Известный английский писатель Грэм Грин хорошо знает Центральную Америку. Он бывал в большинстве ее стран, и именно там развертываются события многих его произведений: «Наш человек в Гаване», «Сила и слава», «Почетный консул». Недавно 82–летний писатель снова совершил поездку в Никарагуа.

Действие его популярного романа «Комедианты», изданного в 1966 году, происходит на Гаити во времена Дювалье старшего («папы Дока»). Некоторые критики склонны считать, что его главный герой Браун и есть сам писатель.

Вот уже многие годы Грин живет в небольшом французском городке Антиб, расположенном на берегу Средиземного моря. Я позвонил ему, и у нас состоялась беседа.

— Какие воспоминания остались у вас о Гаити времен Дювалье–старшего?

Г. Г. —Каждый раз, когда я приезжал в столицу Порто–Пренс и уезжал оттуда, меня обыскивали «тонтон–макуты». Они были повсюду. Меня поражала ужасающая бедность населения и огромное множество калек. Помню, что проходить мимо президентского дворца Дювалье было запрещено. Я провел в стране несколько недель и был рад оттуда уехать. Еще до прихода к власти «папы Дока» я дважды бывал на Гаити. И тогда это была бедная, обездоленная страна, но положение в ней драматически ухудшилось во времена правления семейства Дювалье.

— Диктаторская династия Дювалье оставалась у власти благодаря опеке Соединенных Штатов?

Г. Г. —Конечно. Помню, правда, как однажды на какой‑то срок США отозвали своего посла, но потом быстро передумали и вновь послали его на Гаити. Они также направили послание «папе Доку», которое передал Нельсон Рокфеллер, появившийся с Дювалье на балконе перед толпой, продемонстрировав тем самым свою поддержку диктатору. Американцы помогали Дювалье из‑за маниакального страха за «свою безопасность» — того самого абсурдного страха, который толкнул их на то, чтобы направить десять тысяч солдат для оккупации Гренады.

— Почему же американцы решили сменить «бэби Дока»?

Г. Г. —Я думаю: они поняли, что дальнейшая его поддержка становится невозможной и может обернуться для них позором. Народ восстал, и, если бы это восстание было потоплено в крови «тонтон–макутами», вина за это легла бы и на Соединенные Штаты. Американцы осознали, что от Дювалье надо избавиться, чтобы таким образом спасти свое лицо.

— Но ведь теперь к власти пришли люди, которые раньше верно служили «бэби Доку»? По существу, теперь на Гаити воцарился «дювальизм без Дювалье».

Г. Г. —Да, это, пожалуй, так. Остается надеяться на то, что народное восстание преподнесло этим правителям хороший урок. Большинству гаитян, уехавших из страны, в том числе многим писателям, художникам, поэтам, не разрешили пока вернуться назад. А ведь они как раз могли бы принять участие в управлении страной.

– «Тонтон–макуты» были распущены, но не предстанут перед судом за совершенные преступления, а семьям тех, кто был ими убит или замучен, предложено их «простить»…

Г. Г. —Это не укладывается в моем сознании.

— Что же ожидает Гаити завтра?

Г. Г. —Как я уже говорил, это страна потрясающей бедности. Трудно представить, как большинству населения удается выжить. Продолжительность жизни здесь чрезвычайно низкая. Многие умирают в тридцатилетнем возрасте. Мне кажется, что существует опасность того, что на смену Дювалье придет военная диктатура.

Несколько месяцев назад в интервью «Монд дипломатик» Грэм Грин говорил о том, что он питает симпатию к народам Сальвадора и Никарагуа, знает многих сандинистов и сальвадорских партизан. «Я питаю к ним симпатию, как к членам собственной семьи, хотя эта семья находится далеко от меня, говорил он. — Само существование этих людей находится под угрозой… Нелепо и несправедливо считать, что Никарагуа представляет собой угрозу для Соединенных Штатов. Сандинисты вынуждены сражаться с сомосовцами, которых содержит ЦРУ. Слишком мало говорят о зверствах, совершенных «контрас» в отношении женщин, детей, стариков… Всем известно, что экономические санкции, принятые Соединенными Штатами против Никарагуа, имеют целью попытаться поставить эту страну на колени». И вот месяц назад писатель побывал в Никарагуа.

— Каковы ваши впечатления от поездки?

Г. Г. —Самые хорошие. Если не считать, что я был свидетелем трудностей, с которыми стране приходится сталкиваться. Власти делают все возможное для преодоления этих трудностей. И я верю в успех политики сандинистского правительства. В стране прошли демократические выборы, и до сих пор вдоль дорог на больших щитах можно видеть плакаты различных политических партий, участвовавших в выборах, консервативной, либеральной, христианско–демократической. Я считаю вздором, когда папа римский говорит о религиозном преследовании в Никарагуа. Это полный вздор.

Но Никарагуа вынуждена вести войну, и поэтому там существуют воинская повинность, цензура прессы. Без этого нельзя воевать. Правительство Никарагуа ведет войну с внутренними противниками, и положение в стране в последние недели обострилось. «Контрас» получают все больше ракет от американцев, а это создает большие трудности. Прямо на наших глазах ими был сбит вертолет сандинистов.

— Как вы оцениваете положение в Никарагуа?

Г. Г. —«Контрас» убивают невинных людей, и вместе с тем их самих раздирают внутренние распри. Один американский журналист, который провел с сомосовцами около трех месяцев, рассказал о том, как конфликты среди «контрас» выливаются во взаимное убийство. И я не думаю, что Рейган совершит вторжение в Никарагуа. Это было бы столь же опасно, как и война во Вьетнаме.

— Тем не менее Вашингтон продолжает вооружать сомосовских бандитов?

Г. Г. —Конгресс США выступает против предоставления им оружия, и настроения там против интервенции усиливаются. В этом я вижу хороший признак. Я не думаю, что общественность США поддержит вторжение американских войск в Никарагуа. Сами же по себе «контрас», на мой взгляд, не могут оказать решающего влияния на ход событий, хотя являются серьезной помехой.

— Какова сейчас, на ваш взгляд, ситуация в Центральной Америке?

Г. Г. —Все ее проблемы, включая Гаити и Никарагуа, взаимосвязаны. Это происходит из‑за стремления Соединенных Штатов безраздельно править на всем Американском континенте, в том числе и в Центральной Америке. Они по–прежнему рассматривают ее как свои задворки.