюбленнаго, егоже возлюбил еси, Исаака, и иди на землю высоку, и вознеси его тамо во всесожжение, на едину от гор, ихже ти реку.

Великое испытание приготовлено Аврааму. Каждое слово Господа должно было острым ножом вонзиться в его сердце: ибо требованием от него на жертву сына, Господь одним разом отъемлет у него все, что всего дороже было ему на свете. Пойми сына твоего: возьми для жертвы не вола, не агнца, не голубя, а сына твоего. Возлюбленнаго. у тебя есть сын от Агари, Измаил, но не сына рабыни Я требую, а сына, рожденного тебе от законной твоей жены Сарры, для тебя несравненно более дорогого, чем тот.

Егоже возлюбил еси: знаю, что ты горишь к нему великою любовью, и понятно почему: он сын старости твоей, чудес­но дарованный тебе от неплодной жены; он сын обетования и вместе наследник дарованного тебе обетования о много­численных потомках и о владычестве их над Ханаанской землей; с утратою этого сына ты можешь утратить надежду исполнения этого обетования. Исаака: возьми того, кто составляет твое утешение, твою радость, ибо самое имя Исаак означает радость. И иди на землю высоку, — на место гористое, — и вознеси его тамо во всесожжение; не другой кто вместо тебя, а ты сам, родной отец Исаака, своею рукою заколи его и принеси во всесожжение, — всего отдай на жертву, всего сожги, так, чтобы ни одной части, ни одной кости не осталось тебе на память о дорогом для тебя суще­стве. (Иди) на едину от гор, ихже ти реку: далеко ли до этой горы, близко ли, Я тебе теперь не открою; тяжела, томительна для тебя эта неизвестность, но покорись Моей воле, — достаточно тебе знать только направление пред­лежащего тебе пути, а не конец его.


3. Востав же Авраам утро, оседла осля свое: поят же с собою два отрочища, и Исаака сына своего и растнив (наколов) дрова во всесожжение, востав иде, и прииде на место, еже рече ему Бог, в третий день.

Востав утро: следственно, откровение дано было ночью или с вечера накануне. Как провел Авраам время до наступления утра, когда он приступил к исполнению пове­лений Божиих, не сказано; но само собою разумеется, что в это время должна была происходить в душе его борьба помыслов. Слова повелений Божиих рассчитаны были именно на эту борьбу; тяжесть искушения состояла именно в том, что оно вызывало в душе Авраама помыслы один другого мрачнее. В том, что сам Бог явился ему и открыл Свою волю, Авраам не мог сомневаться, потому что прежде неоднократно удостаивался Богоявлений и Божиих откро­вений. Но он мог усомниться в непреложности обетований Божиих о многочисленном от Исаака потомстве; ему могло показаться невозможным, чтобы эти обетования исполни­лись, если Исаак умрет без детей. Это было искушением для веры Авраама, но не меньше оно было для родитель­ского его чувства. Чем больше он любил Исаака, тем тяже­лее отзывалось в нем повеление Божие расстаться с ним, и как расстаться! Наложить на него свою руку. Но недолго продолжались колебания в душе Авраама: вера и любовь его к Богу восторжествовали над искушением. Его озарила мысль о воскресении Исаака, как свидетельствует апостол (Рим 4, 17. Евр 11, 19). Авраам помыслил, что Бог силен воскресить из мертвых Исаака, что потеря Исаака не невоз­вратна, что Всемогущий, чудесно даровавший жизнь Иса­аку, может так же чудесно возвратить ему ее для того, чтобы исполнить данные о нем обетования. — Не видно, чтобы Авраам объявил Сарре и о повелении Божием, и о своей решимости исполнить его: он пощадил ее женскую немощь, справедливо опасаясь, что не найдет в ней той твердости духа, какой сам был одушевлен. Собираясь в путь, Авраам оседла осля свое, на котором сам должен был ехать. Поят с собою два отрочища, вероятно, для несения дров на жертву. Не надеясь достать сухих дров на месте жертвоприношения, он запасся домашними и расколол их. И прииде наместо еже рече ему Бог: конечно, по указанию Божию Авраам держал путь на север, хотя во время пути ему не открыт был предел его. В третий день: путь начался от Вирсавии (кладезя клятвенного) на юге Филистимской земли, где Авраам обитал в последнее время после Содо­мского разрушения. Отсюда до горы Мории, на которой ему надлежало совершить всесожжение, и на которой впос­ледствии воздвигнут будет храм Соломонов, — насчиты­вается всего 20 часов пути. Но путешествие Авраама было продолжительнее, потому что или Господь вел его непрямым путем, или тяжесть груза из дров и съестных припасов замедляла движение.


4. И воззрев Авраам очима своима, виде место издалече.

Виде издалече, — конечно, было указание от Бога на тот холм, где должна быть принесена жертва. До получения сего указания Авраам шел, сам не зная куда, как он шел из Халдеи в Хананею.


5. И рече Авраам отроком своим: сядите зде со ослятем, аз же и  детищ пойдем до онде, и поклонившеся возвратимся к вам.

Сядите зде. Авраам не взял собою рабов своих на указанную ему гору, из опасения, чтобы они не воспрепят­ствовали ему заклать Исаака. — Поклонившеся, т. е. помо­лившись при совершении жертвы, — возвратимся к вам. Так мог сказать Авраам рабам своим по уверенности, что хотя он отнимет у сына жизнь, но снова получит его от Бога воскрешенным и благополучно возвратится с ним.


6. Взя же Авраам дрова всесожжения и возложи на Исаака сына своего: взя же в руки и огнь, и нож, и идоста оба вкупе.

Дрова, которые до сих пор несли рабы, Авраам возло­жил на Исаака. Сама жертва должна была нести орудие своего всесожжения!


7. Рече же Исаак ко Аврааму отцу своему: отче! Он же рече: что есть, чадо? Рече же: се, огнь и дрова, где есть овча еже во всесожжение?

Где есть овча, еже во всесожжение? Исаак, не раз, конечно, помогавший отцу своему при жертвоприношени­ях, удивлялся, что на сей раз не было заблаговременно приготовлено жертвенное животное. Вопрос сына, не знавшего о предстоящей ему участи, без сомнения, глубоко уязвил отеческое сердце, хотя ни на минуту не покидала Авраама вера в обетования Божии.


8. Рече же Авраам: Бог узрит себе овча во всесожжение, чадо.

Бог узрит себе овча во всесожжение. Не говорит отец сыну: ты будешь жертвой; не спешит открыть ему волю Божию, чтобы не смутить сына преждевременным откры­тием и не умножить предстоявшей ему телесной муки преждевременным душевным смущением, — но говорит, что Сам Бог на месте жертвоприношения усмотрит, т. е. промыслит, найдет для него овча. Говоря это, Авраам имел в мыслях Исаака, но бессознательно пророчествовал об овне, который действительно будет уготован Богом для всесожжения.


9. Шедша же оба вкупе, приидоста на место, еже рече ему Бог: и созда тамо Авраам жертвенник и возложи дрова: и связав Исаака сына своего, возложи его на жертвенник верху дров.

Велико самоотвержение отца, готового, по повелению Божию, заклать в жертву сына, но и сын является достой­ным отца. Услышав от отца повеление Божие, Исаак не противоречит отцу, не пытается спасти себя бегством, не прибегает к насилию, чтобы вырваться из рук отца, хотя, обладая свежими и молодыми силами, легко мог бы одо­леть старца, — но как агнец кроткий, покорно дает себя связать и возложить на дрова жертвенника.


10. И  простре Авраам руку свою, взяти нож, заклати сына своего.

Авраам сделал решительное движение, чтобы пролить кровь сына своего; в мысли своей он уже заклал его, и только одно мгновение отделяло мысль от дела. Не видно,

чтобы Авраам при сем вздыхал и плакал. Твердость ни на одну минуту не оставляла его. В сем отношении является достойной подражательницей Авраама, одинаково с ним полная веры в воскресение, мать св. мученников Маккаве­ев. Она была зрительницей пыток и казни за отеческую веру семерых своих сыновей и при сем не только не обнаружила свойственной обыкновенным матерям горести, но еще убеждала каждого из них поочередно к мужественному перенесению страданий за веру. Подобную твердость по­казали многие матери христианские при виде мучений за веру своих детей.


Так одна из них (которую прославляет Пруденций в гимне о св Романе) бестрепетно смотрела, как бичевали ремнями ее маленького сына Сын, сгорая жаждой, попросил воды Она с некоторой укоризной сказала ему «Жди чаши, которую испили младенцы, убитые в Вифлееме, — они не поминали про сосцы и млеко, смотри на Исаака, как он протянул шею под меч" Палач содрал у отрока кожу с макушки Мать воскликнула «Терпи, сын мой, сейчас придешь к Тому, Кто обнаженную твою голову покроет царским венцом» Отрока приговаривают к смерти, мать сама несет его на место казни, и поцеловав его, отдает совершителю казни Он ударяет его мечом в шею, и мать поет «Честна пред Господем смерть преподобных Его Се раб Твой и сын рабыни Твоея», потом берет на плащ отсечен ную главу сына и прижимает ее к груди


11. И воззва и (к нему) ангел Господень с небесе и рече: Аврааме, Аврааме! Он же рече: се аз.

Воззва ангел Господень, явившись с небесе Ангел сей есть или сотворенный дух, но говорящий в лице Самого Бога, как видно из следующего стиха, или по воле Его — ст. 16, — либо Сын Божий, великаго совета Ангел(Ис 9, 6). — Аврааме, Аврааме! Не однажды, а дважды произне­сено имя его для того, чтобы внимание его, устремленное на одну точку, поглощенное мыслью о заклании сына, отвлечь в другую сторону. Цель была достигнута: Авраам откликнулся и замедлил с нанесением приготовленного удара ножом.


12. И  рече: да не возложиши руки твоея на отрочища, ниже да сотвориши ему что: ныне бо познах, яко боишися ты Бога, и не пощадел еси сына твоего возлюбленнаго Мене ради.

Да не возложиши руки твоея на отрочища.. ему что: останови движение руки твоей, простертой к жертвенному ножу. Данное Мною повеление о всесожжении Исаака дано не с той целью, чтобы буквально было исполнено. Я не желаю, чтобы ты умертвил отрока, а чтобы открылось твое послушание. Вижу твое послушание, вижу твою реши­мость пожертвовать сыном своим из любви ко Мне, — и этим одним Я доволен; не трожь ножом того, кого ты уже заклал мыслью и волей. — Ныне познах, яко боишися Бога Выражение: ныне познах — человекообразное. Всеведу­щий и Испытующий сердца и утробы и прежде знал, что мог сделать Авраам. Чистая мысль, сокрытая в человеко­образной оболочке, может быть изложена так: ты явился предо Мною таким, каким тебе надлежало быть по Моему предуведомлению; ты оправдал Мои ожидания, сделал то, что должен был сделать, в доказательство, что истинно боишься Бога, — истинно чтишь Его, истинно благогове­ешь пред Ним, как пред единым истинным Богом. И не пощадел еси сына твоего возлюбленнаго Мене ради: Ты и прежде выходил с честью из многократных испытаний, каким Я подвергал тебя для воспитания в тебе духа веры и преданности Мне, но теперь ты явил опыт такого духовного совершенства, больше которого нельзя и требовать от че­ловека.


13. И воззрев Авраам очима своима виде, и се овен един держимый рогама в саде Савек: и иде Авраам, и взя овна, и вознесе его во всесожжение вместо Исаака сына своего.

Господь устроил, что вместо Исаака готова была другая жертва. В то самое мгновение, когда надлежало заклать Исаака, явился близ жертвенника овен, запутавшийся ро­гами в лесной чаще, или, по переводу LXX, в растении, которое они называют Савек (неизвестное растение). Ав­раам не замедлил принести овна во всесожжение, не сомне­ваясь, что на то была воля Божия.


14. И нарече Авраам имя месту тому: Господь виде: да рекут днесь: на горе Господь явися.

Господь виде. На вопрос Исаака: где овча во всесожже­ние? (ст. 7) Авраам ответил: Господь узрит. Предчувствие Авраама, выраженное в сем ответе, оправдалось событием: Господь действительно узрел, промыслил себе в жертву овча. В память сего Авраам дал месту события имя: Господь виде (Иегова ире). Но не одно воспоминание о прошедшем соединяется с этим именем, а вместе поучение для буду­щего, чтобы вперед люди говорили (да рекут людие). на горе Господь явися. Смысл этой поговорки, образовавшей­ся из помянутого имени, таков: Господь является на выруч­ку из беды, из затруднения, когда ниоткуда нельзя ожидать помощи, как Он явился на горе Аврааму в минуту, когда сей готов был заклать Исаака. — От сего явления на горе Господа она получила впоследствии название Мориаг, на­всегда утвердившееся за ней. На ней был храм Соломонов.


15—18. И воззва ангел Господень Авраама вторицею с небесе, глаголя: Мною Самем кляхся, глаголет Господь, егоже ради сотворил еси глагол сей, и не пощадел еси сына твоего возлюбленнаго Мене ради: воистину благословя благословлю тя, и умножая умножу семя твое, яко звезды небесныя, и яко песок вскрай моря. И наследит семя твое грады супостатов, и благословятся о семени твоем вси языцы земнии, занеже послушал еси гласа Моего.


За беспримерно великий подвиг Господь изрекает Ав­рааму беспримерно великое обетование, которое подтверждается клятвой: Мною Самем кляхся. Он клянется одним Собою, потому что никого и ничего не знает выше Себя. Смысл клятвы такой: как верно то, что Я — Господь (Иегова), так верно Мое обетование; не будь Я тем, чем есмь, если оно не будет исполнено. Вот это обетование, или лучше, ряд обетований, бывших и прежде, но теперь повто­ряемых с особою силой: 1) умножение потомства, — оно будет многочисленно, как звезды на небе, и как песок на берегу моря; 2) господство над супостатами, т. е. хананеями и смежными с ними народами, с завладением их твердынь городских; 3) благословение или излияние даров духовных на все народы, на все человечество, чрез потомство Авра–амово, или точнее, как объясняет Апостол, чрез одного великого Потомка, Христа, Сына Божия (Гал 3, 16).


В службах Великой Субботы совокуплены воспомина­ния о страдании, смерти, погребении и воскресении Хрис­та — Спасителя. Посему понятно, почему в одну из сих служб, — вечерню, положено читать паремию о жертво­приношении Исаака. Это потому, что сие жертвоприноше­ние служило образом страданий, смерти и воскресения Христова. Вот черты сходства между образом и прообра­зованными событиями:

1) Как Авраам из любви к Богу жертвует сыном своим» единственным от Сарры и возлюбленным: так и Бог Отец не пощадил Сына Своего Единородного, но за нас всех предал Его (Ин 3,16. Рим 8, 32).

2) Исаак исходит из дома отца своего к месту, назна­ченному Богом для жертвоприношения: Христу надлежало выйти из Иерусалима и пострадать вне врат его (Евр 13,11)

3) Исаак отделился от рабов своих, когда шел на гору для заколения: Иисус, оставленный учениками, восшел на гору пропятия.

4) Как Мория, на которой уготован был жертвенник для принесения в жертву Исаака, так и Голгофа, на которой принес себя в жертву Христос, принадлежат κ Иерусалим­ским холмам.

5) На Исаака возлагаются дрова. Иисус сам на раменах Своих несет крест, а потом на него возносится.

6) Исаак послушно предает себя отцу для заклания. Иисус является вполне преданным воле Отца Своего во время страдания и послушливым до смерти, смерти же крестныя (Флп 3, 8).

7) Исаак обрекается на смерть, не имея вины: Иисус страдает и умирает за вину других, Сам будучи безгрешен и свят.

8) Исаак, спасаемый от смерти, есть образ Христа, избавившего Себя от уз смерти воскресением.

9) Исаак не пострадал сам действительно, а уступил место овну. Иисус не пострадал по божеству, а только по человечеству, что предызобразил овен.

10) На третий день после жертвоприношения мать Иса­ака видит его живым: на третий день и Церковь видит Христа воскресшим (Златоуст).

11) Жертва Исаака низводит обильнейшие благослове­ния на все потомство Авраамово. Жертва Иисуса Христа привлекает бесчисленные благословения на всех верую­щих в Него, к какому бы роду и племени они ни принадле­жали.

Глава: XXIX. Паремия, положенная на вечерне в понедель­ник шестой седмицы Великого поста (Быт 27,1–41).

В сей паремии повествуется о благословении Исааком Иакова.


Гл. 27 ст. 1. Бысть повнегда состаретися Исаакови, и притупишася очи его еже видети: и призва Исава сына своего старейшаго, и рече ему: сыне мой. И рече: се аз.

Повнегда состаретися Исаакови. Ему было 137 лет, судя по тому, что Иакову в сие время было 77 лет от рождения, родился же он, когда Исааку было 60 лет (Быт 25,26). Что Иакову действительно было в сие время 77 лет, в этом можно удостовериться, когда из 130 лет жизни его до переселения в Египет (Быт 47,9) исключим 39 лет жизни Иосифа до сего времени (Быт 41, 46–47; 45, 6) и 14 лет пребывания Иакова в Месопотамии до рождения Иосифа (Быт 30, 25). — И притупишася очи его еже видети: притупление зрения могло быть следствием душевных огорчений, заставлявших этого кроткого и чувствительно­го человека много плакать: его не могла не огорчать же­нитьба его старшего сына на двух хананеянках — язычни­цах по вере, грубых по нраву, потому бывших в тягость Исааку и Ревекке (Быт 26, 35; 27, 46). — И призва Исава сына своего старейшаго. Исав был близнецом Иакову брату своему, и старейшим назывался потому, что прежде него показался на свет Божий. Несмотря на огорчения, какие причинял отцу своему, он пользовался особенным его благорасположением, которое умел заслужить тем, что угождал его вкусу доставлением ему кушанья из дичи (Быт 25, 28).


2. 3. 4. И рече Исаак: се, состарехся, и не вем дне скончания моего. Ныне убо возми орудие твое, тул же и лук, и изыди на поле, и улови ми лов: и сотвори ми снеди, якоже люблю аз: и принеси ми, да ям, яко да благословит тя душа моя, прежде даже не умру.

Се состарехся и не вем дне скончания моего. Жизнь Исаака продолжалась еще 43 года после описываемого события, — он умер 180 лет (Быт 35,28); но он рано начал испытывать недуги старости, — они были так сильны, что уложили его в постель (ст. 19). Он стал готовиться к смерти и спешил сделать предсмертные распоряжения. Он поже­лал преподать благословение Исаву преимущественно пред Иаковом. Право на сие преимущество принадлежало, по естественному порядку, Исаву, как старейшему по рож­дению. Но еще до рождения своих близнецов Ревекка по­лучила откровение о преимуществе младшего пред стар­шим, ибо потомки последнего будут под властью потомков первого (Быт 25, 23). Притом сам Исав, достигши совер­шеннолетия, не подорожил своим первородством. Права, принадлежавшие первородным, состояли в некотором пре­имуществе чести и власти пред прочими братьями, в осо­бенном благословении от отца, в сугубой части наследия (Втор 21, 17), и по мнению некоторых, в преимуществен­ном праве священнодействовать, чему и надлежало быть во время общего с прочими братьями богослужения. Все сии преимущества, связанные с первородством, Исав лег­комысленно уступил за кушанье младшему брату и свое отречение от них подтвердил клятвой (Быт 25, 31 — 34). Исаак, без сомнения, все это знал и имел не мало причин быть недовольным свойствами и поведением Исава. Так женитьбою своей на язычницах Исав показал непрости­тельное равнодушие к истинному богопочтению; а угро­зою убить Иакова, благословленного отцом, он показал в себе любомстительность. Кроме того, решимость его про­менять свое первородство на дешевое кушанье свидетель­ствовала о преобладании в нем животных влечений, упо­доблявших его животному, пред которым не следует бро­сать бисер: не ему было оценить драгоценное наследие преимуществ, соединенных с первородством. Но по при­страстию к Исаву, Исаак решился своим благословением удержать за ним права первородства, от которых тот сам отказался в пользу Иакова. — Собираясь преподать благословение Исаву, Исаак требует, чтобы он наперед изловил дичи и из нее приготовил ему любимое кушанье, —требует не потому, что за кушанье хочет преподать ему благосло­вение, как тот за кушанье продал своему брату первород­ство, — а потому, что соответственно торжественности случая и величию благ, наследие которых приготовляется передать ему, он желает благословить его в веселом распо­ложении духа: оно ослаблено было в нем недугами старос­ти, — и вкушением любимой пищи он надеется возбудить его в себе.


5—10. Ревекка же слыша глаголюща Исаака ко Исаву сыну своему. Изыде же Исав на поле уловити лов отцу своему. Ревекка же рече ко Иакову сыну своему меншему: се, аз слышах отца твоего беседующа ко Исаву брату твоему, глаго­люща: принеси ми лов, и сотвори ми снеди, да ядый благословлю тя пред Господем, прежде неже умрети ми. Ныне убо сыне мой, послушай мене, якоже аз заповедаю ти: и шед во овцы, поими мне оттуду два козлища мягка и добра, и сотворю я снеди отцу твоему якоже любит, и внесеши отцу твоему, и будет ясти, яко да благословит тя отец твой, прежде даже не умрет.

Обман, который придумала Ревекка, чтобы предвосхи­тить Иакову благословение, предназначаемое отцом Исаву, как и вообще обман, не может быть одобрен. Дело, которое она хотела устроить через обман, было дело справедливое, потому что старейшинство, которого Иаков не имел по рождению, предназначено было ему еще до рождения по изволению Божию и добровольно уступлено было ему Исавом, и потому что Иаков заслуживал предпочтение пред ним по личным своим качествам: в противополож­ность Исаву он был богобоязнен и кроток. Итак, Ревекка была права, когда желала благословения Иакову, а не

Исаву, того недостойному; но она неправа была в том, что для достижения законной цели прибегла к незаконному средству. Если она уверена была в том, что Господь пред­определил Иакова, а не Исава, к великому наследию/она должна была предоставить одному Богу выбор путей и средств к исполнению Его судеб; она должна была во всем положиться на волю Его. Бог всегда найдет возможность исполнить Свою волю, несмотря ни на какое противодей­ствие со стороны людей.


11—17. Рече же Иаков к Ревекце матери своей: Исав брат мой есть муж космат, аз же муж гладкий. Да не како осяжет мя отец мой, и буду пред ним яко презираяй, и наведу на себе клятву, а не благословение. Рече же ему мати: на мне клятва твоя, чадо, точию послушай гласа моего, и шед принеси ми. Шед же и взя и прннесе матери, и сотвори мати его снеди, якоже любляше отец его. И вземши Ревекка одежду Исава сына своего старейшаго добрую, яже бысть у нея в дому, облече оною Иакова сына своего меншаго, и кожицами козлячими обложи мышцы его и нагое выи его, и даде снеди и хлебы, яже сотвори, в руце Иакову сыну своему.

На предложение матери Иаков не вдруг согласился. Он сказал ей, что Исав космат, т. е. покрыт волосами, каким он и родился (Быт 25,25). Иаков справедливо опасался, что, если он явится к отцу своему под именем Исава, слепой Исаак посредством осязания легко откроет подлог и тогда вместо благословения поразит обманщика проклятием. Но Ревекка сказала Иакову: на мне клятва твоя, по увереннос­ти, что клятвы никакой не будет, что предопределение Божие о преимуществе младшего брата пред старшим не­пременно должно исполниться. Уверенность ее оказалась не тщетною; отец принял Иакова за Исава и благословил его. Замысел Ревекки удался; но для того, чтобы Ревекка, устроившая это дело посредством обмана, не дерзала ду­мать, что обманывать для достижения доброй цели не грешно, что цель освящает средства, она была наказана от Бога тем, что вскоре по благословении Иакова должна была расстаться с ним, проводить его на чужую сторону, где он прожил 20 лет, и продолжая терпеть огорчения от жен Исава, лишена была того утешения в своем горе, какое могла бы иметь от присутствия любимого своего сына, — и умерла, не дождавшись его возвращения. — По внуше­нию Ревекки Иаков выбрал из стада двух мягких (молодых) и добрых козлят; кожею их она покрыла ему руки и шею, а из мяса изготовила кушанье для Исаака. Без сомнения, для приготовления кушанья потребовалось не все мясо двух животных, а только лучшая часть его. А для того, чтобы кушанье из домашних животных могло походить на кушанье из дичи, вероятно употреблены были какие‑либо приправы к нему.


18—20. И внесе (Иаков) отцу своему и рече: отче! Он же рече: се аз: кто еси ты, чадо? И рече Иаков отцу: аз Исав первенец твой, сотворих, якоже рекл ми еси: востав сяди и яждь от лова моего, яко да благословит мя душа твоя. Рече же Исаак сыну своему: что сие, еже скоро обрел еси, о чадо? Он же рече: еже даде Господь Бог твой предо мною.

Кто еси чадо? Сей вопрос Исаака к Иакову, вошедше­му к нему с кушаньем, объясняется тем, что Исаак ждал Исава, но голос слышит не его, а Иакова. Голос Иакова возбудил в Исааке подозрение; оно же слышится в вопросе: что сие, еже скоро обрел еси чадо? Исаак не ожидал, чтобы так скоро могла быть поймана дичь. — На первый вопрос отца Иаков сказал: аз Исав первенец твой, сотворих, якоже рекл ми еси В сих словах Иакова неправда прежде всего то, что он называет себя Исавом; потом неправда, будто ему дано повеление наловить дичи и изготовить кушанье и будто он исполнил это повеление. Первенцем он еще мог себя назвать, по избранию Божию и по уговору с братом, добровольно уступившим ему первенство; но Исавом ему никак не следовало называть себя. Некоторые в оправдание Иакова говорят, что он назвал себя Исавом не потому, что хотел выдать себя за лице Исава, а в знак того, что обладал правом Исава на первородство, и ссылаются на то, что Иоанн Предтеча назван от Господа Иисуса Илиею (Мф 11, 14), и ангел Рафаил, спутник Товии, сам назвал себя Аза–риею, сыном Анании (Тов 5, 13). Но из всего видно, что Иаков выдал себя за лице Исава потому, что хотел уверить отца в том, что он не Иаков, а Исав. Иначе как объяснить, что он боится быть уличенным в обмане, боится, чтобы Исаак не удостоверился в истине посредством осязания и не проклял обманщика? (ст. 12) Только желавший выдать себя за лицо Исава мог дозволить матери покрыть его козьей кожей, мог сказать отцу: сотворих якоже рекл ми еси, т. е. я по твоему приказанию взял оружие, пошел в поле, изловил зверя и изготовил тебе кушанье. Присвояющий себе чужое имя по сознанию своего права, ничего такого не дозволил бы себе. Пример Иоанна Крестителя и ангела Рафаила нимало не объясняет поступка Иакова. Иоанн назван Илиею совсем не потому, что представлял собою лице Илии, а потому, что был с духом и силою Илииною (Лк 1, 17), т. е. подобно Илии ревновал о славе Божией и обличал нечестивых. И Господь Иисус, называя его Илиею, отнюдь не хотел уверить слушателей, что это собственное его имя, подобно тому, как, например, име­нующие великих ораторов Демосфенами именуют их не в собственном смысле. Что же касается до имени Азарии, сына Анании, которое принял ангел Рафаил, он принял это имя потому, что значением своим — Азария значит помощник Божий, — оно соответствовало тому служению, кото­рое назначено было Богом этому ангелу в отношении к Товии. Равно и имя Анании, что значит милость Божия, в приложении к Рафаилу означало, что он послан к Товии по милости Божией. Имя Исава, что значит волосатый, при­своенное Иаковом, ничего таинственного в себе не заклю­чало.


21—25. Рече же Исаак Иакову: приближися ко мне, и осяжу тя, чадо, аще ты еси сын мой Исав, или ни. Приближися же Иаков ко Исааку отцу своему, и осяза его (Исаак) и рече: глас убо глас Иаковль, руце же руце Исавове. И не позна его: бесте бо руце его: яко руце Исава брата его космате: и благослови его и рече: ты ли еси сын мой Исав? Он же рече: аз. И рече: принеси ми, и ям от лова твоего, чадо, да благословит тя душа моя. И принесе ему, и яде, и принесе ему вино, и пи.

Голос Иакова, назвавшего себя Исавом, возбудил в отце подозрение, но оно ослабело и наконец совсем рассе­ялось, когда Исаак ощупал руки Иакова, и когда на вторич­ный вопрос: ты ли сын мой Исав? — услышал утверди­тельный ответ. Некоторые, в оправдание Иакова, объясня­ют поступок его иносказательно, говоря, что Иаков, покрытый козьей кожей, прообразовал Иисуса Христа, Ко­торый принял на Себя козлюю кожу, т. е. наши грехи, чтобы их истребить (Августин, Contra mendacium, с. 10). Но если и было здесь предызображение, оно заключалось в том, что грехи, принятые Спасителем, были также чужды Ему, как надетая на Иакова кожа была не его, а козла. Что же касается до того, что в козлюю кожу дал себя одеть Иаков для того, чтобы ввести в обман слепого Исаака, в этом нет никакого прообразовательного смысла в отношении к делу Христо­ву; это было делом свободной воли человека, которое имело одно нравственное, а отнюдь не прообразовательное значение, и, как всякое несогласное с нравственным зако­ном дело, не может быть оправдано пред судом нравствен­ного закона. — И благослови его, — т. е. изрек Иакову благожелания в пророческом духе, не столько по внуше­нию родительской любви, сколько по внушению от Духа Святого. Сам Исаак сознавал, что в этом случае он был орудием воли Божией, как видно из того, что, когда узнал, что благословил не того, кого хотел благословить, — не взял назад своего благословения, боясь греха идти против воли Божией (ст. 33). Если бы Исаак помедлил преподани–ем благословения и постарался точнее разузнать, действи­тельно ли Исав тот, кто просит у него благословения, он легко мог бы обнаружить обман. Но Дух Святый, — гово­рит блаженный Феодорит, — так овладел им, что он не мог долее откладывать пророческое благословение. Бог попус­тил быть обманутым Исааку, может быть, в наказание за его пристрастие к Исаву, неизвинительное, если он знал волю Божию о нем. Надлежало притом исполниться пред­определению Божию, основанному на Его предведении; «Ибо, — говорит апостол об Иакове и Исаве, — когда они еще не родились и не сделали ничего доброго или худого, сказано было ей (Ревекке): больший будет в порабощени у меньшего, как и написано (Мал 1, 2): Иакова Я возлюбил, а Исава возненавидел» (Рим 9, 11 — 13).


26. 27. И рече ему Исаак отец его: приближися ко мне и облобызай мя, чадо. И приближився лобыза его, и обоня (Исаак) воню риз его, и благослови его и рече: се, воня сына моего, яко воня нивы исполнены, юже благослови Господь.

Исаак пред началом благословения дал себя облобы­зать Иакову в знак отеческой любви. И обоня воню риз его. Одежды Исава, которые были на Иакове, благоухали аро­матами цветов и трав тех полей, по которым он ходил для ловитвы: они пропитаны были этим благоуханием. Обоняяего, Исаак сказал: се воня (благовоние от) сына моего, яко воня нивы исполнены, юже благосчови Господь Если нива исполнена, т. е. обильна произрастениями, это значит, что на ней открылось благословение Божие, благорастворени­ем воздуха, своевременными дождями, росою и солнечной теплотой. Услаждаясь полевым запахом, Исаак вероятно подумал: это не то, что запах двора и стойла, вокруг кото­рых обращался Иаков, занимавшийся домашним хозяйст­вом (Быт 25, 27).


28. И да даст тебе Бог от росы небесныя и от тука земли, и множество пшеницы и вина.

Да даст тебе от росы небесныя и вина, т. е. да дарует тебе Господь в обладание землю, обильно орошаемую росою и с тучною почвой; да благословит эту землю обиль­ными урожаями хлеба и винограда. Благословляющий пат­риарх говорит о росе, а не о дожде, потому что в жарких странах дожди бывают редко, — в Палестине два раза в году — Дождь ранний в сентябре при сеянии, и дождь поздний в апреле при начале созревания плодов, — и земля напояется каплями росы, накопляющейся ночью чрез ох­лаждение испарений. Изрекаемое Исааком благословение относится не лично к Иакову и не к его ближайшим потом­кам, ибо все они, до водворения в земле обетованной, были странниками (Деян 7,6), а к народу израильскому, который действительно наследовал землю, обильную хлебом и вином» текущую медом и, при успешном скотоводстве, млеком.


29. И да поработают тебе языцы, и да поклонятся тебе князи, и буди господин брату твоему, и поклонятся тебе сынове отца твоего. Проклинали тя проклят, благословляяй же тя благословен.

И да поработают тебе языцы и да поклонятся тебе князи. Идет речь о народах иноплеменных с их князьями, — каковы те хананейские племена, которые не были истреб­лены израильтянами и платили им дань, — филистимляне, покоренные Маккавеями, — аммонитяне и моавитяне, по­коренные Давидом. — И буди господин брату твоему, и поклонятся тебе сынове отца твоего. Разумеются едино­кровные с Иаковом потомки Исава — идумеи,


Исав прозван был Эдомом, что значит красный, в память той жадности, какую обнаружил он, когда, возвратившись с охоты голодным и увидав у Иакова кушанье, по цвету красное, сказал ему «накорми меня красным этим» (Быт 25, 30) Исав за это уступил Иакову первенство От прозвания Исава Эдомом и потомки его названы идумеями или эдомлянами.


покорен­ные потомками Иакова при Давиде. Исаак, кроме Исава и Иакова не имевший сыновей, называет идумеев сынами своими в смысле потомков. — Проклянаяй тя проклят, благословляй же тя благословенГоре твоим недоброже­лателям и врагам! Их отринет от Себя, страшно покарает Господь, твой и твоего потомства Покровитель. Но благо тем, которые будут доброжелательствовать тебе в лице твоих потомков, будут чтить и благословлять их как из­бранное племя, как хранителей истинного богопочтения, как залог духовного обновления чрез них всех народов: на таковых, как и на тебе с твоим потомством, почиет благо­словение Божие. Все эти пророчественные благословения, ближайшим образом относящиеся к плотскому Израилю, конец свой имеют во Христе, потомке Иакова по плоти, который есть духовный Царь всего человечества и Источник благословения для всех людей, — и в основанной Им Церкви, которая, хотя есть царство не от мира сего, пред­назначена к духовному господству над всеми народами. Такое отношение пророчественных благословений Исаака открывается из слов ап. Павла, что Исаак благословил Иакова и Исава верою в будущее (Евр 11, 20), т. е. имея в виду будущее спасение во Христе (Евр 11, 39 — 40). В бла­гословении Исаака идет речь о покорности Иакову сперва иноплеменных, потом единоплеменных. В приложении к новозаветной Церкви это значит, что в состав ее войдут верующие из язычников, а в конце веков, когда войдет в нее полное число язычников, обратятся ко Христу иудеи, принадлежащие к единому с Ним племени по плоти (Рим 11, 25). Предречение о благословении благословляющих Иакова и о проклятии проклинающих его, в приложении ко Христу и Его Церкви, окончательно сбудется на страш­ном суде, когда Христос наречет одних благословенными, других проклятыми (Мф 25, 34, 41).


30. И бысть по еже престати Исааку благословляющу Иакова сына своего, и бысть егда изыде Иаков от лица Исаака отца своего, и Исав брат его прииде с ловитвы.

Исав возвратился с ловитвы по благословении Иакова. В том, что Исав умедлил в поле, нельзя не видеть устроения Божия. Господь не посылал ему добычи скоро, чтобы ли­шить его возможности своевременно придти к отцу и по­лучить от него предназначенное ему благословение. Он недостоин был сего благословения, продав свое первород­ство Иакову. Он лишился первородства за снедь: чрез снедь же, которую не успел вовремя приготовить отцу, он должен был лишиться его благословения.


31—33. Сотвори же и той снеди и принесе отцу своему и рече отцу: да востанет отец мой и да яст от лова сына своего, яко да благословит мя душа твоя. И рече ему Исаак отец его: кто еси ты? Он же рече: аз есмь сын твой первенец Исав. Ужасеся же Исаак ужасом велиим зело и рече: кто убо уловивый мне лов и принесый ми, и ядох от всех, прежде неже приити тебе? И благослових его, и благословен будет. Ужасеся Исаак, узнав, что благословил не Исава, а Иакова, ужаснулся что против своей воли благословил его; но он признал неотъемлемым свое благословение: благо­слових его, и благословен будет, — потому что сознавал, что изрекал благословение не как обыкновенный отец, а как пророк, движимый Духом Святым. Он и впоследствии подтвердил свое благословение Иакову, когда отпускал его в Месопотамию (Быт 28, 3. 4). Не видно, чтобы Исаак, обманутый Иаковом, пришел в гнев: он сам сознал вину свою и в своей ошибке увидел наказание Божие за при­страстие к Исаву, которого хотел благословить, хотя знал его недостоинство и откровение о нем Божие, бывшее Ревекке еще до рождения его.


34. Бысть же егда услыша Исав глаголы отца своего Исаака, возопи гласом велиим и горьким зело, и рече: благослови убо и мене, отче.

Громким и жалостным воплем Исав выразил не только скорбь о предвосхищенном благословении, но вместе — зависть и ненависть к брату. Но в словах его: благослови и мене отче, слышится еще надежда поправить свое положе­ние. Он полагает, что Исаак может благословение, препо­данное Иакову, перенести на него — Исава.


35. Рече же ему (Исаак): пришед брат твой с лестию, взя благословение твое.

Взя благословение твое, т. е. Иаков безвозвратно пред­восхитил себе то благословение, которое я тебе предназна­чил, и на которое ты имел право по естественному порядку. Видно, на то была воля Божия. Надобно покориться ей.


36. И рече (Исав): праведно наречеся имя ему Иаков: запя бо мя се уже вторицею, и первенство мое взя, и ныне взя благословение мое. И рече Исав отцу своему: не оставил ли еси (и) мне благословения, отче?

Праведно (не даром) наречеся имя ему Иаков. Иаков значит запинатель. Имя это дано ему потому, что при рождении он запнул или задел Исава за пяту. Но Исав видит в этом имени предзнаменование своего унижения пред Иаковом и говорит, что это предзнаменование оправдалось в двух случаях: Иаков запнул его или помешал его благо­получию тем, что сперва купил у него первенство за дешевое кушанье (Быт 25,31), а теперь хитростью предвосхитил у него отчее благословение. — Не оставил ли еси и мне благословение, отче? Исав теперь и сам признает неотъем­лемым благословение, данное Иакову, и не настаивает более на своем желании получить то, что дано другому; но он не хочет совсем остаться без благословения и вопрошает отца: неужели не осталось ни одного блага, которое он мог бы испросить ему у Бога? Неужели благоволение к одному сыну так всецело наполнило отеческое сердце, что в нем не осталось места благословению к другому сыну, прежде горячо любимому отцом, ему угождавшему?


37. Отвещав же Исаак, рече Исаву: аще господина его сотворих тебе, и всю братию его сотворих рабы ему, пшеницею и вином утвердих его: тебе же что сотворю, чадо?

Тебе что сотворю, чадо? Ты мне жалок, любовь моя к тебе по–прежнему наполняет мое сердце; но я не знаю, чем тебя благословить. В благословении Иакова я не только нахожу препятствие к низведению равносильного благо­словения на тебя, но и вижу унижение тебя. Если воля Божия моими устами нарекла Иакова господином над тобой и над твоими потомками, братьями его потомков, то могу ли я благословить тебя независимостью? Если Богу угодно чрез меня утвердить за одним Иаковом обладание землею Ханаанскою, обильной хлебом и вином, то могу ли я, вопреки воле Божией, разделить ее между вами обоими? Я затрудняюсь благословить тебя так, чтобы это было не в ущерб преимуществам, предоставленным волею Божиею твоему брату.


38—40. Рече же Исав ко отцу своему: еда едино есть благословение у тебе отче? Благослови убо и мене, отче. Умилившуся же Исааку, возопи гласом велиим Исав и восплакася. Отвещав же Исаак отец его, рече ему: се от тука земли будет вселение твое, и от росы небесныя свыше. И мечем твоим жити будеши, и брату твоему поработавши. Будет же (время), егда низложиши и отрешиши ярем его от выи твоея.

Исав не хочет примириться с мыслью, что его положе­ние непоправимо, и с плачем настаивает пред отцом дать ему хоть меньшее в сравнении с братом благословение. Плач сына тронул отца. Душа Исаака подвиглась с молит­вой к Богу об Исаве, и Господь, не переменяя о нем своего приговора, заключающегося в благословении Иакову, смягчает сей приговор следующим обещаниям Исаву, из­рекая оное устами Исаака: се от тука земли будет вселение твое иросы небесныя свыше: твоему потомству не суждено жить в той плодоносной стране, которую займут потомки Иакова, — она будет безраздельно принадлежать им. Но и та страна, которая будет местом вселения твоих потомков, не лишена плодородия, — она одна из стран, орошаемых росою небесною и наделенных тучною почвою. — Страна эта есть Идумея, простирающаяся на юг от Мертвого моря до Эланитского залива. Она гориста и камениста, но склоны гор и долины, особенно к востоку, по свидетельству путе­шественников, доселе обильны растительностью и влагой. Но сравнительно с народонаселением плодородие Идумеи незначительно, и потому жителям ее, потомкам Исава, надлежало искать средств пропитания не в одном земледе­лии, но и в других занятиях. Но по пророчеству Исаака, идумеи не изберут честных занятий, а будут жить войной и набегами на соседей и разбойническими нападениями на путешественников: мечем твоим жити будеши, — како­вую жизнь доселе ведут бедуины, живущие на месте древ­них идумеев и от них отчасти происходящие. — И братутвоему поработавши. Будет же время, егда отрешиши ярем его от выи твоея. Дом Исава сначала был сильнее и многолюднее, нежели Иакова, когда Иаков возвращался из, Месопотамии (Быт 32,11; 33,15), и племя Исава — идумеи, имело старейшин и царей прежде Израильтян (Быт 36), Но потом идумеи были побеждены Саулом (1 Цар 14, 47), порабощены Давидом (2 Цар 8,14) и остались в подданстве у иудеев до Иорама, при котором отложилось, но при Амассии возвращены в подданство (4 Цар 8,21; 14,7). При Ахазе снова отложились (1 Цар 16, 6. 2 Пар 28, 16), но за 129 лет до Р. X. Иоанном Гирканом снова покорены и даже принуждены к принятию обрезания (Иос. Флав.). Таким образом, история идумеев, то покоряемых потомками Иа­кова евреями, то свергающих ярем их, свидетельствует о точном исполнении предречения о них Исаака.


41. И враждоваше Исав на Иакова о благословении, имже благослови его отец его.

Враждующий против Иакова Исав грозил убить его, как только умрет отец. Иаков по совету родителей, спасаясь от ярости брата, поспешил укрыться в Месопотамию и жил в удалении от родины 20 лет. В Месопотамии он вступил в брак с Лиею и Рахилью. Это удаление от родины и неприятности, какие он терпел от тестя своего, служили ему наказанием за то, что он прибег к обману для получения от отца благословения, вместо того, чтобы дожидаться оного с терпением и преданностью воле Божией. Наказание за обман он должен был видеть особенно в том, что сам был обманут, когда, прослужив у будущего своего тестя Лавана семь лет, чтобы жениться на младшей его дочери Рахили, вместо нее получил старшую.

Глава: XXX. Паремия на вечерне в Богородичные праздники (Быт 28, 10–17).

В сей паремии повествуется о видении Иаковом Лест­вицы.


Гл. 28. ст. 10. Отъиде Иаков от кладязя клятвеннаго и иде в Харран.

Кладезь клятвенный (Вирсавия), откуда началось опи­сываемое здесь путешествие Иакова, был на юге Филистимской земли. Здесь поселился Авраам после Содомского погрома, здесь же жил Исаак. Названиеклятвеннаго кла­дезя произошло от того, что при нем Авраам заключил союз с филистимским царем Авимелехом для ограждения своей безопасности от его подданных, и этот союз подтвержден был клятвой союзников (Быт 21,31). Харран, куда собрался Иаков, был месопотамский город, откуда Авраам, по смер­ти отца своего Фарры, вышел по повелению Божию в Ханаанскую страну. В этом городе после него жил брат его Нахор и там же найдена была невеста для Исаака, Ревекка, дочь Вафуила, сына Нахорова. Путешествие Иакова из Вирсавии в Харран, к родственникам своим, последовало вскоре за благословением, какое он получил от отца своего. Путешествие сие предпринято было Иаковом по совету матери вследствие злобы брата его Исава, который грозил убить его за предвосхищенное у него благословение. Дру­гой целью путешествия Иакова было вступление в супру­жество в том племени, откуда была взята мать его Ревекка. Ревекка, терпевшая великое огорчение от жен Исава, взя­тых из хананейского племени, открыла Исааку, что ей крайне было бы прискорбно, если бы женился на хананеянке и другой сын ее, Иаков. Исаак сам был недоволен женами Исава и потому отпустил Иакова в Харран с нака­зом взять здесь жену из дочерей Лавана, родного брата Ревекки, и с благословением, которым подтвердил данноеему прежде (Быт 27, 41 — 46; 28, 1 — 5). Родители Иакова как люди богатые, могли, отпуская его в дальнюю сторону, снарядить для него караван, как это сделал Авраам, отпус­кая в Харран раба своего Елиезера за невестой для Исаака (Быт 24, 10). Но отчасти по надежде, что Бог, избравший Иакова в наследники своих обетований, не оставит его своей помощью в дальнем пути, отчасти по желанию скрыть от Исава путешествие Иакова, они отпустили его — одного, без слуг, пешего, с жезлом в руке (Быт 32, 10) и с дорожной сумой (в которой между прочим хранился елей. Быт 28, 18) на плечах.


11. И обрете место, и успе тамо, зайде бо солнце, и взя от камения места (того), и положи в возглавие себе, и спа на месте онем.

Место, где заночевал Иаков, было близ ханаанского города Лузы (ст. 9) и названо им Вефилем, τ е. домом Божиим, в память Богоявления, которого, как сейчас уви­дим, он сподобился в этом месте. Впоследствии, когда Луза завоевана была евреями, она по соседству с местом этого Богоявления переименована была ими в Вефиль (Быт 35, 6). Вефиль лежит к северу от Иерусалима, в 15 верстах от него, а от Вирсавии в 60 верстах. Иаков мог совершить столь значительный дневной переход не иначе, как поднявшись в путь рано утром, что сделано, вероятно, для того, чтобы не быть замечену Исавом. Иаков, застигнутый в поле ночью, не пошел искать ночлега в соседнем городе, потому ли, что по недоверию к хананеям не заблагорассудил вру­чить себя их гостеприимству или, вернее, потому, что хотел оставаться под охраной одного Бога, своего Защитника и Покровителя. Ночуя среди поля, он мог опасаться нападе­ния разбойников и хищных зверей; но его не покидала надежда на сего Всемогущего Защитника. Утомленный длинным переходом и зноем дня, он спокойно заснул на камне, который положил себе в изголовье. Ночная роса, обильная в жаркой стране, смочила верхнюю одежду и члены его, но не обеспокоила, а только освежила его.


12. 13. И сон виде: и се, Лествица утверждена на земли, еяже глава досязаша до небесе, и ангели Божии восхождаху и нисхождаху по ней. Господь же утверждашеся на ней и рече: Аз есмь Бог Авраама отца твоего и Бог Исаака, не бойся: земля, идеже ты спиши на ней, тебе дам ю и семени твоему.

Сам Иаков, по пробуждении от сна, признал бывшее ему во сне видение за Божественное откровение (ст. 16 -19). Откровение во сне укрепило его в надежде на Бога, какую он имел в бодрственном состоянии. Лествица, со­единявшая небо с землей, верхним концом достигавшая до небесного свода, нижним упиравшаяся на земле близ места ночлега Иаковлева, — знаменовала непрерывающееся об­щение мира духовного с избранниками Божиими на земле. Явление Бога, Владыки неба и земли, ангелов и человеков, наверху Лествицы, показывало, что Сам Бог с высоты свя­тыя Своея призирает на землю и Своим всемогущим по­кровом осеняет людей, подобно Иакову уповающих на Него и преданных Ему. Восхождение и нисхождение анге­лов по Лествице являло в них слуг Божиих, посылаемых на землю для служения имеющим наследовать спасение (Евр 1, 14): одни из ангелов нисходят к людям для исполнения повелений Божиих относительно них, другие восходят от земли к Богу с отчетом об исполнении сих повелений и для принятия новых. Таким образом видение Лествицы, на вершине которой стоял Бог и по которой восходили и нисходили ангелы, должно было укрепить в Иакове убеж­дение, что он находится под особенным покровительством Божиим и под защитой Сил небесных. Кроме того, в ви­денной Иаковом Лествице предуказана тайна искупления. Грех расторгнул тесный союз человека с Богом и с верными Его слугами — ангелами. Чрез воплощение Сына Божия и все Его искупительные действия, как бы чрез Лествицу, небо снова соединилось с землей, Бог — с человеками, снова водворился на земле мир с Богом и открылся путь к небу странникам земли. В этом именно смысле разуметь Иаковлево видение научил нас Господь Иисус Христос, когда в беседе с Нафанаилом обещал ему, что он очами веры узрит небо отверстое и ангелов Божиих, восходящих (на небо) и нисходящих к Сыну Человеческому и в лице Его ко всем искупленным людям (Ин 1,51). —Аз есмь Бог Авраама отца твоего и Бог Исаака, не бойся. Сими, объ­ясняющими видение Лествицы словами Господь укрепляет Иакова к мужественному перенесению дальнейших, пред­стоящих ему трудностей путешествия и долговременного пребывания вдали от родины, внушая ему, что будет так же близок и милостив к нему, как был близок и милостив к деду его Аврааму, и как доселе близок и милостив к отцу его Исааку. — Земля, идеже ты спиши на ней, тебе дам ю и семени твоему. Это обетование, данное Аврааму и Исаа­ку, и теперь повторенное Иакову, весьма отрадно было для него в его положении. Он теперь был только странником в Ханаанской земле, не имел никакой собственности на ней, и даже, когда возвратится в нее чрез 20 лет, будет жить в ней как чужестранец; но вот Господь ему обещает, что вся эта земля будет во владении его потомства, что его потомки будут полновластными господами той страны, в которой теперь нет для него безопасного пристанища. Надежда на исполнение сего обетования в потомстве для родоначаль­ника приятна не меньше, как если бы он сам дожил до времени этого исполнения.


14. И будет семя твое яко песок земный, и распространится на море (на запад), и ливу (на юг), и север, и на востоки, и благословятся о тебе вся колена земная и о семени твоем.

Слова сего обетования, равно как обетование, в пред­шествующем стихе, о наследии Ханаанской земли, состав­ляют повторение тех же обетований Аврааму (Быт 12, 3; 13,15–16; 22,17 -18; 26,4). Многочисленно будет плотское потомство Иакова, но еще многочисленнее будут духовные его потомки, т. е. верующие во Христа, одного из его потомков по плоти. Немалое пространство займут изра­ильтяне, в цветущее время своей гражданской жизни — при Давиде и Соломоне; но несравненно обширнее будут пределы Церкви Христовой, имеющей распространиться во всех концах вселенной, до крайних точек севера и юга, востока и запада. Ибо, говорит Господь Иакову, о тебе и о семени твоем, т. е. чрез тебя, и чрез твоего великого по­томка, самого Христа, Сына Божия, благословятся вся колена земная, — низведено будет обилие духовных благ на все народы.


15. И се, Аз есмь с тобою, сохраняли тя на всяком пути, аможе аще пойдеши, и возвращу тя в землю сию: яко не имам тебе оставити, дондеже сотворити Ми вся, елика глаголах тебе.

Господь обещает Иакову неотступно пребывать с ним и охранять его не только во все время путешествия его в Харран и обратно, но до тех пор, пока исполнятся прочие обетования, относящиеся не к нему лично, а к его потом­ству и Церкви. Это значит, что Господь будет пребывать с Иаковом вечно в лице его потомков, плотских и духовных. Подобное обетование дал Христос апостолам: се Аз с вами есмь во вся дни до скончания века (Мф 28,20). Апостолы жили и умерли, но Церковь апостольская будет существовать вечно и благодать Христова никогда от нее не отступит.


16. И воста Иаков от сна своего и рече: яко есть Господь на месте сем, аз же не ведех. Аз же не ведех. Иаков, без сомнения, веровал в вездеприсутствие Божие, верил и тому, что Господь на каждом месте может особенным образом открыть свое присутст­вие; но в сонном состоянии Иакову не приходило на мысль, что видение, которое было ему во сне, дано было ему на чистом поле, во время пути, вдали от родного крова: он убежден был тогда, что продолжает жить дома. Только по пробуждении он уверился, что он не дома, что Господь явился ему на пути в чужую сторону, на том самом месте, на котором он ночевал.


17. И убояся и рече: яко страшно место сие: несть сие, но дом Божий, и сия врата небесная.

И убояся. Ощутил страх вследствие убеждения, что видение во сне было не мечтательное, а послано от Бога. И рече: страшно место сие, — т. е. вот и еще место, которое Господь освятил Своим явлением, на котором явил особен­ную близость ко мне, и которое потому, как и все другие места, ознаменованные явлениями Господа Аврааму и Иса­аку, достойно особенного благоговения. Несть сие (это не иное что), но дом Божий: с сих пор это не простое место, но дом Божий, как бы дворец, где Господь, Царь неба и земли, благоволил временно утвердить Свой престол. Сия врата небесная: здесь Сам Господь явился среди сонма слуг Своих, небесных Сил, и изрек мне милостивое слово Свое, как земные владыки являются среди народного со­брания, бывающего обыкновенно у городских ворот, и объявляют здесь свои повеления и приговоры.

Почему паремию о видении Иаковом Лествицы поло­жено читать в Богородичные праздники? Потому что со­держание паремии имеет некоторое отношение к Богоро­дице. Так, Лествица, виденная Иаковом, образовала, как мы заметили, тайну воплощения Сына Божия, чрез которое небо, вход куда закрыт был грехом человека, соединилось с землей. Но Пресвятая Дева послужила сей непостижимой тайне тем, что от пречистых Ее кровей воплотился Сын Божий, и потому Лествица предызображала не только во­площенного Сына Божия, чрез Коего мы имеем доступ к Отцу (Еф 2, 18), но и земную Матерь Его, имеющую ма­тернее дерзновение к Нему и Своим ходатайством пред Ним облегчающую нам сей доступ. Вот почему в церков­ных песнопениях Богородица именуется «лествицею воз­высившею всех от земли благодатию, — мостом, предводящим от смерти к жизни, от земли на небо» (акаф. кан. п. 4. икос 2), или прямо называется лествицею Иаковлевою: «Радуйся Лествице высокая, юже Иаков виде». — «Лестви­цу древле Иаков тя образующую виде и рече: степень Божия сия» (акаф. Богор. стихира 1 и марта 25 кан. Богород., п. 9).

Глава: XXXI. Паремия на вечерне во вторник шестой сед­мицы Великого поста (Быт 31, 3–16).

В сей паремии повествуется о приготовлении Иакова к возвращению из Харрана на родину.


Гл. 31. ст. 3. Рече Господь ко Иакову: возвратися в землю отца твоего и в род твой, и буду с тобою.

Иаков прожил у тестя своего Лавана в Харране 20 лет. Первые семь лет он работал на него, чтобы получить в супружество младшую дочь его Рахиль; но будучи обманут и получив вместо нее старшую Лию, Иаков согласился иметь обеих и за сие служил у Лавана еще семь лет. По прошествии второго седмилетия Иаков стал просить Лавана, чтобы он отпустил его с женами и детьми в Ханаанскую землю. Но Лавану не хотелось отпускать Иакова; он при­знался Иакову, что за него Господь благословил его умно­жением его скота, и уговорил Иакова остаться у него для продолжения службы за вознаграждение. Условие возна­граждения состояло в агнцах и козлятах известного цвета, какие народятся в той части стада Лаванова, какая поручена будет надзору Иакова. И по благословению Божию агнцы и козлята нарождались большей частью того цвета, какой назначен был в награду Иакову. Таким образом, в течении шести лет Иаков разбогател: чрез продажу мелкого скота он приобрел себе и рабов, и верблюдов, и другого рода крупный скот. Обогащение Иакова возбудило к нему за­висть в доме Лавана. Сыновья его явно говорили, что Иаков обогатился имением отца их, и сам Лаван с завистью и недоброжелательством смотрел на зятя своего (Быт 31, 1 — 2). Оставаться долее у Лавана было небезопасно Иако­ву, и вот Сам Господь является ему и повелевает ему возвратиться в землю отца и в род свой, и обещается быть с ним: и буду с тобою. Ближайшим образом это обещание относится к предстоящему путешествию Иакова, весьма трудному в начале и в продолжении пути, ибо и Лаван, когда узнает о тайном удалении Иакова со всем семейством и имуществом, погонится за ним, — и при вступлении в Ханаанскую землю Иаков будет бояться недружелюбной встречи с ним старшего своего брата Исава. Но в том и другом случае Господь, согласно Своему обещанию, не оставит Иакова и выручит его из затруднений, ибо и Лаван, нагнав его на пути к родине, не обидит его и расстанется с ним мирно, и Исав встретит его по–братски.


4. 5. Послав же Иаков, призва Лию и Рахиль на поле, идеже бяху стада, и рече им: вижду аз лице отца вашего, яко несть ко мне, якоже вчера и третияго дне: Бог же отца моего бе со мною.

Иаков, получив повеление возвратиться на родину, сообщает о том не Лавану, ибо не надеется получить от него добровольное согласие на удаление от него, а своим женам, чтобы приготовить их к разлуке с отеческим домом. Иаков объявляет им повеление Божие не в доме их отца, а в поле, из опасения, чтобы домашние Лавана как‑нибудь не проведали о содержании речей мужа с женами и не воспрепятствовали бегству его, которое предполагалось устроить тайно. Он говорит Лии и Рахили: выжду аз лице отца вашего, яко несть ко мне, якоже вчера и третияго дне, — т. е. отец ваш смотрит на меня не с прежней благо­склонностью: суровое выражение лица его при встречах и разговорах со мной свидетельствует о его недоброжела­тельстве ко мне и зависти. — Бог же отца моего бе со мною: не знаю, чем заслужил немилость отца вашего. Все, что я приобрел, живя у него, приобрел по благословению Господа, Который также ко мне милостив, как милостив к отцу моему. Если по условию с отцом вашим мне досталась в награду значительная часть его имущества, на сие была воля Божия, которой он должен покориться, а не гневаться на меня.


6. И вы сами весте, яко всею силою моею работах отцу вашему.

Иаков внушает своим женам, что обогащение его зна­чительной частью имущества Лаванова есть дело справед­ливости, и в доказательство ссылается на то, что он работал на Лавана со всем усердием и самоотвержением верного слуги, заботясь в первые два седмилетия только о выгодах его и забывая о своих. Впоследствии Иаков, настигнутый в бегстве Лаваном, скажет ему самому: «Двадцать лет я у тебя: овцы твои и козы твои не выкидывали; овнов стада твоего я не ел. Растерзанного зверем я не носил тебе, — это была моя беда; ты с меня взыскивал, днем ли что пропадало, ночью ли пропадало. Я томился днем от жара, а ночью от стужи, и сон убегал от глаз моих» (Быт 31,38- 40).


7. 8. Отец же ваш обиде мя и измени мзду мою десяти агнцев, но не даде ему Бог зла сотворити мне. Аще сице речет: пестрыя, будет твоя мзда: и родятся вся овцы пестрыя. Аще же речет: белыя, будет твоя мзда: и родятся вся овцы белыя.

Обида или несправедливость Лавана, на которую жа­луется Иаков, состояла в изменении условий договора о вознаграждении его. Лаван первоначально согласился предоставить ему в награду агнцев и козлят пестрых, какие народятся в стаде, отданном ему для стережения. Но не­смотря на то, что это стадо нарочно собрано было Лаваном из одного белого скота, от него рождались агнцы и козлята большей частью пестрые, т. е. такого цвета, какой назначен был в пользу Иакова. Лаван, видя выгоду на стороне одного Иакова, не раз менял условие касательно цвета скота, какой должен достаться в награду Иакову. Выражение: «измени мзду мою десяти агнцев», или проще и точнее с еврейского: «десять раз переменял награду мою», — можно понимать буквально, если принять во внимание, что овцы и козы рождали два раза в году. Но можно также полагать, что круглое число десять употреблено в неопределенном зна–меновании множества, чему примеры встречаются в дру­гих местах Писания (Лев 26,26. Числ 14, 22). Сколько раз, однако, не изменял Лаван условий награды Иакову, выгода всегда оставалась на стороне последнего. Он говорит: не даде ему (Лавану) Бог зла сотворити мне. Аще речет: пестрыя будет твоя мзда, и родятся вся овцы пестрыя и т. д. Под овцами здесь разумеются не одни овцы в собст­венном смысле, но также и козы, судя по тому, что сам Иаков при заключении договора с Лаваном выразился: всякая овца в козах (гл. 30, 32). — Вся овцы, — не безус­ловно все, но большая часть их, потому что некоторые из них рождались с шерстью такого цвета, по которому, согласно договору, должны были доставаться Лавану, — это те, которые рождались от слабого скота (Быт 30, 42). Что слово весь не всегда имеет безусловный смысл, видно между прочим из того, что иудеи, недоброжелательные Иисусу Христу, говорили о Нем: «весь мир по нем идет» (Ин 12, 19), тогда как не только не весь мир, не все люди на свете, но даже иудеи далеко не все становились в ряды Его последователей.


9. И отъя Бог вся скоты отца вашего и даде я мне.

Вся скоты, — опять разумеются не все скоты безус­ловно, а большая часть стада Лаванова, вверенного Иакову, именно приплод от скота этого стада, известного цвета, с каждым годом умножавшийся в пользу Иакова. — Отъя Бог у Лавана и даде мне, т. е. силою благословения Божия произведено то, что большая часть скота из стада Лаванова, по договору с Лаваном, перешла в мою собственность.


10.  11. 12. И бысть егда зачинаху овцы во чреве приемлюще, и видех очима моима во сне: и се козлы и овны восходяще бяху на овцы и козы, беловатыя и пестрыя и пепеловидныя пестрыя. И рече ми ангел Божий во сне: Иакове! Аз же рех: что есть? И рече: воззри очима твоима, и виждь козлы и  овны восходящия на овцы и козы, белыя и пестрыя, и пепеловидныя пестрыя: видех бо, елика тебе Лаван творит.

Видение во сне Иаков пересказывает своим женам с целью указать им на особенное участие промысла Божия в том, как он разбогател. Первоначальное условие с Лаваном о вознаграждении Иакова известно. Трудно было Иакову, судя по естественному порядку вещей, надеяться на значи­тельное вознаграждение при таком, мало обещающем ус­ловии; трудно было ему ожидать, что от белого скота будет в пользу его плодиться скот пестрый. И если Лаван, при корыстолюбии своем, с радостью согласился на предло­женное самим Иаковом такое условие вознаграждения его, то согласился по уверенности, что не он останется в убытке (Быт 30,34). Но Иаков надеялся на покровительство Божие, и надежда его была не тщетна. Хотя ему поручен только белый скот, но в видении, которое он имел по заключении договора с Лаваном, его взору представлена картина опло­дотворения, которою ему давалось знать, что приплод от белого скота будет такой, какого естественно ожидать от скота пестрого и смешанного цвета. Показаны ли ему при сем те средства, какими он мог достигнуть того, чтобы скот рождался такого цвета, какой назначен ему в награду, неизвестно. Но во всяком случае успех тех искусственных средств, какие действительно употреблены были Иаковом для сей цели, зависел от Бога, Который видением во сне предрек ему умножение награды и обнадежил его в сем.


Вот эти средства во время оплодотворения белого скота он полагал перед глазами его испестренные прутья с целью цветом прутьев подействовать на воображение зачинающих животных и чрез воображение на вид зародыша Полученный таким образом разноцветным приплод Иаков разлучал от белого, так чтобы во время зачатия разноцветный скот, по возможности, был в глазах белого, но не наоборот Расчет был опять на воображение зачинающих животных (Быт 30, 37 — 41)


Сам Иаков, как мы видели (ст. 8, 9), приписывал свое обогащение особенному покровительству Божию, и это тем более несомненно, что при неоднократном изменении условий награды, Иаков едва ли мог каждый раз придумы­вать новые искусственные средства к тому, чтобы не только не лишиться условленной награды, но и умножить ее, — о них и не упоминается в повествовании Моисея. — Видех бо, елика тебе Лаван творит. Господь, обнадежив Иакова, посредством видения, в Своем покровительстве, объявля­ет, что покровительствует ему по состраданию к нему, ибо видит несправедливость к нему Лавана, который ничем не вознаградил его за четырнадцатилетнюю работу. В видении является беседующим с Иаковом Ангел Божий, но в следующем стихе сей Ангел Сам называет Себя Богом, следственно Он есть Сын Божий, великого совета Ангел (Ис 9, 6).


13. Аз есмь Бог явивыйся тебе на месте Божии, идеже помазал Ми еси тамо столп, и обетовал Ми еси тамо обет. Ныне убо востани и изыди от земли сея, и иди в землю рождения твоего, и буду с тобою.

На месте Божии, или в Вефиле, что значит дом Божий (см. XXX паремию стр. 252). Господь напоминает Иако­ву о вефильском Своем явлении ему, бывшему за двадцать лет в день бегства его из родины, с целью внушить ему, что взирает на него с тем же благоволением, какое показал ему тогда, что остается тем же неизменяемым покровителем его, каким явился тогда, что Он обещание Свое благопо­лучно возвратить его на родину и сопровождать его повсю­ду, данное тогда, готов исполнить теперь, и что следствен­но нечего бояться тому, кто имеет такого всемогущего и всеблагого Покровителя и Защитника. —- Идеже помазал еси столп и обетовал обет. В Вефиле, по пробуждении от сна, в котором видел таинственную Лествицу, Иаков, пол­ный благоговения к месту богоявления и благодарности к Явившемуся за Его обетования, обратил камень, который служил ему изголовьем, в священный памятник, принес на этом столпообразном памятнике бескровную жертву, воз­лив на него свой дорожный елей, и дал обет: «Если Бог сохранит меня в пути моем, даст мне хлеб есть и одежду одеться, и я, с помощью Божией, благополучно возвращусь в дом отца моего: то этот камень, поставленный теперь памятником, будет у меня местом молитвы; и из всего, что Ты, Боже, даруешь мне, я посвящу Тебе десятую часть» (Быт 28,20 — 22). Напоминанием о вефильском памятнике и обете Господь хотел оживить и утвердить в Иакове ту преданность к Нему, во свидетельство которой поставлен был памятник и произнесен обет, — преданность, столь нужную Иакову всегда, особенно же в обратном путеше­ствии на родину, предпринять которое Господь повелевает в следующих словах: востани ныне и изыди в землю рож­дения твоего — Ныне, — когда же именно? Судя по тому, что это повеление входит в состав рассказа Иакова о сонном видении, бывшем, как видно, в начале последних шести лет службы его у Лавана, нельзя думать, что это повеление, одно и то же с тем, о котором было упомянуто выше в ст. 3–м, и которое дано было в конце сей службы. Должно полагать, что повеление: востани ныне и т. д., дано и к исполнению его приступлено еще прежде договора с Лаваном о награде (Быт 30,25), но что договор сей удержал Иакова от возвра­щения в отечество до нового повеления, данного, как мы заметили, в конце шестилетней службы у Лавана.


14. 15. И отвещавши Рахиль и Лия, рекосте ему (Иакову): еда есть нам еще часть или наследие в дому отца нашего? Не яко ли чужия вменихомся ему? продаде бо нас и снеде снедию сребро наше.

Рахиль и Лия, выслушав речь мужа своего, клонившую­ся к тому, что ему нельзя долее откладывать возвращение на родину, заявляют, что и для них нет никаких побужде­ний оставаться в доме отца своего. Еда есть нам еще часть или наследие в дому отца нашего? т. е. сколько бы времени мы ни прожили еще у отца нашего, он по скупости своей ничего не уделил нам в собственность при жизни и ничего не оставит нам в наследство по смерти. —Не яко ли чужия вменихомся ему? Он смотрит на нас не как на дочерей, а как на рабынь; относится к нам не как отец, а как корысто­любивый рабовладелец. — Продаде нас и снеде снедию сребро наше Ты, муж наш, не мог дать за нас вена отцу нашему, потому что пришел к нам с пустыми руками, и вот он вместо вена пользовался, в продолжение четырнадцати

лет, твоею работою как ценой за нас. И хотя единственно тебе обязан своим обогащением, он ничем из нажитого твоими работами имущества своего не поделился ни с тобой, ни с нами; один воспользовался тем серебром, ко­торое накопил, продав нас тебе, как товар за твою работу.


16. Все богатство и слава, юже отъя Бог от отца нашего, нам будет и чадом нашим. Ныне убо, елика тебе рече Бог, твори.

Эти слова, составляющие продолжение речи Рахили и Лии к мужу, могут быть изложены так: наш отец по заклю­чении договора с тобой о награде, не раз изменял условия с целью уменьшить тебе награду. Но Бог не дал тебя в обиду ему. При Его благословении большая часть агнцев и козлят в стаде Лавановом, порученном тебе, рождались всегда с таким цветом, какой назначаем был тебе в награду. Таким образом, что было для отца нашего ущербом, которым справедливо наказал его Господь за его корыстолюбие и скупость, то послужило выгодой для тебя и для нас с детьми нашими, которую мы и должны удержать за собой. Но мы не можем быть спокойными за нашу собственность, пока будем жить у отца нашего; положение твое и наше таково, что нельзя долее оставаться у него. Посему если Бог пове­лел тебе возвратиться на родину, поспеши исполнить Его повеление, а мы готовы всюду следовать за тобой.

Затем следует описание приключений Иакова на пути к родине и в самой родине, не входящее в паремию.

Глава: XXXII. Паремия на вечерне в среду шестой седмицы Великого поста (Быт 43, 26–31; 45, 1–16).

В сей паремии повествуется о вторичном в Египте свидании с Иосифом десяти братьев его и о первом свида­нии с ним Вениамина, младшего брата.


Гл. 43· ст. 26. Внесоша Иосифу братия его дары яже имяху в руках своих, в дом: и поклонишася ему лицем на землю.

Иосиф был сын Иакова от Рахили, родившийся в Ме­сопотамии. Как сын от любимой жены, Иосиф пользовался особенным расположением отца своего, за что подвергся зависти братьев своих. Они не любили его также за то, что он прямодушно обнаруживал пред отцом их недостойные поступки. Два рассказанные им сновидения, в которых предсказывалось уничижение пред ним братьев его, еще больше усилили их нерасположение к нему. Они продали его в Египет, а отца уверили, что он растерзан зверем. В Египте Иосиф жил сначала у царедворца Пентефрия и пользовался его доверием и расположением; потом, окле­ветанный его женою, попал в темницу. Из темницы за удачное по откровению Божию истолкование снов фарао­на, содержавших предзнаменование имевших наступить семи урожайных и потом семи неурожайных годов, и за мудрый совет фараону о заготовлении продовольствия на неурожайные годы, Иосиф принят был ко двору фараона, сделан был первым сановником его и принял на себя заботы о накоплении в годы плодородные запасов на прокормле­ние народа в годы голодные. Неурожайные годы наступили не только для Египта, но и для недальней от него Ханаан­ской земли, где продолжал жить Иаков со своим семейст­вом. Иаков послал сыновей в Египет для закупки хлеба. Им, как иностранцам, не иначе можно было купить хлеба, как с разрешения самого Иосифа, для чего им надлежало явиться к нему лично. Представ пред ним, они не узнали его, но он узнал их, хотя для того, чтобы выведать их расположения и возбудить в них раскаяние, притворился незнающим их и даже жестоким. Потом приказал выдать им хлеба и отпустил их с тем, чтобы они привезли в Египет младшего брата, Вениамина. Прошел год. Купленный в Египте запас истощился; Иаков отправил сыновей своих в Египет для новой закупки и с крайней неохотой отпустил с ними Вениамина, второго сына своего от Рахили, кото­рого любил не менее Иосифа. И вот братья Иосифа снова предстали пред ним и внесоша ему дары, яже имяху в руках своих, в дом. Иаков, отпуская сыновей своих, послал Иоси­фу в дар лучшие произведения земли Ханаанской: бальзам, мед, стираксу, ладан, фисташковые и миндальные орехи (Быт 43,11). — И поклонишася ему лицем на землю. Такой же знак почтения братья Иосифа показали ему при первом свидании с ним в Египте (Быт 42, 6). В обоих случаях сбылись сны Иосифа, возбудившие некогда неудовольст­вие против него братьев. Было два таких сна (Быт 37, 7–10). Сначала ему снилось, будто он с братьями своими вязал в поле снопы и будто его сноп стоял прямо, а снопы братьев кланялись ему. В другой раз ему снилось, будто солнце, луна и одиннадцать звезд кланялись ему. За такие сны братья Иосифа собирались даже погубить его, почитая невозможным, чтобы они, старшие братья, когда‑нибудь поклонились, и притом с отцом и матерью (солнцем и луной), младшему. Предзнаменование во сне, однако, сбы­лось: они действительно кланялись ему.


27. 28. И вопроси их: здрави ли есте? И рече им: здрав ли есть отец ваш, старец, егоже рекосте, еще ли жив есть? Они же рекоша: здрав есть раб твой, отец наш, еже жив есть. И рече: благословен человек оный Богу. И приникше поклонишася ему.

Здрав ли есть отец ваш, егоже рекосте? Братья Иоси­фа еще при первом свидании поведали ему, что они — люди честные, дети одного отца в земле Ханаанской, — желая очистить себя от высказанного Иосифом подозрения, не соглядатаи ли они, не пришли ли высмотреть хлеба (Быт 42, 11). Теперь Иосиф дает вид, что помнит их слова оботце, — и спрашивает о здоровье его, не давая впрочем им видеть, как ему дорого известие об отце. — Благословен человек оный Богу, т. е. да будет с ним милость Божия. —-Иприникше поклоншиася ему. Этот поклон они сделали за отсутствующего отца, в благодарность за внимание к нему Иосифа, — представляя лицо отца. Таким образом, сбылся сон Иосифа о поклонении ему солнца и луны, т. е. отца и матери. Матери, правда, не было в живых, но ее место в сем случае заступил отец.


29. Воззрев же очима своима Иосиф, виде Вениамина брата своего единоматерня, и рече: сей ли есть брат ваш юнейший, егоже рекосте ко мне привести? И рече: Бог да помилует тя чадо.

После распроса об отце взор Иосифа остановился на Вениамине, привезенном в Египет по его требованию. Сей ли есть брат ваш юнейший? — спросил Иосиф, и не дожидаясь ответа вследствие начавшегося в нем душевно­го волнения, понятного при взгляде на единоматернего брата, — поспешил прибавить: Бог да помилует тя чадо. Чадом назвал брата своего в знак отеческой нежности к нему и по молодости его. Вениамин, хотя имел уже в это время десятерых сыновей (Быт 36, 31), и было ему больше 30 лет (слич. Быт 30, 25; 31, 41), но он значительно был моложе Иосифа (Быт 35, 18) и был малолетним в год удаления Иосифа в Египет.


30.  31. Возмутися же Иосиф: подвижеся бо утроба его о брате своем, и искаше плакати. Вшед же в ложницу, плакася тамо. И умыв лице, исшед удержася.

Душевное волнение Иосифа, возбужденное видом род­ного брата, с которым так давно расстался, достигло выс­шей степени. Иосиф почувствовал, что не в силах сохра­нить то самообладание, какое до сих пор показывал, что слезы готовы оросить лицо его, дотоле спокойное. Чтобы скрыть свое смущение, он поспешил выйти в отдельный покой, как бы под предлогом нужного дела, которое вспом­нил, — и там наедине без свидетелей дал волю слезам. Потом, успокоившись, смыл с лица следы слез и снова предстал братьям своим, с прежним самообладанием и сдержанностью.

Далее в книге Бытия следует описание обеда, каким Иосиф угостил братьев своих. После обеда Иосиф приказал насыпать братьям своим хлеба в мешки, с хлебом тайно вложить деньги, на которые куплен хлеб, а в мешок Вени­амина сверх того положить серебряную чашу, и отпустил их. По отъезде братьев, домоправитель Иосифа, по повеле­нию его, догоняет их, обвиняет их в краже чаши, обыски­вает, находит ее у Вениамина и возвращает всех к Иосифу. Братья, пришедшие к Иосифу, упали к ногам его, и один из них, Иуда, держал пред ним такую речь: «Хотя мы неви­новны в краже чаши, но Бог наказывает нас за прежнюю неправду; вот теперь мы рабы господину нашему, и мы и тот, в чьих руках нашлась чаша». Но Иосиф сказал: «Тот, у кого нашлась чаша, будет мне раб, а вы подите с миром к отцу вашему». Тогда Иуда подошел к Иосифу и сказал: «Мы прежде (т. е. в первое свидание) говорили тебе, что отец наш стар и этого сына любит более всех; если он увидит, что нет отрока, то умрет с печали. Притом я обя­зался отвечать за отрока отцу моему». — Описание того, что последовало за речью Иуды, составляет продолжение рассматриваемой паремии.


Гл, 45. ст. 1. И не можаше Иосиф удержатися всем предстоящим ему, но рече: отослите всех от мене. И не предстояще ни един Иосифу, егда познавашеся братии своей.

Иосиф долго не открывался братьям и даже сурово с ними обращался с целью получить правдивое сведение об отце, испытать их душевное настроение, узнать, раская­лись ли они в своей несправедливости к нему — Иосифу, и если не раскаялись или не вполне раскаялись, возбудить в них и укрепить раскаяние. Цель сия была достигнута. И при первом свидании с Иосифом они, разговаривая между собой, в суровом обращении с ними господина земли Еги­петской признали наказание Божие за жестокий поступок с братом. Они держали тогда откровенный разговор на еврейском языке в присутствии Иосифа, не зная, что он, как сам природный еврей, хорошо понимает их (Быт 42, 21 — 23). По вторичном прибытии братьев в Египет, Иосиф еще более убедился в их раскаянии и в правдивости их показаний об отце. Потому, выслушав последнюю речь Иуды, исполненную смиренного самоосуждения и жалости к отцу, Иосиф почувствовал, что не в силах долее продол­жать свое притворство в отношении к братьям. Любовь к ним, кипевшая в его сердце, порывалась излиться в слезах и с непреодолимой силой влекла его к откровенному объ­яснению с ними. Слезы подступали к его глазам, язык его готов был сказать им: я брат ваш; но его стесняло присут­ствие сторонних свидетелей. Он приказал удалить стояв­ших при нем египтян, чтобы остаться наедине с братьями и пред ними одними излить свою душу. Удаление египтян нужно было и для того, чтобы не унизить в их глазах своих братьев открытием их преступления.


2. 3. И испусти глас с плачем. Слышаша же вси Египтяне, и слышано бысть в дому Фараонове. Рече же Иосиф братии своей: аз есмь Иосиф: еще ли отец мой жив есть? И не могоша братия отвещати ему, смутишася бо.

Громкий плач Иосифа, оставшегося с одними братья­ми, плач радости, смешанной с сожалением о братьях, некогда обидевших его, слышаша вси Египтяне, т. е. все те египтяне, которые пред тем удалены были от лица Иосифа, — а чрез их знал о том фараон и члены его семейства и придворные. — Еще ли отец мой жив есть? Что отец был жив и здоров, о том уже поведали Иосифу братья; но сердце сына, полное любви к отцу, побудило его еще раз удостовериться в том. — И не могоша братия отвещати ему, смутишася бо. Неожиданность заявления, сделанного Иосифом, еврейский язык, на котором оно было сделано, тогда как до сих пор он говорил с братьями через толмача, стыд пред тем, с кем они некогда поступили жестоко, и может быть опасение наказания за эту жестокость, — все это так сильно смутило братьев, что они ничего не могли проговорить в ответ на слова Иосифа.


4. 5. Рече же Иосиф братии своей: приближитеся ко мне. И приближишася. И рече: аз есмь Иосиф брат ваш, егоже продасте во Египет. Ныне убо не скорбите, ниже жестоко вам да явится, яко продасте мя семо: на жизнь бо посла мя Бог пред вами.

Приближитеся ко мне. Смущенных и стоявших в по­чтительном расстоянии братьев ободряет приглашением подойти к нему поближе для братской откровенной беседы. Не скорбите: не смущайтесь никакими страхами и опасе­ниями; вы безопасны: перед вами стоит не господин, а брат. Ниже жестоко вам да явится, яко продасте мя семо: забудьте, что жестоко поступили со мною, и утешьтесь благими последствиями, какие Промысл извлек из вашего дела. На жизнь бо посла мя Бог пред вами (прежде вас). По устроению Божию мое переселение в Египет послужило ко благу не только вашему, но и многих. Думали ли вы, продавая меня в Египет, что Бог сделает меня в Египте орудием спасения жизни вашей и многих? Вы погибли бы, если бы судьба не привела меня прежде вас в Египет. Египтяне не могли сами собой предвидеть неурожайных годов, следственно — не могли предупредить угрожавший голод. Но чего не могла сделать человеческая прозорли­вость и мудрость, то Господь сделал чрез меня, и теперь хлебных запасов, заготовленных мною в урожайные годы, достаточно для прокормления не только египтян, но даже иностранцев.


6. Сие бо второе лето глад на земли, и еще пять лет оста, в нихже не будет орания, ни жатвы.

Не будет орания В Египте плодородие, как и теперь, зависело от весеннего разлива Нила. Орание (пахота) могло быть только на иле, остававшемся после разлива. Но если Нил не выходил из берегов, или разлив его был незначите­лен, то не могло быть достаточной почвы для орания и сеяния, особенно при недостаточности в те времена искус­ственных средств орошения — каналов, плотин и т. п. А в соседних с Египтом странах, например, в земле Ханаан­ской, не могло быть орания от недостатка зерна для посева.


7.   8. Посла бо мя Бог пред вами (прежде вас) оставити вам останок на земли и препитати ваш останок велий. Ныне убо не вы посласте мя семо, но Бог: и   сотвори мя яко отца фараону и господина всему дому его и князя всей земли Египетстей.

Цель, для чего, — говорит Иосиф братьям, — я прежде вас приведен Богом в Египет, состоит в том, чтобы оста­вити останок вам на земли, т. е. чтобы вы остались в живых, — и препитати ваш останок велий, т. е. прокор­мить вас, как предназначенных к сохранению для великих судеб. Не вы посласте мя, но Бог. поелику вы не достигли злой цели, с какой сбыли меня на чужую сторону, и удале­ние меня в Египет послужило только предопределению Божию о спасении чрез меня от бедствий голода вас и египтян, то не могу сказать, что вы послали меня в Египет. Нет, — не вы, а Бог чрез вас послал меня сюда. Не Он, конечно, содействовал вашему поступку против меня, не Он внушил вам злой умысел против меня, — было бы богохульно приписывать Ему участие в вашем грехе, — но Он самые грехи людей, вопреки их воле, обращает к славе Своего Имени, попуская их для достижения Своих святых намерений. — С судьбою Иосифа сходствуют в сем случае судьбы Божии в страдании и крестной смерти Христа — Спасителя: иудеи по личным побуждениям осудили Его на страдания и смерть, но их злое дело попущено было Про­мыслом Божиим для того, чтобы исполнилось предвечное предопределение Божие о спасении людей от вечной поги­бели чрез страдания и смерть Сына Божия (Деян 2, 23). —Сотвори мя яко отца Фараону и господина всему дому его Иосиф был как бы отцом фараону в том смысле, что без его совета и согласия, как добрый сын без совета и согласия отца, фараон ничего не делал, и Иосиф заботился о прокор­млении фараона со всем его домом и народом, как отец заботится о своем семействе. Подобно сему царь Тирский именует отцом своего ближайшего советника (2 Пар 2,13); Аман именуется отцом Артаксеркса (Есф 13, 16).


9. 10. 11. Потщавшеся убо, взыде ко отцу моему и рцыте ему: сия глаголет сын твой Иосиф: сотвори мя Бог господина всей земли Египетстей: сниди убо ко мне и не умедли: и вселишися в земли Гесемли Аравийстей, и будеши близ мене ты, и сынове твои, и сынове сынов твоих, овцы твоя и волове твои, и елика суть твоя, и препитаю тя тамо, еще бо пять лет будет глад на земли, да не погибнеши ты, и сынове твои, и вся имения твоя.

Иосиф, приглашая к себе на жительство Иакова со всем его семейством и имуществом, назначает ему местом жи­тельства землю Гесемскую. Она была недалеко от тогдаш­ней столицы Египетской (будеши близ мене), именно — отТаниса (Пс 77, 12), и примыкала к Нилу (Исх 2, 3. Числ 11, 5. Втор 11, 10). С запада она граничила с Аравиею, почему у LXX названа аравийской, — и с Филистимской страной (ср. Исх 13, 17. 1 Пар 7, 21). Главным городом в ней был Рамесса (Быт 47,11). По обилию пажитей она была лучшею в Египте и потому весьма пригодна для евреев, занимавшихся скотоводством (Быт 46,34). Овощей было в ней так много, что евреи даром ели в ней огурцы, дыни, лук и чеснок (Числ 11, 5). В Гесемской области евреи, хотя имели соседями египтян, не смешивались с ними, ибо египтяне ненавидели пастухов (Быт 46, 34).

12. 13. Се очи ваша видят, и очи Вениамина брата моего, яко уста моя глаголющая к вам. Возвестите убо отцу моему всю славу мою сущую во Египте, и елика видите: и ускоривше, приведите отца моего семо.

Братья Иосифа так поражены были всем, что слышали из уст Иосифа, что могли подумать, действительно ли говорящий с ними есть Иосиф, не другой ли кто называет себя его именем. И вот Иосиф для успокоения их говорит им: се очи ваши видят и очи Вениамина брата моего и т. д., — т. е. вы могли бы мне не верить, когда бы вам о мне пересказывали другое; но вы сами меня видите, сами види­те слезы мои, свидетельствующие о моей искренности, и как очевидцы можете смело мои слова передать отцу. И если бы отец не поверил вам, пусть поверит Вениамину.


14. 15. И напад на выю Вениамина брата своего, плакася над ним, и Вениамин плакася на выи его, и облобызав всю братию свою плакася над ними. И по сих глаголаша к нему братия его.

Иосиф хотя рад был видеть всех братьев, но преиму­щественно был рад Вениамину: его он обнимает, а прочих только целует. Знак преимущественного внимания к нему, как единоутробному брату, Иосиф показал также при уго­щении их, которое пред сим происходило: Вениамину он приказал дать часть впятеро больше всех (Быт 43, 34). — И по сих глаголаша к нему братия его. До сих пор братья Иосифа все молчали. Уста их были скованы страхом и изумлением, и только теперь отверзлись для братской бе­седы, когда открылось, что бояться нечего.


16. И пронесеся глас в дому Фараонове, глаголюще: приидоша братия Иосифова. Возрадовася же Фараон и раби его.

Пронесеся глас в дому Фараонове и т. д. Иосиф сам вскоре расскажет фараону о свидании своем с братьями, но слух о сем, неизвестно какими путями, уже дошел до двора. — Возрадовася же Фараон, отчасти по расположе­нию к Иосифу, которому так много был обязан, отчасти, может быть, потому, что судил по достоинствам Иосифа о братьях его и надеялся иметь в них таких же верных и полезных слуг. Радость фараона разделяли рабы его, т. е. служащие при дворе.

Глава: XXXIII. Паремия, положенная на вечерне в четверток шестой седмицы Великого поста (Быт 46, 1–7).

В сей паремии повествуется о переселении Иакова в Египет.


Гл. 46 ст. 1. Воздвигся Израиль сам и вся сущая его, прииде ко кладязю клятвенному, и пожре жертву Богу отца своего Исаака.

Нужда обезопасить себя от продолжающегося голода, а главное, желание увидеть сына, давно оплаканного, по­будила Иакова согласиться на путешествие в Египет поприглашению Иосифа и самого фараона. В последнее время Иаков жил в Хевроне (Быт 37, 14), где поселился по смерти Исаака и где были гробы его отцов. Поднявшись из Хеврона, Израиль (имя Иакова, данное ему Богом после таинственной борьбы с Богом пред вступлением в землю Ханаанскую. Быт 32, 28) держал путь на Вирсавию (Кладязь клятвенный), место священное по воспоминанием о жертвоприношениях Авраама и Исаака и о Богоявлении Исааку (Быт 21, 33; 26, 23 — 24). Здесь, на границе Ханаана, Иаков, прежде чем переступить ее, приносит жертву Богу отца своего Исаака, может быть на том самом жертвеннике, который воздвигнут был Исааком. Целью жертвоприноше­ния было удостовериться, угодно ли Богу предпринятое путешествие, и испросить на оное благословение Божие.


2. 3. 4. Рече же Бог ко Израилю в видении нощию, глаголя: Иакове, Иакове! Он же рече: что есть? Он же рече ему: Аз есмь Бог отцев твоих: не убойся изыти во Египет, в язык бо велий сотворю тя тамо. И Аз сниду с тобою во Египет, и Аз возведу тя до конца. И Иосиф возложит руки своя на очи твои.

Желание Иакова узнать волю Божию о путешествии исполнилось. Господь явился ему ночью и, пробудив его от сна воззванием: Иакове, Иакове, рек ему: Аз есмь Бог отцев твоих, — т. е. Я также милостив к тебе, как к отцам твоим. Не убойся изыти во Египет. Иаков мог опасаться за судьбу своего потомства в Египте, мог думать, не будет ли переселение его в Египет служить препятствием к ум­ножению его потомства, не будут ли египтяне, благосклон­ные к нему и его роду при жизни Иосифа, угнетать и искоренять евреев по смерти Иосифа. Господь успокаивает Иакова обетованием: в язык велий сотворю тя тамо. И что действительно исполнению обетования о многочисленном потомстве не воспрепятствует переселение Иакова в Египет, показали события. Евреи пришли в Египет всего в числе 75 душ (ст. 27), но чрез 200 лет, число их, при исходе из Египта, будет простираться до 600 тысяч, кроме жен, детей, стариков и пришельцев. Чем больше египтяне угне­тали их по смерти Иосифа, тем больше они умножались по действию благословения Божия (Исх 1,12). —Далее Иаков мог опасаться несчастия или смерти в предстоящем ему трудном, особенно для его старости, и продолжительном пути. Господь успокаивает его обещанием сопутствовать ему в Египет и охранять его от опасностей путешествия своим всемогущим покровом: Аз пойду с тобою в Египет. — Иаков мог недоумевать, как исполнится обетование Божие о наследовании его потомками Ханаанской земли (Быт 28, 13 — 14), когда он покидает эту землю и переселя­ется в другую. Господь успокаивает его обетованием: Аз возведу тя до конца, т. е. как Я буду сопутствовать тебе в Египет, так Я же возвращу тебя наконец в лице твоих потомков из Египта в землю, обетованную тебе и отцам твоим Аврааму и Исааку. Что же касается до тебя самого лично, то, —присовокупляет Господь, —Иосиф возложит руки своя на очи твои, т. е. хотя тебе суждено умереть в Египте, у сына твоего Иосифа, утешься однако тем, что не другой кто, а любимый твой сын, которого ты считал погибшим, усладит последние твои дни и в минуту смерти закроет твои очи.


5. 6. 7. Воста же Иаков от кладязя клятвеннаго, и взяша сынове Иаковли Израиля отца своего, и стяжание, и жены своя на колесницы, яже посла Иосиф, взяти его. И вземше имения своя и все стяжание, еже стяжаша в земли Ханаанстей, внидоша во Египет Иаков и все семя его с ним: сынове и сынове сынов его с ним, дщери и дщери дщерей его: и все семя свое введе во Египет. И взяша сынове Израиля отца своего, т. е. подняли, как престарелого, и посадили вместе с стяжанием (с евр. сдетьми) и женами на колесницы, а сами следователи частью пешком, со стадами, частью на ослах. — Дщери(Иакова): разумеются жены сыновей Иакова, ибо у него была одна дочь—Дина (ст. 15). —Все семя: всех душ, со включением Иосифа с сыновьями и самого Иакова, водворившихся в Египте, в следующем затем списке сочтено до семидесяти пяти (ст. 27).

Глава: XXXIV. Паремия на вечерне в субботу Ваий (Быт 49, 1–2, 8–12).

В сей паремии содержится предречение патриарха Иа­кова о судьбе потомства сына его Иуды.


Гл. 49. ст. 1. 2. Призва Иаков сыны своя, и рече им: соберитеся, да возвещу вам, что срящет вас в последния дни. Соберитеся и послушайте мене, сынове Иаковли, послушайте Израиля, послушай­те отца вашего.

Призва Иаков сыны своя. Это было во время предсмерт­ной болезни Иакова, спустя 17 лет по переселении его в Египет. Всех же лет жития его было 147 (Быт 47, 28). У Иакова было 12 сыновей, рожденных от Лии (Рувим, Си­меон, Иуда, Иссахар, Завулон), от Рахили (Иосиф и Вени­амин), и от их служанок (Дан, Неффалим, Гад и Асир). Кроме того, на смертном одре он усыновил внуков своих, детей Иосифа: Ефрема и Манассию, и преподал им благо­словение (гл. 48). Благословив внуков, Иаков теперь созы­вает к себе сыновей и к ним одним обращается с предсмерт­ной речью, имеющею в еврейском подлиннике стихотвор­ный склад подобно вдохновенной песни Моисея по переходе чрез Чермное море (Исх 15, 1 — 19), его же пред­смертным обличениям и благословениям к израильтянам (Втор 32. 1 — 43, 33, 2 — 29) и пророчеству Валаама (Числ гл. 23 и 24). Когда сыновья Иакова явились на его зов, он до двух раз повторяет: соберитеся, т. е. соберитеся вокруг моего одра, станьте поближе ко мне, чтобы могли удобно расслышать мой слабый старческий голос. Да возвещу вам, что срящет вас в последния дни. Иаков ощущает в себе движение пророческого духа; пред его духовным зрением открывается в далеком будущем судьба избранного народа, имеющего от него произойти он хочет возвестить своим сыновьям то, что с ними лично имеет случиться, но именно то, что ожидает их в последния дни, в далеком будущем, следственно хочет возвестить им, как родоначальникам 12 колен, судьбу этих колен. Главным предметом его предска­заний служит занятие будущими 12 коленами земли обе­тованной, имеющее последовать чрез  250 лет по его смерти, распределение их по известным уделам, степень внешнего благосостояния их и их отношения между собою и к внеш­ним врагам. Но в предречении об Иуде взор патриарха обнимает судьбу его потомства не только в земле обето­ванной, но преимущественно в царстве Мессии.


8. Иудо, тебе похвалят братия твоя. Руце твои на плещу враг твоих. Поклонятся тебе сынове отца твоего.

Иудо, тебе похвалят братия твоя. В самом имени Иуды заключается значение хвалы Господу. «Теперь‑то я восхвалю Господа», — сказала мать Иуды Лия, нарекая ему имя (Быт 29, 35). Применяя свое пророчество к значению имени Иуды, Иаков как бы так говорит: не даром ты зо­вешься Иудою: тебя, в лице твоих потомков, будут хвалить братия твоя, или потомки твоих братьев, и в тебе прослав­лять Господа, как прославила Его мать твоя в радости о рождении твоем. — Руце твои на плещу (на хребте) враг твоих: ты будешь обращать в бегство врагов твоих и пора­жать их в тыл. История свидетельствует о воинственности и победах колена Иудова. Еще в странствование евреев в Аравийской пустыне оно, как воинственное, всегда зани­мало место впереди всего израильского ополчения (Числ 10,14). По смерти Иисуса Навина оно является преимуще­ственно пред прочими коленами победоносным в продол­жавшейся войне с хананеянами (Суд гл. 1). Но особенно оно прославилось победами при Давиде, одном из потом­ков Иудовых, который сам исповедал пред Господом: и врагом моим дал еси хребет (Пс 17, 41), — и при его преемниках. —Поклонятся тебе сынове отца твоего. Сим обетованием усвояется Иуде преимущество перед братья­ми, свойственное одним первородным, — преимущество власти над ними. Естественное первородство принадлежа­ло Рувиму, но за кровосмешение Иаков объявил его лишен­ным преимуществ первородного (ст. 3). За ним по порядку рождения следовали Симеон и Левий, но и они за жестокое обращение с животными и людьми (жителями Сихема) осуждены Иаковом на рассеяние между другими коленами (ст. 5 — 7), что и сбылось в свое время (Нав 19,1). Иуда был четвертым сыном Иакова. Иуда также не отличался безуко­ризненным поведением, — он участвовал вместе с прочими братьями в заговоре против Иосифа; но он же уговорил их не губить Иосифа, а продать его в Египет и в трогательной речи своей пред Иосифом в защиту Вениамина, в мешке которого найдена была чаша Иосифа, показал и великое раскаяние в своей вине против Иосифа, и любовь к отцу и Вениамину. За все сие Иуда заслужил у отца предпочтение пред братьями: ему поклонятся, т. е. признают над собою первенство и даже власть, не только единоматерние ему братья, но все сыны отца его, рожденные от разных мате­рей. Сие исполнилось во время Давида и Соломона, когда колено Иудово, в лице сих царей из потомства Иуды, было господствующим над всеми коленами Израилевыми.


9. Скимен львов Иуда: от леторасли, сыне мой, возшел еси. Возлег уснул еси яко лев и яко скимен: кто возбудит его?

Со скимном Львовым, т. е. с молодым львом, и потом со львом возмужалым Иуда или его потомство сравнива­ется по царственному превосходству в ряду прочих колен Израильских, по своей воинской отваге и силе, страшной врагам. — От леторасли, сыне мой, возшел еси. Иаков видит, как Иудово колено постепенно достигает верха свое­го могущества, и сравнивает это колено с могучим и высо­ким деревом, которое выросло из леторасли — из низкого и едва заметного сначала молодого побега. — Кто возбу­дит его? — т. е. как нельзя безопасно тревожить спящего льва, — он и во сне страшен, так и потомство Иудово будет внушать к себе почтение и страх в самом мире. Так было при Соломоне, в царствование которого, весьма продолжи­тельное, мир его царства не был никем нарушен.


10. Не оскудеет князь от Иуды и вождь от чресл его, дондеже приидут отложенная ему, и Той чаяние языков.

Смысл сего пророчества такой: в колене Иудовом не прекратится ряд собственных правителей, пока не придет то, что ему предопределено, и Тот, на Ком исполнится сие предопределение, есть предмет чаяния народов. Иначе: Иудову колену предопределено дать из своей среды Того, Кто есть предмет чаяния народов. Когда должно испол­ниться сие предопределение? Когда Иудово колено пере­станет иметь своих правителей. — Не только по толкова­нию отцов и учителей христианской церкви, но и по древ­нему иудейскому преданию (      См. свидетельство о сем в Догматич богословии Филарета архиеп Черниг ч II, стр  18, 19.), рассматриваемое пророчество относится к Мессии и ко времени Его пришествия. Ибо только Мессия мог быть назван Чаянием народов; только Мессии суждено, согласно с ожиданием народов, соделаться источником благословения для всех племен земных, как предвозвещено сие о Мессии и в обетованиях Аврааму, Исааку и Иакову (Быт 22,18; 26,4; 28,14). Чаянием языков Мессия назван отчасти потому, что все язычники имели нужду в Спасителе, как жаждущая земля нуждается в дожде (Втор 11, 14); хотя не всегда ясно сознавали эту нужду; отчасти потому, что многие язычники (между греками и римлянами, китайцами, персами, индейцами, египтянами), как свидетельствуют памятники древней истории, не толь­ко ясно сознавали бессилие человека к духовному обнов­лению и нужду для сего высшей помощи, но желали этой помощи и действительно ожидали явления в мир Послан­ника Божия, Который возвратит на землю Золотой век и научит людей истине (Указание на сие см там же стр 56 — 58). Сему Чаянию языков, по пророче­ству Иакова, надлежало, однако, явиться не из среды язы­ков, а из среды избранного Богом племени, и именно из потомства Иудова: ему сие отложено, — предопределено. Нужно ли говорить, как пророчество о явлении в мир Чаяния языков, имевшего произойти из колена Иудова, исполнилось в Господе нашем Иисусе Христе, по плоти происшедшем, как видно из родословия Его, из колена Иудова, но взявшем на Себя одного грехи всего мира, призвавшем в Свою Церковь вся языки? Равно исполни­лось во Христе Иисусе и предречение Иакова о времени пришествия Мессии. Иисус Христос пришел в мир именно во время оскудения в иудейском народе своих князей и вождей. Еще за 35 лет до Р. X. римляне поставили царем над Иудеею иноплеменника Ирода, родом идумеянина. После Ирода царствовал в Иудее сын его Архелай. Но чрез 10 лет (в 12 или 13 году по Р. X.) Архелай заточен был в Галлию, Иудея стала Римскою областью, управлять ею начали римские прокураторы и управляли в продолжении всей жизни Иисуса Христа и после до самого разрушения Иерусалима Титом. Князь и вождь от Иуды, очевидно, оскудел. Следственно, настало время явления в мир предвозвещенного Иаковом Чаяния языков, — время, когда иудейский народ, потерявший свою гражданскую самосто­ятельность, лишившийся собственных правителей, должен был дать из среды себя Царя всемирного, духовного цар­ства. И в сие‑то время явился в Иудею Господь наш Иисус Христос, истинный Мессия. Но действительно ли до сего времени не оскудели в Иудейском народе свои вожди и князья, не прекращалось свое правительство? Вот ответ истории: колено Иудово, подобно прочим коленам начало иметь своих частных князей вскоре по исшествии из Египта (Числ 1,4–11). Оно имело таковых и по завоевании земли обетованной (Нав 22,12–14). Так было до Давида. В лице Давида колено Иудово возобладало над всеми прочими, и потом, когда при сыне Соломона Ровоаме последовало разделение еврейского царства на две части — на царство Иудейское, состоявшее из колена Иудова и Вениаминова, и Израильское, составившееся из 10 колен, — только в царстве Иудейском до самого плена Вавилонского видим непрерывный ряд царей из дома Давидова, тогда как цар­ство Израильское управляемо было преемственно царями из разных колен и династий, пока наконец совсем не унич­тожено было Ассирийскими завоевателями за 100 лет до падения от вавилонян царства Иудейского. Но и в самом пленении вавилонском колено Иудово не переставало иметь своих старейшин и управлялось своими законами (Дан., гл. 13. Есф 3, 8; 8, 11). По возвращении из плена иудеи, хотя внешним образом зависели сначала от царей персидских, потом от Александра Македонского и его пре­емников, царей египетских и сирийских, — в делах внут­ренних продолжали управляться своими князьями и ста­рейшинами и жить по законам отечественным (1 Езд 7,25 -26; 9,1. Неем 5, 7), находясь под главным ведением сперва вождей, каковы Зоровавель, Ездра и Неемия, потом перво­священников. Наконец, иудеи свергли власть сирийских царей и сто лет имели независимых государей из племени Маккавеев (1 Мак 8,20; 12,6). Правда, правившие Иудеею Ездра и Неемия, потом первосвященники и Маккавеи про­исходили не от чресл Иуды, а были из колена Левиина; но все же господствующим коленом, именем которого назы­вался целый избранный народ, было не Левиино колено, а Иудово, и правители иудеев из колена Левиина были пред­ставителями не своего колена, а иудейского народа, к ко­торому они принадлежали. Даже, подпавши под власть римлян, иудеи все же в лице Ирода и сына его Архелая, имели своих царей, пока, наконец, Иудея после Архелая не объявлена была римской областью, управляемой римски­ми наместниками, что было во время земной жизни Иисуса Христа.

По переводу с нынешнего еврейского текста рассмат­риваемое пророчество Иакова читается так: «Не отымется скипетр от Иуды и Законоположник от чресл его, пока не придет Примиритель, и Ему покорность народов». Мысль в этом переводе яснее, чем в переводе церковно–славянском, сделанном с греческого текста Седмидесяти; но смысл в том и другом одинаков. Ибо в том и другом указывается на время пришествия Мессии и Ему усвояется то, что никому иному не может быть усвоено. Только о Нем можно сказать, что Он есть Чаяние языков, или что Ему покорность народов. Такая покорность Ему предвозвещае­ма была и в других обетованиях ветхозаветных. Например: Дам Ти, говорит Бог Отец Мессии, языки достояние Твои, и одержание Твое концы земли (Пс 2, 8). Равно и наимено­вание Мессии Примирителем соответствует тому, что в Ветхом Завете времена Мессии изображаются как времена мира (Пс 71; Ис 11, 1 — 10), и что сам Мессия называется Князем мира· (Ис 9, 6).


11. 12. Привязуяй к лозе жребя свое и к винничию жребца осляте своего. Исперет (омоет) вином одежду свою и кровию гроздия одеяние свое. Радостворны очи его паче вина, и белы зубы его паче млека.

Сими словами обещается Иуде, в лице его потомства, внешнее благосостояние в земле обетованной. Именно ко­лену Иудову, при разделе Ханаанской земли, достанется удел столь обильный виноградом, что к виноградным лозам и веткам (винничию) будут привязывать домашний скот, не жалея, что привязанное к ним животное может их поломать и попортить, — и что во время собирания виноградных гроздьев одежда собирающих, обрызганная красным соком их, будет казаться омытою в крови. Действительно, в уделе колена Иудова были местности, дававшие лучшее вино­градное вино во всей земле Израильской, например, пус­тыня Энгедди, Хеврон, Вифлеем и долина Эскол. Согляда­таи, посланные Моисеем для осмотра Ханаанской земли, срезали в этой долине кисть винограда, которую по причи­не ее тяжести можно было нести на носилках двоим (Числ. 13, 25). — Радостотворны очи его паче вина и белы зубы его паче млека. Если жители удела колена Иудова будут смотреть весело, веселее чем вкусившие вина, веселящего сердце человека, если из раскрытых улыбкой радости и веселия уст будут видны зубы, белейшие молока — это будет служить признаком их здоровья и красоты.

На праздник Ваий положено читать рассмотренную паремию потому, что содержание ее имеет близкое отно­шение к тому событию, которое составляет предмет этого праздника.

а) В паремии Иуда изображается приемлющим покло­нение и похвалу от братьев, могучим и страшным врагам, как лев. Подобно сему и Господь Иисус Христос, вступаю­щий в Иерусалим на осляти в сопровождении учеников и ликующего народа, является приемлющим от братьев Своих по плоти поклонение и хвалебные восклицания, какЦарь и как Победитель смерти и врагов Своей Церкви. Это поистине тот победоносный лев от колена Иудова, о кото­ром говорится в Апокалипсисе (5, 5).

б) Мессия, имеющий произойти из колена Иудова, в пророчестве Иакова называется Чаянием языков Согласно сему пророчеству, Господь Иисус для вступления в Иеру­салим воссел на молодое осля, еще не носившее ярма, и тем образовавшее язычников, не знавших ига закона, ходив­ших по воле сердец своих и долго ждавших Спасителя. «Седение на осляти царя Христа предызображало, — по учению Церкви, — претворяемую из неверия в веру неук­ротимость язычников» (см. стихиры в праздник Ваий, на Господи воззвах )Подобное прообразовательное значение должно приписать упоминаемому в пророчестве Иакова привязанию осляти к виноградной лозе. Хозяин, привязующий осля к лозе, не есть ли образ Господа Иисуса, приво­дящего язычников к Своему духовному винограднику, т. е. к Церкви, и привязующего их к Себе, как к животворной лозе (Ин 15, 1)?

Глава: XXXV. Паремия на вечерне в пяток шестой седмицы Великого поста (Быт 49, 33; 50,1–26).

В сей паремии повествуется о смерти и погребении Иакова и о последних днях Иосифа.


Гл. 49. ст. 33. Преста Иаков завещая сыном своим: и возложив Иаков нозе свои на одр умре, и приложися к людем своим.

Преста Иаков завещая сыном своим Свою пророчес­кую речь о судьбе сыновей своих Иаков заключил тем, что завещал им погребсти его в земле Ханаанской в пещере Махпельской, которую с прилежащим к ней полем купил Авраам для погребения Сарры (Быт 23,4 — 20), и в которой кроме ее погребены сам Авраам, Исаак, Ревекка и Лия (Быт 49, 31). Иаков утешал себя тем, что хоть кости его будут лежать в той земле, которою, по обетованию Божию, завла­деют его потомки. Объявив последнюю свою волю, Иаков замолк, и возложив нозе свои на одр, умре. Пророческую речь и завещание Иаков произносил, сидя на одре, свесив ноги; но теперь поднял их на одр, лег и умер спокойно, в мире с совестью, с сознанием исполненного долга и своего назначения. Скорая и тихая смерть его тем поразительнее, чем сильнее было в нем то воодушевление, с каким он, за минуту пред сим, открывал детям внушения о их судьбе Духа Божия и свою последнюю волю. И приложися к людем своим, — соединился душою с отшедшими отцами своими и сродниками (Быт 15, 15, паремия XXII).


Гл. 50. ст. 1. 2. И припад Иосиф на лице отца своего, плакася (горько) о нем, и облобыза его. И повеле Иосиф рабом своим погребателем погребсти отца своего: и погребоша погребателие Израиля.

Иосиф припаде на лице отца своего, конечно для того, чтобы закрыть ему очи, как Господь обещал Иакову, уте­шая его (Быт. 46, 4). Под погребением, которое Иосиф приказал устроить для отца своего, разумеется не перене­сение тела с обычными церемониями в усыпальницу, ко­торое совершено, как увидим, после, — а собственно при­готовление к погребению. Это приготовление состояло в набальзамировании. Погребатели — класс людей, зани­мавшихся этим искусством с целью предохранять тела от гниения. Для сей цели они употребляли разные благовон­ные смолы и бальзамы, и ими натирали трупы снаружи и наполняли их внутри, для чего предварительно вынимали из головы мозг через ноздри, а внутренность чрева через отверстие в левом боку. Набальзамированное тело погру­жаемо было в селитру, потом обвивалось полотном, покрывалось смолистым веществом и полагалось в ящик. Приго­товленные таким образом тела называются мумиями, ко­торые до сих пор находятся в Египте. У египтян бальзами­рование имело связь с поверьем, будто душа не удаляется от тела, пока оно не сгниет. Иосиф, без сомнения, не разделял этого поверья и приказал набальзамировать тело своего отца единственно для того, чтобы оно во время продолжительных обрядов оплакивания его и перенесения в Ханаан не издавало неприятного запаха. Погребатели (бальзамировщики) были, обыкновенно, люди свободные и за свою работу получали условленную плату. Но у такого вельможи, как Иосиф, они принадлежали к числу его рабов.


3. И исполнишася ему Четыредесять дний: тако бо исчисляются дние погребения. И плакася его Египет семьдесят дний.

Бальзамирование Иакова продолжалось сорок дней, но оплакивание — семьдесят дней, со включением 40 дней бальзамирования. Оплакивание покойника состояло в сле­дующих обрядах: мужчины и женщины пачкали себе лицо и голову грязью, ходили по городу с распущенными воло­сами, в дырявых рубищах, ударяли себя в обнаженную грудь, наполняли воздух криками крайней горести, удаля­лись от бань, вина, мяса и всякого вида неги. Египтяне оплакивали таким образом чужого для них человека един­ственно из уважения к своему благодетелю — Иосифу.


4. 5. 6. Егда же преидоша дние плача, глагола Иосиф ко вельможам фараоновым, глаголя: аще обретох благодать пред вами, рцыте о мне во уши Фараону, глаголюще: отец мой закля мя прежде скончания (своего), глаголя: во гробе, егоже ископах себе в земли Ханаани, тамо мя погреби. Ныне убо возшед погребу отца моего и возвра–щуся. И рекоша Фараону по словеси Иосифову.

И рече Фараон к Иосифу: взыди, погреби отца твоего, якоже закля тя.

Глагола Иосиф к вельможам фараоновым: рцыте о мне во уши Фараону. Поелику Иосиф по окончании дней общего плача по Иакове находил нужным лично для себя продолжать оплакивание отца своего до погребения его в земле Ханаанской и ходил непричесанным, в печальных одеждах, неумытым и т. п., то ему казалось неприличным в таком виде лично явиться к фараону с ходатайством о дозволении перенести тело Иакова в Ханаан, и как все вообще сношения с фараоном он вел в это время через других, так и для этого ходатайства употребил посредни­ков. Равно и фараон чрез других передал Иосифу свое позволение перенести тело Иакова в землю Ханаанскую для погребения в общей семейной усыпальнице, в которой заблаговременно ископано Иаковом, — приготовлено по­мещение для себя.


7. 8. И взыде Иосиф погребсти отца своего. И совзыдоша с ним вси раби фараони, и старей­шины дому его, и вси старейшины земли Египетския, и весь дом Иосифов и братия его, и весь дом отца его, и сродницы его. Овцы же и волы оставиша в земли Гесем.

В погребальном шествии с телом Иакова участвовали, кроме всех членов семейства Иосифова и сродников его, ради почести, вси раби фараоновы, т. е. придворные чины, и старейшины дому его, т. е. начальники придворных чинов, и вси старейшины земли египетския, т. е. высокие особы в качестве представителей всех египетских государ­ственных и гражданских учреждений. Так как целью путе­шествия в землю Ханаанскую было единственно погребе­ние останков Иакова, а не водворение в ней детей и срод­ников Иакова на жительство, то домашний скот они не сочли нужным брать с собою. Оставались также в Египте малолетние их, как сказано в еврейском тексте.

9. И совзыдоша с ним (Иосифом) и колесницы и конницы, и бысть полк велик зело.

Колесницы и конники понадобились не только для увеличения торжественности шествия, но также для при­крытия путников от нападений в Аравийской пустыне, чрез которую лежал путь. От этого похоронное шествие похо­дило на движение большого ополчения.


10.   11. И приидоша на гумно Атадово, еже есть об он пол Иордана, и рыдаша его рыданием велиим и крепким зело: и сотвори плач отцу своему седмь дний. И  видеша жителие земли ханаанския плач на гумне Атадове и реша: плач велик сей есть Египтяном. Сего ради наречеся имя месту тому Плач Египетск, еже есть об он пол Иордана.

Похоронное движение направилось не прямым путем к Хеврону чрез Филистимскую землю, но более отдален­ным и обходным: оно через Аравийскую пустыню напра­вилось в Идумею, отсюда, по восточному берегу Мертвого моря достигло восточных берегов Иордана, и здесь оста­новилось на гумне Атада. В направлении похоронного шествия нельзя не видеть пророческого предуказания на путь израильтян к Ханаану по исходе их из Египта, имев­шее быть чрез 200 с лишком лет, ибо путь сей держался того же направления. На гумне Атадовом все участвовав­шие в похоронном шествии пробыли семь дней, громко оплакивая Иакова. Обычай семидневного плача по покой­нике, собственно еврейский, удержался у евреев и в позд­нейшее время (1 Цар 31, 13. Сир 22, 11).


12.13. И сотвориша ему тако сынове его (Израиля), якоже заповеда им. И взяша его сынове его, в землю Ханааню и погребоша его в пещере сугубей, юже стяжа Авраам, пещеру в стяжание гроба от Ефрона Хеттеанина, прямо Мамврии.

Воздав на границе земли Ханаанской, вместе с египтя­нами, последние погребальные почести Иакову, сыновья его перешли через Иордан и, дошедши до Хеврона, поло­жили тело отца своего в пещере Махпельской, купленной Авраамом у одного хананеянина в стяжание гроба, т. е. для того, чтобы иметь здесь погребальную усыпальницу. По переводу с греческого эта пещера названа сугубою, в том смысле, что она или разделена была на две части, одна для погребения лиц мужеского пола, другая для женского пола, или же представляла два отделения — внешнее и внутреннее: последнее было среди первого и включалось в нем. Египтяне, как видно, не последовали за сыновьями Иакова в пределы Ханаанской земли, вероятно для того, чтобы своей многочисленностью и воинской обстановкой не возбудить в туземцах недоверия к своему миролюбию и не вызвать враждебных столкновений.


14.15. И возвратися Иосиф во Египет сам и братия его и вси совозшедшии погребсти отца его. Видевше же братия Иосифовы, яко умре отец их, реша: да не когда воспомянет злобу нашу Иосиф и воздаянием воздаст нам за вся злая, яже показахом ему.

По возвращении в Египет Иосифа с братьями, в пос­ледних родилось опасение за свою безопасность. Они рас­суждали, что пока жив был Иаков, Иосиф из любви к отцу щадил их. Теперь со смертью Иакова, не стало для них опоры, не осталось надежды на прежнюю благосклонность к ним Иосифа. Теперь его некому удержать, если вздумает отомстить им за злое против него дело.


16. 17. И Пришедше к Иосифу, рекоша: отец твой закля прежде кончины своея, глаголя: тако рцыте Иосифу: остави им неправду и грех их; яко лукавая тебе показаша. И ныне приими неправду рабов Бога отца твоего. И плакася Иосиф, глаголющим им к нему.

Братья Иосифа, прося его, чтобы он принял неправду их, т. е. не воздавал им за вину их против него, указывают на два обстоятельства: 1) сам Иаков, перед смертью, пору­чил им передать просьбу его к Иосифу о прощении их (в предшествующем повествовании Моисея впрочем не упо­минается об этом обстоятельстве); 2) они, братья Иосифа, суть рабы Бога отца его, т. е. чтут того же Бога, которого чтил отец его. Таким образом, Иосиф должен быть снисхо­дительным к ним ради уважения к воле почившего отца и ради того, что они принадлежат к чтителям истинного Бога, каковых в это время во всем мире было очень немного. Слезы Иосифа, когда он слушал речь братьев, свидетель­ствовали, что он тронут ею и не мыслит против них ника­кого зла.


18. 19. 20. 21. И Пришедше к нему рекоша: се, мы тебе раби. И рече к ним Иосиф: не бойтеся, Божий бо есмь аз. Вы совещасте на мя злая, Бог же совеща о мне во благая, дабы было якоже днесь, и препиталися бы людие мнози. И рече им: не бойтеся, аз препитаю вас, и домы ваша. И утеши их, и глагола им по сердцу их.

И Пришедше к нему, т. е. братья Иосифа подошли к нему поближе, ободренные слезами его, свидетельствовавшими о его благорасположении к ним, — и рекоша: се мы тебе раби, т. е. мы готовы за нашу вину против тебя лишиться свободы и понести на себе всю тягость неволи. Ответ Иосифа должен был успокоить братьев больше, чем слезы его. Не бойтеся, — сказал он им, — Божий бо есмь аз: я служу тому же Богу, Которого рабами вы назвали себя, и благоговея пред Его судьбами, открывшимися в обстоя­тельствах моей жизни, почитаю за тяжкий грех мстить тем, которых Он избрал в орудия Своей благопромыслительной о мне и о ближних моих воли. Вы совещасте на мя злая, Бог же совеща о мне во благая, дабы было якоже днесь и препиталися бы людие мнози: ваш злой совет против меня, советом всеблагой, премудрой и всемогущей воли Божией обращен во благо мне, и чрез меня во благо многих, обя­занных мне спасением от голодной смерти. Ввиду столь явных знамений милости Божией, открывшихся на мне и чрез меня на других, могу ли я быть немилостивым к вам? И рече им снова: не бойтеся: аз препитаю (прокормлю) вас и домы ваши. И утеши их и глагола им по сердцу их, т. е. успокоил их такою речью, какая именно потребна была по состоянию их сердца, встревоженного опасениями за свою безопасность и чувством тяжкой вины против Иосифа.


22. 23. И вселися Иосиф во Египте сам и братия его и весь дом отца его: и поживе Иосиф лет сто десять. И виде Иосиф Ефремли дети до третияго рода. И сынове Махира, сына Манас–сиина, родишася при бедрех Иосифовых.

Поживе Иосиф лет сто десять. Семнадцати лет он прибыл в Египет; тридцати лет явился к фараону и толковал сны; в продолжение осьмидесяти лет держал власть над всем Египтом, Велики были искушения его, когда он пере­носил гонение братьев, рабство, клевету беззаконной жен­щины, злострадание в темнице; но эти искушения были непродолжительны в сравнении с временем его прославле­ния. К большему утешению, он дожил до счастия, обещан­ного боящимся и любящим Бога, — он видел своих пра­внуков и праправнуков. О правнуках сказано: родишася при бедрех его, т. е. по рождении приняты им на колени иc нежностью прижимаемы были им к груди своей, как бы усыновленные ему дети (слич. Быт 30, 2).


24. 25. 26. И рече Иосиф братии своей, глаголя: аз умираю, посещением же посетит вас Бог и изведет вас от земли сея в землю, о нейже клятся Бог отцем нашим, Аврааму, Исааку и Иакову. И закля Иосиф сыны Израилевы, глаголя: в посе­щении, имже посетит вас Бог, совознесите и кости моя отсюда с вами. И скончася Иосиф сый лет ста десяти: и погребоша его, и положиша в раце во Египте.

Слава, которая окружала Иосифа в Египте, не заглуши­ла в его сердце любви к стране, в которой он родился и обладание которой обещано было Аврааму, Исааку и Иа­кову в лице их потомков. Он не знал, когда и как исполнятся эти обетования, но всей душой веровал, что они непремен­но исполнятся, и только по этой вере, как говорит апостол, при кончине напоминал об исходе сынов Израилевых, и завещал о костях своих (Евр 11, 22). Он именно сказал братьям своим или собственно в лице их потомкам их: «когда посетит вас Господь, т. е. когда придет к вам со Своею милостью, и из этой чуждой вам страны поведет в землю обетованную для водворения вас в ней, тогда возь­мите с собой и мои кости». Иосиф, как и отец его Иаков, утешался мыслью, что хоть кости его будут лежать в той стране, где будут жить его потомки, и где родится и совер­шит спасение всего мира Христос, Чаяние не одних изра­ильтян, но всех языков. И завещание Иосифа свято испол­нено. Останки его взяты были евреями при переходе из Египта и, по водворении их в Ханаане, погребены в Сихеме (Исх 13,19. Нав 24,32). Тело умершего Иосифа, как и тело Иакова, было набальзамировано и положено в раку, т. е. в ящик из сикиморового дерева, который храним был, по египетскому обычаю, его потомками в особом покое до времени исхода из Египта. Время, конечно, так иссушило набальзамированное тело Иосифа, что остались от него поистине одни кости, обтянутые кожей.

Отзывы