Уроки Великого покаянного канона

Немного облегчают восприятие Канонаиздания с параллельным переводом на русский, а лучше еще и указателем на соответствующие библейские стихи. Но понять, какое отношение ко мне лично имеет Саул, ищущий ослиц, все равно непросто. Попробуем вместе. Цитаты будем приводить на русском языке.

«Пасхалочки» начинаются с первого же ирмоса.

Помощник и Покровитель явился мне ко спасению, Он Бог мой, и прославлю Его, Бога отца моего, и превознесу Его, ибо Он торжественно прославился.

Это прямая цитата, вернее, даже две из второй главы Книги Исход:«Он был мне спасением. Он Бог мой, и прославлю Его; Бог отца моего, и превознесу Его»(15:2) и«пойте Господу, ибо высоко превознесся»(15:21). Таким образом евреи, бежавшие из Египта, ликовали, пройдя через Красное море и увидев, что вся военная мощь фараона утонула в морских водах.

Первый фрагмент — песня «хоровая», второй — строка (собственно, единственно дошедшая до нас либо являющаяся припевом предыдущего гимна) из песнопенияпророчицы Мариам, сестры Моисея. Переклички между Ветхим Заветом и Новым, кстати, редко бывают случайными, и внимательный слушатель может заметить много общее между этим величественным гимном и песней другой Мариам — Богородицы: «Величит душа Моя Господа». Тема ее ровно та же — восхваление Господа за Его милость к народу Своему: «Возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моем… восприял Израиля отрока Своего». Но это перекличка, так сказать, историческая, пророчество (пророчица Мариам на то и пророчица, что не просто поет, а предрекает). А в чем же урок для нас?

Сюжет перехода Красного моря — а это событие вспоминается в начале канонов практически каждого дня — понимается в христианской традиции очевидным образом: материальная вода крещения и духовная вода покаяния омывает человека, оставляя в себе все ветхое. На берег выходит человек обновленный, спасенный, способный к богообщению. К чему, в общем-то, и призывает Великий покаянный канон.

Преподобный Андрей копает глубоко и начинает буквально от Адама:

Первозданному Адаму в преступлении поревновав, познал я себя отчужденным от Бога, от вечного Царства и блаженства, грехов ради моих. Увы, несчастная душа моя, для чего уподобилась ты первозданной Еве? Ибо видела ты зло и уязвилась ты горько, прикоснулась ты к древу и вкусила ты дерзостно пагубной пищи. Вместо чувственной Евы восстала во мне Ева мысленная, во плоти страстный помысл, показующий сладкое, и при вкушении всегда напаяющий горечью. Достойно изгнан был из Едема Адам, как не сохранивший одну Твою заповедь, о Спаситель; я же что должен буду претерпеть, отметая всегда Твои животворные слова.

Вроде бы все понятно. Человек пал, лишен богообщения, продолжает падать и поныне, и судьба его печальна. Но есть один дополнительный нюанс, и он как-то упускается из виду. «Бессмысленный плод» — в славянском тексте «безсловесная снедь». В греческом используется слово παραλόγου, которое на современный язык переводится как «абсурд». Удивительное дело, плод от древапознаниядобра и зла становится бессмыслицей и абсурдом. Почему?

Потому что знание без понимания действительно порождает бессмыслицу, хотя бы в голове.

Представьте себе, что вы без специальных знаний начнете заниматься, ну, допустим, экономикой и политикой. (Напомним, что познание в библейской традиции понимается как глубокое погружение, вникание в суть — оттуда и применение этого слова касательно супружеских отношений.) Как думаете, с какой скоростью вы начнете принимать вредные законы, начинать ненужные войны, разорять страну и т. д.? Причем для этого совсем не надо быть злым человеком. Можно быть человеком добрым, даже очень. И начинать справедливую войну или не просчитывать экономические издержки и тратить весь бюджет на социальные программы, забывая о развитии науки. Результат все равно будет дурной.

Вывод: не будьте какАдам и Ева, не пытайтесь ориентироваться на привлекательность, внешне стройные, но оторванные от жизни теории, красивые лозунги и прочую, откровенно говоря, мишуру. Думайте о последствиях. Касается вообще всего — в том числе и внутренней жизни.

Мы довольно часто грешим не из личной злобы, а из самых добрых побуждений, просто не понимаем, к чему все это приведет. Адам и Ева вон вылетели из Эдема из-за нарушения одной-единственной заповеди не лезть в то, чего не понимаешь и на данном этапе понять не можешь. А что будет с тобой, когда ты постоянно нарушаешь запреты, из общего ли разгильдяйства или наивного «да ладно, чего там с одного раза будет?»

В ритуальных вопросах забить на пост, в практике — из лени протупить в телефоне до четырех утра, отложив написание срочного отчета (привожу пример по собственным горячим следам).

А вот дальше совсем интересно:

Осквернил я одежду плоти моей и осквернил в себе, о Спаситель, Твой образ и подобие. Раздрал я одежду мою первую, которую в начале изткал мне Создатель, и оттого лежу наг. Облеклся я в раздранную ризу, которую исткал мне змий коварством, и стыжуся.

Что Бог, изгоняя человека из рая, дал ему одежды кожаные, мы знаем. Обычно это истолковывается в том ключе, что человек обретает тело, в котором он может существовать в этом испорченном — между прочим, им же испорченном — мире. А при чем тут змей?

Тут я встаю на зыбкую дорожку религиозной фантазии и вольных ассоциаций. Исходить буду из того, что тело наше, данное нам для защиты и выживания, подвергается порче — и просто болезням, тлению и в итоге смерти, и печальным последствиям порока: ожирение от чревоугодия, больные легкие от курения, ЗППП от блуда.

Как мы знаем, змея меняет кожу. И не эту ли «разодранную одежду» мы подбираем, когда собираемся грешить?

Следующий образ парадоксален.

Когда огнь от Господа Господь одождил, попалил некогда землю содомскую. На горе спасайся, душа, как Лот, и устремляйся в Сигор. Беги, душа, от горения; беги от горящего Содома, беги от погубляющего божественнаго пламени.

Фигураправедного Лота, мягко говоря, неоднозначна. С одной стороны, в сравнении с жителями Содома он был действительно праведен — во всяком случае, законов гостеприимства не нарушал и надругаться над гостями не позволил. С другой — это очень специфическая праведность древнего мира, где предложить насильникам родных дочерей было вполне нормально. С третьей — праведник, выведя свою семью из проклятого места, ухитрился так набраться, что вступил в недозволенную связь с теми самыми дочерьми. Позвольте не рассматривать всерьез аргумент «они сами его для этой цели напоили».

В каноне имеется очевидное противоречие библейскому тексту. Возможно, это не ошибка, а так и задумано. Бог говорит Лоту:

«Спасай душу свою; не оглядывайся назад и нигде не останавливайся в окрестности сей; спасайся на гору, чтобы тебе не погибнуть»(Быт 19:17),

— а Лот Его не слушается и просит разрешения уйти в маленький городок Сигор и там пересидеть огненную бурю. Господь не возражал, но затем «выслал его из среды истребления» — и направил жить в пещеру в горе. Возможно, той самой горе, куда праведник должен был взойти изначально — то есть в итоге Лот попадает не на вершину, а в пещеру. И именно в той самой горе и происходит страшная история с дочерьми.

Вообще-то перед нами пример того, что бывает, если не слушаться Бога. Тебе ясно сказано: эвакуируйся подальше от грешников. А ты отвечаешь: ой, а можно я пойду к грешникам поменьше? Ну, иди. Только потом не жалуйся.

Лот и не жаловался. И в Писании о нем дальше нет ни слова. Видимо, Бог больше с ним не возился. Взрослый человек, в конце концов, сам должен решать, кому кланяться — Всевышнему или своим капризам и страхам, приводящим к трагедии.

Зато в следующем тропаре Великого покаянного канона душа человеческая взывает:

«Согрешил я один пред Тобою, согрешил более всех, Христос Спаситель, не презирай меня. Ты — Пастырь Добрый, отыщи меня — агнца, и не презирай меня, заблудившегося».

То, чего так и не сделал Лот, предстоит сделать слушателю канона. Покаяться и попросить Бога обратить на него внимание, найти меня в этой ужасной пещере (овечка, испуганно забившаяся в пещеру, — очень понятный образ). Да, я грешник, я падаю, падаю порой страшно — но я больше так не буду!

Следующий ветхозаветный герой — внучатый племянник Лота, предок всех евреевИаков.

Лествица, которую в древности видел великий в патриархах, изображает восхождение делами, представляет возвышение разумом. Душа моя, хочешь ли жить деянием, разумением и созерцанием, обновися.

Образ «лествицы Иакова» как восхождения к совершенной добродетели во время жизни Андрея Критского уже был известен: за сто лет до этого была написана«Лествица райская»преподобногоИоанна Лествичника, быстро ставшая учебником практической аскетики.

Напомним: праотец Иаков увидел во сне лестницу; по ней поднимаются и спускаются ангелы, а на вершине стоит Бог и его, Иакова, благословляет. Иаков пробуждается, понимает, что место это не простое, а «врата небесные» (кстати, в христианской традиции лестницу Иакова понимали в том числе и как образ Богородицы, через Которую на землю пришел Христос), ставит жертвенник и обещает, что если с миром вернется в эти края, то этот жертвенник станет для него постоянным местом поклонения Богу.

Что значит «если»? Что произошло с Иаковом, что ему пришлось ночевать в чистом поле и смотреть мистические сны?

А произошел у Иакова конфликт со старшим братом Исавом. Конфликт крайне неприятный и всем хорошо известный. Как-то туповатый (скажем честно) Исав продал Иакову право называться старшим за тарелку супа. Через некоторое время Иаков приходит к умирающему отцу под видом брата и заставляет его благословить. Исав сильно обижается, мягко говоря, и обещает убить младшенького. Иаков вынужден бежать к дяде по матери — и именно в дороге снится ему та чудесная лестница.

Забегая вперед: все кончилось хорошо, братья помирились, Иаков вернулся на место видения, поставил там памятник-жертвенник и назвал место Бейт-Эль — дом Бога.

Есть ли тут урок для нас (кроме очевидного, что если ты откуда-то упал, то надо подниматься)?

Безусловно.

Первое, что надо понять: манипуляциями и враньем можно добиться самых разных благ, но отвечать придется как минимум собственным покоем. Иаков не просто поссорился с братом — он лишился дома. Конечно, есть и совершенно бесстыдные люди, которые самых родных людей готовы облапошить без малейших угрызений совести — но такие люди, пожалуй, не ходят на Великий покаянный канон. Если человек считает, что ему хотя бы формально надо покаяться — значит, он уже понимает, что сделал что-то не то.

Второе: даже падшему человеку Бог буквально на пальцах, в простейших примерах, показывает, куда надо двигаться. Вот лестница — иди вверх. Очевидно? Да вот не всем. Огромное количество людей, совершив тот или иной проступок, скатываются все ниже и ниже, утешая себя: «еще будет время исправиться!» или (что еще хуже) «да смысла уже нет, ничего не исправить».

Не делайте так.

На этом история Иакова не заканчивается, а приобретает романтический оттенок — и, пожалуй, это один из первых романтических сюжетов в мировой литературе.

Зной дневной претерпел по нужде патриарх, перенес и холод ночной, ежедневно укрываясь, пасущий стадо, труждаясь и работая, да две жены сочетает. Жены мне две разумей деяние и разумение в созерцании: Лию, деяние как многочадную, Рахиль же — разумение, как многотрудную, ибо без трудов ни деяние, ни созерцание, душа, не совершатся.

Иаков влюбился в свою родственницу, двоюродную сеструРахиль, захотел на ней жениться (тогда такие браки разрешались) и пообещал ее отцу, что будет семь лет работать у него пастухом. Будущий тесть был очень доволен: кто ж от бесплатной рабочей силы отказывается? Но через семь лет Иакову аукнулся его обман. На этот раз перехитрили его. На свадьбе в качестве невесты ему подсунули Лию — старшую сестру Рахили, заявив, что нехорошо младшей выходить замуж первой. А за Рахиль он должен был отработать еще неделю и после свадьбы — новые семь лет.

Любовь — великая сила, в том числе и мотивационная. Иаков женился на обеих сестрах. Рахиль была любимой женой, но ей Бог долго не давал детей. Лия была родила мужу шесть сыновей и одну дочь, еще двоих сыновей родила ее служанка, ставшая наложницей Иакова. Служанка Рахили родила двоих, а потом и сама Рахиль родила двоих мальчиков. Вторые роды были тяжелыми, и она умерла. Несмотря на то, что любимой женой была Рахиль, в Священной истории гораздо более высокую роль получил сын Лии — Иуда. Его дальним потомком по плоти станет Господь Иисус Христос.

Я привожу столь подробный контекст неслучайно. Автор Канона прекрасно знает этот сюжет и не просто призывает трудиться ради спасения души.

Довольно часто верующие люди слегка перегибают палку с молитвенным деланием («созерцанием», «разумением») в ущерб практическим делам («деятельность»). А нужно работать и над тем, и над другим. Причем для спасения в конечном итоге более необходимы дела, чем духовные упражнения.

Хотя, разумеется, возвышенные духовные чувства переживать гораздо приятнее, чем выносить горшки за больными или даже просто ответственно подходить к работе.

Итак, у Иакова было двенадцать сыновей. Люди они были непростые. Старший,Рувим, совершил очень тяжелый проступок: вступил в связь с наложницей отца. В Каноне этому эпизоду посвящены буквально две строки, но они нам тоже будут полезны:

Рувиму подражая окаянный, содеял я беззаконное и преступное дело пред Богом Всевышним, осквернив ложе мое, как отчее он.

Что же получается, нельзя оскорблять не только другого (в данном случае — родного отца), но и самого себя? Автор ведь уравнивает «ложе мое» и «ложе отчее».

Совершенно верно. Грехи против себя самого остаются грехами. Отговорка «я же никому ничего плохого не делаю» не работает. Даже если ты, например, пышешь гневом внутри себя, ты совершаешь преступление пред Богом. Против себя — но все равно пред Богом.

Эта тема будет продолжена в следующих двух тропарях.

Рувим не был совсем уж плохим человеком. Некоторое время спустя его братья, разобидевшись на папиного любимчика — сына от РахилиИосифа— решили его убить (страницы Ветхого Завета полыхают братской любовью). Рувим уговорил их не идти на убийство, а просто бросить брата в яму, а затем продать в рабство.

Исповедаюсь тебе, Христе царю; согрешил я, согрешил, как прежде братья, продавшие Иосифа — плод чистоты и целомудрия. От сродников праведная душа связалась, вожделенный продан в рабство, прообразуя Господа, ты же, душа, сама всю продала себя твоими пороками.

Иосиф, понятное дело, является прообразом Христа Спасителя, претерпевшего Крестные муки, но в Каноне вся история Иосифа приобретает особый смысл, даже не нравственный, а психологический. Дети Иакова — это твоя собственная душа. Не надо ни на кого жаловаться, что, мол, я поступаю дурно, потому что так обстоятельства сложились, враги вредят, чужие люди провоцируют. Нет, твоего внутреннего Иосифа вводят в грех твои внутренние Симеон, Левий, Завулон, Гад… и прочие. Разберись внутри себя.

Иосиф остался порядочным человеком даже в рабстве. Пожалуй, это единственный герой Книги Бытия, про которого нельзя сказать вообще ничего плохого. Через некоторое время он стал жертвой харассмента со стороны жены своего хозяина, но на шантаж и манипуляции не поддался и в связь с ней не вступил. Оказывается, можно вопреки всем обстоятельствам не грешить?

Подражай праведному Иосифу и [его] целомудренному нраву, несчастная и непотребная душа, не оскверняйся безрассудными стремлениями, всегда беззаконнуя.

В следующей песни преподобный Андрей Критский обращается к Книге Чисел.

Уклонилась ты, душа, от Господа своего, как Дафан и Авирон; но воззови [к Нему] из глубины преисподней: пощади! — да пропасть земная не покроет тебя.

Группа израильтян под предводительствомКорея,ДафанаиАвирона, потомковЛевияиРувима(это важно), предъявилаМоисеюи его братуАаронупретензию, что они ставят себя выше всего святого народа. Это, конечно, было абсолютной наглостью, причем по отношению не только к братьям, но и к Господу: Моисей был специально призван Им вывести Израиль из египетского рабства, а Аарон — как глашатай перед своим косноязычным братом. И все израильтяне это прекрасно знали.

Со стороны Корея выступление звучало совсем уж неприлично: он, как и Моисей с Аароном, был из числа левитов, которых Господь наделил особым служением, назначив священниками. Автор канона, вероятно, настолько возмущен бунтом человека, который был призван к служению, что даже не хочет о нем вспоминать — упоминает он только Дафана и Авирона, потомков Рувима. Можно осторожно предположить, что их задело как раз то, что они, дети старшего из евреев, а слушаются правнуков какого-тоЛевия.

В любом случае наказание всех бунтовщиков постигло жестокое: вместе с семьями и имуществом они провалились под землю. Более того: погибли и их сторонники. Многие израильтяне наивно обвинили в гибели соотечественников Моисея и Аарона — Бог поразил и их тоже.

Казалось бы, конец очередной страшной ветхозаветной истории, а урок стандартный: не противоречь Богу, и Он тебя не накажет.

Но в Великом каноне неожиданно прорывается надежда: воззови от ада преисподнего — то есть даже если человек уже находится в аду, покаянием и обращением к Богу: «Пощади!» — можно стяжать прощение и спасение.

Моисеева рука да уверит нас, душа, как Бог может убелить и очистить прокаженное житие, и не отчайся сама себя, если ты и прокажена.

И опять же — Великий покаянный канон исполнен надежды.

Напомню, что за «Моисеева рука». Когда Бог направляет Моисея к евреям, чтобы вывести их из египетского рабства, пророк опасается, что ему не поверят. И тогда Господь предлагает ему для уверения собратьев два чуда. Сначала брошенный жезл Моисея превращается в змею. Когда он ловит змею за хвост, ей возвращается ее прежний облик. Затем Моисей кладет руку за пазуху — и вытащив, видит ее пораженной проказой. Он возвращает руку за пазуху — и вынимает ее здоровой.

Здесь два мотива. Во-первых, жутковатые чудеса происходят по прямому волеизъявлению Бога. Во-вторых, Он же искореняет их последствия. Потому что «злых» чудес для достижения доброй цели не бывает.

Если бы Моисей просто заразил израильтян проказой или напустил на них змей, никто бы за ним не пошел. Или пошел. Только тогда получилось бы, что их какой-то странный бог зовет.

Урок нам тоже двойной. Конечно, все не так прямолинейно, и Бог нас в грехи не вводит — но промысл о нас Он имеет, и нашу «змеиную» природу и «испорченные» дела Он тоже может исправить. Не надо отчаиваться.

Саул, когда потерял ослиц отца своего, внезапно получил царство с известием, но храни и не забывай себя, душа, скотские вожделения твои предпочитая более Царства Христова.

Эта история заслуживает особого внимания.Саулбыл первым царем Израиля. Симпатичный молодой человек из рода потомковВениамина(младшего сынаИакова), скромный и послушный, пошел искать потерявшийся скот своего отца. По совету слуги он идет к пророку Самуилу. Самуил уже ждет его: ранее Бог открыл, что к нему идет царь. Пророк помазал Саула на царство, благословил и сообщил, что ослицы вернулись домой сами.

Все вроде понятно: будь как Саул, иди скорее за пророком, чем за ослицами, то есть следуй к Христову Царству, а не за своими страстями — и будет тебе счастье.

Однако есть два нюанса. Во-первых, Саул оказался далеко не самым хорошим царем. Он не слушался советов Самуила и его прямых указаний от Бога, и в итоге Бог от него отступил и поручил Самуилу помазать нового царя —Давида. «Скотские» стремления здесь не для красного словца.

Одним из нарушений Саула было как раз сохранить хороший скот — часть «заклятого», подлежащего по требованию Божию уничтожению, имущества побежденных врагов, амаликитян. Да, израильский царь планировал принести этих волов и овец в жертву Богу, но, во-первых, это было лукавство — Саул и народ уничтожили только ненужное и плохое имущество, — а во-вторых, совершенно справедливо заметил Самуил: Богу важно послушание, а не бараны, пусть даже самые лучшие. Так что, получается, ради формальной жертвы Саул предал царство.

Во-вторых, монархию израильтяне себе выпросили. Бог управлял Своим народом лично, через избранных судей. Да, народ постоянно грешил и отступал, за что бывал жестко наказан, но как только каялся, Господь возвращал ему Свое благоволение и свободу. В какой-то момент израильтяне заявили пророкуСамуилу, что он не справляется со своими обязанностями судьи, и они хотят, как все нормальные люди, иметь нормальное государство — царя над собой. Самуил объясняет им, что царь будет с них требовать налогов, служения в армии, нужно будет поступиться личной свободой — но израильтяне упорно требуют царя.

«Не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтоб Я не царствовал над ними», — говорит Бог Самуилу. И так у Израиля появился царь.

Много веков спустя всему человечеству через Потомка второго израильского царя Давида будет дано новое Царство. И не надо им больше рисковать. Никакие ослы, бараны и прочие земные вещи того не стоят. В центре жизни должен быть Христос.

Царь Давид стал первым же примером того, как царь берет от своих подданных все, что хочет, включая жизнь.

Давид некогда богоотец согрешил, душа моя, быв устрелен стрелою прелюбодейства и пленен копьем жестокого убийства; но ты, душа моя, сама страдаешь тягчайшими сих дел недугами — стремлениями собственного хотения. Присовокупил некогда Давид беззаконие к беззаконию, с убийством соединив прелюбодеяние, покаяние сугубое показал тотчас, но сама ты, душа, бо́льшие совершив грехи, не покаялась Богу. Давид некогда, изображая образно, составил песнь, которой обличает содеянное, взывая: помилуй меня, ибо согрешил я пред Тобою единым, Богом всех; Сам очисти меня.

История, к которой отсылает Канон, безобразна. Давиду понравилась жена его полководца,Вирсавия. Он велел ее привести к себе и, прямо говоря, с ней переспал. Разрешения, понятно, не спрашивал. Узнав, что женщина беременна, Давид отправил ее супруга в безнадежную битву, а на вдове женился. В наказание Бог забрал сына Давида и Вирсавии. В дальнейшем у пары родился другой сын, царьСоломон, но это уже совсем другая история.

Осознав свой грех, Давид написал знаменитый 50-й псалом «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей». Вряд ли этим он искупил совершенное зло, но святой Андрей Критский приводит это литературное произведение как образ покаяния и противопоставляет инертность души человеческой, которая «страдает более тяжко, нежели этими делами».

Лично у меня на этом месте канона все внутри начинает бунтовать. Это что же, я хуже прелюбодея, насильника (давайте уж признаем) и убийцы, потому что он стишок написал?!

И в этом вопросе сразу звучит ответ.

Давид не просто написал стишок — он уже покаялся. А я еще нет. То есть его грех, как бы он ни был велик, уже прощен, а мой — пока еще нет. Именно поэтому моя душа здесь и сейчас страдает больше.

Колесничник Илия, возшед на колесницу добродетелей, как бы на небеса вознесся некогда превыше земнаго; итак по тому, душа моя, о его восходе размышляй.

Илия— самый почитаемый в христианстве и второй после Моисея в иудаизме пророк, хотя он не написал ни слова.

Его биография туманна: известно лишь, что он жил в Израильском царстве во времена царяАхава, в первой половине IX века до Рождества Христова. На страницы Библии пророк врывается внезапно, сразу в действии: объявляет царю, что Бог насылает на Израиль засуху — и тут же по слову Божьему скрывается у единственного водного источника потока Хориф.

Дальнейшие события обычно хорошо известны даже тем, кто не слишком глубоко изучалСвященное Писание: чудесное умножение муки и масла у приютившей его вдовы, воскрешение ее сына — и самое известное, уничтожение служителей языческого божества Ваала, которому израильтяне стали поклоняться. В последнем случае по молитве Илии Господь видимым образом принял его жертву, сведя огонь на жертвенник (чего Ваал, понятное дело, сделать не смог).

А вот после этого события произошла удивительная встреча Илии с Богом лицом к лицу, и, похоже, именно она привела пророка на ту самую огненную колесницу, что вознесла его на небеса.

«И сказал: выйди и стань на горе пред лицем Господним, и вот, Господь пройдет, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра, [и там Господь]»(3 Цар 19:16–17).

Дальнейшие события будут величественными и страшными: избрание себе преемника, пророка Елисея, предречение о смерти нечестивой царицы Иезавели, уничтожение вестников от царя Охозии и исцеление царя… Но в памяти остается, что Бог Израилев — не только Воитель и Ревнитель, Он не только шлет засуху, благословляет уничтожение неверных и Сам уничтожает грешников. Он может явиться в веянии тихого ветра и тишине.

Илия и уходит без смертного страдания. Вместе со своим учеником Елисеем он, ударив плащом по воде, переходит Иордан как по суше (явная отсылка и к переходу Израиля через Красное море, и к хождению Христа по воде), а затем «вдруг явилась колесница огненная и кони огненные, и понесся Илия в вихре на небо (4 Цар 2:11).

Мы понятия не имеем, как эта колесница выглядела. Огненный вихрь? Огромная шаровая молния? Знаем мы только одно: один из немногих верный Богу пророк среди множества служителей бога ложного при жизни удостоился подлинного Богоявления, а смерти не увидел вовсе. И помышляя о восхождении Илии, как предлагает нам святой Андрей Критский, стоит «помыслить» и об этом.

Елисей некогда, приняв милоть Илии, принял сугубую благодать от Господа, ты же, душа моя, не получила этой за невоздержание. Поток Иордана некогда милотию Илииной Елисей разделил на две стороны; ты же, душа моя, не получила этой за невоздержание.

Милоть — это плащ Илии. Он передал его своему ученику перед восхождением на небо. Зачем?

Елисей, ученик Илии, тоже возникает из ниоткуда. Просто Илии было дано указание свыше: помазать его вместо себя. Первое, что делает Елисей, получив приглашение пророка, — просит разрешения проститься с отцом. Это исполнение одной из десяти заповедей — и единственной, за которую Бог полагает награду уже на земле: почитание родителей. Второе — Елисей угощает людей мясом волов, на которых пахал. А это уже больше, чем просто исполнение заповеди: это проявление щедрости.

Тут мы видим, что Елисей был человеком благочестивым — но при чем тут воздержание? От чего такого особенного воздерживался пророк?

Чтобы ответить на этот вопрос, вспомним, почему вообще он получил плащ Илии.

Елисей неотступно следовал за учителем, когда тот собирался уйти с земли. Сразу после перехода через Иордан Илия спрашивает его: чего бы он хотел получить? И Елисей просит благодати. «Дух, который в тебе, пусть будет на мне вдвойне». Ничто материальное ему не нужно, ни волы, ни, скажем, деньги — только сила Божья. К чему и нас призывают в Каноне.

Тут, конечно, можно возмутиться: конечно, можно просить исключительно благодати, если ты пророк Божий! Тебя в любом случае накормят, напоят и спать уложат. А мы-то?

Мы такие, какие есть. И, конечно, с нас другой спрос, и уходить в созерцание от нас не требуется. Но не зацикливаться на земном благополучии мы можем. Ну хотя бы поделиться с ближним если не мясом, то копейкой. И вот на Канон сходить.

Следующие два примера посвящены все тому же:

Соманитянка некогда праведника угостила, о душа, с добрым усердием, ты же не ввела в дом твой ни странника, ни путника, потому будешь извержена вон из брачнаго чертога, рыдая.

Соманитянка — женщина, пригласившая Елисея в свой дом. И не просто пригласившая, а выделившая ему комнату и фактически рабочий кабинет со столом и светильником. В благодарность Елисей вымолил ей и ее супругу сына, а потом, когда ребенок заболел и умер, даже молитвой воскресил его. Так вот, если за доброту и гостеприимство женщина удостоилась рождения сына, то за равнодушие можно лишиться семьи вовсе — из брачного чертога быть изгнанным.

Буквально в следующей главе мы встречаем противоположный пример.

Гиезиеву подражала ты, злосчастная душа, скверному нраву, всегдашнее сребролюбие которого отложи хотя на старость, убегай геенского огня, отступив от твоих злых дел.

Гиезийбыл слугой Елисея и, в общем, довольно ответственным человеком. Он исправно исполнял свои обязанности, но однажды превысил свои полномочия из-за банальной жадности.

К Елисею пришел сирийский военачальник по имениНееман. Он был болен лепрой — проказой. Болезнь в наши дни забытая, а тогда смертельно опасная. Контагиозность у нее невысокая, но окружающие все равно боялись заразиться, и больные оказывались в социальной изоляции. А военному необходимо быть среди людей, так что проблема у Неемана была двоякая. Получив исцеление, он был «премного благодарен» и собрался было дать пророку множество подарков, но тот почему-то отказался.

И тут в игру вступает Гиезий. Он решил, что это несправедливо, и побежал вслед за Нееманом: хозяин мой передумал, дай хоть что-нибудь. Нееман с радостью дарит Гиезию два таланта серебра и две рубахи, и тот прячет их у себя. Конечно, от Елисея ему укрыться не удается — и пророк жестоко наказывает своего слугу: он и сам заболевает проказой, и потомки его.

Наспугаютне проказой, а геенной огненной. Не сказать, что это приятнее.

К счастью, на ветхозаветных примерах нам доступно объясняют, как себя вести не надо, а как надо.

Вот так — неспешно и подробно — мы разобрали образы ветхозаветных пророков, которые упоминаются в Великом каноне преподобного Андрея Критского в понедельник первой седмицы Великого поста. Мы продолжим разбирать следующие песни Канона на протяжении всего Великого поста — времени покаяния.

Великий канон вновь возвращается к Книге Бытия. Нам напоминают о первой в истории человечества трагедии братской любви.

Каиново превзошед убийство, произволением соделался я убийцею совести душевной, оставил живою плоть, и вооружился против нее моими злыми делами. Авелю, Иисусе, я не уподобился в праведности; дара приятного не принес Тебе никогда, ни дел Богоугодных, ни жертвы чистой, ни жизни непорочной. Как Каин, и мы, душа окаянная, принесли Создателю всех жертву порочную — дела нечистыя и жизнь непотребную; посему и подверглись осуждению.

Тут, в принципе, пояснения не нужны, история слишком хорошо известна. По необъяснимой причине Богу не понравилась жертваКаина— какие-то овощи или злаки, а вотАвелеважертва — скот — была Им принята. Глупо думать, что Бог больше любит мясо, чем овощи и фрукты, поэтому аккуратно предположим, что Авель подошел к делу более ответственно, пожертвовал с большей самоотдачей, тогда как Каин действовал чисто формально, как говорится, «на отвали». Кончилось все печально: Каин разозлился на удачливого брата и убил его в поле.

Вновь святой Андрей Критский повторяет: грех против собственной души, по сути, равносилен греху против ближнего. Духовное самоубийство не лучше реального убийства.

Блудствовавшим при Ное я подражал, о Спаситель, и наследовал осуждение их — утопление в потопе.

Это один из самых темных моментов в Ветхом Завете.

Развращенность современников Ноя состояла в том, что некие сыны Божьи вступали в браки с дочерьми человеческими. Рождались от них некие исполины, которые продолжали вступать в браки с людьми. Их потомки были людьми «сильными, издревле славными», но Богу это совершенно не нравилось.

Толкования самые разные: браки потомковСифа(дети Божьи) с детьми Каина (дети человеческие); браки ангелов с людьми (от которых рождались демоны); даже смешение сословий, что уж совсем нелепо. Так почему мы должны ориентироваться на такой странный и непонятный пример?

Я осторожно предположу, что понять его можно только через призму Нового Завета. То, что принадлежит Богу, принадлежит только Богу, а не, например, кесарю. Нельзя творить себе кумира ни из чего. Нельзя называть священным то, что священным не является. Короче, сыновей Божьих нельзя объединять с сыновьями человеческими.

Хаму тому подражая отцеубийце, душа, не прикрыла ты срамоты ближнего, с лицем обращенным назад.

Тоже известная история: после потопаНойзанялся виноделием и, видимо, с непривычки опьянел.Хамувидел оголенного отца в шатре и зачем-то рассказал об этом братьямСимуиИафету. Те подошли к Ною так, чтобы его не видеть, и прикрыли. Ну и толкование известное: если узнаешь что-нибудь постыдное о каком-то человеке, не болтай об этом, а проигнорируй и от других скрой. Имей уважение к другому, не будь как Хам.

Исаву возненавиденному подражала ты, душа, отдала обольстителю твоему первородство первоначальной красоты и лишилась отеческого благословения, и дважды пала ты, окаянная, деянием и разумением, посему ныне покайся.

Про Исава мы уже говорили. Он — живая иллюстрация истины «историю пишут победители». Ничего особенно плохого он не делал, даже, напротив, сам был обманут хитрым братом Иаковом. Но выставляют отрицательным персонажем именно Исава.

Впрочем, у преподобного Андрея все не так однозначно. Иакова он в этой ситуации не оправдывает, а сравнивает с соблазнителем, т. е. врагом рода человеческого. И это сравнение тоже не случайно: отнимает «отеческое благословение» именно брат. От Отца (Бога) может отлучить не коварный злодей, а очень даже близкий, возможно — самый близкий. Заглядывая глубже в себя: возможно, я сам, своей волей, разрушу свою связь с Богом.

Едомом назван Исав крайнего ради пристрастия женолюбию; невоздержанием непрестанно разжигался и осквернялся сластолюбием, потому и назван Едомом, что значит: распадение души грехолюбивой.

Тут ничего особо поучительного нет. Исав действительно был многоженцем — шесть только официальных жен, причем двух из них не хотели принимать его родители,ИсаакиРевекка. Воздержание — добродетель. Распутство — грех. Родителей расстраивать не надо (обратите внимание, кстати, как много об этом говорится в Каноне).

Интересно, что второе имя Исава Едом никакого отношения к распалению души не имеет: אדום «Адом» переводится как «красный» (видимо, прозвище в связи с той самой историей красноватой чечевичной похлебки, из-за которой Исав остался без отцовского благословения). Скорее всего, святой Андрей перепутал похоже звучащие корни: עשו (волосатый) — имя Исав и אש (огонь).

Об Иове, сидящем на гноище и оправданном, слышав, душа моя, ты в мужестве не поревновала ему, не имела твердого духа во всем, что узнала, что видела, что испытала, но оказалась нетерпеливою. Бывший прежде на престоле — ныне на гноище, обнаженный и изъязвленный; имевший многих детей и знаменитый — вдруг остался без детей и без крова; гноище считал он своим чертогом и язвы — драгоценными камнями.

А вот это очень интересный фрагмент. МужествоИова— это совсем не самобичевание и копание в грехах, в том числе и надуманных. Этого как раз от праведника Иова — жертвы бесчеловечных экспериментов сатаны, желавшего показать Богу, что лишенный имущества, семьи и здоровья человек непременно начнет роптать и хулить Творца — ждут его благоразумные друзья. Ты, мол, что-то не так сделал, если страдаешь — значит, был за что. Покайся, грешник!

Иов не признает себя грешником. И в этом его сила. Он отказывается лгать Богу даже из чувства смирения.

Моисея слышала ты, душа, в ковчежце, как в чертоге, в древности он был носим водами, волнами реки, и избег горестной участи умысла фараонова. Ты слышала, несчастная душа, как повивальные бабки умерщвляли некогда новорожденных младенцев мужеского пола — плод целомудрия? Но ты, как великий Моисей, напитайся премудрости.

Тропарь отсылает к биографииМоисея. Когда евреев в Египте стало слишком много, фараон стал опасаться, что они станут «пятой колонной» и в случае войны перейдут на сторону противника, и приказал повивальным бабкам, принимая роды у евреек, убивать новорожденных мальчиков. Знак вопроса я поставила специально: дело в том, что повивальные бабки отказались совершать такой грех. Считается, что автор Великого канона просто ошибся. Но, возможно, преподобный Андрей Критский ничего не перепутал, а как раз наоборот, намекает душе, что акушерки не стали убивать младенцев, хотя от них этого требовали. Благодаря их непослушанию остался в живых великий пророк Моисей. А без него Священной истории не было бы вообще — так и погиб бы еврейский народ в Египте, либо физически, либо вследствие ассимиляции.

Так что этот тропарь учит нас не выполнять преступных приказов.

Как великий Моисей, поразивший египтянина, ты не умертвила, окаянная душе, нрава /греховнаго/, как же, скажи, ты вселишься в пустыню от страстей посредством покаяния? В пустыню вселился великий Моисей; иди и ты, душа, подражай его жизни, чтобы и тебе узреть в купине Бога явление.

Напомню контекст. Моисей был воспитан дочерью фараона, которая подобрала его в корзине, плывущей по Нилу. Рос он как любимый сын. Однажды он увидел, как египтянин бьет еврейского раба — и, вступившись, убил обидчика. Свидетелей не было, и Моисей просто прикопал тело в песке.

На следующий день он попытался помирить двух дерущихся евреев. В ответ его грубо послали: ты вообще кто такой? Может, и нас, как того египтянина, грохнешь. Моисей испугался возмездия и убежал в пустыню. Как и ранее Иакову, именно убегая он сподобился явления Бога. Но об этом позже. А сейчас подумаем вот о чем.

Моисей был для евреев чужим — какой-то мальчик-мажор из царского дворца. И когда он поднял руку на их обидчика, по отношению к нему испытывали не благодарность, а раздражение: ну надо же, даже государевых людей не боится. Видать, покровители на самом верху (чистая правда: приемная мать-то кто?). Можем и мы от него получить.

Испугавшись, Моисей убегает в пустыню.

И только там с него слетает весь «столичный лоск». Он знакомится с кочевниками-мадианитянами, женится на дочери их жреца и трудится простым пастухом. Это не просто пустынножительство — это та самая «перемена ума», которой именуется истинное покаяние. В диком племени он учится видеть друзей. В тяжелой, совсем не благородной работе — настоящую жизнь, а не «гламурное» существование во дворце. Только после такого внутреннего преображения Моисей смог встретить Бога.

Явление Бога в горящем кусте — еще один яркий пример иерофании, как это называется в феноменологии религии. В христианстве очень рано начали истолковывать горящий куст как образ Богородицы.

Человек не может увидеть Бога лицом к лицу и не умереть — об этом Он скажет тому же Моисею. Дева Мария не просто Бога видела — Она Его в Себе носила.

Перескакиваем несколько глав Книги Исход и переходим к скитаниям евреев по пустыне.

Моисеев жезл воображай, душе, ударяющий море и открывающий глубину, во образ креста Божественнаго, которым и ты можешь великое совершать.

Возвращаемся к уже разобранному нам эпизоду перехода через Красное море. В Писании не сказано, что Моисей изобразил на море крест — просто «простер руку на море». Но в этом движении, сопровождавшемся диалогом с Богом, обещавшим спасти Свой народ от фараона, мы видим образ крестного знамения — молитвенного жеста, символизирующем спасение Крестом Господним. Все очевидно.

Когда Моисей, преодолев, наконец, сопротивление фараона, вывел свой народ из Египта, люди продолжали сомневаться, можно ли ему доверять. При каждой трудности начиналось откровенное нытье: да куда мы пошли, да что нам кушать, да в фараоне сытно было, да надоела нам твоя трава, да у нас воды нет… Об этом читаем в Великом покаянном каноне:

Неразумное произволение имела ты, душа, как древний Израиль; ибо Божественной манне ты безразсудно предпочла сластолюбивое пресыщение страстей. Кладези, душа, ханаанских мыслей ты предпочла камню с жилою воды, из котораго река премудрости, как чаша, изливает токи Богословия. Свиное мясо, котлы и египетскую пищу более небесной предпочла ты, душа моя, как древние безрассудные люди в пустыне.

Разбирать все примеры смысла нет, тем более что суть очевидна: между рабством греху и свободе добродетели следует выбирать второе, хотя путь свободы и сложен.

Следующий пример для понимания сложен — имена персонажей мы вспомним не сразу:

Аарон приносил Богу огонь непорочный чистый; но Офни, и Финеес приносили, как ты, душа, Богу чуждую — нечистую жизнь.

А вот здесь преподобный Андрей, либо ошибся по тексту (но не по содержанию), либо, что представляется вполне вероятным, целенаправленно смешал две истории. Чуждый, то есть не благословленный Богом, огонь принесли для жертвоприношения сыновьяАаронаНадав и Авиуд. Бог покарал их, ни много ни мало, смертью. Офни и Финеес — это другие люди, сыновья священника Илия из 1-я Книги Царств.

Илий был вполне благочестив: по его молитве родился и им был воспитан первый последний судия ИзраиляСамуил. Напомню: судейство — это был особый институт управления народа Израиля до монархического. Эпоха судий немного напоминала микс анархо-коммунизма и теократии: действовала прямая демократия, каждое колено Израиля было своего рода коммуной, но в целом народом руководил Сам Бог — почему, собственно, он и был Его народом.

Коммуникацию между народом и Богом осуществлял судья, причем им мог оказаться кто угодно: первым судьей был военачальник Гофониил, через несколько поколений судила Израиль воительница и пророчицаДевора, одно время — разбойник Иеффай (между прочим, совершивший единственное в Ветхом Завете человеческое жертвоприношение, исполнив обет отдать Богу свою дочь), а затем длинноволосый шахид (будучи пленником оккупантов-филистимлян, обрушил здание, погибнув сам и уничтожив множество врагов)Самсон.

Проблема в том, что анархическое устройство общества может быть справедливым и процветающим только при высочайшем уровне ответственности членов этого общества. Иудеи до такого идеала не дотягивали. Книга Судей заканчивается очередной безобразной историей 18+: надругательства до смерти над женщиной, выданной негодяям собственным мужем. Тело ее горюющий супруг разрубил на части и разослал коленам Израиля. Чтобы все собрались и отомстили роду преступников.

Так вот, про последнего судию,Илия, ничего плохого сказать нельзя, кроме одного: он плохо воспитал сыновей. Офни и Финеес были священниками и вели себя отвратительно: внаглую забирали себе лучшие куски жертвенного мяса (часто даже отрезали от еще не принесенного в жертву), заводили беспорядочные связи с женщинами, приходившими для участия в богослужении — все это прикрываясь саном. Увещевания отца они не слушали.

Есть такая поговорка: Божья мельница мелет медленно, но верно. Офни и Финеес были уже довольно зрелыми людьми, когда произошла очередная битва между израильтянами и филистимлянами. Одолели последние и захватили главную святыню еврейского народа — ковчег Завета (в нем хранились скрижали с десятью заповедями). В битве погибли и нечестивые священники. Престарелый Илий, услышав горькую весть, упал, сломал позвоночник и тоже умер.

Вкладывали ли авторы Книги Царств перекличку с историей Надава и Авиуда, сказать сложно, но преподобный Андрей на их примерах показал читателям/слушателям Канона, к чему ведет неправедная жизнь. Учитывая, что христиане — «царственное священство, народ святой» (1 Пет 2:9), аналогия весьма пугающая и назидательная.

Седьмая песнь канона отсылает к временам первых царей династииДавида.

Ковчег носим был на колеснице, когда телец преклонил его, Оза, только коснувшись, испытал Божий гнев; но его дерзости избегай душа и почитай Божественное благоговейно.

Как мы помним, филистимляне захватили ковчег Завета в ходе одной из битв. Однако ничего хорошего это им не принесло: сначала была уничтожена статуя их божества Дагона, затем людей поразила некая эпидемия. Филистимские жрецы посоветовали от опасного артефакта избавиться, что и было сделано. Иудеи тоже сначала пытались любопытствовать и заглядывать в ковчег, и их тоже поразила какая-то непонятная инфекция. В итоге святыня осела в доме некоего Аминадава — и оттуда ее забрал царь Давид. Сопровождали шествие ковчега сыновья Аминадава. Один из них погиб, кажется, ни за что. Святыню везли на повозке, запряженной волами. Животные покачнулись, и один из сопровождающих, Оза, попытался руками удержать ковчег от падения.

И умер.

Мы никогда не поймем, почему Бог наказал человека, который хотел всего лишь защитить Его же святыню. Может, Бог тут вообще ни при чем: я читала экстравагантное мнение, что в ковчеге находилось нечто радиоактивное, и все умирали от лучевой болезни. Все это не имеет ни малейшего значения, потому что нам важно толкование. Я бы предположила, что речь опять же о том, что Божье и человеческое смешивать нельзя. Нельзя прикрываться именем Божьим: допустим, совершать грех и говорить, что, значит, такова воля Божья, ибо «без Его благословения ничего не происходит») — не согрешишь, мол, не покаешься.

Ты слышала об Авессаломе, как он восстал на природу; знаешь гнусныя его деяния, как он обесчестил ложе Давида — отца, но сама ты подражала его страстным и сластолюбивым стремлениям. Нерабственное достоинство твое покорила ты телу твоему, нашедши другаго Ахитофела, врага, душа, склонившись на советы его, но Сам Христос низпроверг их, да ты всячески спасешься.

Этот эпизод имеет весьма печальную предысторию.Авессалом, третий сын Давида, бежал от лица отца, совершив убийство. Убил он единокровного брата Амнона — по ветхозаветным нормам, убил очень даже за дело: Амнон изнасиловал Фамарь, сестру Авессалома и по отцу, и по матери. Давид о преступлении Амнона знал, но почему-то от проблемы самоустранился. ВспоминаяВирсавию, можно предположить, что он вообще не слишком страдал по поводу насилия над женщинами, а переживал только за сыновей. Он и не собирался карать Авессалома, решив, что сыновей у него и так достаточно, не губить же любимчика за убийство одного (серьезно, примерно так и было: «И не стал царь Давид преследовать Авессалома; ибо утешился о смерти Амнона» (2 Цар 13:39), и все шло неплохо — отец и сын помирились. Но в какой-то момент Авессалом решил, что был бы более справедливым царем, чем отец. Началась междоусобная война, тяжелая и болезненная.

И тут подключается советник Давида — Ахитофел. Он предает царя, примыкает к войску Авессалома и начинает раздавать ценные советы, как окончательно разорвать внутрисемейные узы. Один из этих советов был особо возмутительным, прямо нарушающим заповеди Торы: войти к наложницам отца. Что Авессалом и сделал — судя по всему, именно этим он навлек на себя Божий гнев. Следующей рекомендации Ахитофела (преследовать и убить отца) Авессалом не послушался — другой советник, агент Давида Хусий, отговорил.

Ахитофел понял, что ему, предателю царя, несдобровать, и удавился. Что-то нам это напоминает.

Авессалом все равно в следующей главе погиб при нелепых обстоятельствах — зацепился волосами за дерево, тут-то его и подстрелили (Давид вообще-то просил сына не убивать, но кто ж его в пылу битв послушался). А нам всем урок: не слушаться дурных советов, явно идущих от врага — диавола.

Давиду наследовал его сын от Вирсавии —Соломон, человек незаурядный во всех отношениях:

Соломон чудный и благодатью премудрости исполненный, он, некогда лукавое пред Богом сотворив, отступил от Него, и ты, душа, достойною проклятия жизнью уподобилась ему. Сластолюбивыми страстями своими влекомый, увы, осквернялся любивший премудрость, возлюбив распутных жен и устранившись от Бога, и ты подражала ему в уме, душа, постыдным сладострастием.

Начинал он очень успешно. У Бога он просил не богатств, славы или слуг, а мудрости. Бог его похвалил и наградил сразу всем. Соломон стал одним из самых успешных царей Востока, построил первый Иерусалимский храм, наладил торговые отношения с соседними державами, объединил Израиль в единое царство, избегал военных конфликтов.

Именно его политическая дальновидность, похоже, и сыграла с ним печальную шутку: Соломон вступал в династические и просто укрепляющие «единство народов» браки с женщинами из язычниц — и сам уклонился в язычество.

Самое обидное, что очень возможно, сердцем царь от Бога и не отступал, а в языческих ритуалах участвовал, чисто чтобы порадовать жен. Именно поэтому святой Андрей Критский делает акцент в конце тропаря именно на «постыдное сладострастие», а не на язычество Соломона — на грех против нравственности, а не против веры.

От Бога мы отступаем не тогда, когда начинаем неправильно верить, а гораздо раньше — когда мы начинаем жить в соответствии со страстями.

Именно в этот период мы забываем о Боге. Не специально. Просто нет времени. Мы расслабляемся. Или даже не расслабляемся — Соломон вот высокой политикой занимался. Но Бог у него был не на Своем месте — не на первом.

Ровоаму поревновала ты, непослушавшему совета отеческаго, и вместе злейшему рабу Иеровоаму, древнему отступнику, но избегай, душа, подражания /им/ и взывай к Богу: согрешил я, умилосердись надо мною.

Сразу после смерти Соломона в стране начались большие проблемы.

К царскому сынуРовоамуобратились израильтяне с просьбой снизить высокие налоги. Ровоам решил посоветоваться с некими старцами и с приближенной ко двору молодежью. Старцы рекомендовали проявить мягкость, а молодые советники, напротив, и те дали ответ в стиле Макиавелли: чтобы население не расслаблялось, с него надо драть три шкуры.

Конец немного предсказуем: произошел бунт, царство разделилось на две части, которые долго не могли найти общего языка. Столицей Северного Израильского царства была Самария — и каково было отношение к самаритянам, мы хорошо знаем из Евангелия:«Иудеи с самаритянами не сообщаются»(Ин 4:9). Еще одна поучительная история, что бывает, если слушаться дурацких советов (совет молодых придворных был не только жесток, но и глуп: только взошедшему на престол царю пришлось противостоять почти всему народу). Духовные и псевдодуховные рекомендации младостарцев можно отнести к категории таких дурацких советов.

А кто же такой Иеровоам?

Это был слуга Соломона, происходил из колена Ефремова. Царская политика его раздражала как раз огромными налогами, слишком уж вольным поведением царских жен и тому подобное. И мог бы он войти в историю как борец с социальной несправедливостью, да цепь обстоятельств помешала.

На беду, Иеровоаму было предсказаноАхией Силомлянином, что он станет царем десяти из двенадцати колен Израиля. Соломон, как обычно бывает в таких случаях, услышав такую новость, сильно напрягся, и Иеровоам решил от греха подальше бежать в Египет (пока все нормально, так бывает). После смерти Соломона именно Иеровоам собрал народ на безуспешные переговоры с молодым царем Ровоамом. А потом возглавил бунт, результатом которого и стало разделение царства.

Но самое неприятное случилось позже. Иеровоам решил, что нужно построить альтернативное святилище, чтобы благочестивый народ не рванул в Иерусалим, к храму. Самопровозглашенный царь для надежности установил даже два объекта поклонения: в святом месте Вефиль, о котором мы говорили в прошлые разы (место явления небесной лествицы Иакову) и городе Дане. И — будто в насмешку — полностью скопировал эпизод в Синайской пустыне с поклонением золотому тельцу. Да еще и священников поставил по своему усмотрению:

«И посоветовавшись царь сделал двух золотых тельцов и сказал [народу]: не нужно вам ходить в Иерусалим; вот боги твои, Израиль, которые вывели тебя из земли Египетской. И поставил одного в Вефиле, а другого в Дане. И повело это ко греху, ибо народ стал ходить к одному из них, даже в Дан, [и оставили храм Господень]. И построил он капище на высоте и поставил из народа священников, которые не были из сынов Левииных» (3 Цар 12:28–31).

И мы вновь видим, как вроде бы благие намерения приводят к тому, что человек отвращается от Бога.

Сначала человек хочет социальной справедливости — без Бога, потом политической независимости — без Бога, а потом и просто превращается в богоборца.

В истории такие эпизоды были с целыми странами — вспомним прошлый век и Российскую империю, а затем Советский Союз.

В Южном Иудейском царстве, кстати, ситуация была не лучше, о чем повествует следующий тропарь:

Озии, душа, поревновав, его прокажение обрела ты сугубо: ибо мыслишь недолжное и делаешь беззаконное, оставь, что имеешь, и приступи к покаянию.

Озия был иудейским царем — неплохим в целом царем, «делал угодное в очах Господних», но жертвоприношений языческим божествам не прекратил. За что и был наказан проказой. Святой Андрей Критский рассматривает этот недуг любопытным образом: вследствие греха против Бога человек не обстоятельствами наказывается, а «заражается» грехом еще сильнее. Прервать порочный круг может только покаяние.

Примеров верного отношения ко греху далее гимнотворец приводит два. ПророкИеремиябыл брошен в грязную яму за «неудобные» пророчества о скором поражении Иудейского царства. Иеремия продолжает пророчествовать и молиться, в том числе о покаянии и избавлении народа — от Бога он не отступает, несмотря ни на какие скорби. Второй пример описан в Книге Ионы и широко известен: пророк Иона послан в Ниневию с предупреждением о скором уничтожении города за грехи жителей, но их покаяния заставляет Бога отказаться от Своего намерения покарать грешников.

Это отличная новость.

Пока мы живы, пока мы каемся, Суд Божий не окончателен. В какую бы яму мы себя ни загнали своими грехами, унывать не стоит — у нас есть покаяние.

Мы подошли к середине Великого покаянного канона преподобного Андрея Критского — той части, которая читается в среду первой недели Великого поста. Здесь сложных моментов гораздо меньше. Разберем их немного подробнее.

Кому уподобилась ты, многогрешная душа, только первому Каину и Ламеху тому, как камнями поразившая тело злодеяниями, и убившая ум безрассудными стремлениями?

Если историяКаина— первого на земле убийцы — хорошо известна и в дополнительных толкованиях не нуждающихся, то история его прапраправнукаЛамеха, тоже убийцы, гораздо более темная. Мы ничего не знаем о жертвах этого человека. Сам он рассказывает о своем преступлении с гордостью и, между прочим, в стихах (кстати, древнейшая поэзия в истории человечества). Привожу эти стихи в современном переводе — менее близком к оригиналу, но более понятном по смыслу:

Ламех сказал своим женам: «Услышьте мой голос, Ада и Цилла! Слушайте, жены Ламеха! Человек задел меня, и я убил его! Ребенок ударил меня, и я убил его! Наказание за Каина было великое, но наказание за мое убийство будет во много раз хуже! (Быт 4:23–24).

Каин хотя бы пытается отнекиваться от преступления: «Разве я сторож брату своему?» Ламех своим поступком гордится, да еще и нахально грозит: если месть Каину Бог запретил категорически, пообещав, что за его убийство будет наказание «всемеро», то за Ламеха Он накажет «в семьдесят раз семеро» (это уже из привычного Синодального перевода).

Ничего себе сравнение подобрал автор Канона! Можно было бы предположить, что преподобный Андрей слегка кокетничает: что такого его душа натворила, чтобы ее сравнивать с убийцами такого масштаба? Конечно, гипербола (а то и гротеск) в Великом каноне — одно из основных средств художественной выразительности, но именно в этом тропаре, похоже, автор имеет в виду не количество греха, а его качество.

Каин и Ламех не просто убийцы — они нарушители базовых принципов творения, которые даже прописывать не надо было. А Ламех еще и выворачивает эти принципы наизнанку — он заявляет, что сотворенное им зло чуть ли не освящено Богом.

Это звучит очень страшно, но встречается повсеместно: душа абсолютно любого человека в результате грехопадения «убивает ум безрассудными стремлениями» — попытками найти оправдание (то естьправду) любому своему проступку, греху. Вплоть до откровенно кощунственного: «Если Бог допустил это, значит, таково Его промышление обо мне». Занавес, так сказать.

Следующим тропарем святой Андрей Критский почти на пальцах показывает, что «лепить отмазки» с целью самооправдания не получится: о том, что грех — это грех, знали люди, жившие задолго до дарования Богом Закона:

Всем, жившим прежде закона, о душа, ты не уподобилась Сифу, не подражала Еносу, ни Еноху, преселением [Богу], ни Ною, но явилась чуждой жизни праведных.

Сиф— третий сын Адама и Евы,Енос— сын Сифа,Енох— прапраправнук. Енох был настолько праведен, что уход из земной жизни его загадочен: «Бог взял его». Видимо, первые поколения людей, хоть и были повреждены грехом, но сопротивляться ему умели. А ты (да-да, говорит преподобный Андрей, тыча в зеркало, именно ты!) грешишь и придумываешь обоснования своим грехам, имея за спиной и Ветхий Завет с его подробными разъяснениями, что такое хорошо и что такое плохо, и Новый с прямым указанием пути спасения.

От земли Харран удались — от греха, душа моя; иди в землю, источающую вечножизненное нетление, которое Авраам наследовал. Авраама слышала ты, душа моя, в древности оставившего землю отеческую и бывшего пришельцем; подражай решимости его. Исаака, окаянная душа моя, разумела как новую жертву, таинственно всесожженную Господу, подражай его решимости.

ОбразАвраамауникален. С него Бог начинает формировать среду, в которой станет возможным спасение, — еврейский народ. С самого начала от Авраама требуетсярешимостьи ничем не ограниченная вера.

Можно только восхищаться, насколько это был сильный человек: Бог сказал ему бросить обжитую отеческую землю — он встал и пошел; позже Бог скажет ему принести в жертву любимого сынаИсаака, единственного от любимой жены — он ведет его на заклание. Он готов отказаться от прошлого и от будущего, чтобы осталось одно бесконечное Настоящее — время бытия с Богом.

Призывая к такой безоговорочной вере, автор Канона утешает своего читателя: она не останется безответной.

У дуба Мамврийского угостив ангелов, патриарх на старости наследовал исполнение обетования.

Встреча Авраама с ангелами у Мамврийского дуба толкуется в христианском богословии однозначно: праотцу явился Сам Бог-Троица.

То есть человек, уже пожертвовавший и готовый пожертвовать (именно после этой встречи у Авраама и Сарры родился Исаак, которого Авраам в будущем поведет на заклание по требованию Бога) всем ценным в жизни ради Бога — и получит встречу с Богом.

(Разумеется, это не призыв к терроризму во имя Бога или совершения тяжкого греха под видом послушания. Времена «прямой речи» в диалоге с Ним не то чтобы прошли, но приобрели немного другие формы. Сегодня нужно быть самоуверенным до безумия в клиническом смысле, чтобы считать себя Авраамом и слушаться голоса в голове, который предлагает, например, убить.)

Измаила слышала ты, душа моя, изгнанного как рабынино порождение, смотри, да и ты не потерпишь что-либо подобное за сладострастие.

Это очень страшный пример.Измаилбыл старшим сыном Авраама отАгари— служанки Сарры, любимой жены.Саррасама предложила решить демографическую проблему в их семье с помощью Агари. Ее фактически использовали как суррогатную мать. И все бы хорошо, но сердце женщин полно загадок: Агарь начала задирать нос перед Саррой, а Сарра — ревновать. Служанке приходилось несладко. Один раз она даже пыталась бежать — но Бог сказал ей вернуться и слушаться хозяйку. Почему? Не совсем ясно.

Когда родился Исаак, Сарра настолько невзлюбила и Агарь, и Измаила, что в ответ на детские шалости старшего мальчика в адрес младшего («насмехался») потребовала от мужа выставить мать и сына из дома. Навигатора у них не было, и они скоро заблудились в пустыне. Однако Бог не только не оставил их без помощи, но и еще и произвел от Измаила великий народ — арабы считают себя его потомками.

Казалось бы, к чему нам эта древняя история? Возможно, преподобный Андрей обращается к очень странному толкованию, причем не христианскому, а иудейскому. Насмешки Измаила над братом не были так уж невинны. Это была либо попытка вовлечения его в идолопоклонство (святитель Филарет (Дроздов)с этим не согласен), либо покушение на его жизнь (довольно логичное предположение: потом Измаил станет успешным стрелком из лука, но детское баловство могло кончиться трагически), либо — разврат.

Никаких намеков на такое понимание конфликта между братьями в тексте Писания нет и близко, но автор Канона явно с ним знаком, ибо причиной изгнания Измаила в пустыню (и, соответственно, возможного изгнания от лица Божия души грешника) он называет «πάθῃς λαγνεύουσα» — похотливую страсть. Свойства этой страсти (естественная или не очень) он не описывает, просто называет. Блудная похоть всегда считалась одной из тяжелейших страстей, даже не осуществленная. Беречься от нее необходимо категорически: от Бога она отлучает похлеще, чем пустыня — от Авраама.

Если вам кажется, что вряд ли христианский монах, а затем епископ был знаком с еврейскими преданиями, то обратите внимание: родился святой Андрей Критский в 660 году в Дамаске, и в это время иудеи там жили и были уважаемыми людьми, приближенными к халифу; в середине 670-х он стал насельником лавры прп. Саввы Освященного близ Иерусалима, а незадолго до этого иудеям было разрешено жить в Святом Городе; а затем автор Канона участвовал в VI Вселенском соборе в Константинополе, где кросс-культурная коммуникация между христианами и иудеями была настолько активна, что Церковью даже был принят канон, запрещающий и религиозные, и бытовые контакты между представителями двух религий (анекдотический запрет мыться в бане с иудеями — оттуда).

Конечно, хотя бы краем уха об иудейских легендах святой Андрей слышал.

Впрочем, ссылки на иудейские предания в христианской письменной культуре всегда были нормой и даже вошли в новозаветные тексты. Во всяком случае, в Послании Тимофею апостол Павел упоминает Ианния и Иамврия — египетских магов, которые состязались с Моисеем. Пророк бросил посох на землю — и он стал змеей. Маги сделали со своими посохами то же самое — но змея Моисея их поглотила.

Как жестокий фараон, жестоким я стал, с нравом как Ианний и Иамврий, душею и телом, и погублен умом; но помоги мне.

В Книге Исхода этих имен нет. И в целом никаких подробностей о них нет, и непонятно, почему в Каноне о них вообще заходит речь. Скорее всего, святой Андрей Критский был знаком если не с иудейскими мидрашами, то с христианскими апокрифами об Ианнии и Иамврии, а их немало.

В апокрифическом «Евангелии от Никодима» говорится, что египтяне их почитали как богов. В совсем древнем, еще дохристианском, тексте, известном среди ученых как «Дамасский документ», их называют сыновьями языческого божества Ваала. И уж совершенно точно святой Андрей знал «Апостольские постановления» — популярный апокриф IV века, где Ианний и Иамврий сравниваются с Анной и Каиафой: последние противились Христу, зная о Его чудесах, а египетские колдуны — Моисею, хотя он демонстрировал необычайные способности от Бога.

Канон, очевидно, предостерегает от прямого сопротивления Богу. Предполагается, что душа человеческая знает, где нарушает Закон Божий, а оправдания себе ищет из гордости и жестокости нрава. Ну или все-таки из глупости — «погублен умом». В любом случае об исцелении от этой напасти надо просить Бога.

Восстань и победи, как Иисус Амалика, плотские страсти, и [как] гаваонитян обольстительные помыслы, всегда побеждая.

Имеются в виду события из Книги Исхода иИисуса Навина. Амаликитяне — потомки Амалика, внука Исава, о котором мы говорили в прошлые разы. Амаликитяне первыми напали на евреев после исхода из Египта, и побеждены были лишь благодаря усердной молитве Моисея: пока он воздевал руки — евреи одерживали победу, когда опускал — проигрывали. С этих пор«брань у Господа против Амалика из рода в род»(Исх 17:16). Амалик (и его потомки — амаликитяне) считается не просто врагом: он притворяется своим — родственник же. Плотские, они же естественные, страсти ведут себя так же: они нужны для поддержания жизни в человеке, для продолжения рода, в конце концов, для радости — но любой «перегиб» превращает человека в чревоугодника или блудника.

А с гаваонитянами история еще более интересная. Рассказана она в 9–10-й главах Книги Иисуса Навина. Жители Гаваона, увидев победы евреев над окрестными народами, поняли, что и им несдобровать, и пошли на хитрость. Понимая, что ни на какие переговоры с местными эти боевые кочевники (а Израиль тогда жил кочевым образом) не пойдут, они притворились странниками из дальних земель и попросили заключить с ними что-то типа пакта о ненападении — и евреи согласились. Так между народом Божьим и язычниками возник союз.

«Ну и где же тут победа над обольстительными помыслами? — спросит внимательный читатель или слушатель Канона. — Скорее уж, наоборот, они перехитрили и победили».

Не совсем так. Хитрость вскоре раскрылась — но разорвать договор израильтяне и их лидер Иисус Навин не могли, это было бы нарушением всех тогдашних норм. И было принято компромиссное решение: гаваонитяне становятся рабами израильтян — дровосеками и водоносами, в том числе обслуживающими жертвенник Господень. Такая вот мирная победа. Ну и нам урок: оказывается, страсть можно направить на что-то полезное.

Перейди поток скоротечного времени, как прежде ковчег, и землей обетованной обладай, душе: Бог повелевает.

Это тоже образ из Книги Иисуса Навина. Вступая в Землю обетованную, евреи должны были перейти через реку Иордан близ города Иерихона. Иордан, конечно, не особенно глубок (по нашим меркам, это совсем маленькая речушка), но вброд его перейти не просто. Произошло чудо: когда священники, взяв главную святыню народа — Ковчег Завета, вступили в воды реки, они расступились — и народ смог пройти.

Интересно, что автор Канона сравнивает свою душу не только с народом, который будет обладать Святой землей, но и с Ковчегом. Этим он показывает, насколько ценна человеческая душа — святыня пред Богом. Ее следует бережно пронести через «скоротечное время» своей жизни — чтобы вступить в обещанное Царство Божье.

Дальше святой Андрей Критский обращается к эпохе царств.

Манассиевы усвоила ты преступления изволением, поставив, как идолов, страсти и умножив мерзости, душа; но усердно того подражай покаянию, обретай умиление.

Правитель Иудейского царстваМанассиясовершил тяжелые преступления перед Богом: впал в идолопоклонство сам, вовлек в него весь народ, а пророков преследовал и казнил. Кроме того, его экономическая политика привела к страшному имущественному расслоению в обществе, поставив его на грань гражданской войны.

В итоге Манассия был захвачен в плен царем Ассирии. Что-то с ним там произошло — Манассия каялся так глубоко, что его молитва вошла и в Ветхий Завет (2-ю Книгу Паралипоменон, 36 глава), и даже в православное богослужение — Великое повечерие. Не буду ее приводить здесь — и так текст огромный. Просто откройте и прочитайте — на мой скромный взгляд, это гораздо более мощное «высказывание», чем 50-й псалом. Это не просто сожаление о грехе — это самая настоящая перемена ума. Человек рождается заново, умоляя Бога ему помочь.

Ахавовым подражала ты сквернам, душа моя, увы мне, ты была плотских скверн пребывалищем и постыдным сосудом страстей, но из глубины твоей воздохни и поведай Богу грехи твои. Заключилось для тебя небо, душа, и голод от Бога постиг тебя, как некогда Ахава, не покорившегося словам Илии Фесвитянина: но ты, подражая Сарептской вдове, напитай душу пророка.

САхавомвсе понятно — очередной грешный царь Израиля, особенно выдающийся в своем вероотступничестве: и женился на язычнице, и капище Ваалу, и даже священные дубравы. С Илией мы уже тоже давно знакомы: именно он предрек наступление трех лет голода и засухи за преступления царя. Сарептская вдова тоже человек известный — о ней даже Спаситель говорит как о примере того, что Господь может послать спасение далеко не только к Своему народу, но и к простой язычнице (Лк 4:25–26).

Интересно в ней ее безоговорочное доверие и милосердие к совершенно незнакомому человеку: она по его просьбе готова отдать ему последний кусок хлеба (у нее остались горсть муки и масло на дне кувшина) — потому что он попросил и пообещал невероятное: мука и масло у нее не иссякнут.

Пророк Илия в ответ на милосердие женщины не просто стал ее другом. По его молитве воскрес ее сын. А она после этого уверовала в Единого Бога. Что особенно символично: ведь Сарепта была городом Сидонского царства, из которого происходила жена грешного царя Ахава Иезавель, из-за которой-то проблемы духовного характера в Израиле и происходили…

Попалил Илия некогда дважды по пятьдесят [служителей] Иезавели, истребляя гнусных пророков во обличение Ахава, но избегай подражания обоим им, ты, душа, и укрепляйся.

А вот здесь автор Канона, похоже, немного запутался. Два по пятьдесят служителей к Иезавели особого отношения не имели. Это были пятидесятники ее и Ахава сына — молодого царя Охозии. Охозия получил травму при падении и отправил послов вопросить Веельзевула, языческое божество, о перспективах выздоровления.

Послам встретился Илия и пообещал, что за такое вероотступничество царь уже не встанет с постели. Охозия дважды направляет к Илии пятьдесят воинов, и оба раза их попаляет огонь с неба. Третий пятидесятник умоляет Илию пощадить его и его подчиненных — и пророк идет с воинами к царю, где лично его обличает.

Истребление «гнусных пророков во обличение Ахава» — это совсем другая история, и мы о ней говорили ранее.

Обратите внимание: цари Израильского царства каяться не умеют, в отличие от Иудейского царя Манассии. Это уже не имеет прямого отношения к нашей теме, но стоит помнить: Спаситель был из рода царей Иудеи. В династии царя Давида о Боге забывали часто — но и вспоминали…

Впереди у нас последняя, четвертая, часть Канона.

Мы подошли к последней, четвертой части Великого покаянного канона преподобного Андрея Критского. Она гораздо меньше насыщена ветхозаветными образами, а среди имеющихся мы уже многие рассмотрели. Осталось совсем немного — и мы познакомимся со всеми ветхозаветными героями Канона. Впереди у нас еще одно его церковное чтение — в среду пятой неделиВеликого поста.

Во второй песне четвертой части Канона нам напоминают историю Вавилонского столпотворения:

Столп умыслила ты, о душа, создать и твердыню водрузить твоими вожделениями; если бы Творец не обуздал замышления твои и поверг на землю ухищрения твои.

Сюжет известный: люди нисколько не были научены горьким опытом Всемирного потопа и снова начали задирать нос. На этот раз они решили построить башню до небес, чтобы сохранить о себе память в веках. Бессмысленное тщеславие Господу не понравилось, и Он «смешал языки»: сделал так, что люди перестали друг друга понимать. Так родились многочисленные языки.

Интересно, что единый язык люди получат в дареПятидесятницы: у первых христиан встречался феномен глоссолалии — говорения на других языках, и уже во второй главе Деяний апостолов описывается, как сразу после сошествия Святого Духа ученики Христа вышли на улицы Иерусалима, «каждый слышал их говорящих его наречием» (Деян 2:6). Так родился единый многонациональный народ Божий.

В отличие от строителей Вавилонской башни, которые попытались влезть наверх, христиане пошли в разные стороны. Церковь, в отличие от той нелепой конструкции, строительство которой прекратил волевым решением Господь, и существует в веках.

Еще один интересный момент: есть мнение, что прототипом Вавилонской башни были зиккураты — памятники древнешумерской архитектуры, предположительно культового значения. Далеко не факт, что святой Андрей Критский об этом задумывался или вообще знал, но аналогия получается интересная: гора, образованная страстями, пороками и грехами, становится местом языческого поклонения — на этот раз самому себе.

Священнику Божию и царю уединенному, Христову подобию, в мире жизни в людях подражай.

Имеется в видуМелхиседек, царь Салима — таинственный персонаж Книги Бытия. Авраам возвращался домой после победы над царями, попытавшимися угнать его имущество и племянника Лота. Навстречу ему вышел с хлебом и вином некий царь и священник и благословил именем Божьим. В Ветхом Завете никаких указаний на происхождение этого человека нет. В Новом, в Послании к Евреям, говорится, что у него нет ни отца, ни матери, есть только имя «Царь правды» מלכי צדק и функция царь «мира (покоя)» שלם, при этом он не является евреем, но знает и служит Единому Богу.

Таким образом, продолжается рассуждение, Мелхиседек является образом Самого Христа, Который не принадлежал к священническому роду, но есть Первосвященник.

Толкований по поводу этой загадочной фигуры очень много и в христианской, и в иудейских традициях, но автор Великого канона, кажется, имеет в виду самый простой смысл: храни внутреннюю тишину и мирное сердце, и тем спасешься.

Не будь столпом соляным, душа, обратившись назад, пример да устрашит тебя содомлян, на горе в Сигор спасайся.

Вернемся к уничтожению грешного города Содома.

Бог предупредилЛотаи его семью о грядущей катастрофе, и тот, собрав свою семью, побежал в небольшой город Сигор.

Жена Лота обернулась посмотреть на гибнущий Содом — и стала соляным столбом. Образ этот толкуется однозначно: ко греху нельзя возвращаться даже в воспоминаниях, уходя — уходи.

Совет Критского архиерея можно толковать двояко: во-первых, не услаждаться воспоминанием о грехе, во-вторых — «отпустить его» в покаянии. Просто не вспоминать, даже с какой-нибудь назидательной целью («а сейчас я вам расскажу, как не надо делать»).

Царским достоинством, венцом и пурпуром одетый богатый человек и праведный, изобиловавший богатством и стадами, внезапно богатство потеряв, обнищав, царства лишился.

Если праведным был он и непорочным больше всех, и не избежал ловления и сетей обольстителя, ты же, грехолюбивая, окаянная душе, что сотворишь, если что-то неожиданное постигнет тебя?

Одно из самых странных мест Канона. Речь идет о праведномИове, который не был виноват вообще ни в чем — просто над ним поставил эксперимент диавол, останется ли праведник праведником перед лицом несчастий. Каких «сетей обольстителя» он «не избежал», не совсем понятно. Возможно, автор имеет в виду, что это праведный Иов как раз не поддался искушению, а что будет с тобой, грешник?

Исчезли дни мои, как сновидение встающего, посему, как Езекия, плачу на ложе моем, да продлятся годы жизни моей, но какой Исайя предстанет тебе, душа, если не всех Бог?

Езекиябыл царем Иудеи, и в отличие от многих своих предшественников, он был царем благочестивым: боролся с идолопоклонством, внимал пророкуИсаии, а также заботился о гражданах (например, построил водопровод в Иерусалиме).

Однажды Езекия тяжело заболел. К нему пришел пророк Исаия и предупредил о скором конце. Что же сделал царь? Впал в депрессию? Отчаялся? Разгневался? Ничего подобного. Он заплакал и стал молиться. И Господь ему дал время пожить, через Исаию передав Свою волю: у Езекии есть еще пятнадцать лет.

Мы тоже можем молиться о продлении жизни. И, более того, если внимательно слушать святого Андрея Критского, то окажется, что ответит нам Сам Господь — даже не пророк.

Редкий пример, когда в Покаянном каноне звучит призыв не столько каяться, сколько не отчаиваться.

И в этом месте образы из Ветхого Завета заканчиваются. А это значит, что основной мотив покаяния — надежда.

Среди нас нет никого предопределенного к погибели. Бог откликается на просьбы — по крайней мере, в Библии мы видим не один и не два таких случая.

Вероятно, именно для того и писал святой Андрей Критский свою покаянную поэму, чтобы напомнить себе о надежде.

Великий покаянный канон вряд ли создавался для общественного чтения или, тем более, богослужебного использования. Но Церковь просто не могла пропустить такой светлый, несмотря на тяжеловесность и запутанность, текст.

Впереди у нас еще одно чтение Канона — в среду пятой недели Великого поста. Постараемся увидеть этот свет.