Пост в Библии. Иоанн Креститель: узнать Мессию

Вместе с библеистом Владимиром Сорокиным погружаемся в историю поста в Библии и соотносим это со своей духовной практикой.

Мы сегодня привыкли к многодневным постам, во время которых наш пищевой режим обычно меняется: мы отказываемся от мясной и молочной пищи, а иногда и от некоторых других ее видов. В Библии практически нет упоминаний о постах этого рода, но есть примеры тех, кто питался так на протяжении или достаточно длительного времени, или даже бо́льшую часть жизни.

Одним из таких примеров является Иоанн Креститель. О его жизни мы знаем не так много. Известно лишь, что он достаточно долго прожил «в пустыне» (Лк 1:80).

Некоторые исследователи новозаветных книг предполагают, что пребывание «в пустыне» означало жизнь в ессейской общине Кумрана, где Иоанн имел возможность познакомиться с практикой ессейских постов. Как бы то ни было, когда впоследствии он выходит на проповедь, он, живя в пустыне, питается саранчой («акридами») и диким медом (Мф 3:4). Очевидно, с нашей точки зрения такой режим питания представляет собой достаточно строгий пост, а Иоанн так жил, вероятно, не один год, по крайней мере, до момента своей встречи со Христом, Которого он узнал, принял и, по собственной Его просьбе, омыл так же, как омывал всех других, кто приходил к нему для омовения.

В чем же был смысл этого поста? Можно, конечно, было бы сказать, что в пустыне, кроме саранчи и дикого меда, вообще нельзя было найти ничего съестного, так, что у Иоанна просто не было в этом отношении выбора, но это не совсем так: ни в Иудее, ни в Самарии не было таких пустынь, которые отделяли бы их обитателей от населенных мест на много дней, да к тому же и Иоанн не оставался один, по крайней мере, с момента своего выхода на проповедь.

Совсем напротив: его постоянно окружает множество народа, и при желании он, конечно, мог бы найти себе пищу более сытную и разнообразную. Как видно, дело не в условиях жизни как таковых: такой, с нашей точки зрения, постный режим питания был выбором Иоанна, а не вынужденной необходимостью.

Едва ли надо тут предполагать и следование ессейской традиции и ессейским правилам: когда Иоанн вышел на проповедь, он был уже весьма далек от ессейских представлений. Для ессеев спасение было возможно лишь в их собственных общинах, они именно себя считали тем избранным остатком, ради которого придет Мессия, и ради сохранения чистоты, как они ее понимали, ессеи и уходили от мира. Иоанн между тем ничего не говорит приходящим к нему об уходе от мира, он, наоборот, учит их, как жить в мире, чтобы, когда Мессия придет, быть готовыми Его встретить (Лк 3:1–18).

В чем же тогда был смысл этого, с нашей современной точки зрения, поста, длившегося много месяцев, если не лет? В чем состояла задача, которую предстояло решить Иоанну?

На первый взгляд кажется, что задачей этой была та проповедь, которую он вел, обращаясь к приходившим к нему людям разных сословий и званий. В самом деле: Иоанн наставляет и сборщиков налогов (мытарей), и солдат, и обычных людей, задающих ему вопрос о том, что делать и как жить в свете грядущего прихода Мессии.

Однако, как вскоре станет ясно, главной его задачей были все же не эти поучения, а встреча Самого Мессии. Он ведь пришел к Иоанну не в блеске Своего божественного величия, а как бы инкогнито, смешавшись с толпой так, чтобы Его невозможно было отличить от обычного человека, и омывается Он вместе со всеми, как бы скрываясь среди других (Лк 3:21–22). Конечно, открывшееся небо, Дух, нисходящий на Спасителя, и небесный голос не заметить было невозможно, но лишь для тех, кто мог все это видеть.

Много ли было таких? С уверенностью можно говорить об одном: о самом Иоанне. Возможно, все, сказанное в Евангелиях о небесном голосе и о нисходящем Духе, является именно его свидетельством, хотя, конечно, об этих событиях мог рассказать Своим ученикам и Сам Иисус. Важно, однако, отметить, что Иоанн узнает Иисуса еще до того, как раздался голос с неба и явился Дух; он даже не хочет омыть Иисуса, понимая, что это он, Иоанн, должен принять омовение от грядущего Мессии, а не наоборот, и лишь прямо высказанная просьба Спасителя заставляет его совершить омовение (Мф 3:13–17).

Вот эта встреча, это узнавание и было целью всей жизни Иоанна, включая тот пост, которым он постился много дней. Пост играл здесь роль более важную, чем может показаться на первый взгляд: он был частью приготовления к встрече, к тому, чтобы узнать идущего навстречу Иоанну Мессию. В самом деле: чтобы увидеть в Иисусе Мессию, мало было просто увидеть Его физически: ведь в этом отношении Он ничем не отличался от других людей.

На взгляд обычного человека, Он Сам был таким же обычным человеком, идущим среди прочих к пророку, чтобы принять от него очистительное омовение.

В этом смысле показательно, что нигде в Евангелии не упоминается о том, чтобы кто-нибудь увидел в Нем нечто необычное, такое, что привлекло бы к Нему чье-нибудь внимание, кроме самого Иоанна. Все окружающие видели в Нем самого обычного, ничем не выдающегося человека. Внимание на Него обратили лишь тогда, когда Иоанн указал на Него как на Мессию.

Конечно, такое поведение Иисуса не было случайным: это был своего рода экзамен, тест на готовность увидеть то, чего не увидишь обычным зрением. Чтобы увидеть открывшееся небо, надо самому быть частью той реальности, которая открывается в этот момент; чтобы увидеть Царство, надо быть причастным Царству. Так было всегда, а не только теперь.

За восемь веков до Христа великий пророк, Елисей, просит своего учителя, другого великого пророка, Илию, о том, чтобы после ухода учителя он, Елисей, его ученик, получил бы силу духа Илии. Ответ кажется на первый взгляд несколько загадочным: если увидишь мой уход, обретешь мою силу, если же нет, то не обретешь (4 Цар 2:9–10). На самом деле, однако, ничего загадочного здесь нет.

Чтобы принять Божью силу, принять то Божье дыхание, которое мы называем обычно Святым Духом, нужно самому быть в Духе; внутренняя духовная динамика самого человека должна соответствовать тому, что человек этот собирается принять.

Если бы у Елисея не было этой динамики, если бы он не был причастен той реальности, куда переходил теперь его учитель, он бы не увидел ничего, и тогда не о каком принятии силы от Бога не могло быть и речи.

Между тем пост, внутренне мобилизуя человека, интенсифицирует все духовные процессы, к которым он причастен.

Конечно, в этом случае проявляется не только духовная высота человека, но и его греховность, однако если человек полон решимости сделать то, чего Бог от него ждет, он может в таком случае увидеть и приобщиться тому, что, возможно, в обычном состоянии осталось бы для него недосягаемым.

Так Иоанн узнаёт Мессию и видит открывшееся небо.