...Сказать что-нибудь новенькое в заезженной всякими «пособиями» древней церковной истории не совсем легко... (проф. В.В. Болотов)9

Таково было признание историка, с мнениями которого так или иначе, считается весь ученый мир. Тем менее на это «новенькое» смеет претендовать автор этих строк. Отсюда и настоящая глава, имеющая своим предметом биографический очерк св. Евстафия, не будет каким-либо новым освещением жизни и деятельности антиохийского епископа10. Автор почел бы себя удовлетворенным, если бы ему удалось подвести здесь итог научным данным в этой области...

Св. Евстафий11, по свидетельству бл. Иеронима12, происходил из памфилийского города Сид13. Год рождения Евстафия науке неизвестен14, равно как неизвестно социальное положение его родителей.

Нет у нас определенных сведений и о том, когда, где и какое образование он получал. Впрочем, сохранившееся из Eustathian заставляет нас обеими руками подписаться под восторженным приговором Иеронима: «все они (т.е. упомянутые в послании к Магну церковные писатели, в том числе Евстафий) наполняют свои сочинения таким множеством философских доктрин и мнений, что не знаешь, чему нужно больше удивляться в них – светской ли образованности, или знанию св. писания»15. Широкое знакомство св. отца с классической литературой в ее духовных отраслях: философии16и поэзии17, а также стиль его сочинений, «отличающихся древнею важностью выражения, ...изяществом слов»18, дают нам прежде всего основание предполагать, что Евстафий получил отличное школьное светское образование. На счет же этой школьной образованности (а не природного свойства греков)19, по нашему мнению, следует отнести и диалектику, которая бьет ключом в Eustathiana'х. Что же касается богословской, в широком смысле этого слова20, эрудиции Евстафия и modus'a его богословствования, то они, несомненно, позволяют нам заключать к школьному образованию этого рода, полученному св. отцом при какой-нибудь, вероятно, из малоазийских церквей21.

Дальнейший штрих в биографии Евстафия может быть положен еще более условно. Под этим штрихом мы разумеем решение вопроса том, как понимать термин «исповедник» или «мученик», прилагаемый древними22к имени Евстафия. Говорим же, что штрих может быть положен довольно условно, в виду несогласия, или неясности у самих древних23, в обозначении повода, по которому Евстафий называется исповедником. Само собою, разумеется, что разногласие существует и между писателями новейшими...

Прежде всего, мы приведем относящиеся сюда свидетельства древних. В так называемой «истории ариан» Афанасий Великий, представляя низложение антиохийского епископа делом происков ариан, начинает свою речь о нем следующими словами: «был некто Евстафий, епископ антиохийский, исповедник (ὁμολογητής) и благочестивый в вере муж и т.д.»24. Более определенно, на наш взгляд, Афанасий высказывается о том же предмете в своей апологии, когда восклицает: «какая церковь не проливает ныне (т.е. в эпоху антиникейской реакции) слез от их (т.е. от арианских) злоумышлений на епископов? Антиохия оплакивает исповедника и твердого в православии Евстафия и т.д.»25. Доселе Афанасий. А вот что пишет, в своем похвальном слове Евстафию, Златоуст: «Итак, этот (т.е. Евстафий) мученик, а наше слово показало его мучеником, готов был на бесчисленные смерти, и все их претерпел расположением и ревностью, – много опасностей, постигших его, перенес и самым опытом. И из отечества изгнали его, и на чужбину отправили, и многое другое воздвигли тогда (т.е. опять-таки во время антиникейской реакции) против этого блаженного и т.д.»26.

Возникает вопрос, как понимать приведенные слова Афанасия и Златоуста? Сначала о первом. Громадное большинство ученых, опираясь или на одно первое27, или на оба эти28свидетельства Афанасия, утверждает, что Евстафий называется исповедником, потому что претерпел мучения за Христа еще в эпоху гонений на христиан со стороны языческих императоров29. Действительно, в пользу последнего понимания слов Афанасия говорит, прежде всего, контекст его речи. А за верность показания самого Афанасия, по нашему мнению, служит достаточным ручательством то соображение, что Афанасия следует считать осведомленнейшим лицом в биографии антиариан и особенно Евстафия30.

Однако есть среди ученых лица, пытающиеся в пользу только отмеченного понимания термина «исповедник» привести и выписанные нами слова Златоуста31. Итак, насколько правы эти последние? – Мы склонны думать, что контекст речи Златоуста говорит как раз в пользу обратного понимания термина, именно – Евстафий исповедник (мученик по выражению Златоуста) за имя Христово, как человек 1) готовый потерпеть и 2) действительно потерпевший от ариан (а не язычников). На свидетельстве Златоуста, поэтому, естественнее бы было базировать Loofs'у – защитнику последнего понимания термина32, хотя он этого не делает.

Если наше понимание слов Златоуста верно, то получается между Златоустом и Афанасием полное противоречие. А в таком случае спрашивается, показание которого из этих 2-х отцов вернее? Мы лично уклоняемся от ответа на поставленный вопрос. Заметим лишь одно, что поступить грубо т.е. зачеркнуть, как ложное, показание одного какого-нибудь отца, в данном случае Златоуста, нельзя. Никогда не следует забывать, что Златоусту, как клирику антиохийской церкви и лицу близко стоявшему к св. Мелетию, тоже должна была быть достаточно хорошо известна биография Евстафия33.

Оставляя, таким образом, открытым вопрос о смысле, с которым должен быть соединяем эпитет исповедника в приложении к Евстафию, мы, за полнейшим отсутствием сведений, оставляем открытым и еще ряд соприкосновенных с этим вопросов. Мы разумеем вопросы о том: где застигло Евстафия гонение со стороны язычников, если встать на сторону первого понимания термина «исповедник»; и далее, – клириком или мирянином претерпел Евстафий мучение за Христа, а если клириком, то, частнее, на какой степени церковной иерархии34.

Что же касается того, какое именно из гонений языческих императоров на христиан Евстафий испытал (если это только факт), то, несомненно, всего вероятнее здесь разуметь гонение или Диоклетиана, или Лициния35.

В темноте условного и предполагаемого ощупью двигаясь далее, биограф Евстафия на некоторое время попадает в полосу света фактов, полосу, впрочем, настолько узкую, что общий всей биографии антиохийского епископа фон полутьмы сохраняется и здесь...

Бл. Иероним утверждает, что Евстафий, до епископствования в Антиохии, «управлял церковью Сирийского города Беррии36». А по свидетельству Феодорита, в это время он получил от Александра Александрийского известное послание об Арии37. Датировать последнее событие можно 319–320-м г.г.38

Эти два свидетельства, естественно, вызывают вопросы: когда был избран на беррийскую кафедру Евстафий, кому он наследовал здесь, как управлял Евстафий вверенной ему паствой? Но все эти вопросы пока так и останутся ими...

До которых пор оставался Евстафий беррийским епископом нам достоверно неизвестно. На этот счет существует несколько мнений, к обозрению которых и обращаемся.

По Феодориту, поразительно редкое в древней церковной практике перемещение епископа Евстафия с одной кафедры на другую произошло когда то до 1-го вселенского собора39. Между тем Созомен представляет это перемещение всецело делом собравшихся в Никее отцов40. Промежуточным является мнение, проводимое Феофаном Хронографом41и Никитой Хониатом42. С их точки зрения на антиохийскую кафедру Евстафий был избран действительно ранее I собора. Но, по Хониату, Евстафий, хотя и paulo ante, однако communi eorum qui convenerant (т.е. на Никейский собор) calculo dignus apostolica sede habitus fuerat, atque idcircoo e finitima Berroea Antiochiam evocatus. По Феофану же на Никейском соборе было утверждено43это избрание44.

Оставляя без разбора 1-е и 3-е из отмеченных мнений, сделаем попытку оценить показание Созомена, потому что такое или иное отношение к этому последнему свидетельству обусловливает и отношение к 2-м первым.

Ceillier45, опровергая Созомена, обращает внимание на то противоречие, в которое встает по отношению к самому себе I-й собор, если признавать фактом перемещение именно им Евстафия с беррийской на антиохийскую кафедру46. – Boschius47критикует Созомена его предыдущим показанием, по которому Евстафий Никейским собором был переведен на Антиохийскую кафедру, пустовавшую, «вероятно, от того, что гонение не позволяло совершить рукоположение»48. – Мы, с своей стороны, позволяем себе обратить внимание 1) вообще на путанность в этом месте истории Созомена49и 2) на слова Златоуста, согласно которым Евстафий был уже на антиохийской кафедре, когда арианство только еще начало распространяться из Египта по другим странам50.

За всеми недочетами хронологическое указание Созомена имеет одно значение. Оно не позволяет, вследствие своего намека на гонение, относить время избрания Евстафия слишком далеко назад, так как лишь в 323 г. Константин сделался единодержавным властителем империи и eo ipso прекратились всякого рода давления, которые оказывал на христиан восточный правитель Лициний.

Итак, беспристрастная оценка побуждает признать большую основательность первого утверждения.

В таком случае возникает вопрос, кем был избран Евстафий? – Думается, нет особенных препятствий комментировать слова Феодорита: «архиереи, священники и весь христолюбивый народ поставили этого мужа (т.е. Евстафия)»51в том смысле, что избрание совершилось на каком-нибудь соборе сирских епископов при участии клира и мирян антиохийской церкви52. Любопытную подробность сохранил Феодорит. Избрание Евстафия совершилось «против воли» этого последнего.

В объяснении же мотивов, по которым Евстафий был переведен в Антиохию, предположительно можно сказать, что исповедничество Евстафия и важность антиохийской кафедры являлись в данном случае существенными стимулами.

Но, на чье место был избран Евстафий и как частнее определить время его избрания?

Созомен предшественником Евстафия, как сказали, считает Романа53, Феодорит – Филогония54, Иероним – Павлина55. Несогласие между древними, естественно, породило полнейшее разногласие в новое время. Глубоко истинны, поэтому, слова Loofs'a – «спорно, за кем следовал Евстафий»56.

Впрочем Loofs признает одинаково спорным и вопрос о том, когда именно был избран Евстафий57?

Действительно, отсутствие определенных сведений о предшественнике Евстафия, а если и признавать таковым или Филогония, или Павлина, то неизвестность, в тесном смысле, года их смерти, совершенно вырывает из под ног исследователя почву. Отсюда Du-pin58годом избрания Евстафия считает 323–4; по Ceillier'у59Филогоний умер до 323 г., а Евстафий избран до 325; Boschius60полагает, что это произошло после мая или сентября 324 г.; Fessler61и все, разделяющие мнение Созомена относительно избрания Евстафия62, само собою разумеется, датируют событие 325 г. Loofs63, хотя и не указывает определенно года избрания Евстафия, но утверждает, что Филогоний (по нему, предшественник Евстафия) умер 20 декабря не ранее 322 г., тогда как проф. Спасский64, ссылаясь на Schwartz'a65, смерть Филогония (по нему, тоже предшественник Евстафия) датирует 24 декабря 324 г.

С своей стороны считаем нужным отметить еще, что, при установке искомой даты, никогда не следует упускать из виду 1) свидетельства Феодорита о получении Евстафием Александрова послания еще в сане епископа беррийского66и 2), хотя и не совсем определенного, указания Златоуста (на которое ссылались выше) относительно времени, в которое Евстафий епископствовал уже в Антиохии67.

Евстафий вступил в управление Антиохийской церковью, когда, выражаясь образным слогом Златоуста68, «болезнь эта (арианство), как некоторая сильная зараза, поднялась из стран Египта; потом, пройдя промежуточные города, скоро вторглась и в Антиохию».

Зорко следил антиохийский епископ за развитием арианства и всячески стремился обезопасить от него свою церковь. Еще до вторжения арианства в пределы Антиохии, сколько можно судить на основани слов Златоуста69, он, особенно в виду близкой опасности, укреплял своих пасомых в православии. Это первое. А потом он одушевлял сопастырей на предстоящую им борьбу и убеждал их быть бдительными в отношении к надвигавшейся ереси, сам, в этих целях, «посещая все места».

Круг деятельности Евстафия в указанном направлении не ограничивался пределами Антиохии. Стимулом для Евстафия в данном случае служила его мысль, что «если должно творить молитвы за вселенскую церковь, то тем более должно проявлять и попечение об ней о всей»70. Поэтому он «повсюду» (т.е. вероятно, в те церкви, куда простиралось духовное влияние антиохийской кафедры71рассылал людей, которые имели предохранять верующих от заражения арианством. Так Евстафий заботился «не о той одной церкви, которая вручена ему Духом, но и о всей церкви по вселенной»72.

Скудны, но, за полным почти отсутствием сведений по данному предмету, тем драгоценнее для нас эти показания Златоуста относительно антиарианской деятельности Евстафия...

Одним из эпизодов борьбы Евстафия с арианством нужно считать и его участие на I-м вселенском соборе, количество присутствовавших на котором епископов он определяет приблизительным числом 270, а не традиционным 31873. – Сам по себе этот факт, отмеченный древними, никем из писателей нового времени не оспаривается. – Разногласие в данном случае существует по вопросам о председательстве Евстафия на соборе и произнесении им приветственной речи Константину Великому.

Вопроса о том, был или не был Евстафий председателем на Никейском соборе, и не поднималось бы, а, при условии возникновения, решить его не представляло бы никаких трудностей в том случае, когда бы мы имели акты I собора. Но их, если бы они даже вообще существовали74, не сохранилось. Нет у нас и определенных свидетельств об этом современников. Отсюда позднейшие догадки на этот счет частью совершенно висят в воздухе75, частью покоятся на довольно проблематичных основаниях, часть опираются на свидетельства уже поздние.

Гипотеза об Евстафии, как председателе Никейского собора, подходит под первую76и последнюю категорию. Нужно заметить, что впервые этим именем Евстафий называется только в V веке, не считая бл. Феодорита, который высказывается в данном случае недостаточно определенно77, Иоанном антиохийским (429–442)78, епископом Константинопольским Проклом (433–446)79, Факундом Гермианским80, папой Феликсом III (483–492)81. Из древних писателей такого же мнения держится Никифор Каллист82. – Разделяемое весьма многими, писавшими об Евстафии в новое время83, это воззрение, на наш личный взгляд, в силу приведенных выше соображений, по меньшей мере спорно.

Если Евстафий и принадлежал к тем, выражаясь словами Евсевия84, τοῖς τής συνόδου πϱοέδϱοις, которым Константин, после произнесения, при открытии собора, своей речи, παϱεδίδου τόν λόγον, то или в качестве митрополита85, или в том смысле, какой придают спорному термину Евсевия Friedrich86, Wolff87и Bernoulli88– Πϱόεδϱοι же обладали, как выяснил Gelzer89, правом не председательствования, а первого голоса при обсуждении каждого вопроса.

На пороге к общему признанию стоит решение в определенном смысле вопроса о произнесении Евстафием императору приветствия на соборе.

Подавляющее большинство писателей и ученых в решении этого вопроса следовало Феодориту, категорически заявляющему в своей истории, что «Евстафий... первый увенчал главу царя цветами похвал и возблагодарил неусыпное попечение его о предметах божественных»90. Boschius усиливается даже в соответствующем смысле истолковать известное выражение Иеронима91, по которому Евстафий первый из антиохийских епископов громко затрубил военную тревогу против Ария92.

Но на ряду с показанием Феодорита еще в древности Созомен93открыто лицом, приветствовавшим Константина на I-м соборе, называл Евсевия Памфила. Такое же понимание сообщает соответствующему месту94из Евсевиевой «Жизни Константина» и автор заглавий к этому последнему сочинению95. Косвенно на себя, как произносившего приветствие, указал здесь даже сам Евсевий, но именно косвенно, что и повело к ряду недоразумений.

Лицо, приветствовавшее царя, там называется «занимавшим первое место с правой стороны»96. Большинство ученых, очевидно, под давлением Феодорита, усматривало здесь Евстафия. Делались даже попытки, правда малоудачные, объяснить такой именно modus выражения Евсевия97. Однако уже Valesius98высказался в пользу большей правдивости показания Созомена99. А в самое недавнее время Cavallera произнес решительное суждение по данному вопросу. Согласно его мнению, принятие утверждения Феодорита возможно, лишь «благодаря ложному толкованию Жизн. Конст. III, 11, когда (сам) автор заглавий приписывает эту речь Евсевию Кесарийскому100".

Передаваемый же Григорием Кесарийским и дошедший до наших дней текст настоящей речи Евстафия не может иметь ни малейшего значения при решении интересующего нас в данный момент вопроса по причине отрицательного отношения в науке к его подлинности101.

В чем частнее выражалось (если только оно выражалось) участие Евстафия на соборе в Никее, нам ни откуда неизвестно102. Евстафий, по словам Феодорита, и сам «описывал соборные деяния103», но этого описания до наших дней в целом виде не дошло. Делать же какие бы то ни было заключения относительно участия Евстафия на соборе на основании уцелевшего у Феодорита отрывка этого сочинения и предполагаемой некоторыми104парафразы из него почти не представляется возможным105.

Что же касается передаваемого Геласием Кизичским (Historia concilii Nicaeni) спора св. Евстафия на I соборе с некоторым философом по вопросу о творении человека, то он не признается подлинным106.

Через несколько времени после собора Никейского107Евстафий созвал собор в Антиохии. Предметом занятий собравшихся здесь 25 (28, по Tillemont'у108) восточных епископов, подчиненных антиохийскому патриархату, было восстановление единства в церкви самой Антиохии. Это единство будто бы было нарушено уходом или низложением Евстафиева предшественника (по этой версии) – Павлина109.

Есть и еще одно свидетельство о деятельности Евстафия за это же время. Церковный писатель XI-го века ученый инок грузинского монастыря близ Антиохии Ефрем Мцире, на основании антиохийских хронографов, утверждает, что посланным в Грузию (Константиином Великим), для крещения народа, епископом «был ни кто иной, как святой Евстафий, патриарх антиохийский, который и рукоположил грузинам католикоса-архиепископа110». «Несомненные, согласно утверждению преосв. Кириона111, исторические документы на грузинском, греческом, сирском и сербском языках» говорят за показание Ефрема, поскольку утверждают, что христианство, иерархию и церковно-административные учреждения Грузия получила из Византии в начале IV века. Подкрепляющими свидетельство Ефрема являются приводимые им факты. Так, до времен антиохийского патриарха Феофилакта (741–751) рукоположение католикосов грузинских и освящение мvра для Грузии происходило только в Антиохии. после же получения грузинской церковью автокефалии она, с одной стороны, продолжала уплачивать дань антиохийскому престолу, а, с другой, на службах в Грузии поминалось имя патриарха антиохийского, который, в исключительных случаях (возникновение беспорядков и ересей), даже проявлял над грузинской церковью свою власть112.

Время путешествия антиохийского епископа в Грузию преосв. Филарет113, на основании местных памятников, относит к концу 326 г. – Насколько точна настоящая дата – судить не беремся. Однако несомненно, что это время падает на 20-е годы IV-го столетия.

Прошло всего 3 года после окончания 1-го вселенского собора, как уже начались обнаруживаться зловещие признаки антиникейской реакции114.

Св. Евстафий был первой жертвой этой реакционной паники, охватившей на протяжении нескольких десятилетий Восток.

Философию той исторической трагедии, героем которой является антиохийский епископ, представляют в таком виде. – В силу известных обстоятельств115реакционная, по отношению к никейской, партия никоим образом не могла открыто осудить учения о единосущии, провозглашенного на 1 соборе, и выступить против установленного им символа при жизни Константина Великого. Отсюда политика антиникейцев116, естественно, должна была направиться против наиболее ревностных защитников «ὁδμοούσιος'a» с рассчетом, по освобождении от этих подозрительных лиц церкви, «потом на свободном поле построить новые формулы взамен никейских117".

В применении к Евстафию обстоятельства для антиникейской партии складывались как нельзя лучше.

Как скоро Евстафий заметил начавшееся на Востоке оппозиционное направление по отношению к никейскому вероопределению, он первый из антиохийских епископов118выступил на литературную борьбу с реакцией. Выпущенное Евстафием к этому времени в свет предисловие к толкованию Притч. 8:22119, – предисловие, в котором он поражал ариан, по словам Cavallera120, «является настоящим манифестом», объявлявшим поход против ариан и призывавшим под знамена «единосущия» всех приверженцев этого последнего учения.

Борьба скоро из литературы была перенесена в жизнь. Евстафий отказался принять в церковное общение нескольких лиц, изменивших никейской вере121. Это обстоятельство, несомненно, еще сильнее настроило против Евстафия ариан122.

Дело не ограничилось сказанным. – Вскоре вспыхнула полемика между Евстафием и Евсевием Кесарийским. Евстафий обвинил Евсевия, выражаясь словами Сократа и Созомена, в искажении Никейской веры. Последний, в свою очередь, предъявил к Евстафию обвинение в савеллианстве123.

Восточные епископы, по понятным соображениям, чутко прислушивались к этой полемике. Будучи же в своей массе настроенными оппозиционно по отношению к учению о единосущии124, они в душе, или открыто, становились на сторону Евсевия.

«Обвинение Евстафия в савеллианстве, пишет проф. Спасский125, сформировалось само собою и осуждение его было неизбежно».

Но должно было пройти несколько времени, прежде чем дело Евстафия достигнет своей естественной развязки, – времени, необходимого для того, чтобы, выражаясь канцелярским слогом, оформить дело.

По возвращении из ссылки Евсевий Никомидийский и Феогнист Никейский скоро опять вошли в фавор Константина.

Почувствовав под ногами достаточно твердую почву, они приступили теперь к осуществлению своего коварнейшего плана, направленного против Евстафия.

Под предлогом посещения воздвигавшихся Константином в Палестине базилик они, с его согласия, отправились в Св. Землю. Там они «увиделись с своими единомышленниками»126, развернули пред ними свои планы и из Палестины уже вместе в 330 г.127явились в Антиохию. «Предлогом прибытия постороних епископов, говорит бл. Феодорит, выставлялась честь сопровождения Евсевия128"

«С величайшим усердием» и «братским добросердечием» принятое в Антиохии Евстафием, это «беззаконное сборище129», полный состав которого, по свидетельству «Истории» несколько преувеличивающего130Филосторгия, простирался до 250 епископов131, открыло суд над Евстафием.

Все писатели древности132в общем сходятся на признании, что истинная причина суда над Евстафием – это мужественная защита им никейской веры133. Но в вопросе о том, как мотивировано было на соборе обвинение, среди них, если даже не считать довольно темного показания самого Сократа134, полное разногласие. В то время, как Иероним135, Феодорит136, Филосторгий137и, пожалуй, Созомен138утверждают, что Евстафия обвинили в безнравственном поступке139, другие (Георгий Лаодикийский140) очень определенно высказываются в том смысле, что обвинение было направлено против его учения.

Особняком от всех остальных в суждении по данному предмету стоит Афанасий, поскольку, с нашей точки зрения, de jure он говорит о другом предмете.

В то время как прочие передают соборную мотивировку низложения Евстафия, Афанасий центральным пунктом своей речи ставит объяснение причин, по которым был сослан Евстафий Константином. «Его, пишет Афанасий, оклеветали пред царем Константином; выдуман был предлог, будто бы Евстафий оскорбил цареву матерь141".

Оставляя в стороне разбор первого и Афанасиева объяснений дела142, нам бы хотелось подкрепить несколькими соображениями справедливость второго.

Выражаясь словами Сократа, «собор низложил Евстафия, как такого епископа, который более умствовал по Савеллиеву, чем сколько учил по разуму никейского Собора». Главным обвинителем Евстафия в савеллианстве на соборе выступил его, нужно думать143непосредственный, преемник по Беррийской кафедре епископ Кир.

При противоположности 2-х последних показаний возникает вопрос, к решению которого, мы склонны думать, и сводится все дело: достаточно ли было такого, как у Георгия Лаодикийского, обвинения для того, чтобы Евстафий был сослан Константином? Ведь весь процесс судопроизводства над Евстафием, строго говоря, необходим был едва ли не для одного Константина, потому что император являлся, так сказать, единственным внешним стеснением, ограничивавшим, хотя отчасти, простор антиникейцев на пути их триумфального шествия.

В пользу положительного ответа на вопрос, помимо недостатков, которыми страдают все прочие объяснения причин ссылки, нас располагают следующие соображения.

Известно, что Константин Великий смотрел на Никейский собор, как на лучшее дело своего царствования. Он во всю жизнь относился к нему самому и деятелям собора с уважением. Константин даже умирал «с завещанием на устах возвратить Афанасия144». Тем благослоннее было его отношение к собору в начальные годы антиникейской реакции, в те годы, когда происходило дело Евстафия. – Если мы присоединим к этому вообще заметное в Константине стремление к церковному миру145и его попытки всячески охранять этот мир146, то необходимость вынуждает нас признать вполне достаточным для цели антиникейцев обвинение Евстафия именно в большем мудрствовании этого последнего по Савеллиеву, чем по разуму никейского собора. При таком modus'е обвинения Евстафия задевались сразу обе отмеченные слабые струны Константина. – Доверие же, в которое вкрались у императора главы антиникейства, и, быть может, некоторые другие рассчеты их окончательно147обеспечивали ход дела в желанном для реакции смысле148.

Внешние обстоятельства еще раз в жизни Евстафия сложились для него самым неблагоприятнейшим образом.

По случаю низложения Евстафия и избрания на его место Евсевия Кесарийского Антиохия разделилась на 2 противоположных партии, чернь возмутилась, так что дело едва не дошло «до мечей». Полного разгрома города не допустило лишь благоразумие Евсевия, отказавшегося от избрания, и вступление в Антиохию отряда войск. «Это самое, замечает Созомен, много повредило Евстафию в глазах царя; ибо... (Константин) весьма разгневался и подозревал, что виновником возмущения был он149".

Евстафий был низложен150. «Спокойно перенес он это оскорбление»151и, согласно императорскому декрету, отправился в ссылку вместе со множеством пресвитеров и диаконов152. Архиеп. Филарет153, Kihn154, Ceillier155датируют событие 331 г.

Предварительно Евстафий, по словам Златоуста, «призвав всех (очевидно, клириков), увещевал не отлучаться, не уступать волкам (т.е. арианам) и не предавать им паствы, но оставаться внутри, заграждая им уста и обличая их, а простейших из братьев утверждая»156.

Низложение Евстафия было чревато последствиями и, благодаря этому, являлось событием громадной церковно-исторической важности. Оно послужило началом известной в истории церкви IV-V вв. антиохийской схизмы...

О месте ссылки наши источники дают довольно разноречивые сведения. Будучи все согласны в том, что Евстафий был сослан «в западные пределы государства»157, одни из них указывают на Фракию158, другие159на Иллирик160, Иероним161называет даже город, служивший местом ссылки, – это Трайянополь во Фракии. – Из новых писателей отметим Tillemont'a, предполагавшего, что Евстафий сначала пробыл несколько времени в Трайянополе, а потом местом его ссылки служили Филиппы в Македонии162.

Нам лично кажется, что показанию Златоуста, по не раз уже высказанным соображениям, всего более следует доверять, особенно в виду того, что его подкрепляет еще свидетельство, не менее других древнее, но более всех их определенное (Иеронимово). Что же касается тоже довольно положительного показания Феодора чтеца и пр., на которых опирается Tillemont, то, думается, этим авторам смело можно даже не доверять, прежде всего как писателям позднейшим. А потом на Филиппы, как место ссылки, они указывают в виду хорошо известного им факта перенесения именно оттуда мощей святого в Антиохию. Мы склонны даже считать этот факт посылкой, из которой выводят указанные писатели известное следствие. Но вот вопрос: вытекает ли из их посылки то следствие, которое они выводят, при достаточно ясном, повторим, на этот счет указании едва ли не современников Евстафия?..

Последовавшая за собором 330 г. ссылка Евстафия совершенно изгладила его имя со страниц истории.

Осенью того же 337 года, в конце мая (22) которого скончался Константин Великий, его сыновья и преемники, на общем их съезде в Паннонии, постановили «возвратить обратно на кафедры всех сосланных в предшествовавшее царствование епископов»163. – Однако мы не видим Евстафия возвратившимся в свою Антиохию.

Происходят соборы Римский (341), Филиппопольский (343) и Сардикийский (343–344). Не говоря уже о том, что Евстафий на них не присутствует, не замечается164даже из деятельности соборов, чтобы он в то время находился в живых.

Около 358 г.165, пишет свою, так называемую, «историю ариян» Афанасий и в ней речь об Евстафии ведется в прошедшем времени166.

Наконец Юлиан Отступник (361–3) в самом начале своего царствования возвращает на прежние кафедры всех епископов, сосланных Константином, и опять Евстафий не возвращается.

Все это, взятое вместе, дает, хочется думать, веские основания считать предельным сроком смерти Евстафия 337 г.167

Очевидно, более резкий, чем в Сирии, фракийский климат скоро окончательно порвал, быть может уже отчасти надорванную, жизнь антиохийского епископа168. Но Евстафий вечно будет жив в истории, особенно благодаря своим, хотя и плохо, и мало сохранившимся, но тем драгоценнейшим для нас, произведениям.

К речи о них мы в дальнейшем и переходим.