Русские проповедники: Очерки по истории русской проповеди

Впервые публикуемая книга: «Русские проповедники. Очерки по истории русской проповеди» является малой частью обширного и наредкость разнообразного научного наследия Василия Павловича Зубова (1900–1963)[1]. Это имя хорошо известно историкам науки и архитектуры как у нас, так и за рубежом. Василия Павловича Зубова знают прежде всего как автора фундаментальных монографий «Историография естественных наук в России (XVIII в. — первая половина XIX в.)» (1956), «Аристотель» (1963), «Развитие атомистических представлений до начала XIX в.» (1965), «Труды по истории и теории архитектуры» (2000) и др. В последних двух монографиях, изданных посмертно, приведена биография ученого и библиография опубликованных его трудов, включающая более 200 работ.

Исследования В. П. Зубова были переведены и изданы за границей, среди них монография о Леонардо да Винчи (1968), докторская диссертация «Архитектурная теория Л. Б. Альберти» (2000). В. П. Зубова ценят как блестящего переводчика и комментатора архитектурных, математических и философских трактатов, написанных авторами средневековья и эпохи Возрождения (Л. Б. Альберти «Десять книг о зодчестве» (1935–1937), сочинение Даниеле Барбаро «Комментарий к десяти книгам об архитектуре Витрувия» (1938) и многие другие).

Известны исследования В. П. Зубова, посвященные древнерусской духовной культуре. Среди них статьи о русских переводах и переработках в XVII в. сочинений Аристотеля; заметки о переведенном еще в X в. в Болгарии философско–богословском трактате Иоанна Дамаскина «Источник Знания», вошедшем в XVI в. в состав «Великих Четий–Миней» Митрополита Макария; статья «Вопросы о «неделимых» и бесконечном в древнерусском памятнике XV в.» (1953); публикация, примечания и перевод труда Кирика Новгородца (1953); статья «Епифаний Премудрый и Пахомий Серб» (1953) и ряд других работ.

Труды В. П. Зубова получили мировое признание. В 1960 г. он был избран действительным членом Международной Академии истории науки. В 1963 г., уже посмертно, награжден медалью имени Джорджа Сартона за вклад в развитие истории науки. В 2000 году состоялась международная научная конференция, посвященная столетию со дня рождения В. П. Зубова: «Наука и искусство в культуре Средних веков и эпохи Возрождения».

Становление и развитие В. П. Зубова как ученого и гражданина было неразрывно связано с той средой, в которой он вырос. Василий Павлович Зубов родился 19 июля (1 августа по новому стилю) 1900 г. в г. Александрове Владимирской губернии — по соседству с городом, в селе Крутец, находилось родовое имение, где семья Зубовых проводила летние месяцы; зимой Зубовы жили в Москве, близ Таганской площади в собственном особняке на Большой Алексеевской улице.

Отец Василия Павловича — Павел Васильевич (1862–1921) — видный ученый–термохимик, известный нумизмат (его коллекция восточных монет мирового значения и библиотека были им завещаны и переданы Государственному историческому музею в Москве). Он был одаренным музыкантом–скрипачом, обладателем редчайших смычковых инструментов работы Страдивари, Гварнери, Руджери, Амати. Долгие годы П. В. Зубов был председателем попечительства о бедных Рогожской части в приходе храма св. Мартина Исповедника. С этим храмом связано несколько поколений православного рода Зубовых. В нем Павел Васильевич был крещен, здесь он венчался с Натальей Митрофановной, урожденной Грачевой в 1899 г., здесь были крещены четверо детей их, старшим из которых был Василий, здесь же Павла Васильевича отпели в 1921 г.

Любящие и трудолюбивые родители — Павел Васильевич и Наталья Митрофановна — воспитывали своих детей в духе православной веры. После домашнего обучения Василий Зубов в 1912 году сдал экзамены в третий класс гимназии А. Е. Флёрова, которую окончил с золотой медалью в 1918 году. В том же году он поступил на философское отделение Московского университета, но через год был призван в Красную армию и служил там писарем (до 1920 г.). К этому времени относятся краткие записи, сохранившиеся в семейном архиве. В них мы не найдем упоминаний о нужде, голоде, нехватке денег и других житейских трудностях, столь характерных для того времени. В этих дневниковых записях прослеживаются четыре основные темы: храм, природа, музыка, мир книг. Записи свидетельствуют о глубокой православной вере, о тонком философском осмыслении им всего увиденного. Из дневника можно узнать, что в это время он писал работу о Божественной Благодати, в Румянцевской библиотеке делал перевод с латыни жития св. Мартина Исповедника. Вот запись, сделанная 9 апреля 1920 года: «Читал «Добротолюбие» и особенно живо ощутил, что все аскетические нормы здесь не налагаются извне на жизнь, а вырастают из жизни. Практика предваряет теорию, интуиция рефлексию. (Особенно у раннеегипетских и афонских аскетов). Читая эти аскетические главы понял, что религия — сплошная динамика, развитие, что религиозной души нельзя представить в статическом состоянии» Весной 1920 года, еще служа в армии, В. П. Зубов посетил университет и увидел, какие резкие изменения произошли в нем. Университет «показался чуждым, мертвым, в особенности студенты–философы. Что такое, как не нуль, философия, не выросшая из правильно воспитанного христианского сознания? И разве страна, оплевавшая собственную религию, может построить прочную философию, не восстановив эту религию? Разве философия не яд — вне Церкви?» (16 апреля).

В 1922 г. В. П. Зубов окончил философское отделение историко–филологического факультета Московского университета, где застал еще лекции Б. А. Фохта, А. Л. Кубицкого, И. В. Попова, И. А. Ильина, С. Л. Франка и Г. Г. Шпета.

Читатель может представить, как трудно было в то время найти работу православному философу, сохранять духовные и нравственные устои. То разнообразие тем научных исследований В. П. Зубова, о котором говорилось в начале статьи, продиктовано было не только личными вкусами, универсальностью интересов и одаренностью автора, но и вынужденной сменой тематики в различных учреждениях, где ему приходилось работать: Государственная Академия художественных наук (ликвидирована в 1929 г.), Академия Архитектуры (расформирована в период «борьбы с излишествами») и, наконец, Институт истории естествознания и техники Академии Наук, где Василий Павлович работал до 1963 г.

Во всех своих исследованиях автор неизменно обращался к первоисточникам, скрупулезно штудировал их, обстоятельно знакомился с литературой изучаемого периода. О высокой требовательности В. П. Зубова к себе, к своей научной работе, красноречиво говорит следующее его высказывание во время войны, когда он в холоде и голоде писал докторскую диссертацию «Архитектурная теория Альберти»: «Я не имею права писать плохо. Война окончится, а труд мой останется, и никого не будет интересовать, в каких условиях он написан». Эта работа В. П. Зубова, как и многие другие его произведения, не утратила своей научной ценности и до настоящего времени.

В такие же трудные и голодные годы была написана предлагаемая читателю книга — «Русские проповедники», где ярко проявились богословские, философские и филологические познания автора, его тонкое восприятие красоты и выразительности русского языка. Со времени написания работы В. П. Зубова прошло более полувека (по всей вероятности, она была написана в конце 20–х — начале 30–х годов). За минувшее время не появилось подобного рода трудов по истории русской проповеди. Свою работу В: П. Зубов посвятил, главным образом, пристальному изучению и анализу форму, стиля, средств выражения и ритмических особенностей построения проповедей крупнейших русских богословов конца XVIII–XIX веков: свт. Димитрия Ростовского, Митрополита Платона (Левшина), Митрополита Филарета (Дроздова) и Архиепископа Иннокентия (Борисова). В предисловии В. П. Зубов подчеркивал, что «подобное исследование имеет смысл только в том случае, если не теряется из виду само выражаемое — единая Истина Церкви».

Рукопись книги «Русские проповедники. Очерки по истории русской проповеди» сохранилась в семейном архиве. Она написана ясным убористым почерком в толстой тетради дореволюционного времени (305 страниц). Текст рукописи публикуется полностью, включая и несколько страниц, перечеркнутых сверху вниз красной линией: можно предположить, что автор сомневался в их уместности потому, что содержащиеся там рассуждения отчасти нарушали ход изложения. Эти фрагменты, весьма интересные сами по себе, сохранены и составили приложение к третьей главе: «Митрополит Филарет (Дроздов)».

При подготовке рукописи к печати были уточнены библиографические сведения, добавлены некоторые комментарии (они отмечены звездочкой*), сделаны переводы цитируемых автором иноязычных текстов (они заключены в квадратные скобки). В тексте сохранено графическое различие слов мир — покой, согласие, тишина и Mip — вселенная, род человеческий, люди. Пояснительные схемы в тексте приведены в авторском исполнении.

В своем исследовании В. П. Зубов почти не касается жизнеописания русских проповедников. Краткие сведения о жизни и деятельности святителя Димитрия Ростовского, митрополита Платона (Левшина), святителя Филарета (Дроздова) и святителя Иннокентия (Борисова) читатель найдет в конце книги, в приложении, написанном М. В. Зубовой (статья о митрополите Платоне — в соавторстве с И. Е. Путятиным). Портреты Митрополита Платона, Митрополита Филарета и Архиепископа Иннокентия взяты из книги «Избранные поучения двенадцати архипастырей русской церкви с портретами» (М., 1861), портрет Дмитрия Ростовского — из его собрания сочинений (М., 1848. Т. 1).

При оформлении обложки использована акварель 1800–х годов «Вид на Китай–город с руин Пушечного двора». В середине ансамбля изображен Заиконоспасский монастырь, в котором первоначально находилась Славяно–греко–латинская академия — духовный центр ученого монашества России, воспитавшая многих русских проповедников.

Приношу глубокую благодарность всем, кто бескорыстно помогал в подготовке рукописи В. П. Зубова к печати, и прежде всего: Михаилу Борисовичу Горнунгу, Галине Александровне Пыльневой, Тамаре Михайловне Судник, Илье Евгеньевичу Путятину, Татьяне Евгеньевне Соловьевой, Марине Александровне Зубовой, Надежде Сергеевне Сбытовой.

М. В. Зубова

«Мы старое позабыли, а нового не переняли, и став непохожими на себя, не сделались тем, чем бы желали быть».

И. Н. Болтин