Спеленайте меня, батюшка, иначе я за себя не отвечаю

Вопрос пеленания часто становится яблоком раздора между молодыми родителями и старшим поколением. И чем больше разница между поколениями, тем непримиримее позиции. Причем с каждой стороны найдутся и авторитеты научные, и куча встречавшихся прежде исключений из правил.

Конечно, в пеленании очень много удобств. Неспеленутый ребенок руки-ноги не контролирует, будит себя ими, мерзнет, может даже передвинуться и укатиться куда-нибудь не туда. А главное — ему непривычно: в маме было тесно, тепло, а здесь — безобразие и вольнодумство сплошное.

Поэтому спеленутый ребенок спит замечательно, долго, ровно. Но приходит время, и он начинает всеми силами из пеленок выбираться. Спокойствие заканчивается, но мы радуемся, и ребенок радуется, когда мы уже оставляем его свободным. Это норма, так Бог задумал, но человек любит перечить Богу. Особенно если думает, что служит Ему.

В нашей Церкви есть довольно много прихожан, которые похожи на таких странных детей, не хотящих вылезать из пеленок.

Их в СССР (а может, и раньше) так внутри спеленали, что хватило на всю жизнь. Наверное, остатки гипса от бюстов Ильича в эти пеленки добавляли. Больше скажу — в нашей постсоветской ясельной группе большинство воспитателей и нянечек тоже спеленуты намертво.

И эти уже в большинстве своем седовласые куколки прыгают между кроваток и считают смыслом своего труда следить, как бы кто не распеленался. Молиться только так, думать только так, отношения строить только так, преподавать можно только это, вопросов не задавать, никаких новых форм, границы старых даже не трогать, не искать... Партия за тебя всё решила, исполняй. Шаг вправо, шаг влево — попытка побега, прыжок на месте — попытка улететь.

«Батюшка, скажите, как правильно?» — самый частый вопрос. «А читать три дня молитвы перед причастием или один? А дома Евангелие сидя или стоя? А землю на кладбище класть внутрь гроба или на крышку? А куда смотреть на службе — под ноги, на алтарь или в книжку?». С упоением штудируются календари с подробным описанием, когда с маслом есть, когда без масла, а когда зубы из стакана можно и не вынимать. На робкие попытки священника сказать фразы «не важно», «как вам удобно», «по силам и желанию», «а давайте попробуем» — реакция от пугливой до нервно-подозрительной. Похоже, не прозорливый да бездуховный попался, вон пеленка ослабла и ноги подозрительно торчат. Надо духоносного искать, чтобы в бараний рог скрутил и спеленал потуже.

Не надо нам свободы, мы в Церкви 20–30 лет, но мы сами себя боимся, ветер свободы нас простудит, мы ручки и ножки до сих пор не контролируем, мы уползем и потеряемся. Да и голову там надо будет самим держать и даже думать ей.

Пожалуйста, можно нам не думать и не решать ничего? И поверх одеялка скрепами прихватите, если вас не затруднит. Спрос, как известно, рождает предложение. Так вот все радостно пеленают друг друга туго-претуго, аж судьбы трещат. И все довольны, лежим дальше, смотрим мультики…