Красное колесо. Узел III. Март Семнадцатого, 2

Огромная эпопея из истории России, итоговое произведение великого писателя, где он пытается понять причины катастрофы, постигшей нашу страну в XX в. Здесь предлагается вторая часть третьего узла «Красного Колеса» — «Март Семнадцатого».

Алексей Федорович Лосев говорил о «Красном Колесе»: «Я думаю, Солженицын лучше Толстого… […] Толстой, конечно, тоже хорошо описывал, но у него не было чувства всемирного катастрофизма. А у Солженицына оно есть. […] Постой, я тебе еще вот что скажу. Мережковский в книге «Толстой и Достоевский» пишет, что Толстой гениален в изображении страстей тела, а Достоевский — в изображении страстей души и ума. А вот это уже я, Лосев, говорю: Солженицын гениально изображает страсти социальные. И в этом ему, конечно, помогает его время такое ужасное. Социальные страсти. Я читал как-то книгу одного француза, «Социальные неврозы». Там он говорит, что война, тюрьмы, преследования — это социальные неврозы. А что, в самом деле? Тут же действительно невроз, состояние, когда люди сами себя не понимают, на мелочи реагируют сильно, на сильное — мелочно. Как же иначе назвать, если Гитлер берет 60 тысяч человек и закапывает их живыми в землю. В Киеве 60 тысяч евреев бросили в одну яму, залили бензином и подожгли».

Отрывок из «Марта Семнадцатого»: «Толпа подростков, а с ними двое-трое взрослых ведут по улице арестованного городового в форме, саженного роста, вместо лица кровавая маска. Мальчишки на ходу дергают его, толкают, щиплют, плюют на него. Он, не пошатываясь, идет.

Завели в какой-то двор и донеслось несколько выстрелов».