Предисловие. А. А. Гусейнов.
Предлагаемая читателю книга «Философия права Пятикнижия» родилась в рамках «Междисциплинарного центра философии права» (МЦФП). Она является показательной для общего направления и целей его деятельности.
МЦФП — научно–просветительское объединение, созданное Институтом философии РАН, Институтом государства и права РАН, Московско–Петербургским философским клубом совместно с судьями Конституционного суда РФ. Его цели не исчерпываются тем, чтобы привлечь внимание общества к философии права, объединить вокруг этой темы усилия философов и юристов, исследователей и практикующих гуманитариев, хотя и эти цели, разумеется, сами по себе также важны и актуальны. Более существенно иное. В основе деятельности МЦФП лежит общее убеждение, согласно которому философское осмысление права в конкретных условиях нашей страны означает одновременно преодоление инструменталистского подхода к нему, рассмотрение права не просто как средства, а прежде всего как одного из важнейших составляющих в системе высших ценностей человеческого существования.
Что право и закон — не одно и то же, что право выше закона, с этим, по крайней мере, в общей постановке, согласны все. Но остаются открытыми вопросы о том, в чем конкретно обнаруживается это различие, как право реализует свою роль критической инстанции, позволяющей страховать общество от неправовых законов, а правовые законы — от их деформирования правоприменительной практикой, как удерживать напряжение между правом и законом в разумных пределах и добиваться того, чтобы апелляция к праву не оборачивалась беззаконием, а приверженность «диктатуре» закона не становилась циничной формой бесправия. Право — это мера свободы человека, воплощаемая во всей сложной юридической практике общества. Оно в этом смысле является величиной исторической и абсолютной одновременно: оно исторично, ибо отражает реально достигнутую возможную степень свободы; оно абсолютно, ибо исходит из признания безусловной ценности свободы личности и необходимости ее постоянного расширения. Смысл права состоит в том, чтобы юридическая практика была выражением общей воли, стояла на страже человеческого достоинства всех лиц, образующих общество, а не была узурпирована какой–либо частью последнего.
Богиня правосудия предстает перед нами с закрытыми глазами. Она вершит суд, невзирая на лица. Она реализует уравнивающую (в аристотелевом понимании) справедливость, и потому ей безразлично, о каком конкретно лице идет речь, но ей это только потому безразлично, что все лица ей равно, одинаково дороги. Она безразлична к лицу, но не к человеку. Совершенно ложным является представление о праве как механическом, бездушном механизме общественной жизни. В действительности оно представляет собой одно из одухотворенных и одухотворяющих начал совместного человеческого существования. Нет лучшего признания и обоснования этой истины, чем обращение к библейским истокам философии права. Такое обращение в свою очередь можно рассматривать в качестве теста на правомерность расширительного толкования философии права — толкования, которое раздвигает ее устоявшиеся хронологические и дисциплинарные границы. Конкретные утверждения и выводы, содержащиеся в отдельных статьях, могут вызвать возражения, быть оспорены. Но несомненными, на мой взгляд, являются правомерность самой темы и центральная идея книги, показывающая, что становление права было связано с идеей справедливости, воплощало восхождение общества на принципиально новый уровень исторической — и коллективной, и индивидуальной — свободы.
