
Крещение Господне
Омовение водой — это окончание Ветхого Завета, приготовление к завету Новому. Новозаветное крещение, которое примут люди из рук Христа, соединит их со Спасителем гораздо крепче, чем омовение в водах Иордана.
Журналист.

Омовение водой — это окончание Ветхого Завета, приготовление к завету Новому. Новозаветное крещение, которое примут люди из рук Христа, соединит их со Спасителем гораздо крепче, чем омовение в водах Иордана.

Капает кровь Твоя на землю, Ты стоишь и молча слушаешь меня — а я бормочу торгования, подсчитывая, во сколько мне обойдется Твое прощение. От чего я должен отказаться, а что мне позволительно оставить, чтобы не иметь больших проблем.

Нельзя сказать, что после причастия апостолы меняются к лучшему. Они трусят, бросают Учителя, не верят Магдалине, прибежавшей с радостной вестью: «Он воскрес!» Какими были, такими и остались.

Каково же было Христу, пришедшему ад разрушить, пришедшему спасти и привлечь к Себе всех-всех, видеть, как родной ученик, один из ближайших, топит себя с головой?

Теплый запах мира на весь дом — запах даже нескольких капель держится долго, долго, дольше, чем осталось самой жизни...

Великий понедельник — начало пути в Иерусалим, пути на Страсти. Что чувствовал Христос в этот день?

И дурное «не парься», и всецелое завиновачивание одинаково лишают человека главного. Не дают принять от Бога исцеление и зримо ощутить, как Его любовь и милосердие меняют и исцеляют тебя.
Целиакия – болезнь неизлечимая и очень мучительная. При этом ею невозможно заразиться. Больной целиакией страдает в одиночестве, не представляя опасности ни для кого, кроме своих потомков. С целиакией можно жить – но это трудная жизнь по непростым пр...

Возможно, уже наступает момент, когда христианам надо всерьез задуматься — где та самая грань, за которую ни в коем случае нельзя. Когда надо сказать «стоп, хватит» — и пренебречь терпимостью и всепониманием ради верности.

История Иуды Искариота — одна из самых трагичных в истории. Но как такое могло случиться с одним из учеников Христовых? Таким вопросом задается Дарья Сивашенкова, автор книги «Вот Иуда, предающий меня. Мотивы и смыслы евангельской драмы».

Возможный самосуд наводит на меня еще больший ужас. Я слышала рассказы о таком в «лихие-святые 90-е».

Как нежность принимали и принимают за сентиментальность, так жалость принимают за причитания или скрытое осуждение.