Из этюдов о Я. Бёме

«Из этюдов о Я. Бёме» — две статьи Бердяева: «Учение об Ungrund» (кроме изложения этого учения здесь также читатель найдет мини-очерк биографии Бёме и его влияния на последующую ему мысль) и «Учение о Софии и андрогине Я. Бёме и русские софиологические течения». Присовокупляем сюда же две рецензии Бердяева на книги о Бёме, а также обширные выписки из всех крупных книг Бердяева, где упоминается Бёме (можно было бы сказать, что предлагаемая книга включает вообще все бердяевские материалы о Бёме, если — что весьма вероятно — не предположить, что Бердяев писал о Бёме в статьях, не входящих в его авторские сборники: эти последние мы не прорабатывали). Бёме — помимо того, что это вообще одна их центральный фигур христианской философии — крайне важный мыслитель для Бердяева, которого он всегда особо выделял. Бердяев о значении Бёме писал:

«Бёме должен быть признан основателем философии свободы, которая есть настоящая христианская философия. С Бёме начинается новая эра в истории христианской мысли. Влияние его огромно, но внешне не бросается в глаза, он действует как внутренняя прививка. Мысль его остается антиномической, не подлежащей логическому уяснению. Но нравственная воля его чиста, ни на одно мгновение не отравлена внутренним злом. Бёме — благочестивый христианин, горячо верующий, чистый сердцем. Менее всего Беме был «еретик» по состоянию своего сердца, по духовной своей направленности. На учение Бёме, конечно, лежит печать некоторой ограниченности своей эпохой, эпохой реформации и ренессанса, своим вероисповеданием, своим народом, — он мыслил как типичный германец. Но он же более других вырывался из тисков этой ограниченности. У Бёме была некоторая спутанность его созерцаний, страшная усложненность их астрологическими их алхимическими учениями и терминологией. Но было у него и чистое видение истины. Он ясно видел тьму, зло, борьбу, противоречия бытия и видел божественную премудрость, девственную чистоту, свет. Он был человек опьяненный Богом и божественной мудростью. Все существо его обращено к сердцу Иисуса Христа. Значение Бёме для христианской философии и христианской теософии я вижу в том, что он пытался своим созерцанием преодолеть власть греческой и латинской мысли над христианским сознанием. Богословие, и не только католическое, так срослось с греческой мыслью, с платонизмом, аристотелизмом и стоицизмом, что посягательство на навыки этой мысли представляется посягательством на христианское откровение. Этому мышлению не удавалось разрешить проблему личности, проблему свободы, проблему творческой динамики. Я думаю, что в христианской философии преодолен должен быть не только аристотелизм, но и платонизм, как философия статическая и дублирующая мир, неспособная осмыслить тайны свободы и творчества. Бёме по-видимому первый в истории человеческой мысли поставил свободу в первооснову бытия, глубже и первичнее всякого бытия. И это было чревато огромными последствиями для истории мысли».