Я ведь мог

Мы немощные, мы грешные, мы ничего не можем - так часто мыслят православные люди. Опыт показывает, что это ложные мысли. Мне потребовалось дожить почти до 37 лет, чтобы узнать то, что все нормальные люди выучивают в раннем детстве: чтобы что-то получилось хорошо, надо это просто делать. И всё. И постепенно оно получится. Как особо тупому кролику мне пришлось этому учиться на самом тупом примере - беге. Я хорошо помню, как ещё в марте 4 километра бегом для меня означали сердце, выпрыгивающее через уши, темноту в глазах и голени, намертво деревенеющие примерно на десятой минуте. А первые в жизни 10 километров 29 марта заняли больше часа и уложили меня в кровать на больше чем на сутки. Мышцы на ногах и задница болели так, словно меня обкололи ртутью. Прошло всего 4 месяца. У меня в активе два полумарафона. И я понимаю, что, если не словлю травму или не вмешается судьба, марафон я осенью пробегу и даже не заболею. Потому что сегодня за тот же час я пробежал 12 с половиной километров, после чего пошёл спокойно заниматься своими делами, прервав бег только потому, что Strava сглючила, а я (как вы можете наблюдать прямо сейчас) весьма тщеславен. Мог бы ещё долго тыгыдым-тыгыдым. И у меня вообще ничего не болит. И ужасно это обидно понимать. Я ведь мог. И машину научиться водить. И на гитаре играть. И петь. И, может, даже танцевать. И вести себя как человек. И не бояться людей так панически. И, может, даже деньги зарабатывать. Те, кто умеют, говорят, что это просто навык такой. И диссертацию мог защитить. И английский выучить. И второе высшее получить, которое я на пустом месте просрал. И жить хотя бы формально праведно (а без долгого и продуктивного опыта формальной праведности в рай только одна дорога - мученичество, ой, не хочу). А при мысли про отношения с людьми, которые не состоялись просто потому, что я не умел играть в эти игры... ыыыыыыыыыыыыыыыыыы И много чего ещё мог бы. Мог бы. И не смог просто потому, что тупо не верил, что однажды получится, и бросал попытки. Иногда именно в тот момент когда что-то начинало получаться. Эх. Эх. Эх. Когда-то у меня была теория, что ад - это когда мне покажут мою жизнь, какой она была бы, не будь я таким, какой есть. Это казалось мне некоторой тоскливой безнадёжностью и неизбежностью: ничего же не поделаешь с собой. Это по-своему полезно, ибо учит уповать на Бога и не задирать нос перед ближним. Но это половина правды. А есть вторая половина: Бог нас любит. И Он не оставил нас бессильными, Он дал нам волю и разум, тело и душу, глаза и уши, и бесконечный прекрасный мир, в котором бесконечное количество вариантов развития любого дня. И Он не дал бы нам инструменты бесполезные либо бессильные. Мы можем, и можем много. Более того, апостол говорит, что в укрепляющем Господе мы можем вообще _всё_. И нам даже позволено, собственно, всё. Не всё полезно, но и на этот счёт у нас есть кое-какие наработки.