***
О ЛЮБВИ, ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Добрый вечер, дорогие друзья. Сегодня с вами в прямом эфире радио «Радонеж» священник Андрей Лоргус.
Теперь о нашей беседе. Это тема ‒ любовь, но сегодня я хотел бы поговорить более о любви супружеской. Любовь – это великая добродетель человеческая. Это то состояние человека и человеческого духа, которое присуще человеку от творения. Это его райское состояние. Это та райская норма бытия человека, без которой человек и не будет человеком, не будет той богоподобной личностью, которую создал Господь по Своему образу и подобию, ибо Бог есть Любовь и для того, чтобы уподобиться Богу, нужно жить в любви.
Однако, как мы знаем с вами из жизненного опыта, из опыта человечества, переданного нам в истории, в текстах книг, а еще больше из художественной литературы, из романов, из лирики и, конечно, из собственного опыта, любовь очень часто соседствует с трагедией, с трагедией любви и с трагедией ненависти. Любовь очень часто соседствует с несчастьем и страданием, и вот об этом я хочу сегодня поговорить.
Я хочу поговорить о том, почему так часто с любовью соседствует страдание, почему так часто любовь не приносит человеку радость, а приносит несчастье. Для того чтобы разобраться в этом, как ученому, как богослову, мне хочется назначить несколько небольших тем, каждая из которых по-своему ответит на этот вопрос.
Любовь и страсть
Тема первая – это любовь и страсть. Этот термин «страсть», как состояние человека, как состояние его чувств, ума известен в православном богословии, в православной антропологии очень давно. Понятие страсти описано уже первыми учителями Церкви и первыми подвижниками, которые поставили для себя цель в жизни – победить страсти в душе человека. Что же такое страсть? По-разному определяют этот термин святые Отцы. Исаак Сирин пишет, что страсть – это болезнь по преимуществу воли. У святителя Григория Нисского встречается такое утверждение, что страсть есть помрачение ума. Святитель Феофан Затворник говорит, что страсть есть заболевание воли и сердца. Оказывается, что страсть – это болезнь, это ненормальное состояние души, тогда как любовь как раз является нормальным состоянием души. Опять же, вспомним, что нормальным по отношению к первозданному состоянию человека, к его райскому бытию.
Чем же отличается любовь и страсть? Любовь приносит радость, а страсть приносит страдание. Любовь просветляет ум человека, а страсть затемняет. Любовь поселяет в человеке мир, а страсть ‒ смятение. Страсть заставляет человека делать глупости, иногда идти на преступление. Любовь уводит его от греха и выводит его к добру.
Но почему любовь или влюбленность так близко соседствует со страстью? Механизм страсти таков, что в основе ее лежит доброе поползновение, естественное поползновение души, естественное движение ее, но форма, в которую это движение облекается, глубоко греховна по своему устройству. Поэтому любовь, возникшая в человеческом сердце, как божественный дар, очень часто может привести к страсти именно потому, что человек не знает, как жить с таким божественным даром. Это все равно как если глупцу достается большое наследство, и он растрачивает его направо и налево. Получив деньги, он выходит на улицу, начинает покупать дорогие игрушки, мелочи, раздаривает деньги или, еще хуже, он их прогуливает, пропивает ‒ и так на этом его богатство и заканчивается. Так и человек, который получает в дар от Бога большую любовь, начинает творить глупости. Он разменивает ее на мелочи. Он растрачивает ее там, где ее нужно было бы поберечь, он теряет голову, потому что не умеет, потому что не готов к этому состоянию, потому что не знает, что его надо беречь, что это дар, и дар Божий.
Конечно, страсть еще развивается в человеке, потому что в нем все страстно устроено по причине его греховного устройства и потемнения всей души. Но человек, просвещенный духовно, должен готовиться, должен понимать, что любовь может вызвать в нем небывалое смятение, небывалое движение душевное и с этим надо что-то делать. Этот дар, как тяжелейшую ношу, нужно вынести, нужно иметь мудрость, может быть, немножко даже хладнокровие, чтобы понести этот дар, не расплескав его, но самое главное, не сойти с ума.
Страсть прежде всего проявляется в страданиях. Мы говорим любовь – это великий Дар Божий, но почему же тогда люди от него страдают? Во-первых, любовь приносит страдания потому, чтолюди боятся любить. Часто объясняют это тем, что боятся поверить в любовь, боятся сказать о любви. Говорят так: «в наш жестокий век нельзя любить никого, потому что кого ни полюбишь, он тебя предаст, или нож в спину воткнет, или посмеется над тобой; так вот, чтобы не быть осмеянным, лучше вообще никого не любить». Это как в сказке про глупую Эльзу, которая не хотела выйти замуж, потому что у нее родится сыночек, он пойдет в погреб и на него упадет кирка со стены. Так и люди, которые встречаются с любовью, боятся полюбить, потому что если вдруг какая-то неудача в любви, им будет больно. Так вот боясь этой будущей боли, боясь будущего несчастья своего, они замыкают сердце свое от любви сейчас, чтобы не бояться, а любовь приходит и начинаются страдания. Выходит, что любовь вызывает страдания в человеке. Какая трагедия! А ведь эта трагедия повторяется во все века с человечеством.
Другая причина возникновения страданий заключается в том, чточеловек любит безумно, то есть, теряя ум, и по наивности своей полагает, что любовь должна тотчас в нем совершиться, чтобы было принесено удовлетворение, а это удовлетворение должно быть насыщенно тотчас, а если оно не насыщено, то значит, возникают страдания. По наивности человек любящий предполагает, что любовь должна быть тотчас воплощена в жизнь. То есть, любящий должен иметь, обладать своим предметом любви и должен этим удовлетвориться, а если удовлетворение не приходит, возникает страдание. Более того, если нужно обладать, то человек еще начинает бояться, как бы он не упустил свой предмет любви. Боязнь не обладать, боязнь потерять любовь, боязнь быть обманутым все время преследует человеческое чувство, как ложка дегтя в бочке меда, и страх отравляет любовь, а иногда он ее побеждает, а иногда этот страх не просто сопутствует любви, а о препятствует ей ‒ и в результате возникают страдания. Это есть страсть.
Очень часто страсть вызывает в человеке действительное сумасшествие. Человек как бы теряет здравое рассуждение. Так сильны его чувства, так эмоционально глубоко он переживает свои чувства, свою любовь, что он действительно теряет меру и совершает различные глупости. Он забывает не только об осторожности, он забывает о правилах приличия, он забывает о своем пути, о своей цели и вообще начинает пересматривать все цели. Однако чувства, эмоции – это то, что проходит. Им надлежит проходить, потому что состояния человеческие переменчивы. В своем греховном положении человек не может быть устойчивым. Все это проходит, а что-то главное остается, остается человеческая жизнь, ее смысл, а стало быть, цель этой жизни; должна оставаться и любовь, а страсть ‒ проходить. Так оно часто и бывает. По естественным причинам иногда страсть и угасает, но сохранится ли любовь? Беда в том, что страсть может любовь покорежить и просто уничтожить. Иногда от любви ничего не остается после сгоревшей в страсти души.
Такие соображения о страсти, мне кажется, помогают объяснить, почему любовь соседствует с трагедией, с несчастьем. Вовсе не потому что в этом виновата любовь, вовсе не потому что этот божественный дар сам по себе человеку не подходит. Нет, потому что любовь требует бережного и умного, свободного отношения человеческой личности к этому великому дару. Любовью надо уметь распорядиться. Это дар, который требует от человека ответственности. И тогда любовь будет в радость, а не в страдание, если человек отнесется к этому дару с ответственностью и распорядится им, как должно.
Любовь и гордость
Вторая тема – это гордость человеческая, которая очень часто губит любовь. Гордость несовместима с любовью. Об этом мы уже слышали от апостола Павла: любовь не гордится, не ищет своего (ср. 1 Кор. 13, 4-5). Любовь, прежде всего, располагает человеческое сердце и ум к тому, чтобы в любви увидеть другого человека, увидеть его душу, увидеть его личность, достоинство его. Полюбив другого человека, мы поневоле вглядываемся в мельчайшие черты его бытия. Нам все в нем нравится: его голос, его поступки, его лицо, его фигура. Нам нравится, как он думает и как говорит, как он дышит, как он смеется. Поневоле мы отвлекаемся от себя и, любя другого, мы меньше любим себя, и тогда нет места гордости. Но часто любовь соседствует с самолюбием и гордостью, когда человек видит весь мир и других людей, даже любимых, стоящими по отношению к нему в определенной зависимости, связи, когда все причины и смыслы бытия сходятся в самом человеческом сердце. «Я» является центром бытия не только самого себя, но и других людей. Такая человеческая гордость делает из любви зависимость любящего и любимого от своего горделивого положения. И вот ужас, человек через свою любовь к другому самоутверждается.
Ужас заключается в том, что человек поступает прямо противоположным образом, чем диктует ему любовь. Там, где он должен смиряться и вглядываться в личность любимого человека, там напротив, он всячески выставляет себя: «на, посмотри, какой я красивый, какой я умный, люби меня, хвали меня, служи мне, потому что я люблю тебя». Иногда человек саму свою любовь ставит себе в заслугу: «посмотри, как я люблю тебя, никто так тебя любить не может, а я люблю тебя так, что ты должен мной гордиться и мне быть за это благодарным. Благодари меня за то, что я так люблю тебя». Любовь становится здесь шантажом и это губит ее. В этой любви, оказывается, человек любит себя больше, чем того, кого он действительно любит. А еще любовь, пропитанная гордостью, вызывает в человеке презрение к другому. Того, кого любит, того же презирает. Так, к сожалению, бывает; в человеческом сердце, как в бездне, все умещается: и любовь, и презрение, и ненависть.
А ведь любовь должна научить нас обратному ‒ глубочайшему уважению и благоговению перед человеком, который есть образ и подобие Божие. Именно этому надо научиться. Это не дается сразу, не дается это в юности и не дается без любви. Для того чтобы благоговеть перед образом Божиим в другом человеке, перед богоподобной личностью, которая предстоит ему и которую Бог дал ему возможность полюбить, он должен научиться, как у престола Божия, стоя перед образом Божиим в другом человеке, благоговейно ему поклоняться, но не самому человеку, а образу Божию.
В нашей культуре сохранились замечательные черты поведения людей, например, поклон. Как хочется поклониться тому, кого любишь. Поклониться с благоговением, потому что перед тобой человек, образ и подобие Божие. Если мы, христиане, поклоняемся образу Божию, начертанному красками на доске, поклоняемся самому Богу, а не доске, то тем более мы должны поклоняться живому образу Божию, не рукописному, который есть человек, есть его личность. А если мы любим, то это сделать легко и приятно. Это поклонение становится внутренним качеством души, которое научает нас такому глубокому благоговению перед человеком. Любовь открывает возможность научиться видеть в человеке красоту, мудрость, свободу, достоинства, то есть, все черты образа Божия. И конечно, в гордости мы самоутверждаемся, а в любви утверждаем достоинства другого.
Именно любовь может победить гордость; как любовь побеждает страсть и страх, так любовь может победить гордость. Только надо быть внимательным к самому себе и, когда дар любви есть, использовать его не только для того, чтобы укреплять саму любовь, но и для того, чтобы победить в себе гордость. Так легко это сделать в любви и так трудно это сделать без любви к другому человеку.
Любовь и самолюбие
Есть еще одна человеческая черта, и это третья сегодняшняя тема, которую я бы хотел затронуть – любовь и самолюбие. Одна пожилая женщина учила меня так, когда я еще был юн: либо ты любишь ее, либо ты любишь себя; либо самолюбие, либо любовь. Она говорила от своего житейского опыта, а я в этом вижу глубочайшую христианскую мудрость: либо любовь, либо самолюбие. Опять, оказывается, любовь есть школа победы над своим грехом, в данном случае пороком самолюбия. Действительно, если я люблю себя, как же я могу видеть другого человека? А если я вижу другого человека, я вижу его красоту, я люблю его, мою душу тянет к нему, то я забываю про себя. У митрополита Антония Сурожского есть замечательные слова: любовь – это победа над эгоизмом и эгоцентризмом. Любовь – это выход за пределы своего «я». Я бы сказал так, любовь – это когда я покидаю свое жилище и поселяюсь у другого внутренне, духовно и живу в нем, и, живя в нем, мне радостно, радостно, потому что я нашел другого, я нашел друга, я нашел своего жениха, ‒ так говорит душа. И еще одно. Ведь если я люблю, возможно, и меня любят, и тогда я впускаю в свой внутренний мир другого человека. Я начинаю жить им, а уже не собою. Вообще-то говоря, я уже и забыл, есть ли я. Нет, меня в этот момент почти нет, я живу другим и живу в другом. Таким образом, я уже вышел из эгоизма и эгоцентризма, я просто про это забыл. Любовь научила меня ‒ в человеке все текуче, мы уже говорили, ‒ но пусть на мгновение, пусть на какое-то ограниченное время любовь научила меня жить другим, она научила меня любви, научила победить самолюбие. Как хорошо бы продлить это мгновение человеку и вообще забыть про самолюбие, про это тягчайшее духовное искушение и порок. А человеческая немощь мечется между «любить себя» и «любить другого».
Что это означает на практике? Если я люблю другого, я все время думаю о его смысле жизни, я все время думаю: а он чем живет, а он чего хочет, о чем он мечтает, что ему лучше, как ему послужить, как ему помочь ‒ и начинаю на мир смотреть его глазами, потому что я в нем, а он во мне. Я забыл про себя. Я смотрю его глазами, я чувствую его, я даже иногда, может быть, думаю, как он, и говорю его словами. Житейская мудрость наблюдает в супружеской любви такое соединение душ, такое духовное родство, когда супруги становятся похожи друг на друга. Это очень верно и так должно быть, потому что в любви мы проникаемся личностью и качествами личности друг друга и не только начинаем быть похожими, мы уподобляемся друг другу.
Конечно, с духовной точки зрения мне, как пастырю, должно здесь заметить, что надо уподобляться в самом хорошем и прежде всего, уподобляясь, замечать, что хорошо и чему надо уподобляться, а чему не надо. Но знаю, что это не всегда так бывает: иногда мы перенимаем и дурное друг от друга. Но уж если перенимаем, тогда и отвечаем друг за друга. Если мы смотрим на мир глазами любящего и любимого и допускаем при этом какие-то неправильные взгляды на мир, и приобщаемся каким-то грехам и порокам друг от друга, уподобляемся друг другу ‒ а в любви иначе нельзя, ‒ то тогда и ответственность разделяем за это. Если я научился от любимой или от любящего чему-то дурному, то, значит, и покаяться должен вместе с ней или ним и разделить ответственность. Это очень верно. Очень часто супруги приходят исповедоваться вместе, в одном грехе. И поскольку исповеди не бывает общей, то они исповедуются, конечно, порознь, но говорят: мы хотим покаяться в одном и том же грехе, которым мы вместе страдаем. Я думаю, что это не просто двойная сила покаяния, а это твердое препятствие на пути к возврату к греху и какому-то пороку, потому что когда уже двое сознательно препятствуют этому, тогда и благодать будет вдвойне, и тут грех не вернется. Но это возможно только тогда, когда любовь побеждает порок и самолюбие, тогда укрепляется взаимность, взаимность в этой любви.
Любовь и обладание
Еще одна тема – любовь и обладание, которую я упомянул в самом начале. Очень часто в нашем сознании это одно и то же: если я люблю, я должен обладать этим предметом, который мой. Я люблю, и значит, притягиваю к себе этого человека. Я хочу быть рядом, я хочу все время его видеть, я хочу им обладать, держать его в своих руках; но даже брак, даже счастливый брак не дает, на самом деле, подлинного обладания предметом своей любви, супругом или супругой. Даже в браке супруги остаются свободными личностями, потому что они подобны Богу, и тут невозможно проявить насилие и эту любовь каким-то образом отнять у другого. Надо всегда помнить, что как бы человек ни был привязан, как бы он ни был обязан узами брака тебе самому, он остается свободной личностью. Уважение к супругу или к супруге, как в свободному человеку должно оставаться во все годы супружества или супружеской любви.
Вопросы и ответы
Теперь я хочу дать вам слово. Пожалуйста, говорите, добрый вечер.
- Батюшка, ответьте, пожалуйста, на такой вопрос: очень часто, сплошь и рядом, - было это в жизни, есть и будет, наверное, когда ‒ я не о супружеской любви хочу сказать, а вот: она свободна, он свободен и вот любовь. Понимаете, горою становятся люди между и ничего не сделаешь, разбивают, а любовь чистая, искренняя, божественная. Как бывать в таких случаях, батюшка, скажите, пожалуйста? Спаси Господи.
- Я думаю, что за любовь надо бороться. Любовь требует того, чтобы получившие ее, как дар Божий, были еще ее достойны, понесли ее, приняли. За нее надо бороться, за свою любовь надо бороться. Естественно, не против людей. Полюбив, нельзя других наказать. Полюбив, нельзя отнять у других что-либо. Полюбив, нельзя разрушить брак и семью. Это тяжкий, тягчайший грех. Поэтому бороться надо не с людьми, бороться надо за свою любовь. Опять же: если эта борьба не принесет другому несчастья. Но бывает так, и очень часто, что любовь бывает односторонней. Он любит ее, а она его нет; тогда тут борьба только навредит. Тут борьба, где не все средства хороши. Нельзя насильно полюбить, влюбить в себя. Любовь должна всегда сопутствовать со свободой. Да, в этом случае любовь не принесет обладания и удовлетворения. В этом смысле она будет трагична, потому что она будет приносить несчастье необладания, однако любовь останется. Любовь не всегда нуждается в обладании и не всегда нуждается в удовлетворении. Это очень важно. Молодым это трудно понять, а вот в зрелом возрасте это вполне становится очевидным, можно любить и не обладать.
