***
В публикации наглядным образом демонстрируется влияние психологической сферы на религиозный опыт. Автор обращает внимание на часто недооцениваемые в практике пастырского душепопечения те нарушения в развитии личности, которые получили название синдрома ВДДС{1}.
Когда нет ресурсов для любви:
Взрослые дети дисфункциональных семей в пастырской практике
Разные проблемы — один исток
На приеме женщина. Замужем, трое детей. Повод к обращению: глубоко застревает в «помыслах» и не может долго выйти из этого состояния; подавленная воля; реактивные действия; нет ресурсов на любовь к семье. На почве всего этого начинают ухудшаться отношения с мужем. Начала срываться на детях. Весь этот негатив проявляется только в домашних условиях. Вне дома чувствует себя лучше.
Женщина из соседнего городка. Никак не может выйти замуж, все отношения с мужским полом к ожидаемому счастью не приводят. Считает, что у нее — «венец безбрачия». На момент нашей встречи у нее был мужчина, на 10 лет младше нее, который временами уходил в запои. Два раза выгоняла, но всякий раз верила его обещаниям бросить пить и принимала. Не так давно выгнала третий раз, но сомневалась — правильно ли сделала.
Довольно молодая особа. Вышла замуж за два года до момента обращения ко мне, не по любви, а ища мужскую опору в жизни. Игнорировала «красный сигнал», что он до нее сожительствовал и прежняя женщина имеет от него ребенка. В браке оказалось, что ответственности за семью он нести не хочет, финансово обеспечивать не стремится, каждую пятницу — выпивка; к ней как личности уважения не проявляет. Иметь детей отказался. Итог — завершен бракоразводный процесс.
У Анны — взрослой девушки — продолжающаяся в течение нескольких лет связь с женатым мужчиной (у которого, кстати, второй брак). Понимает, что это очень плохо, но не мыслит себя без него («люблю, готова родить от него ребенка»).
Всех этих лиц, как и сотни других, встретившихся в моей пастырской практике, объединяет одно — они выросли в дисфункциональных семьях.
Недополучившие любви
Христианский психолог Г. Чепмен писал, что среди эмоциональных потребностей детей «нет более важной, чем потребность в любви и внимании, потребность ощущать, что он или она принадлежат кому-то, что они желанны. Если детям уделяется соответствующее количество внимания, то из них, скорее всего, получатся взрослые, обладающие чувством ответственности. Без такой любви у детей происходит задержка социального и эмоционального развития…
Внутри каждого ребенка заключен «эмоциональный сосуд», который ждет того, чтобы его наполнили любовью. Когда ребенок чувствует, что его действительно любят, его развитие будет нормальным. Но если сосуд любви пуст, у ребенка возникают нарушения в поведении. Большая часть нарушений в поведении ребенка объясняется тем, что «сосуд любви» пуст… Я никогда не видел пустого сосуда любви внутри этих детей, но я видел результаты. Их плохое поведение было ничем иным, как искаженными поисками любви, которой они не ощущали. Они разыскивали любовь везде, где не нужно, и так, как не нужно»{2}.
Я же сказал бы так: ребенку важно получить безусловную — но не слепую — любовь обоих родителей. А затем учиться ее отдавать. При наличии семейных дисфункций его сосуд любви не просто пуст, а деформирован. Человек растет с голодом на любовь, но ему даже неизвестно, что это такое — подлинная любовь. В дисфункциональной семье дети взрослеют физиологически, по паспорту, по образованию, но эмоционально остаются незрелыми.
Признаки ДС
Какие признаки ДС (дисфункциональной семьи), где у детей высок риск того, что их сосуд любви будет деформирован и не заполнен?
1. Наличие пьянства или иной зависимости. Проблема связана не только с тем, что пьяный отец своим видом и поведением разрушает психику ребенка. Она еще более обостряется, когда мать семейства, бросая весь свой запас эмоций, времени, физических сил на попытки контроля ситуации и спасения семьи, постепенно превращается в «спасательницу, контролера, и, в итоге, жертву»{3}. На детей уже не хватает любви и сил, зато так легко на них срываться. Таким образом, дети теряют эмоциональную связь не только с папой, но и с мамой. Им приходится жить реакциями на больное поведение обоих родителей.
2. Супружеские измены. Как правило, реакции «преданной половины» почти ничем не отличаются от реакции на пьянство.
3. Развод, как следствие копившихся во взаимоотношениях родителей трещин, выросших в пропасть.
4. Хронические конфликты или внутренняя отчужденность родителей друг от друга, пусть и спрятанная за фасадом благополучия. Этот период мог приходиться на период беременности матери и первых лет жизни ребенка. Есть даже такое понятие — пренатальный невроз. Вырастая, человек может и не помнить времени семейного неблагополучия, но на его эмоциональное развитие оно успело повлиять.
5. Эмоциональная холодность к детям. Принцип: вот тебе ноутбук и кроссовки — только не мешай нам заниматься карьерой, хозяйственными делами.
6. Гиперопека, попечение о здоровье и безопасности, превращающееся в тотальный контроль. Ребенку не дают возможности взрослеть, учась на ошибках. Парадоксальным образом, с гиперопекой может сочетаться вседозволенность — когда ребенок не знает нравственных и моральных границ.
7. Завышенные требования к ребенку, стремление реализовать на нем собственные ожидания и амбиции («Ты должен…»).
8. Неприятие ребенка/подростка при допущении жизненных ошибок. Создается зона отчуждения, ведь он «позорит» родителей, «не оправдал надежд».
9. Авторитаризм, когда одна личность навязывает всей семье свои правила, ожидания и установки («я лучше всех вас знаю как надо»; «есть только два мнения — мое и неправильное»){4}.
10. Наличие в семье «центра внимания», вокруг которого вращается все. Например, старшая сестра-наркоман. Или часто болеющий младший братик. Эмоциональные — и не только — потребности других не замечаются.
11. Ребенок не был желанным. Его обвиняют в родительских проблемах («если бы не ты, я бы в институте докторскую защитила…»); «тыкают» ему, как о нем заботятся, сколько сил на него тратят. Фактически его превращают в «козла отпущения», на которого можно списать собственную несостоятельность и неумение любить.
Как видно из этого (неполного, разумеется) перечня, детали совершенно разные. Но суть — одна.
Можно ли считать дисфункциональной семью, где, при прочих благополучных факторах, нет подлинной религиозной веры? Это дискуссионная тема. Но замечу: при отсутствии знания глубочайшего смысла жизни (выражение Паисия Святогорца) и ее ценности, при неумении отличать счастье от удовольствия, любви к себе от самолюбия — дети даже из социально и культурно развитых семей имеют риск увлечься «за компанию» (например, поступив в иногородний вуз) и попасть в ловушку многоразличных зависимостей — от сигарет и вейпа до спайса и героина. Или каких-либо «молодежных» деструктивных движений. В практике нашего реабцентра «Анастасис» таких случаев было достаточно. Пример другого риска: остро и выраженно эгоцентрично проживая распад отношений в первой романтической влюбленности, впасть в тяжелую депрессию, совершить попытку суицида.
Впрочем, нездоровая религиозность (например, жесткое «казарменное православие»), скорее всего, создаст в семье атмосферу, где дети будут травмированы и на духовном, и на социально-психологическом уровнях.
Результаты
1. Контрзависимость. Устав от авторитарности в семье, ВДДС могут прилагать все усилия, чтобы быть независимыми. А неутоленная жажда любви перерождается в стремление занять место «центра внимания» с помощью успехов в социальной жизни. Они могут стать известными личностями — банкирами, менеджерами, бизнес-леди, политиками, успешными врачами. О них будут писать в СМИ, ими будут восхищаться, им будут завидовать. Но за фасадом продолжает жить незащищенный ребенок. За маской бизнес-леди может оказаться испуганная девочка, которая боится, что кто-то ее обнаружит и вновь сможет причинить этому внутреннему ребенку боль. Поэтому контрзависимые, при всей своей внешней успешности — нередко одинокие люди, хотя об этом никто не должен знать. Им также тяжело открыться Богу — ведь это, в их понимании, значит признать свою зависимость от Него. То, что именно в Нем открывается подлинная свобода, их сознанию трудно вместить.
2. Зависимость от психоактивных веществ{5}. Еще лет в четырнадцать ВДДС могут ненавидеть алкоголь, потому что пьет отец или мать. Но вот однажды они в компании пробуют пиво — и все страхи, боль, обиды, злость, закомплексованность, чувство отчужденности вдруг исчезают. Они чувствуют, как им хорошо с этими парнями и девушками, как они близки друг другу. В общем, алкоголь (или другой наркотик) — это классно, это прекрасная анестезия, это — радуга среди тусклой безрадостной жизни. Отныне C₂H₅OH будет занимать в их сознании и жизни все более важное место. Будут жена, дети, работа — но первая «любовь», вероятно, будет сильнее привязанности к ним.
3. Игровая зависимость, интернет-зависимость — как возможность убежать от чувства своей неполноценности, неумения принять себя, взять на себя ответственность за личностное развитие.
4. Склонность к любовной зависимости. «Взрослым детям» важно быть нужными кому-то, и потому их легко использовать. Например, при сожительстве мужчины от женщин-ВДДС будут получать все удобства семьи, не неся никакой ответственности. Те могут сознавать ненормальность таких отношений — но вырваться из ловушки своими силами тяжело. А если их «избранник» сам рвет отношения, то «любовь и жертвенность» могут превратиться в патологическую ревность, отчаяние — вплоть до попыток суицида. Любовная зависимость может возникать по отношению к авторитетным лицам. В таком случае сексуальная подоплека может явно и не проявляться. На первом месте стоит эмоциональная привязанность. Это испытывают на себе некоторые священники, на которых не получившие любви женщины проецируют образ идеального мужчины, отца — и даже могут бороться между собой за обладание его вниманием. Также «взрослый ребенок» может спутать любовь с жалостью, принять за любовь знаки внимания — и выйти замуж, чтобы потом страдать от отсутствия любви{6}.
5. Психологическое и физическое насилие со стороны родителя противоположного пола может привести к трудностям (страх, недоверие) в построении здоровых отношений с представителями этого пола — и тогда ВДДС страдают от неспособности создать семью. При встречах с противоположным полом, когда отношения доходят до вопросов доверия и эмоциональной открытости, возникает эффект отталкивания. Или же к ним «притягиваются» те, кто похож на родителя-насильника. Иногда по этой причине возникает влечение, в том числе сексуальное, к представителям своего пола — с ними можно почувствовать себя эмоционально безопаснее. То есть за однополыми отношениями не обязательно стоит развращенность. Они могут быть результатом невротического расщепления личности, не получившей возможности для своего становления. Плюс — вероятность выработки соответствующего характера и большого процента «не своих» гормонов (воспитание девочки по мужскому типу, поскольку родители хотели мальчика).
6. Повторение в своей собственной семье моделей родительских взаимоотношений (так называемые паттерны поведения). В жизни со «второй половиной» будет удовлетворяться неосознаваемая потребность жить не своей жизнью (ибо внутри — пустота), быть «жертвой», «спасателем», «органом опеки», «ребенком при маме» (инфантилизм) — и будет кого винить в своих несчастьях. Другой вариант — пойти по стопам родителя-агрессора. Здесь может проявляться не только установка «побеждают сильные», но и стремление наполнить себя поглощением других через установление тотального контроля, подавления воли выбранной жертвы. Правда же заключается в том, что нет умения проживать собственную жизнь, быть счастливыми. И в этом причина того, что в семье и в социуме ВДДС вступают в деструктивные отношения — с друзьями/подругами, с соседями, коллегами, подчиненными, работодателями.
Примеры
● Мужчина не может сохранить семейные отношения, вовлекаясь в измены, проходя несколько раз через разводы, оставляя после себя покинутых детей (или вынуждая женщину совершить аборт). Он хочет насытиться любовью, получать эмоциональную подпитку, сам будучи не в силах дать любовь кому-то. Обладая внешней тактичностью, внимательностью, обходительностью (чем и привлекает внимание представительниц противоположного пола), умея перед очередной жертвой обрисовать, как он несчастен и как его не любит его супруга — на самом деле он является глубоким эгоцентриком, способным только «питаться» от других. После себя он оставляет поломанные судьбы и психотравмы у тех, кто поверил его обаянию. Крайняя редкость, чтобы таковой обратился за помощью для изменения себя.
● Молодая женщина, после периода «романа» со старшим по возрасту женатым мужчиной, окончательно осознав тупиковость и ненормальность этих отношений, разрывает усилием воли эту связь — но с ужасом видит, что снова вступает в подобную. В этих мужчинах, на глубине подсознания, она ищет отца, который бросил ее некогда вместе с матерью. Или эмоционально был совершенно холоден и недоступен. Проецируя на них образ своего родителя, она пытается любовью и нежностью «вернуть отца», «перевоспитать» его, получить от него неполученную в детстве любовь. Только в том-то и дело, что отца, как и прошлое, не вернешь, не изменишь. И эти мужчины — не ее папа.
Как правило, за помощью к специалистам или на исповедь с подобными ситуациями обращаются лица женского пола. Не потому, что мужчины менее подвержены влиянию семейных дисфункций. Просто те реже осознают, что им нужна помощь, и им тяжелее принять, что самим очень трудно справиться со своими дисфункциями.
Но при всем при этом ВДДС нередко умело держат фасад благополучия. Они с детства усвоили заповедь «не выносить сор из избы». И ни коллеги на работе, ни друзья часто не представляют семейную атмосферу находящегося рядом с ними человека.
Из-за табу на разглашение семейных секретов обращение за помощью к компетентным специалистам (или в группы взаимопомощи) происходит далеко не сразу после осознания неблагополучия в своей созданной семье. Если происходит вообще.
Наиболее прочные дисфункциональные отношения в семьях, создаваемых ВДДС, формируются там, где нет явно выраженного насилия, алкоголизма. Есть — мелкие, но регулярные поддевки, упреки, высмеивание явных и придуманных недостатков, небрежение об эмоциональных и материальных нуждах. «Он же не дерется, не уходит в запои, приносит домой зарплату» — такими оправданиями поддерживается статус-кво в отношениях. Только лица собеседниц почему-то хронически каменно-усталые, а в улыбках мало жизни.
Некоторые из «взрослых детей» выросли в изоляции, практически не бывая в семьях, где есть здоровые отношения. Как следствие, им и в голову не приходит, что можно вести себя по-другому. И потому, если мама всю жизнь была «домохозяйкой и служанкой», то выросший «взрослый ребенок» будет активно «ломать» под этот стереотип свою супругу. И даже в Священном Писании будет видеть только те тексты, которые якобы подтверждают его «правоту». А если супруга уйдет — будет искать «нормальную», то есть похожую на маму. Скорее всего, найдет.
Признаки «взрослого ребенка»
Черты, в разной степени и в разном сочетании характерные для ВДДС:
1. «Замороженные» чувства: неумение их слышать и выражать. Разумеется, такому человеку трудно улавливать и понимать чувства других.
2. Неумение разбираться в мотивах своих действий и подлинных причинах своих чувств.
3. Страх перед ответственностью за себя, необходимостью выбора. При этом ВДДС часто склонны брать на себя ответственность за других, за их выбор.
4. Перфекционизм, завышенные требования от себя и/или от других.
5. Недоверие и подозрительность, неумение взаимодействовать и работать в команде.
6. Вытекающая из предыдущих пунктов эмоциональная закрытость.
7. «Тоннельное» мышление, видение окружающей действительности в «черно-белых» тонах.
8. Агрессивность и склонность к насилию по отношению к более беззащитным (подчиненные, супруга, дети). Может иметь вид сверхзаботы.
9. Страх перед «авторитетами» (вышестоящим начальником, к примеру).
10. Постоянный страх «не оправдать доверие родителей», в лице любого руководителя, а также Бога.
11. Додумывание за других («я знаю, что вам надо, о чем вы думаете, что чувствуете»).
12. Зависимость от того, что о них думают другие люди. Или, обратная реакция — стремление подчеркнуть полную независимость от мнения других, от критики, даже здоровой.
13. Жизнь тревогами за будущее, неумение доверять Богу.
14. Сформированное убеждение, что любовь нужно заслужить, в том числе и любовь Бога.
15. Готовность помогать в ущерб собственному здоровью и другим потребностям, неумение сказать «нет» в ответ на завышенные требования.
16. Как противоположность — глубокий эгоцентризм, нежелание принимать испытания в жизни, разделять чью-то боль.
17. Гипертрофированное чувство вины за ошибки и недостатки.
18. Неумение говорить о своих потребностях, принимать заботу о себе от других.
19. Боязнь быть кому-то в тягость, кому-то досадить, кого-то побеспокоить своими просьбами, причинить кому-то неудобство своими элементарными нуждами.
20. Стремление быть незаметными, боязнь оказаться в центре чьего-либо внимания (в глубине — очень этого хочется), плохо развитая коммуникабельность.
21. Как противоположность — склонность к саможалости, стремление вызывать жалость у окружающих, постоянный поиск, кто может выслушивать их длинные рассказы, как им плохо.
22. Зависимость самооценки от «нужности» и «полезности» другим.
23. Чувство «недостоинства», проистекающее от неумения принять себя, свои способности, достижения — если ВДДС с детства слышали только критику и обвинения.
24. Склонность к накоплению обид.
25. Стремление доминировать, подчинить себе события, окружение.
26. Ложная жертвенность, разрушающая как саму «жертву», так и тех, кто оказался в поле ее влияния («догнать и причинить добро; навязать счастье», приучение «опекаемых» к безответственности).
27. «Замороженность» ролей и границ.
28. Жизнь с подавленными (иногда — до полного отрицания) обидами на одного или обоих родителей («если я признаюсь в обидах на родителей — значит, я нарушитель пятой заповеди; а, поскольку я не имею права ее нарушать — следовательно, обид на них у меня нет»){7}.
Список можно продолжать.
А есть ли здоровые?!
Наверное, при чтении излагаемого материала у многих читателей возникло два вопроса: если все перечисленное является дисфункциями, то есть ли вообще здоровые семьи? И что же делать, если эти и подобные дисфункции есть у меня и/или у моих близких?
На первый вопрос отвечу так. Поверьте — существуют вполне здоровые, гармоничные, счастливые семьи. Но важнее отметить другое. Есть семьи, которые осознают свои дисфункции и выздоравливают от них. А есть такие, где царит замороженность ролей и паттерны поведения передаются из рода в род. И даже считающие свои дисфункции нормой. Две основные причины отказа от работы над собой:
А. Отсутствие в поле зрения информации, которая помогла бы понять, что происходит, и побудила бы обратиться за адекватной помощью;
Б. Въевшееся отрицание, страх перед изменениями, по принципу «больно, но привычно».
Данная публикация — для тех, кто хочет разобраться в корнях своих дисфункций и выздоравливать от них. А также для тех, кому довелось вырасти в нормальной здоровой семье и кто не понимает, что происходит в душе этих «взрослых детей», и почему этим «детям» не помогают церковные таинства и опыт Святых Отцов.
Ведь ВДДС закрыты в себе — даже в храме, и даже на исповеди — в том числе и потому, что им больно от того непонимания, неприятия, критики, советов «свысока», которые они встречали, когда пытались с кем-то поделиться своей болью. Не наносите им еще ран. Поверьте — цитаты из Ефрема Сирина здесь попросту не сработают.
Церковная жизнь ВДДС
Поговорим о влиянии психологии ВДДС на религиозную сферу особо.
Бог — это Отец, Родитель. А у большинства «взрослых детей» родители (один или оба) с детства были эмоционально недоступны, а может, даже причиняли насилие. И Бог, воспринимаемый через образ родительских отношений, — Кто-то очень далекий и одновременно строгий. «Взрослые дети» оказываются закрытыми изнутри для безусловной Божией любви — недоверием, неверием, что их можно любить, потому что они есть, а не потому что «хорошие».
С другой стороны, «взрослым детям» прививалось чувство вины — через критику, завышенные требования. И когда они воцерковляются, еще не начав выздоравливать эмоционально, они воспринимают Церковь как пространство, где царят требования и запреты, которые нужно тщательно исполнять, иначе они будут перед Богом виновны. Иными словами, они в пространство Церкви переносят свой комплекс вины и вырастающий из него перфекционизм. Нередко они не могут отличить действительно важные христианские заповеди от второстепенных правил этикета, дисциплины, культурно-исторических форм, которые могут менять от эпохи к эпохе и различаться в поместных церквях. Гипертрофированное восприятие церковных правил и местных приходских преданий приводит к тому, что ВДДС загоняют себя в узкие и душные рамки религиозного формализма, лишая себя свободы и возможности развивать свои таланты и способности. Страх что-то нарушить и вызвать Божий гнев ведет к подавлению собственного творческого потенциала{8}. Конечный результат — или бунт против Церкви и даже против Бога, или (что бывает чаще) — усиливаемый искаженным религиозным опытом невроз характера, с которым они шагают по жизни. Когда при храме собирается достаточно представителей ВДДС, то они могут оказать влияние на формирование атмосферы в данной общине. И новоприходящие в эту приходскую/монастырскую общину такое невротическое восприятие православия будут воспринимать в качестве нормы — если не хватит критического мышления{9}.
Страх перед жизнью и ответственностью за нее, а также потребность быть «жертвой» у этих воцерковляющихся приводят:
а) к поиску «старцев» и духовников, которые будут решать за них все;
б) к поиску «врагов» — как способу рационализации и персонализации своих страхов. Это могут быть «колдуны», «масоны» и проч. Отсюда же вырастают страхи перед электронными карточками, новыми паспортами и т. д.
Выход есть
К счастью, практика показывает, что многие, когда своевременно получают информацию о происходящем и понимают, что есть выход, — искренне начинают интересоваться предлагаемым материалом. И, по крайней мере, некоторые из них включаются в процесс реабилитации. Через какое-то время, как правило, это уже другие лица.
Чем может помочь «взрослым детям» священник? Случайный — скорее всего, ничем. Внимательный же духовник, знакомый с концепцией зависимых отношений, может помочь, в процессе терпеливого окормления, обрести «взрослому ребенку» Церковь в качестве подлинного Отчего Дома. При этом не замыкать его на себе, а обучить не бояться свободы и «шишек». Утвердить в сознании, что нет греха, который нельзя исцелить. Помочь научиться отделять важное в духовной жизни от второстепенного и ложного.
А еще что он может сделать — помочь осознать необходимость в реабилитации.
Хорошо, на мой взгляд, если сможет указать конкретное направление, конкретного психолога/психотерапевта, терапевтическую группу.
Почему это важно? Фактически, для выздоровления человеку с синдромом ВДДС нужно учиться заново жить. Заново открыть самого себя. Полностью переосмыслить свою жизнь в родительской семье. Освободиться от усвоенных стереотипов и паттернов. Это — процесс не одного дня. В одиночку это более чем сложно. В первую очередь потому, что придется столкнуться с эмоциональной болью прошлого, от которой он много лет пытался закрыться. Потому что надо пробиться через панцирь собственного отрицания («это меня не касается; это в прошлом; сам справлюсь; у меня все в порядке; зачем мне психология, когда есть таинства Церкви и опыт Святых Отцов?; отстаньте от меня»).
И еще: как шагать, если точно не знаешь пути? Без проводника? Вспомним святоотеческий афоризм — Бог помогает через людей.
Из опыта «взрослого ребенка»: «Невозможно получить всю любовь от одного человека, батюшка не разведет руками все тучи над головой. Выздоровление «взрослого ребенка» — это выход из изоляции и обучение доверию. Подобно тому, как, вырастая, ребенок расширяет свой круг общения — ВДДС будут в своем выздоровлении учиться доверять людям помимо священника, который их поддерживает. Например, сначала психологу или человеку со схожими проблемами, общаться с которым порекомендовал батюшка; а потом — обратиться в группу взаимопомощи, где можно продолжать учиться жить в атмосфере любви и принятия.
Церковь имеет огромный потенциал для помощи ВДДС. Ведь Церковь — это Тело Христа, явившего Собой безусловную Отчую любовь. Однако беда церковной жизни в том, что Евхаристия из Таинства единства в любви во Христе давно превратилась в массовом сознании христиан в средство личного освящения. Редко встречаются общины, где христиане живут причастностью — в Евхаристии — друг другу. Литургия заканчивается — и все расходятся, растворяясь в социуме, оставаясь чужими для таких же прихожан. В этой среде «снимать маски» и открываться как-то не хочется.
ВДА
Нам обычно легче всего открываться тем, кто понимает нас изнутри. Если же при этом у такого человека еще есть и опыт преодоления схожих проблем, которым он может поделиться, не навязывая, а предлагая — общение с ним будет особенно плодотворным. Так и возникло сообщество Взрослых Детей Алкоголиков и из других дисфункциональных семей, сокращенно — ВДА.
Первоначально в группы ВДА входили лица, на которых повлиял родительский алкоголизм, отсюда родилось и название сообщества. Но постепенно в ВДА стали вливаться те, кто вырос и в другого рода деструктивных семьях, подобных вышеописанным.
Основная цель ВДА — создать безопасную обстановку, в которой «взрослые дети», чьи чувства и восприятие в детстве считались неправильными или плохими, подавленными, смогут свободно и конструктивно делиться своими историями, не боясь осуждения, критики или насилия. В процессе выздоровления члены ВДА проводят свободную от обвинений инвентаризацию родительской семьи, чтобы понять и остановить передающуюся из поколения в поколение семейную дисфункцию. Задача — не винить родителей, но объективно взглянуть на реалии. Для «взрослого ребенка», выросшего в атмосфере жестокости или отчуждения, назвать все своими именами означает сделать первый шаг к освобождению от влияния родительского поведения.
Лично я не первый год сотрудничаю с сообществами Ал-Анон (сообщество поддержки родственников алкоголиков) и ВДА. Вот некоторые из наблюдавшихся мною изменений, что происходят в жизни людей, вступивших в эти или подобные сообщества:
● Улучшение эмоционального состояния.
● У верующих — развитие доверия Богу, умение отпускать ситуации.
● Больше внутренней свободы, появление целостности.
● Меньше проявляется комплекс «жертвы».
● Появляется больше подлинной заботы, как о себе, так и о близких, вместо ролей «спасателя» и «контролера».
● Развивается умение слышать других.
● На исповеди исчезает самоедство или обвинение других, но сама исповедь становится более глубокой.
● Больше внутреннего света и тепла.
● В православии для них больше слышится звучание свободы, радости (в т. ч. — и радости молитвы, а не по самопринуждению, «потому что надо»).
● Меньше проявляется склонность к манипулятивным взаимоотношениям.
● Развивается трезвое мышление.
● У многих улучшается атмосфера в семье.
● Больший процент выздоровления у живущих рядом с ними алкоголиков/наркоманов, по сравнению с семьями, которые отказываются работать над собственными проблемами.
● Улучшаются отношения с родителями, появляются здоровые гибкие границы вместо полного их отсутствия или «бетонных заборов».
● Происходит процесс настоящего прощения обид вместо их подавления и отрицания.
● Через работу в группах по программе ВДА/Ал-Анон, «взрослые дети» открывают, наконец, ресурсы любви — к себе, к детям, ближним. И этот ресурс — в Том, Кто является Источником безусловной любви.
Поэтому, на мой личный взгляд, сотрудничество церковных служителей с ВДА и Ал-Анон — очень желательно.
Моя убежденность: опыт ВДА, АА, Ал-Анон может послужить возрождению в церковном пространстве общин, когда сам храм станет домом для христиан, объединяющихся в теплую семью, из которой не захочется уходить. Семью, где грех разделения и раздоров будет побеждаться заповедью «Да любите друг друга».
Рекомендуемая литература для ВДДС:
Кардер Дейв. Семейные секреты, которые мешают жить.
Москаленко В. Д. Зависимость: семейная болезнь.
Клауд Г. «12 «христианских» верований», которые могут свести с ума».
Клауд Г. Пять языков любви.
Интернет-ресурсы:
ВДА в Беларуси: https://vda.xx1.by/
форум ВДА «Детки-в-сетке» http://www.detki-v-setke.ru/
Малая социальная сеть «Форрест Гамп» http://www.fgump.ru/
