Грядущее сообщество

 

Настоящее — это время, следующее за последним днем, время, в котором уже ничего не может произойти, ибо новейшее уже наступило, и потому оно представляется ему самой зрелой, единственно истинной плеромой времен. Ведь это время — наше время — характеризуется тем, что в определенный момент все — все люди и все народы земли — оказались в положении уцелевших, или пребывающих после. И если присмотреться чуть внимательнее, то мы увидим, что оно несет в себе беспрецедентную мессианскую ситуацию, ставшую сегодня всеобщей, и поэтому то, что вначале произведения, единичное любое, bloom — стало реальностью. Именно потому, что книга была ориентирована на этот не-субъект, на «эту жизнь, лишенную формы», на shabbath человека — то есть ее адресатом была публичность, которая, так сказать, по определению не могла быть читателем, можно сказать, что она попала в цель и при этом, однако, ничуть не утратила своей неактуальности.

 

Как известно, в субботу следует воздержаться от любой melakha, от любой продуктивной деятельности. Эта праздность, эта сущностная бездеятельность, является своего рода дополнительной душой человека, или, если угодно, это и есть его истинная душа. Однако акт абсолютного, чистого разрушения, абсолютно деструктивная или антисозидательная деятельность ничем не отличаются от menucha, от праздности субботнего дня, и поэтому она не была бы запретной. В этом смысле не труд, а бездеятельность и не-созидание являются парадигмой грядущей политики (грядущей не значит будущей). Спасение, tiqqun, являющееся темой этой книги, — это не деятельность, а нечто вроде своеобразных субботних каникул. Спасение, делая возможным спасение, само остается вне спасения, будучи необратимым — оно спасает. Отсюда главный вопрос книги: не «что делать?», а «как делать?», — поскольку бытие менее важно, чем так. Бездеятельность не означает леность, a katargaesis — это акт, в котором что оказывается до конца замещено самим как и в котором жизнь, лишенная какой-либо формы, и форма, отлученная от жизни, сливаются в форму жизни. Экспонировать подобную бездеятельность или отсутствие произведения — в этом и состоит дело этой книги».