«Пророки — это terra incognita»: игумен Арсений (Соколов) о том, почему Ветхий Завет не читают

«Одна из серьезных проблем в современной Православной Церкви — это то, что Библия читается очень мало. В лучшем случае — гомеопатическими дозами», — говорит ведущий презентации священник Димитрий Симонов. В петербургском Феодоровском соборе игумен Арсений (Соколов), библеист и переводчик, представил две книги: «Двенадцать» — популярные очерки о малых пророках — и научный комментарий к Книге пророка Наума. О том, почему пророческая литература пугает читателей, кто такой пророк на самом деле, зачем Бог повелевает пророкам странные вещи и почему пророчества иногда даются для того, чтобы не исполниться, — в этом материале.

«Люди стали мало читать. Большие книги их пугают»

— Отец Арсений, как появилась книга «Двенадцать»?

— Идея возникла в прошлом году. Меня пригласили в один большой храм, где есть библейская группа, рассказать о пророческих книгах. За час-полтора нужно было рассказать о всех библейских пророках. Это оказалась задача невыполнимая. И тогда же возникла идея — ее подбросил отец Сергий Шилов — написать небольшую книгу о двенадцати малых пророках. Есть пророки великие — Исайя, Иеремия, Иезекииль, — и есть малые из числа письменных. Так, чтобы книга была небольшая и чтобы у каждого пророка выделить главное в его вести.

В ней двенадцать глав, каждая посвящена очередному малому пророку в канонической последовательности — от Осии до Малахии. Главы короткие, между собой не связанные. Можно читать с середины, с конца, с любого пророка. Так, чтобы можно было прочитать за одну поездку в метро.

Я реализовал идею довольно быстро, за несколько месяцев. Было такое вдохновение. Из заголовков видно, какую главную идею в той или иной пророческой книге я выделяю, какую весть каждый из пророков до нас доносит.

— Одна из проблем сегодняшнего времени — люди стали мало читать, большие книги пугают. А когда есть такая книжка-«малышка», это помогает побороть страх.

— Да, и я знаю, что многим эта идея понравилась: прочитал главу о пророке — потом читай книгу самого пророка. И так все двенадцать подряд. Ты читаешь описание, после этого читаешь текст пророка, и тебе не страшно: ты вдруг понимаешь исторический контекст, основные идеи.

«Пророческая литература меньше всего читается»

— Одна из серьезных проблем в современной Православной Церкви — это то, что Библия читается очень мало. В лучшем случае — гомеопатическими дозами: ежедневные евангельские чтения, апостольские — они коротенькие. Православные христиане редко читают апостольские послания в большем объеме, еще реже — Ветхий Завет. И в Ветхом Завете, как это ни парадоксально, пророческая литература, на мой взгляд, меньше всего читается.

Книга Притчей яркая, эффектная. Бытие, Исход — это книги, о которых люди как минимум могут прочитать в детской Библии, какое-то восприятие есть. А пророческая литература очень часто вызывает сложность с первых же шагов. И нередко даже те, кто хочет читать, сдаются. В этом смысле книга «Двенадцать» несет важную роль в нашей современной церковной ситуации.

«Пророк — это посредник между Богом и людьми»

— Кто такой пророк?

— Мне нравится определение современного испанского библеиста Хосе Луиса Сикре: пророк — это посредник между Богом и людьми для передачи людям Божественной вести, Божественного послания о том, что они должны делать сегодня, или о том, что будет в будущем. Определение очень общее, но, мне кажется, вполне удачное.

Пророки — это те люди, которых избрал Господь. Всякое призвание к пророческому служению для человека было неожиданным. Пророки становились пророками не потому, что познали человеческую мудрость, не потому, что были специалистами в культе или в религиозном наставлении, не потому, что их научила семья или община. В отличие от мудрецов Израиля, для пророков Божественное призвание было как гром среди ясного неба.

Некоторые говорят: есть же пророческие школы в Библии, группы пророков при Самуиле, при Илие, при Елисее. Но эти ученики пророков, сыны пророческие, не были пророками. Жизнь рядом с пророком могла в какой-то степени подготовить их к дальнейшему призванию. Но само по себе хождение за пророком не делало их пророками.

Елисей лишь подавал воду на руки Илии, был его слугой. А пророком он становится тогда, когда в его руке оказывается плащ пророческий, который падает с колесницы, на которой Илия возносится в небо. И когда он этим плащом ударяет по Иордану и говорит: «Где Бог Илии?» — и расходится вода Иордана, и он проходит. Вот тогда он становится пророком. А до этого он долго живет с Илией, но пророком не становится.

«С Богом спорить бесполезно»

— Пророки, как могут, от этого призвания отказываются. Они в ужасе от того, что им предстоит говорить и делать. И остро осознают свою неготовность. Один говорит, что он косноязычен, как Моисей. Другой — что он молод, как Иеремия, его никто не послушает. Третий говорит: «Я не пророк вообще-то и не сын пророков. Я был пастух, собирал сикоморы, но Господь повелел мне: иди пророчествуй народу моему Израилю».

Создается впечатление, что Господь избирает людей неготовых, неречистых, немудрых, неавторитетных, не имеющих веса в обществе, и дает им неисполнимое по человеческим меркам задание — вывести целый народ, или разрушать и искоренять и насаждать, как Иеремии, целые народы и царства. Или простому пастуху Амосу идти и проповедовать Израилю.

И вот пророки, как могут, от этого служения отбрыкиваются. Но с Богом спорить бесполезно. Как в армии: не хочешь — заставит, не умеешь — научит. И оказываются людьми сильными и в слове, и в деле не потому, что научились чему-то, а потому, что Господь сам вложил в их уста свое слово. И они это Божественное Слово начинают ретранслировать.

Пророк — это посредник. Он прорекает не свое слово, не слово своего народа, не слово своих учителей. Он прорекает Божье слово. «К кому пошлю тебя — пойдешь. И все, что повелю тебе — скажешь» (Иер 1:7), — говорит Господь Иеремии. «Смотри, не бойся их, тех, к кому я тебя пошлю, — к начальникам, к сильным, к властям этого мира. Если ты их убоишься, я поражу тебя в их глазах» (Иер 1:8).

Иеремия ничего не может с этим поделать. Он плачет пред Богом, умоляет Его от этого избавить. Но говорит: «Господи, Ты был сильнее меня и превозмог» (Иер 20:7). Там очень сильные глаголы в еврейском языке — глагол, означающий буквально физическое насилие, которое Господь применил к этому молодому человеку. Он говорит: «Я бы хотел не проповедовать во имя Твое. Но внутри меня был как бы огонь. Я удерживал его в себе и не мог удержать» (Иер 20:9).

Пророк — это орудие Божественное, через которое передается Божественное Слово. Бог не считается со свободной волей пророков. Мы привыкли к тому, что есть свободная воля. Похоже, что у Бога с пророками совсем другие отношения. Они делают то, что не хотят делать, и проповедуют то, что не хотели бы проповедовать. И расплачиваются всей своей жизнью за это тяжелое, по человеческим меркам непосильное служение. И ничего, кроме отторжения, преследования, ярости, гнева, тюремного заключения и, в крайнем случае, смерти пророческое служение им не несет.

«“Перформанс”» — слово, которое хорошо подходит к тому, что делают пророки»

— Бог повелевает Осии жениться на распутной женщине, Иезекиилю — обрить голову. Один художник-христианин сказал, что Бог как будто толкает пророков делать перформансы, чтобы привлечь внимание к Своим словам. Вы согласны?

— Абсолютно верно. Современное слово «перформанс» очень хорошо подходит для того, что в семинарской литературе называется «символическое действие». Пророки видят видение, сообщают слово Божье. Но они также совершают действия, которые способны привлечь внимание аудитории, иногда шокировать.

Для чего? Чтобы дошло слово Божье до человека — до ума, до сердца, до печенок. Они делают такие пантомимы, шокирующие, странные действия. Более странного, более скандального призвания, чем у Осии, трудно представить. Но пророку ничего не остается, как исполнить Божье повеление.

В древности, да и сегодня, есть разный подход к интерпретации первых глав Книги Осии. Кто-то из древних говорил, что это лишь образы, видение. Не может же Господь повелеть пророку совершить нечто аморальное. Другие говорят: нет, это действительно так и было. Он взял себе в жены продажную женщину, чтобы детей назвать говорящими именами: Не Мой народ, Непомилованная, Изреель.

Много других примеров. Иеремия с его ярмом. Исайя, который ходит нагим, пророчествуя о пленении, которое постигнет египтян. Странно себя ведет уже Саул: когда на него нисходит дух Божий, он начинает вести себя как пророк — раздевается, голый валяется на земле. Это раннее энтузиастическое пророчество, с ханаанским влиянием, когда громко звучит музыка, пляски, транс. Позднее в Израиле это старались ввести в какие-то рамки.

«Пророчество говорится для того, чтобы не быть исполненным»

— Противоречия в пророческой литературе. Иоиль говорит: перекуйте серпы на мечи. Михей — наоборот: мечи на орала. Что это?

— Если взять этот пример. У Михея в четвертой главе: народы востекут на Сион, чтобы научиться ходить путями Господними. И тогда, будучи научены Господом, перекуют мечи на орала, копья — на серпы, и не будут более учиться воевать. Наступит полный, нерушимый мир.

А у Иоиля мы встречаем призыв: «Перекуйте орала на мечи» (3:10). Я думаю, это пример цитирования. Пророки часто цитируют друг друга. Но Иоиль, цитируя Михея, переворачивает цитату, придает ей обратный смысл. Не время сейчас для мира, а время для подготовки к войне. Его книга носит эсхатологический характер и говорит о последней битве между народом Божьим и всеми другими народами. Для того чтобы подготовиться к этой битве, нужно перековать орудия мирного труда на мечи. А после битвы, когда Господь даст победу, наступит полный мир, и тогда нужно будет перековывать обратно орудия убийства на орудия созидательного труда.

Один другого цитирует, но применение этих слов для разных моментов истории — конца истории — и они в этом смысле друг другу не противоречат. Важна та весть, которую доносят пророки до своей аудитории, и дальше — как эта весть остается актуальной для всех поколений читателей.

— Тема покаяния. Вы цитируете Иоиля: «Раздирайте сердца ваши, а не одежды ваши» (2:13). Пророк призывает не к формальному покаянию, а к деятельному.

— Покаяние должно быть неформальным. Покаяние — это обращение к Богу. Если у греков покаяние — это метанойя, перемена ума, то у евреев — это действие, возвращение к Богу. «Тшува» — от глагола «шув», возвращаться.

Вспомним притчу о блудном сыне, которую точнее было бы назвать притчей о милосердном Отце. Блудный сын оказался в жалком положении, под угрозой голодной смерти, и тогда он смиряет свою гордыню и принимает решение вернуться к Отцу. «Встану, вернусь. Буду лучше наемником у отца, чем здесь погибну от голода». Встал и пошел.

Было ли это покаяние? Или холодный расчет? Несомненно, это было возвращение к Отцу. Подлинное, глубинное покаяние, может быть, у него и не произошло никогда. А может, произошло, когда он оказался в объятиях Отца. Мы не знаем. Но если бы он остался у корыта со свиными рожками и оплакивал свое положение, он бы так и погиб там. Метанойя бы произошла, но не произошло бы тшувы.

А нужно встать и вернуться. Человек удаляется от Бога. Нужно развернуться на 180 градусов и идти в обратном направлении. Это то, что называется тшува, покаяние. Оно предполагает действие. Не работу ума, а именно действие. Нужно на самом деле вернуться туда, где ты сбился с пути.

У Иоиля: «Раздирайте сердца ваши, а не одежды ваши». Обычай иудейский — раздирать напротив сердца одежду в знак траура или радикального покаяния. А он говорит: не превращайте это в мертвый пустой ритуал. Сердца ваши остаются холодными, вы лучше сердца разделите. Как Господь сокрушенного сердца не презрит, как у Давида.

Интересна Книга Иоиля тем, что он не поясняет, в чем, собственно, каяться. Это единственный пример в Библии, где звучит настойчивый призыв к покаянию без уточнения, в чем надо каяться. Все другие призывы говорят о нарушении каких Божьих заповедей. А Иоиль не уточняет.

«Задача пророка — чтобы его слова не исполнились»

— У Иоиля и у Софонии говорится о всеобщем уничтожении, гибели. Но для чего пророк это говорит? В начале — грозные пророчества, а в конце звучит надежда. Это часто у пророков. Я думаю, что пророчество говорится для того, чтобы не быть исполненным. Задача пророка — чтобы его слова не исполнились. Потому что это пророчество с условием. «Это все с вами случится, если не покаетесь, по-настоящему не вернетесь к Богу».

Если человек покаялся, ему уже незачем через неделю, через месяц опять приходить на исповедь, если произошло покаяние, возвращение к Богу. У многих читателей возникает мрачное представление о суровых пророчествах, когда Господь говорит: «Все разрушу, всех погублю». Но, быть может, ответ, почему такие пророчества произносились и записывались, в этом и состоит: чтобы не быть исполненными, чтобы подвигнуть человека к покаянию.

Чтобы люди не занимались идолопоклонством во всех его формах — от грубого фетишизма до рафинированных форм политического идолопоклонства, чтобы в обществе царила справедливость и любовь, чтобы любить ближнего своего, как самого себя. Этот ветхозаветный призыв потом Иисус актуализирует. Ближний — это не предмет для наживы, не добыча, а твой ближний, единокровный твой.

Если произошло покаяние, то не будут исполнены страшные суды Господни. Может быть, Господь помилует. Есть такое маленькое еврейское слово — «улай». Часто звучит у Иеремии. Если мы покаемся, — говорит пророк, — сделаем то, чего требует от нас Господь, то, может быть, Господь не исполнит над нами Своего приговора. Вот это «может быть» остается тем зазором, тем пространством милосердия Божьего, которое для нас всегда остается открытым, пока не разразился День Господень.

«Непослушный пророк»

— Обратимся к Книге Ионы. Вы пишете о нем как об одном из самых одиозных персонажей. Если Христос был послушен Богу даже до смерти, то Иона до смерти Ему не послушен.

— Книга Ионы — удивительная, она совершенно выбивается из контекста Книги Двенадцати. Во-первых, это не обычная пророческая книга. В ней главное — сборник пророческих речей. А Книга Ионы — это не сборник его речей. Это рассказ о пророке, как у древних дописьменных пророков — рассказы о Самуиле, об Илие, Елисее. А второе — это памфлет на пророка. Все послушны Богу, кроме Ионы. Послушен капитан, его команда, которые приносят Богу жертвы и дают обеты. Послушна стихия, море. Послушна большая рыба, которая проглатывает его, но потом изблевывает. Послушно растение — загадочный кикайон, который произрастает над его лысиной. Послушны жители Ниневии — злодеи, апофеоз злодейства, вместе со скотом каются перед Богом. И червяк послушный. Все послушные, кроме Ионы. Поэтому главу о Книге Ионы я назвал «Непослушный пророк». Кто должен быть послушен Богу больше, чем пророк? Пророк — это орудие в руках Божьих, совершенно послушный и лишенный своей воли. А здесь…

Есть две книги, посвященные одной теме — судьбе Ниневии. Под Ниневией следует понимать вообще торжество империализма, мирового зла, угнетения, насилия. И вот две диаметрально противоположные вести. Иона говорит: злодеи покаются, Ниневия обратится, Господь дает ей шанс, и она этим шансом воспользуется. А Наум говорит: Ниневия будет разрушена. Торжеству зла и насилия Господь положит предел. Милосердие Божье — Иона, справедливость Божья — Наум.

И эти две книги в еврейской Библии соседствуют. Нет единого взгляда на мировую историю у пророков. И редакторы Книги Двенадцати не выкинули Наума и оставили Иону, не выкинули Иону и оставили Наума. Обе книги вместе. И в этом парадоксе показываются абсолютное милосердие Бога и абсолютная Его справедливость.

«Пророк Наум утешает»

— Наума упрекают: он ни одним словом не критикует свой народ, только Ниневию. Это же критерий лжепророка?

— Да, современные авторы, например Элизабет Ахтмайер, чуть ли не в лжепророки его записывают. Говорят: как же, истинный пророк должен свой народ обличать! Все пророки так делают — Исайя, Иеремия, Амос, Осия, Михей. А Наум ни одним словом свой народ не критикует. Только Ниневию. Но Ниневия — это не народ, это столица империи Ассирийской, а ассирийский народ — это собрание народов. Любая империя — это не народ, это котел, в котором все народы должны быть переплавлены.

Почему Наум не обличает собственный народ? На самом деле это не так, потому что голос Наума звучит в тот момент, когда не только иудейский народ, а все ближневосточные народы находятся под невыносимым игом Ассирийской империи. Десятилетиями, столетиями это иго довлело на вые всех народов Передней Азии. И вот это иго будет свергнуто, — говорит Наум. И он воспевает гибель Ниневии с торжеством, с восторгом угнетенных. В этом контексте его весть, его евангельская весть — само слово «бесора», весть благая, — звучит как утешение.

А то, что он не критикует свой народ за его грехи, — этим занимаются другие пророки. У него нет национализма, узколобого подчеркивания праведности собственного народа. Есть надежда, что и иудейский народ, и все другие народы возрадуются, когда империя рухнет.

— Получается, Наум — один из самых позитивных пророков, потому что обещает, что Божья правда восторжествует. Это пророк надежды маленького народа, говорящий слово утешения.

— Да, Наум пророчествует против империи, против империализма как системы, не против какого-то народа, а против системы подавления и угнетения. И надежда. Кстати, само имя Наум — пассивное причастие, означающее «утешенный». Господь в видении показал ему крах столицы Ассирийской империи. И он этим видением был утешен. И он, будучи утешен, утешает своих слушателей и читателей. Это действительно добрая весть, это Евангелие, это утешение, что в этом несправедливом мире не всегда будет так. Господь проявит милосердие к угнетаемым и освободит всех людей от угнетения и от угнетателей. А согласно Ионе, эти угнетатели перестанут быть угнетателями.

«Наум восхищает как поэт и разочаровывает как пророк»

— Насколько возможно сохранить поэтический язык пророков при переводе?

— Пророки — не только пророки, но и поэты. Большая часть пророческих текстов — это поэзия. Рифмы нет, но есть другие поэтические приемы: параллелизм, алфавитный акростих, который в Книге Наума присутствует. Когда переводишь, если стремишься сохранить верность букве, поэтичность исчезает. Если хочешь перевести художественно — теряешь верность букве. Некоторым удается. Например, протоиерей Леонид Грилихес очень поэтично переводит псалмы, оставаясь верным букве.

Я не поэт и не профессиональный переводчик, поэтому мой перевод я не считаю чем-то ценным. Он скорее носит технический, буквальный характер. Книга Наума — одна из вершин библейской поэзии. Но Алонсо Шёкель говорил, что Наум восхищает как поэт и разочаровывает как пророк. В этой книге я старался показать, что и как пророк Наум нас не разочаровывает. Потому что надежда есть у всех: и на Западе, и на Востоке проблемы. Болезни, которыми общества и Церкви болеют, актуальны для всех. Поэтому Книга Наума дает надежду и утешение нам, и он восхищает и как поэт, и как пророк.

«Церковь превращается в мертвый институт, если забывает о своем пророческом призвании»

— Почему вы занимаетесь пророками?

— Так получилось. Моя кандидатская диссертация была о Книге Иисуса Навина. В христианской традиции она относится к историческим книгам, но это первая пророческая книга в иудейской традиции. Корпус пророков открывается Книгой Иисуса Навина. И Иисус Навин, конечно, был пророком. Потом я обратился к письменным пророкам, к так называемым классическим.

Почему? Мне кажется, нет книг более актуальных для нас, христиан, сегодня, и для Церкви, чем пророческие книги. Кто-то скажет: Евангелие. Правильно. Но Евангелие — это тоже пророческая книга. Иисус действует в Евангелии как пророк, сильный в слове и деле. Когда воскрешает девочку или сына наинской вдовы, народ реагирует: «Великий пророк восстал между нами, и Бог посетил народ свой» (Лк 7:16). Когда кормит пять тысяч небольшим количеством хлебов — тоже пророческий жест. Когда воскрешает мертвых, совершает то же, что делают Илия и Елисей. Пророческий аспект служения Христа совершенно очевиден.

И Церковь пророческая тоже. Мы привыкли учить, что Церковь апостольская. Это правильно, мы это в Символе веры исповедуем. Но Церковь — она и пророческая. В Послании к Ефесянам сказано: Церковь стоит на основании апостолов и пророков (Еф 2:20). Это нельзя забывать. Церковь превращается в мертвый институт, если забывает о своем пророческом призвании. И перестает быть Церковью, теряет идентичность, если перестает быть пророческой. Не только апостольской, но и пророческой. Это два неотменимых аспекта.

Что такое пророческое служение Церкви? Быть голосом Божьим в этом мире. Не ретранслировать голоса правителей этого мира и не становиться идеологической обслугой власти, а быть голосом Божьим. Библейские пророки сквозь толщу веков учат нас сегодня, как услышать слово Божье и как его исполнять.

Когда передо мной стоял вопрос, какой частью Писания заняться, я обратился к пророкам. Мне захотелось поделиться своим прочтением, убеждением в том, насколько эти древние пророки актуальны для нас. И не должны замалчиваться их пророчества. Да, они не звучат в Церкви. Но требование социальной справедливости, как у Амоса, обличение идолопоклонства, как у Осии, и другие пророческие послания — мне захотелось углубиться в это и поделиться со всеми читателями. Я не пророк и не сын пророка, но мне захотелось поделиться тем, что я вынес из чтения и изучения этих древних книг.

Пророки во многом terra incognita. Забыты, отодвинуты на периферию церковного сознания. Между тем пророки важны и актуальны сегодня не меньше, чем вчера.

«Пророчество умолкло — но не угасло»

— В истории были люди после ветхозаветных пророков, которые напоминали бы вам пророков?

— Ветхозаветное пророчество умолкло однажды. В псалме читаем: «Нет больше пророка» (Пс 73:9). Потом приходит Иоанн. Проповедует: «Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь к Господу» (Мф 3:3). Великий пророк, самый великий человек, по свидетельству Иисуса, рожденный женами. И действует, и говорит, как пророк.

Новозаветные пророки. Мы встречаемся с ними на страницах Деяний апостольских, в Посланиях говорится о новозаветных пророках. Пророческое служение в первых поколениях христиан было очень важным. Может быть, масштаб новозаветных пророков несколько отличается от ветхозаветных. Обычно они действуют в рамках одной общины. Правда, были странствующие пророки. Но к концу II века это начинает угасать или вырождаться в нецерковные движения, как монтанизм.

Значит ли это, что пророчество совершенно угасло в Церкви? Нет. Церковь остается не только апостольской, но и пророческой. Даже если забывает об этом. Даже на каждом богослужении есть пророческое служение. В чем задача чтеца? Внятно прочитать на понятном языке, огласить Божье слово, провозгласить его. В чем задача проповедника? Объяснить прочитанные тексты и актуализировать их для общины. Это же задачи, которые стояли перед библейскими пророками. Они услышали слово Божье и должны его передать. Быть посредниками для передачи Божественной вести. Конечно, служение чтеца и проповедника скромнее, чем служение пророка. Но что-то пророческое в этом есть.

Может ли быть за пределами Церкви пророческое служение? Может. Бог может заставить говорить кого угодно, даже ослицу, как мы знаем из Книги Чисел (22:28). И если Церковь порой молчит или вместо ретрансляции Божественного слова ретранслирует государственную пропаганду, тогда Господь воздвигает проповедников вне Церкви. Мне кажется, что-то пророческое есть у наших русских писателей советского периода. Например, таких как Виктор Астафьев или Чингиз Айтматов. Они громко, ясно и талантливо говорят о том, что мы стоим на краю пропасти или уже катимся в нее. И они об этом предупреждают. В этом тоже есть что-то пророческое.

Голос Божий звучит порой из неожиданных мест. А чтобы он для нас звучал всегда и не был неожиданным и обличающим, нам надо взять с книжных полок Священное Писание, библейских пророков, Новый Завет, стряхнуть пыль и читать, поучаться. Пророки учат нас не только тому, что было, что есть, что будет, но и учат правильно жить, ходить с Богом. Насколько мы способны этому научиться — зависит от нас, от готовности не только услышать слово Божье, но и принять его.

«Церковь стоит на основании апостолов и пророков»

— Не ушел ли пророческий дар из Церкви? Ведь были когда-то дар глоссолалии, дар исцелений — прошло время, и эти дары «забрались».

— Как же может Церковь существовать без пророческого дара, если в Послании к Ефесянам сказано, что Церковь стоит на основании апостолов и пророков? Как может быть дом без фундамента? Чтецы и проповедники, конечно, не пророки. Но что-то пророческое в их служении есть. Пророк провозглашает слово Божье, и чтец провозглашает. Пророк проповедует, и проповедник проповедует. Его задача — проповедовать не свое слово, а Божье.

Именно поэтому проповедь, если она хочет оставаться литургической, ее единственное логичное место — после чтения священных текстов. Не на запричастном или на отпусте. Там можно с праздником поздравить или приветы передать. Но проповедь как объяснение священного текста, его интерпретация и актуализация — единственное место после чтения. Другого места церковная традиция не знает.

Задача Церкви — не только проповедников, а всех верных — провозглашать Божественное Слово, быть голосом Божьим в этом мире. Без этого слова мир погибает. И печально смотреть, когда те, кто должны проповедовать Божественное Слово, проповедуют совсем другие слова, превращаясь в лжепророков. Лжепророков в рясах с крестами. В прайм-тайм эфира не превращаться в лжепророков — это важная задача для Церкви.

Кстати, в Ветхом Завете нет термина «лжепророк». В Новом Завете есть «псевдопрофетес». А в Ветхом — нет. Из контекста, да и то не всегда, мы догадываемся, что говорится о лжепророке. Вот, например, Анания, который противостоит Иеремии. Патриот, переживает за свою страну, за Храм. Господь же сам обещал, что сыновья Давида будут вечно сидеть на престоле, что это Святой град. Какие-то вавилоняне? Как они могут разрушить? Не надо деморализацией заниматься. Поэтому снимай, Иеремия, свое ярмо. А Иеремия — кто он? Деморализатор, похож на иностранного агента. Призывает сдаться вавилонянам. Достоин смерти. А вот Анания — нормальный пророк. Как было современникам разобраться, кто истинный, а кто ложный? Только со временем стало ясно, что истина — у Иеремии. Но для современников это было непонятно. Симпатии народа были на стороне Анании, а не Иеремии, изменника Родины. Интересно, что слово «пророк» прилагается и к пророкам Божьим, и к пророкам лжи. Вопрос: чью волю ты возвещаешь?

«Господь воздвигает империи, и Господь империи разрушает»

— Вы говорили о Ниневии как о символе империи. Мы можем стать свидетелями падения всех империй?

— Как мы можем, если у нас нет пророчества от Бога, знать точно, что произойдет завтра? Мы можем предполагать, видеть общую тенденцию. Но какое поколение, когда и что точно — тут я боюсь ошибиться. Ассирийская империя была первой в мировой истории империей, государством, которое стремится к мировому господству.

А Господь — творец истории. Он воздвигает империи, когда нужно наказать Его народ. Но когда империя свои полномочия превышает, Господь ее сметает с лица земли. Господь воздвигает империи, и Господь империи разрушает. Показывая, что Ему дело есть не только до избранного народа, но до всех народов Земли и до всей человеческой истории. Он хозяин истории.

Если мы признаем Его хозяином истории, мы понимаем, что все эти политики — они ноздри раздувают, ногами топают, но они всего лишь пешки в руках Божьих. «О Ассур, жезл гнева моего и бич в руке моей негодующей» (Ис 10:5), — говорит Исайя. То есть это просто бич, с помощью которого Бог наказывает Свой народ. И так с любыми государствами, с любыми империями. Если мы признаем Бога не только творцом истории, но и хозяином этого мира, мы должны понимать — мы же монотеисты, — в чьих руках вся полнота власти, кто Верховный главнокомандующий и кто император этого мира.

Тем более мы, христиане, каждый день молящиеся о наступлении Царства Божьего, должны понимать, что в нашем поколении или в следующем, а может быть, завтра — уже не будет никаких царств-государств. Останется только одно государство — Царствие Божие, которому не будет конца. На это мы надеемся, об этом молимся. И гражданами этого Царства мы уже являемся. Оно еще не наступило. Мы на Литургии молимся: благодарим Тебя за грядущее Царство, которое Ты нам уже даровал. Да, оно даровано, но еще грядущее. Но мы знаем, что, если оно не наступило сегодня, оно обязательно наступит завтра. И наша задача — быть верными этому Царству грядущему и молиться об его приближении, а не думать, как продлить агонию земных государств.

«Следующая книга — о пророке Исайе»

— Какая книга выйдет следующей?

— Я думал над этим. Подробный сквозной комментарий к Исайе, которого называют Данте еврейской поэзии, мне, наверное, не по плечу. Жизнь не бесконечна, все в руке Божьей. Поэтому я хочу написать небольшой комментарий к Исайе — экзегетическое введение в книгу. Если писать подробный комментарий, это будет несколько томов, мне не по силам. А краткое экзегетическое введение к Исайе — у меня такая идея есть. Исайя — самый читаемый из письменных пророков, самый христианизированный, самый мессианский пророк. Правда, слово «мессия» там всего один раз употребляется, и то по отношению к идолопоклоннику, язычнику, царю Киру. Но Исайя интересен. Если Господь даст силы, вразумит меня, хочу написать что-то о Книге пророка Исайи. Это будет именно введение, небольшое, по жанру, наверное, как книга «Двенадцать».

Записано по презентации книги игумена Арсения (Соколова) «Книга Наума. Введение, перевод, комментарий»

Фото Марины Куракиной (сайт Санкт-Петербургской митрополии)