Я, Кретова Людмила Николаевна, воспитываю Эмиля одна. Отец ребенка умер.
Мой ребенок болен с детства, диагноз — ДЦП, задержка психоречевого развития. Ему уже 15 лет.
Эта история началась в тот момент, когда мне предложили обезболить роды. Спинальная анестезия тогда была новинкой, возможно, доза оказалась слишком большой для ребенка. О том, что произошло тогда в роддоме, сейчас сложно судить объективно, но факты были такие: младенец, родившийся здоровым, после родов спал целые сутки. Новорожденный лежал в палате со мной, после появления на свет его не успели приложить к груди, он не получал жидкости. Я очень беспокоилась: ребенок голодный. «Врач не назначил – значит, не положено», — отвечала мне медсестра. Но когда малыш проснулся, он уже не захотел, точнее не смог взять грудь, не взял и бутылочку – пропали рефлексы.
В день, когда меня с сыном должны были выписать из роддома (на третьи сутки), у Эмиля начались судороги, его увезли в реанимацию. Когда супруг узнал, он потребовал объяснения у врачей, ведь после родов педиатр, осмотрев малыша, сказала, что ребенок здоров. На что главный врач смог только развести руками. У него произошел отек мозга, вероятной причиной, как мне потом сказали врачи, является обезвоживание. От кровоизлияния пострадал мозг Эмиля и, в особенности, речевой центр. Первый месяц мы с Эмилем провели в больнице, где не давали никаких надежд на выздоровление: врачи говорили, что Эмиль не сможет ни ходить, ни сидеть, ни умственно развиваться. Врачи предлагали отказаться от моего родного сыночка и отдать его в детский дом. Но мы с мужем даже не могли допустить таких мыслей и решили бороться, пока есть силы.
До рождения сына я работала бухгалтером, теперь занимаюсь реабилитацией сыночка. Плавание, массаж, гимнастика, занятия с дефектологом, иглоукалывание, медикаментозное лечение, поездки в клиники и реабилитационные центры. Эмиль в переводе с латинского означает «упорный». Имя для сына выбрал отец, он принимал самое активное участие в лечении и очень переживал. Девять лет назад отец Эмиля, Роберт, скоропостижно скончался от инфаркта. Эмиль – первенец Роберта, долгожданный и поздний ребенок. Отец надеялся, что сын станет его гордостью, как мог, старался поставить его на ноги, вылечить, но вот в 51 год сердце не выдержало.
В день, когда меня с сыном должны были выписать из роддома (на третьи сутки), у Эмиля начались судороги, его увезли в реанимацию. Когда супруг узнал, он потребовал объяснения у врачей, ведь после родов педиатр, осмотрев малыша, сказала, что ребенок здоров. На что главный врач смог только развести руками. У него произошел отек мозга, вероятной причиной, как мне потом сказали врачи, является обезвоживание. От кровоизлияния пострадал мозг Эмиля и, в особенности, речевой центр. Первый месяц мы с Эмилем провели в больнице, где не давали никаких надежд на выздоровление: врачи говорили, что Эмиль не сможет ни ходить, ни сидеть, ни умственно развиваться. Врачи предлагали отказаться от моего родного сыночка и отдать его в детский дом. Но мы с мужем даже не могли допустить таких мыслей и решили бороться, пока есть силы.До рождения сына я работала бухгалтером, теперь занимаюсь реабилитацией сыночка. Плавание, массаж, гимнастика, занятия с дефектологом, иглоукалывание, медикаментозное лечение, поездки в клиники и реабилитационные центры. Эмиль в переводе с латинского означает «упорный». Имя для сына выбрал отец, он принимал самое активное участие в лечении и очень переживал. Девять лет назад отец Эмиля, Роберт, скоропостижно скончался от инфаркта. Эмиль – первенец Роберта, долгожданный и поздний ребенок. Отец надеялся, что сын станет его гордостью, как мог, старался поставить его на ноги, вылечить, но вот в 51 год сердце не выдержало.Свой первый шаг Эмиль сделал в два года и три месяца при очень активном лечении. С раннего возраста я старалась ловить моменты, когда сын стоит прямо и смотрит прямо. Теперь ловить не приходится, усилия не пропали даром – координация наладилась, но речи пока нет, и Эмиль очень нервничает, что не всегда может объяснить, что хочет, не всегда его понимают. Сынок хорошо стал понимать обращенную речь и стал немного объясняться жестами. Сыночек хорошо стал заниматься на тренажерах, плавает и ныряет. На соревнованиях в спортшколе по плаванию Эмиль занял третье место.
Эмиль очень хочет выздороветь и сильно старается заниматься. Моими стараниями он ходит в школу, в 8 класс. Правда, мы сидим с ним за одной партой, иначе не получается. В классе, где учится Эмиль, собраны дети с нарушениями речи, плохо говорящие. Преподавание ведется по специальной методике. То, что этот класс есть, мы, мамочки, считаем счастьем и своей большой победой — открыть его было непросто, пришлось бороться. Правда, школа далеко от дома, в центре, но по сравнению с возможностью учиться это уже мелочи.
Эмиль очень хочет выздороветь и сильно старается заниматься. Моими стараниями он ходит в школу, в 8 класс. Правда, мы сидим с ним за одной партой, иначе не получается. В классе, где учится Эмиль, собраны дети с нарушениями речи, плохо говорящие. Преподавание ведется по специальной методике. То, что этот класс есть, мы, мамочки, считаем счастьем и своей большой победой — открыть его было непросто, пришлось бороться. Правда, школа далеко от дома, в центре, но по сравнению с возможностью учиться это уже мелочи.Раньше лечение сына оплачивал отец, после его смерти мне пришлось отказаться от самых дорогих курсов лечения. Врачи рекомендуют пройти курс дельфинотерапии в г.Анапа, но лечение дорогостоящее, и я не в силах оплатить его самостоятельно. На курс лечения надо 125 000 рублей. С этим связана надежда, что Эмиль сможет заговорить.
